Глава 5

На яхте Вернон в первую очередь приковал контейнер к палубе и установил мощные магнитные захваты. Потом включил двигатели на полную скорость и долго сидел над линком, сверяясь с голографическим планом яхты.

Наконец он выдохнул:

– Ффух. Светлые держат слово: нам ничего не подсадили.

– Смело с их стороны, – задумчиво сказала Таисса. – Отпустить нас в никуда, зная, что ты знаешь то, что ты знаешь.

– А у них был выбор? Я бы не помог им иначе, детка. Даже если бы они угрожали пытать тебя у меня на глазах.

Таисса вскинула бровь:

– Ой ли? Когда твой отец…

– Начал угрожать тебе, я сломался, – кивнул Вернон. – Но у моего отца были средства осуществить свою угрозу. Светлые же были чёрт знает где – и прекрасно знали, что я в любой момент мог пережать Андрису сонную артерию и бежать далеко-далеко. А если бы они нас всё-таки усыпили, то слишком сильно рисковали бы, что победит моё хвалёное упрямство. К примеру, что я тут же остановлю сердце и они уже не смогут меня разбудить.

Он подошёл к ней и обхватил сзади за плечи.

– Впереди ещё несколько дней безделья и пьянства. Всё-таки Мадейра? Или, может быть, Карибы?

– Ты не торопишься, – заметила Таисса. – За ключом.

– Чем позже он у меня будет, чем лучше. – Вернон коснулся губами её шеи. – А вот чем раньше мы с тобой…

– Поговорим о том, куда мы плывём? – Таисса вывернулась. – Я только за.

Вернон вздохнул:

– Думаешь, как только наше блаженное ничегонеделание придёт к концу и мы, эге-гей, отправимся на поиски приключений с твоим Диром, всё внезапно станет здорово?

– А разве ты не хочешь поскорее попасть в Храм?

– Не больше, чем ты хочешь попасть на собственные похороны.

Таисса моргнула:

– Что?

Вернон невесело усмехнулся:

– Подумай сама. Лабиринты Храма смертельны. Думаю, Великий Тёмный не был идиотом и распространил этот принцип даже на дальние подступы. Нас ждёт не парк аттракционов, Таисса-безалаберность. Обычных Тёмных там поджидает почти гарантированная смерть, и даже нам придётся нелегко.

– Погоди… ты сказал про ловушки. Какие ловушки?

– О, тебе понравится. Хочешь, к примеру, попасть во временную петлю?

Таисса снова моргнула:

– Петлю? Во времени? Но это же…

– Не спеши говорить «невозможно», детка. В Храме возможно всё. По крайней мере, мои чудесные свитки гласили, что Великому Тёмному удавалось там говорить с самим собой.

Таисса открыла рот.

– Поцелую, – предупредил её Вернон. – Не дразни.

– Хотя бы скажи, кто твой таинственный союзник, – попросила она. – Тот, кто даст тебе координаты Храма.

– А ты ещё не догадалась?

Таисса нахмурилась.

– Нет…

– Подумай ещё немного.

Рассеянный взгляд Таиссы скользнул по белоснежной палубе и упёрся в далёкую точку на горизонте. Обман зрения, она знала; корабль с тайной базой «Бионикс» исчез даже с радара. С тайной базой «Бионикс»…

– Марк Кинни, – вырвалось у неё. – Глава «Бионикс». Мы ведь не зря плывём к нему?

– Умница.

– Но откуда у него координаты?

– Где самый влиятельный человек на планете мог откопать координаты Храма, и скольких он убил, чтобы заставить молчать? – Вернон развёл руками. – Возможно, он расскажет нам за чашкой чая.

Таисса вздрогнула. Это не приходило ей в голову.

– Светлые, – тихо сказала она. – Нам чудовищно повезло, что нас не оглушили, не усыпили и не бросили к ногам Совета. Даже ты не выдержал бы пыток.

Лицо Вернона смягчилось.

– Конечно, не выдержал бы. Я бы сломался, целовал их ботинки и умолял бы их делать со мной что угодно, но не трогать тебя, и, думаю, они это отлично понимали.

– Тогда… почему? Почему нас отпустили? Почему велели Андрису отступить?

Вернон вздохнул:

– Потому что Тёмных с моей силой на этой планете наблюдается ровно одна штука. Я. И два не особенно вменяемых убийцы в крио, которых оттуда уже не выпустят. А игры с Храмом очень, очень опасны, и Светлые прекрасно это знают. Им нужен я, и им нужна ты, лояльная им и очень сильная Тёмная, способная заменить меня в случае чего. Если бы я не настоял на том, чтобы ты сопровождала меня, они включили бы этот пункт сами.

– А если бы они всё-таки пытали и сломали тебя?

– Они не рискнули бы после этого отправить меня в Храм. Если бы я, конечно, вообще был в состоянии ходить. Кроме того, как я уже сказал тебе, я мог бы просто остановить сердце и оставить их без величайшей тайны на планете.

