Глава 6

Остаток пути через океан казался приятным и безмятежным на первый взгляд, но Таисса чувствовала себя как на иголках. Вернон был вежлив и корректен, но он больше не шутил и словно бы держал её на расстоянии. Таисса не понимала почему, и это огорчало её всё больше. Он боялся её обидеть? Или она сама обидела его своим отказом?

Но коралл на её постели, но то, как он коснулся лица Таиссы кончиком носа, заворачивая её в одеяло… Нет, дело было не в этом. Но тогда в чём?

Дважды, проходя мимо полуоткрытой двери его каюты, она чувствовала сильный запах спиртного, а один раз набрела на ящик, заполненный пустыми бутылками. Таисса ни разу не видела Вернона пьяным, но происходящее нравилось ей всё меньше, и у неё по-прежнему не было никаких версий.

Ответ пришёл к ней, когда на горизонте показалась земля и Таисса, уже в туфлях и строгом костюме, вышла на палубу. Было чудовищно жарко; она не следила за показаниями навигатора и не знала координат, но раз Вернон сказал ей, что они едут к Марку Кинни…

Вернон едва бросил на неё беглый взгляд. Он был в бриджах и белой футболке, и его наряд куда лучше подходил к климату.

– Переоденься, – бросил Вернон. – Это не Нью-Йорк, и нас сегодня не ждёт встреча с главой «Бионикс» в его подземном гараже. Пока не ждёт.

– Тогда… где мы?

Короткий смешок.

– Не могу поверить, что ты и правда перепутала. Мы ни разу не зашли на острова по пути: возможно, потому, что я больше тебе это не предлагал, а ты не заговаривала об этом сама. Поэтому я всё-таки решил устроить тебе экскурсию.

– Но наша встреча с Марком…

– Подождёт, – резко сказал Вернон. – Он многое запросил, и он своё получит. Но это не значит, что мне это нравится.

– Что он запросил? – тихо спросила Таисса. – Денег? Защиты от Светлых?

– Скоро узнаешь.

– И ты напился из-за этого? Из-за того, что потребовал от тебя Марк?

– Ты и это заметила?

– Сложно было не заметить.

Вернон вздохнул:

– Нет. Не из-за этого.

Его голос был по-прежнему спокойным, но Таисса уловила нотку боли. И нотку холода.

– Я не буду расспрашивать, Вернон. Но я хотела бы узнать.

– Таисса-дознаватель. – Вернон покачал головой. – Я не хотел бы этим делиться. Лучше снова напьюсь.

– Не надо, – попросила Таисса. – Это ужасно плохо и ужасно вредно. Ты же сам чувствуешь.

– Чувствую. И да, это чертовски вредно даже с моей зашкаливающей за все мыслимые пределы регенерацией. Но мне просто очень больно.

– Я могу разбить все бутылки.

– Тогда я… – Вернон задумался. – Хм.

Таисса улыбнулась ему, и он невольно улыбнулся в ответ.

– Не знаешь, что сказать? С тобой это впервые.

– Просто думаю, чем бы тебе пригрозить, и не нахожу ничего хуже нашей грядущей экспедиции. И я даже не могу предложить тебе отказаться: это слишком важно, да и без меня тебя сожрут Светлые.

– И не простит нанораствор, – вдохнула Таисса.

– Тоже верно. Он явно не захочет, чтобы ты оставила меня на милость девочек из кабаре. Чую, они будут безжалостны.

– Рада видеть, что ты приходишь в себя.

Вернон покачал головой, не глядя на неё:

– Я не прихожу в себя, малышка. Я ухожу в себя всё глубже, и что-то мне подсказывает, что я могу и не вернуться. Ты не виновата. Просто меня припекло.

– Из-за того, что ты…

– Да. Из-за чёртовой инъекции и моей короткой молодой жизни в том числе. Я был идиотом, что сказал тому наёмнику: если он передаст хоть кому-то из Тёмных, что Вернон Лютер умирает, мой авторитет среди Тёмных рухнет и разобьётся на части, как какая-нибудь фарфоровая кошечка с каминной полки. В оправдание мне, я планировал его убить и жутко зол на себя за своё же глупое милосердие. Но это не всё.

– А что ещё?

Вернон скорее рухнул, чем сел. Откинулся к борту. И посмотрел на неё.

– Ты правда хочешь знать?

Вместо ответа Таисса подошла и села рядом.

Вернон вздохнул и взял её за руку:

– Какие у тебя были отношения с твоей матерью в детстве?

Этого вопроса Таисса не ожидала.

Она помедлила.

– Моя мать… очень особенная. Она… Ты знаешь, что она звонила мне со съёмок каждый день? Каждый день, без исключений?