Таисса задумчиво кивнула:

– Вы вынуждены доверять друг другу. Потому что ни у тебя, ни у них нет другого выхода.

– Да.

– Может быть, когда-нибудь мы и они… – нерешительно начала она.

Вернон вскинул бровь:

– Поженимся и будем жить долго и счастливо?

– Заключим союз, – тихо сказала Таисса. – Перемирие. Настоящее.

– Которое будет длиться до первого Андриса. Или первого Майлза Лютера.

– Мы могли бы справиться с фанатиками вместе. Светлые и Тёмные.

Вернон негромко засмеялся.

– Моя наивная Таисса. Таисса-миротворец. – Он зевнул, прикрывая ладонью рот. – Пойду сообщу Рамоне, чтобы не волновалась из-за ценного груза.

Его плечи всё ещё были чудовищно напряжены, заметила Таисса. Слова Андриса не прошли даром.

– Вернон… – нерешительно окликнула она.

– Что, малышка?

– Прекращай меня так называть.

– Пфф. Как ещё тебя называть? По имени – слишком официально. Пирс? Ещё хуже. Тёмная? Оскорбительно. Миледи? Всё время, даже когда ты с утра босиком шлёпаешь к холодильнику за йогуртом, не почистив зубы? Да ни в жизнь.

Таисса не удержалась от улыбки.

– Зови по имени.

– Как скажешь, детка.

Таисса вздохнула. Он был безнадёжен.

– То, что сказал Андрис, – что он имел в виду? Что ты сделал три года назад?

– Я же сказал тебе когда-то, это моя маленькая тайна. И я не готов ею делиться.

В голосе Вернона не слышалось ни малейшего раздражения, но в нём была спокойная твёрдость, которая мгновенно дала Таиссе понять: он не скажет.

– А потом? Когда-нибудь?

– Нет, если ты будешь доставать меня расспросами.

– Но…

Он протестующе поднял ладони:

– Нет. Десять раз нет. Допустим, я расскажу тебе, что предал Тёмных во время войны, обесчестил полсотни девственниц и вообще виновен во всех преступлениях против человечества, и что? Куда ты от меня денешься посреди океана? А терпеть твоё презрительное молчание всю оставшуюся жизнь я, извини, не готов.

Вернон перевёл дыхание.

– Всё-таки зря я не заткнул Андрису глотку, пока мог. Пойду смою с себя послевкусие от этой чёртовой молекулярной брони. И поставлю наконец паруса, пока не наступил штиль.

Штиль всё-таки наступил – к вечеру. Таисса вышла на палубу и ахнула: вокруг простиралась зеркальная гладь, как в тихом коралловом заливе. Глубокая синяя вода, в которую так и тянуло окунуться. Тем более что паруса болтались безжизненными полотнищами, мотор Вернон ещё завести не успел, а значит, яхта никуда от неё не уйдёт.

Но купальника у неё не было. С лицом, мелькающим в каждой сетевой рассылке, сложно было бы зайти в магазин для примерки. Таисса закусила губу. В море хотелось ужасно, но не в одежде же туда прыгать?

Впрочем…

Она решилась.

Вернона не было на палубе. Больше не колеблясь, Таисса стянула джинсы и бельё, вынырнула из футболки и бросилась в воду, не поднимая брызг.

В солёную, прозрачную, искрящуюся под лучами солнца воду.

Таисса нырнула, раскинув руки, перевернулась под водой и беззвучно засмеялась, выпустив охапку серебристых пузырьков, похожих на воздушные шарики.

На миг ей сделалось хорошо и безопасно, как в детстве. Море, яркие флаги над отелями, стук каблуков матери по набережной и её ладошки в руках родителей. Разбежаться и взлететь – и слышать, как негодующие вскрики матери сменяются хохотом.

Таисса взлетела из воды, описала круг и с радостным криком снова нырнула в волны. Она плыла всё дальше от яхты, резвясь сама с собой, как молодой дельфин. Как ребёнок, которым ей так давно не разрешали быть.

А потом её взгляд упал на белый линк на запястье, и она разом перестала улыбаться.

Линку не повредила вода, разумеется. Линки Светлых такого ранга не ломаются от подобных мелочей.

Линк работал, и Таисса была одна. А значит, откладывать дальше смысла не имело. Напротив, пропустить, что Совет говорил о ней и Верноне, было чрезвычайно опасно.

– Александр, – негромко приказала она, коснувшись линка. И закрыла глаза, ложась на спину и отдавая своё тело на милость невесомых волн.

Звук льющейся воды вплёлся в морскую тишину незаметно, органично, и Таисса не сразу поняла, что слышит банальные звуки из-под душа. Впрочем, они длились недолго.

– Спасибо, Лара, – послышался сухой голос Александра. – Но я вполне способен застегнуть рубашку сам, и тебе совершенно не стоило вламываться. Я ценю свою приватность, и неработающий позвоночник этого не изменил.

– Чушь, – отрезал женский голос. – Нам нужно поговорить, не тратя зря времени. Мне нужны координаты океанской базы «Бионикс» и данные со спутников. И приказ отправляться за Лютером и Пирс. Немедленно.

– Эта информация засекречена, Лара. Даже от тебя. Как ты вообще узнала о Таиссе и Верноне?

– Ты держишь свою приёмную дочь за идиотку. Я училась у тебя.

Короткий смешок.

– И я всегда гордился тобой. Но всё-таки поясни.

– Вы собрались проверить базы «Бионикс», но отменили проверку, – сухо сказала Лара. – Андрис трещал об этом как о высшем достижении своей карьеры, но заткнулся, едва я спросила о неслучившемся рейде. И, главное, на Дире не было лица настолько, что от его ауры хотелось заскулить и убежать, несмотря на весь его хвалёный самоконтроль. И вызвать это могла одна-единственная причина. Таисса Пирс. Которая почти наверняка сбежала с Верноном Лютером, так что вычислить это было куда как несложно.

– Что ж, ты права, – после короткой паузы сказал Александр. – Но больше я не скажу тебе ничего.

Таисса почти физически почувствовала, как раздуваются безупречные ноздри Лары. Тонкие, аристократические, совершенные. Она вся была идеальной – стройная светловолосая девушка с лучшими на планете генами, результат эксперимента, который поставил её выше всех Светлых на планете.

Кроме Дира. Который был предназначен Ларе и которого украла у неё Таисса.

– Кто ещё знает, кроме тебя? – отрывисто сказала Лара.

– Верхушка Совета. Ник и Елена, разумеется. Эдгар, поскольку мне нужен был союзник. Дир. Андрис Янсонс, который будет молчать. И я.

– И ты не скажешь мне.

– Нет.

– Я могу помочь!

– И снова нет. Рискнёт Дир, а не ты. И это всё, что я могу тебе сказать.

Молчание.

– Я не буду повторять дважды, – спокойно сказал Александр. – Таисса Пирс и Вернон Лютер – наша операция, в которую ты не будешь вмешиваться. Ты слишком ненавидишь Таиссу, а это опасно.

– Я…

– Пыталась её убить. Не спорь.

– Ты всегда доверял мне, – с горечью сказала Лара.

– И доверил бы тебе свою жизнь и сейчас. Даже жизнь Таиссы, вероятно, будь дело только в ней. Но ставки выросли, и сейчас тебе нет места за столом.

– Пожалуйста. – Теперь в голосе Лары звучало отчаяние. – Не прогоняй меня. Ты никогда раньше не выбрасывал меня из своих планов, это всё из-за неё, она…

– Если попробуешь вмешаться, будут санкции. Настоящие.

Голос Александра был всё так же сух. Таиссе показалось, что вода вокруг неё стала ледяной.

Ещё несколько секунд молчания. В тишине слышались лишь всхлипы Лары. Она плакала открыто, потеряв лицо, и на миг Таиссе стало её искренне жаль. Лара любила своего приёмного отца, любила всем сердцем, а Александр…

…Молчал.

Лара сдавленно всхлипнула в последний раз, и наконец наступила тишина.

А потом Таисса лишилась дыхания.

– Скажи мне, или я тебя заставлю.

Долгий тяжёлый вздох.

– Лара. Мы договорились, что ты этого не будешь делать никогда. Ты понимаешь, что с тобой будет, если ты опробуешь на мне внушение?

Таисса от изумления на миг ушла под воду.

Внушение? На другом Светлом? Как?

– Ты не оставляешь мне выбора.

– Оставляю, – терпеливо сказал Александр. – Ты моя правая рука и непременная часть всех моих планов. Но в этот раз ты вне игры. Ты знаешь, чего я от тебя хочу. Опробуй свои чары на Дире. Клянусь, если у тебя получится, я отдам тебе проект.

– Что?

– Я отдам тебе проект, – повторил Александр. – Рейд на «Бионикс», Вернон Лютер, всё, что мы знаем: когда мы достигнем цели и Дир выполнит свою миссию, ты узнаешь каждую деталь, и во главе проекта я поставлю тебя. Тебе будет принадлежать не планета, Лара. Вселенная.

Лара всхлипнула и закашлялась:

– А Таисса?

Александр засмеялся:

– Вряд ли ей это будет интересно. Она как Эйвен: не видит за деревьями леса. Ей куда важнее изменить этот мир, чем построить новый. Но когда она станет Светлой, уверен, я найду ей занятие.

– Твоей наследнице. Твоей любимице. – Лара почти выплюнула последнее слово.

– Да, – согласился Александр. – Потому что она заставляет меня помнить, что я умею любить. Когда погибла Элен, я разучился чувствовать.

Таисса качалась на воде, раскинув руки, глядела на единственное белое облако, и каждый вздох давался ей с таким трудом, словно её грудь сдавливал киль океанского лайнера.

Дир. Её бывший куратор, её бывшая любовь. Он был в опасности.

Раньше никто не мог контролировать сознание другого Светлого. Но, судя по тому, что Таисса только что услышала, возможности Лары позволяли ей подчинить чужую волю грубой силой так же легко, как раскидать в стороны пару десятков Тёмных. До этого дня Таисса думала, что подобное невозможно. И думала бы дальше, не услышь она этот разговор.

Вряд ли Ларе легко далось это умение. Зная её и зная Александра, можно предположить, что это заняло годы и годы мучительных попыток втайне от Совета и других Светлых. И в этом Лару наверняка подхлёстывала безответная любовь к Диру.

Которая, кажется, недолго останется таковой.

Александр вздохнул:

– Впрочем, довольно сентиментальности. Иди, у тебя много работы сегодня.

– Дир видел Таиссу Пирс, правда? – жалобно произнесла Лара. – Скажи мне, он видел её? Говорил с ней? Он всё ещё…

– Твоя задача – чтобы не было никаких «всё ещё». Мне нужен ваш ребёнок, Лара. Мне нужен сильнейший Светлый на планете, и мне нужно, чтобы Дир отбросил своё проклятое упрямство и согласился на донорство. Без этого мои исследования буксуют.

– Исследования, – с горечью сказала Лара. – Всегда твои исследования.

– Я получу мои исследования, ты получишь его любовь. Если сможешь проникнуть в его сознание и сломать волю, конечно. Кстати, он сам не делал подобных экспериментов? Он не говорил мне.

– Делал, – глухо сказала Лара. – Один раз, на Таиссе Пирс, безо всякой задней цели, просто попробовать. У него не получилось, и он сказал ей об этом.

Таисса помнила, как это было. Дир действительно не причинил ей вреда в тот день. И уж подавно не пытался сломать ей жизнь.

А вот Лара, чёрт её подери, вполне могла это сделать. И её эксперименты, судя по всему, шли успешно.

– Хорошо, – наконец сказал Александр. – Иди. Удачи, девочка.

Секундное молчание.

И хлопнувшая дверь.

– Дир, – раздался несколькими секундами позже голос Александра. – Лара идёт к тебе, и она очень расстроена моим отказом говорить ей о твоей будущей миссии. Не вздумай обижать девочку.

Дир. Таисса могла его предупредить. Но если бы Таисса раскрыла ему секрет Лары, Дир бы раскрыл её собственный секрет. Дир понял бы, что Таисса их подслушивает, Совет сменил бы протоколы безопасности, и её преимуществу пришёл бы конец.

«Пусть передушат друг друга, как тараканы в банке», – презрительно сказал бы Вернон.

По щекам Таиссы текли слёзы, смешиваясь с морской водой.

Она нырнула, но уже без прежней лёгкости. Тело казалось многотонной бетонной глыбой, тянущей на дно.

Как легко было бы не подниматься обратно к небу. Не делать жестокий выбор.

Отфыркиваясь, Таисса вынырнула, раскинув руки и жадно глотая воздух.

– Эй! – раздался далёкий крик.

Таисса поднесла ладонь к глазам, закрываясь от солнца. Всмотрелась – и увидела на палубе темноволосую фигурку.

Не сейчас.

Она помедлила, глядя на линк. Предупредить Дира? Или включить трансляцию и услышать, как это будет? Как Лара соблазняет его, как он отказывается, как внезапно испытывает сильнейшее ментальное воздействие, как пытается сопротивляться, как смотрит на неё непонимающими глазами, пока с его сознания слетают невидимые барьеры…

А может быть, Дир не почувствует ничего. Он будет мирно спать и всего лишь ощутит короткую дезориентацию. А потом перевернётся на другой бок и прошепчет имя Лары во сне.

Но он проснётся.

Позже. Она подумает об этом позже. Таисса отвела взгляд от линка, перевернулась на живот и мощными гребками поплыла к яхте.

Солнце уже касалось горизонта, но морская вода у поверхности всё ещё была тёплой и ласковой, и на миг Таисса снова забыла обо всём, нежась на глади океана.

И уже подплывая и глядя на приближающийся белоснежный борт, она начала осознавать, что…

…Не одета. Совсем.

Вернон стоял на юте, чуть подавшись вперёд. Полуобнажённый, в одних лёгких белых брюках, босиком, с развевающимися волосами. И с дразнящей улыбкой на лице, значение которой Таисса знала очень хорошо.

– Тебе помочь подняться на борт? – ехидно поинтересовался он. – Или взлетишь во всей красе, поднимая брызги и открывая потрясающий вид?

– Отвернуться и уйти тебе, конечно, даже в голову не придёт.

Вернон присел на корточки, вытягивая к ней руку.

– Конечно, не придёт, – серьёзно сказал он. – Такая возможность бывает раз в жизни. Джентльменом я побуду в другой раз.

Таисса тряхнула мокрыми волосами.

– Осторожнее, – предупредила она. – Я зла и опасна.

– Как ни странно, мне совершенно не страшно это слышать, – сообщил Вернон. – Хотя, казалось бы…

– Ещё скажи, что ты укротитель злых Тёмных.

– И искуситель. Особенно когда на них нет даже намёка на одежду.

Вернон склонился к борту и зловеще прошептал:

– А вода, между прочим, прозрачная.

Таисса подавила первый порыв закрыться руками. Вместо этого она скрестила на груди руки, повернула голову набок и несколько секунд глядела на Вернона сквозь полуопущенные ресницы.

На полуоткрытые губы и разгорающиеся глаза. И совершенно недвусмысленный намёк на то, как ему нравится то, что он видит.

– Я жалею только об одном, – хрипло сказал он. – Что не спрятал всю твою одежду в сейф в первый же день на яхте.

– Мне пришлось бы ходить в твоих рубашках.

– И ты была бы в них обольстительна. Пока мне бы это не надоело и я не запер бы их тоже.

– Мне исполнилось восемнадцать не так давно, – напомнила Таисса. – Я юная и невинная особа.

– Которая, конечно же, понятия не имела, как раззадорит меня её купание голышом. Твою одежду я, кстати, спрятал. Не удержался.

Таисса подняла брови:

– Я могу и отомстить.

– Ха! Как? Я ведь…

Он не договорил. Таисса на сверхскорости подскочила, дёрнула его за ногу, и Вернон с воплем свалился в воду, поднимая фонтан брызг.

Он вынырнул, отплёвываясь, и Таисса не удержалась от смеха, глядя на его ошеломлённое лицо и мокрые волосы, прилипшие ко лбу.

Вернон укоризненно покачал головой, глядя на неё. И тут же расхохотался, подплывая ближе.

– Тебе придётся загладить вину. Чудовищно непристойным образом.

– Заштопать тебе носки?

Вернон фыркнул:

– Не думай, что отделаешься так легко. Два пододеяльника минимум. Причём каждый шов, сама понимаешь, нужно начинать и заканчивать, сидя совершенно без одежды. Иначе нитки разойдутся.

– И, конечно же, под яркой лампой.

– Нужно же мне будет сделать пару снимков.

Он негромко засмеялся:

– Бьюсь об заклад, ты будешь так же беззастенчиво дразнить мужчин, когда станешь Светлой.

– Нет. Только тебя.

Он подплыл вплотную к ней, и мокрые руки обхватили её за плечи. Лишь парой секунд позже Таисса сообразила, что перед этим он попросил взглядом разрешения. А она его дала.

– Поднимемся на борт, – прошептал он ей на ухо. – И будем долго-долго играть в шахматы.

Таисса не удержалась от смеха:

– Ты совершенно невыносим, Вернон Лютер.

– А ты потрясающе красива, Таисса Пирс.

Он легко коснулся её губ.

– Я могу поцеловать тебя один раз и гордо уйти.

– Или два.

– Или два, – прошептал он, обнимая её крепче. – Или бесконечность.

Он поцеловал её снова, на этот раз глубоко, со страстью, набирающей обороты каждую секунду. И Таисса сама не заметила, как обхватила его за шею и прижалась к нему всем телом, одновременно желая и скрыть свою наготу, и чувствовать его всей кожей.

– Сбылась моя мечта, – шепнул он ей между поцелуями. – Никаких чёртовых Светлых. Никакой одежды. Никаких сомнений. Только я и ты.

– Насчёт сомнений…

– Оставь их на завтра. Сойди с ума вместе со мной, в конце концов.

Он коснулся губами впадинки на её горле, и все мысли вышибло у неё из головы, когда она почувствовала на коже его пальцы.

– Вернон, – прошептала она. – Ты знаешь, что можешь всё, правда?

– Конечно, маленькая. Даже сделать тебя счастливой. Ненадолго, но всё лучше, чем ничего, правда?

Он коснулся лбом её лба, и кончики их носов встретились. Таисса отклонилась первой и увидела на его лице очень грустную улыбку.

– Я хочу сказать, ты можешь даже… – Она сглотнула. – Неважно. Поцелуй меня.

– Только если ты меня как следует попросишь.

Таисса ухмыльнулась и нырнула. В следующий миг она резко пихнула Вернона под коленки. Вернон с воплем взлетел и, перекувырнувшись, рухнул обратно. Таисса стрелой вылетела следом, и они встретились на полпути. Вернон описал вокруг неё круг, схватил за руки, и они вместе врезались в воду.

– Ну вот, – пробормотал Вернон мокрыми и солёными губами, не переставая её целовать, – я видел тебя нагой и восставшей из пены и в воде, и в воздухе.

– Осталась земля.

– Не-а. Помнишь, ты лежала в силовом коконе, когда мой отец собирался лишить тебя способностей, а я его остановил? Я подглядывал.

Таисса не выдержала и рассмеялась.

Его пальцы пробежали по её позвоночнику, умело касаясь чувствительных точек. А потом Вернон развернул её, прижал спиной к себе, и его руки легли ей на грудь так нежно и так чувственно, что она обомлела.

– Если Светлые попробуют тебя тронуть, – хрипло прошептал он, – я уничтожу весь их Совет в полном составе. А ты будешь смотреть на это в вечернем платье с бокалом шампанского.

– Да ты, я смотрю, не чужд романтики.

Его губы, жадно целовавшие её шею, спустились ей на плечо.

– Нет, – шепнул Вернон. – К дьяволу платье.

Он подхватил её на руки в воде, и от очередного поцелуя они оба ушли под воду. Таисса открыла глаза, и подводный Вернон, сияющий, каким она никогда его не видела, снова коснулся её губ краешком рта.

Когда-то он в первый раз уволок её от Светлых, и они петляли по руслу реки, уходя от погони. Тогда Таисса едва не захлебнулась, и Вернон, вытащив её из воды, смотрел на неё так жадно, словно для него она была самой желанной Тёмной на свете.

Но это была лишь верхушка айсберга по имени Вернон Лютер.

Глубоко под водой был грустный сияющий взгляд, надёжные плечи и знание: что бы ни случилось с ней и с ним, сердцем он будет с нею всегда.

– Выныриваем, – одними губами шепнула Таисса, увлекая его за собой. Её рот наполнился водой, и Вернон не слышал слов, но понял её прекрасно.

Секунду спустя они уже жадно глотали свежий воздух, а над их головами в быстро темнеющем небе всё ярче проступала бледная луна.

– Хватит, – шепнул ей на ухо Вернон. – Хорошенького понемножку. Пора домой.

Всё ещё держа её на руках, он взлетел, и обнажённую кожу Таиссы обжёг ночной воздух.

– Холодно, – пожаловалась она.

– Если ты надеешься, что я отнесу тебя в тёплую каюту и подоткну одеялко, – с иронией отозвался Вернон, – не стоит. Даже если я лягу с другой стороны.

– Откуда такая неприязнь к одеялам?

– Если они скрывают такие формы? Да за такое преступление против греха и сладострастия я готов сжечь их поимённо. Ну хорошо, одно оставлю. Чтобы постелить его на палубе и заниматься там любовью.

– Со всеми твоими подружками? Тогда тебе не хватит одеял.

Они зависли над палубой, и Вернон наклонился над её лицом.

– Хочешь, не будет никаких подружек? Вообще ни разу и никогда?

– Ну… – Таисса осторожно кашлянула. – А сейчас есть?

– А как ты думаешь?

– А ты?

– Думаю, это не та тема, о которой стоит распространяться полуобнажённому мужчине, когда он несёт на руках обнажённую девушку, чтобы всю ночь спорить о литературе. – Вернон мягко опустил её на палубу, и Таисса обнаружила под своей спиной мягкое как пух одеяло. – Достаточно сказать, что сегодня никаких подружек здесь нет.

Таисса подалась к нему, не убирая руки с его шеи.

– Я сказала, что ты можешь всё, – прошептала она. – Это значит, что ты можешь внушить что угодно кому угодно, Вернон. Даже мне, если потренируешься.

Глаза Вернона расширились:

– Я…

– Дир пытался. Лара, похоже, это уже умеет. Ты следующий на очереди.

Вернон крепко зажмурился. Потряс головой.

– Умеешь ты сбить настроение, Таисса-чувственность. Ты хочешь сказать, что я не просто могу запудрить тебе мозги, но и сделать так, чтобы они не отпудрились обратно?

– Да.

– Несмотря на то, что ты сильная, действительно очень сильная Тёмная?

– Дир пытался и почти преуспел, – повторила Таисса. – И ты сможешь. Не только со мной: с любым Светлым или Тёмным. Даже с кем-то вроде Дира, возможно… хотя тут я совсем не уверена.

Это был странный разговор: двое Тёмных на одеяле после купания, море, романтика, яхта и луна – и несколько слов, перевернувших всё. Потому что…

Таисса взглянула в лицо Вернона и поняла то, что уже понял он.

– Чтобы быть вместе с кем-то, кто способен влиять на твоё сознание, требуется сумасшедшее доверие, – еле слышно сказала она. – Если ты научишься, мы не сможем быть…

– Влюблённой парочкой? Тогда я не буду учиться как можно дольше.

– Тогда ты проиграешь против Светлых. Они-то это умеют или вот-вот сумеют. И могут сломать тебя, если ты не выступишь против них первым.

– Тогда я быстро научусь этому редкому искусству, перепишу мозги всему Совету и достану луну с неба, а ты научишься мне доверять, потому что я мастер в совершении невозможного, – беззаботно сказал Вернон. – А потом я узнаю, как жить вечно, но не расскажу тебе, пока ты не…

– Не – что?

Он покачал головой:

– Довольно слов.

Его губы скользнули вниз к её груди, и Таисса закрыла глаза.

Время остановилось. Не было ни звука, ни шёпота, только торопливое, жадное дыхание, быстрые поцелуи и луна, разгорающаяся всё ярче. Вернон совершенно не торопил её: его касания были нежными и медленными, и он словно не переступал незримой черты, предоставляя ей право отмерить дозволенные пределы самой.

А потом она коротко застонала, выгибаясь под его ладонями, её взгляд упал на его лицо, и по его жаркому, лихорадочному, сумасшедшему взгляду Таисса поняла, что он не может больше ждать.

Вернон подхватил её ступню, перебирая тонкие пальчики, и кончик его языка прошёлся по нежной коже, поднимаясь наверх, к косточке лодыжки и ещё выше. Он знал, что делал, и его ласки сводили её с ума: она задыхалась, дышала часто и глубоко, и её кожа, покрытая морской солью, горела как в огне.

Он обхватил её колени и прижал к своей груди. Его пальцы скользнули по её бёдрам вверх, и он негромко засмеялся.

– Даже отсюда я чувствую, как колотится твоё сердце.

– А твоё?

– Ни единого лишнего удара.

Он поцеловал её колено.

– Дир и ты?..

– Нет. Никто.

– Я сделаю тебя самой счастливой, Таисса Пирс, – шепнул он. – В эту ночь и в каждую ночь после этой. Веришь?

Таисса взглянула ему в глаза.

В их вторую встречу он чуть не убил её. Из-за него она дважды попала в плен, чуть не лишилась способностей, стала жертвой мерзкой сплетни. И Таисса была уверена, что из-за Вернона она ещё не раз окажется в опасности.

Но он умер бы за неё. У Вернона не было никого ближе неё, и, даже обманывая её жестоко и больно ради того, чтобы обезвредить своего отца и его приспешников, он не переставал её любить. Так, как умел, подтрунивая, пуская пыль в глаза и порой сомневаясь в собственных чувствах, но…

– Верю, – прошептала она.

Вернон коснулся её коленей, готовясь мягко развести их в стороны, и Таисса почувствовала, как краснеет, вся, одной обжигающей волной, до плеч, до груди.

– Вер… Вернон, – запинаясь, выдавила она. – Я не готова.

Он мгновенно и очень мягко опустил её колени на одеяло. Ещё одно движение, и она оказалась закутанной в лёгкий пух.

– До каюты добредёшь сама, – предупредил он. – Потому что мне сейчас нужна холодная вода. Много, много ледяной воды.

– Прости.

– За что? Ты будешь готова, когда будешь готова.

Он коснулся носом её лба, вздохнул – и бросился в море, удаляясь всё дальше. Секундой позже Таисса заметила белые штаны, покачивающиеся на почти идеально ровной воде, и прыснула.

Жаль, что у неё не было бинокля.

Босиком она прошлёпала в каюту, всё ещё краснея. У неё шла кругом голова от страсти и ночного моря, но она всё-таки была не очень-то готовой к чему-то большему, и слава Великому Тёмному, что она поняла это вовремя. И спасибо Вернону, что он без звука это принял.

Таисса шагнула в душ, чувствуя, как горячие струи смывают соль с разгорячённой кожи, стирая воспоминания о поцелуях Вернона. А потом она включила воду как можно громче и, не вынимая из уха крошечный невидимый наушник, который не заметил даже Вернон, набрала команду и прошептала одно лишь слово:

– Дир.

Это было… неправильно. После того, что только что произошло на палубе между ней и Верноном, Таисса даже думать не могла о Дире. Но речь шла не о романтике. Речь шла о его сознании и свободе воли. И если они и впрямь отправятся в Храм вместе, она должна знать правду.

В следующее мгновение связь установилась, и Таисса услышала звуки фортепиано.

Грустные, задумчивые, немного неловкие: тот, кто играл, не вполне владел инструментом, и мелодия, которую слышала Таисса, была далека от совершенства: пианист путался и сбивался с ритма. И качество звука оставляло желать лучшего, словно музыку играли не в студии или концертном зале, а где-нибудь в заброшенном коридоре.

В коридоре…

Таисса беззвучно ахнула.

Когда она жила в штабе Светлых во Франкфурте, практически в плену, она импровизировала на фортепиано по ночам. Слабо, угловато, как умела, но ей становилось легче от этих мелодий. Дир присоединился к ней как-то ночью, и они долго разговаривали, пока она не уснула, уткнувшись ему в плечо.

И теперь она слышала саму себя, играющую ту же самую мелодию, что звучала в тот вечер. Значило ли это, что Дир всё ещё…

Вода струилась по её обнажённой коже, обжигая живот и бёдра, но Таисса не шевелилась.

Дир помнил о ней.

Наконец раздался резкий писк, и звук фортепиано смолк.

– Дневник, – услышала она голос Дира. – Запись.

Таисса прикусила губу. Ей внезапно стало настолько стыдно, что у неё загорелись уши. Там, на палубе, она не предавала ничьего доверия, не обманывала Вернона, не подслушивала его тайн. Просто вдыхала его близость и отдавалась его страсти, пусть и не до конца. Его поцелуям и своей собственной нежности.

А здесь…

Одно дело – подслушивать разговоры Совета, вызнавать их планы, раскрывать ловушки, а другое – шпионить за близким другом, который, сложись обстоятельства по-другому, стал бы ей самым верным союзником. Ведь Дир оставался ей другом, несмотря ни на что.

Таисса повернула рукоятку крана, и горячая вода сменилась холодной, принося облегчение горящему лицу. Стало чуть легче.

– Скоро я отправляюсь в Храм Великого Тёмного, – негромко произнёс Дир. – Пожалуй, стоит привести дела в порядок. Вряд ли я вернусь прежним.

Никто из них не вернётся прежним. Если вернётся.

Он помолчал.

– Я нужен Лютеру, чтобы открыть дверь Светлым ключом. Лютер нужен мне, чтобы он открыл дверь Тёмным ключом. Вместе мы должны преодолеть ловушки Храма и добраться до Источника. Но сомневаюсь, что мы оба выйдем из Храма живыми.

Он тяжело вздохнул.

– Особенно если Александр настоит на своём плане. Убить Лютера в конце пути, захватить Источник и использовать Таиссу, чтобы выбраться.

По спине Таиссы пробежал холодок. Нет, она, конечно же, подозревала, что Светлые хотели убить Вернона, но знать это наверняка было склизко и холодно, словно она только что коснулась влажного, скользкого сталактита в глухой темноте.

– Лютер не идиот. Он прекрасно понимает, насколько уязвимо его положение, и не задумается ни на минуту перед тем, как напасть первым. О, разумеется, он достаточно умён, чтобы не убивать меня сразу: сильный Светлый ещё не раз понадобится ему в переходах Храма, если уж Великий Тёмный приготовил два ключа. Но сразиться друг с другом нам придётся.

Таисса прижалась к стене душевой кабинки, обхватив себя руками. Пол едва заметно покачивался под ней, струи бесцельно лились на пол, на босые пальцы ног – но она ничего из этого не видела и не ощущала.

Перед её взором Дир и Вернон сходились в смертельной схватке в зале Храма. И в этот раз у неё не будет кардиостимулятора, чтобы оживить проигравшего. А если и будет, победитель убьёт его снова и заставит её подчиниться. Как куклу, как марионетку под нанораствором, кем она и была. Ей могут приказывать; ей даже могут внушить что-то, если Дир и Вернон смогут овладеть этим умением, как Лара.

Таисса обхватила голову руками. Ей было страшно. Ей хотелось бежать – далеко, где её не достанут ни приказы Светлых, ни манипуляции с сознанием.

Но отказаться от путешествия в Храм она не могла.

– Таисса, – негромко сказал Дир, и у неё перехватило дыхание. – Что мне делать с ней? То, что предлагает Александр, с каждым часом кажется мне всё более разумным, но благородства в этом мало.

Сердце Таиссы замерло. Получил ли Дир уже внушение? Действует ли оно?

– Я чудовищно устал за последнее время. Возможно, поэтому чуть не свалился без сознания. Не знаю.

Он вздохнул.

– Чёрт его знает, что это было. Голова больше не болит, шум в ушах утих, и меня больше не лихорадит, но я до сих пор не могу понять, что со мной произошло. Александр говорит, что это не было побочным действием нанораствора, но чем тогда? Что на это повлияло? Уж точно не… – Он запнулся. – По крайней мере, я так не думаю.

Таисса вздрогнула. Что? Что Лара с ним успела сделать?

И сделала ли?

– Одно я знаю точно, – решительно заключил Дир. – Ни Александр, ни кто-либо ещё меня не переубедит. Пока мы не окажемся у Источника, я не сделаю ни шагу против Лютера. И даже тогда… я дам ему шанс. Придумаю что-нибудь. Нет смысла убивать, когда можно договориться.

Дир глубоко вздохнул:

– Таисса. Я всё-таки сделаю с ней то, что должен. Мне не будет оправдания, но я сделаю это. И начну прямо сейчас.

Писк. Запись прервалась.

«Сделает это»? Что ж, пусть попробует.

Но как Дир вообще собирался что-то с ней сделать на таком расстоянии? Или он подождёт, пока они не окажутся в Храме?

Неважно, Таисса всё равно пошлёт его к чёрту. Сделает с ней то, что должен? О нет, она будет свободной, и ему и другим Светлым придётся к этому привыкнуть.

Таисса закрыла глаза и свернулась калачиком, вытянув руку с линком как можно дальше.

Она дремала и вдруг услышала сквозь сон шум моря. Совсем близко, только не плеск волн, а далёкий гул. И почти сразу – влажное, шершавое прикосновение к её щеке.

Когда она открыла глаза, в каюте никого не было. Только рядом с ней на подушке лежала огромная морская раковина, отливающая перламутром. И тонкая веточка коралла.