– И в три ночи? – недоверчиво уточнил Вернон.

Таисса улыбнулась:

– И в шесть утра. Только после полуночи, когда я уже спала, она надиктовывала мне сообщение. Какую-нибудь Светлую сказку, переиначенную так, что весь Совет валялся бы в обмороке. Или смешную историю про то, как оператору на нос села бабочка, а дубль испортить было никак нельзя. Непонятно было, кому пришлось тяжелее: бедняге оператору или парочке актёров, которые изо всех сил пытались не расхохотаться.

Вернон не выглядел впечатлённым.

– А ещё, – тихо сказала Таисса, – она рассказывала мне о том, что её радовало и тревожило в детстве. И выслушивала меня в ответ. Мне было… тяжело, когда наши разговоры закончилось.

Вернон коснулся её руки.

– Может быть, всё ещё будет как раньше. Ну, знаешь, как это бывает: получим Источник, завоюем мир, подарим ей киностудию. Правда, есть шанс, что к тому времени ей будет все семьдесят, но кому это мешало?

Таисса невольно улыбнулась.

А потом лицо Вернона стало жёстким.

– Но ещё твоя мать настаивала, чтобы тебя лишили способностей. Я помню.

– Она боялась, что нанораствор меня убьёт, и не хотела рисковать.

Вернон фыркнул:

– Ну да, проще было тебя искалечить.

– Она моя мать, и я люблю её, – негромко сказала Таисса. – Мне больше нечего сказать.

– Есть чего. – Вернон вздохнул. – У тебя есть мать, Таисса-семейственность. У меня её никогда не было. Ни фотографий, ни воспоминаний. Порой я почему-то думаю о ней, когда вспоминаю зиму и замёрзшие яблоки, – но, должно быть, это лишь странная фантазия. Я не помню её лица. Не помню даже голоса, да и слышал ли я его вообще? Видел ли её улыбку хоть раз? Держала ли она меня на руках? И если да, то как она смогла меня бросить?

– Мне так жаль, – прошептала Таисса.

– Я надеялся её найти, – произнёс Вернон бесстрастно, кивая на стального цвета линк на своём запястье. – Когда у меня появился отцовский линк, я выжал из него всё. Перерыл все документы, сопоставил все зацепки, но ничего не откопал, кроме мест и имён, давно потерявших всякое значение. Конечно, я передал то немногое, что нашёл, команде отличных детективов. Но когда они переслали отчёт на мой линк, мне осталось только напиться.

– Ничего?

– Ничего.

Таисса нахмурилась и потёрла лоб.

– Светлые могут знать.

Вернон фыркнул, но это фырканье было похоже на всхлип.

– Ну да. Много мне с этого пользы.

– Андрис сказал, что они допрашивали твоего отца перед криозаморозкой. И он не мог им не ответить: он был беззащитен перед их вопросами. Нейросканер, нанораствор… они знают, Вернон. Или легко могут узнать. В конце концов, ты их ключ к Источнику: они вполне могут ради тебя вывести твоего отца из крио и спросить его ещё раз.

– Могут. Но не скажут мне до того часа, когда я отдам им Храм и Источник. А до этого дня я слишком легко могу не дожить – и погибну в Храме или от рук Светлых, так и не узнав.

Таисса беззвучно ахнула: в его глазах стояли слёзы.

– Меня всю жизнь это грызёт. Я так надеялся, что хотя бы под конец я узнаю её имя. Что обниму её, скажу, как мне её не хватало каждый день…

Он закрыл лицо руками и глубоко, судорожно вздохнул.

Таисса коснулась его пальцев свободной рукой.

– Всё будет хорошо, – прошептала она. – Мы одни из самых сильных Тёмных в галактике. Мы выживем.

– Самый сильный Тёмный – я, – глухо уточнил Вернон. – Ты, извини, где-то позади, держишь мой шлейф и безуспешно пытаешься попасть в кадр.

– А я с чего-то думала, что ты назовёшь меня своей королевой, – задумчиво сказала Таисса.

– Угу. Чтобы тебя убили на следующий же день. К тому же теперь я…

Он резко оборвал себя.

– Что?

– Неважно. – Вернон глубоко вздохнул, опуская ладони и вновь открывая лицо. – Неважно. Важно то, что Светлые давят на нас всё сильнее. На Тёмных, на всех и каждого – и на наших союзников-людей, начиная с той же самой «Бионикс».

– И как мы это прекратим?

Вернон обнял её за плечи.

– Прекратим, если доберёмся до Храма. И отменим твоё согласие на троих детишек, обещаю тебе. Но я больше беспокоюсь за тебя. Ты ведь скажешь мне, если с тобой будет твориться что-то неладное? Если тебе отдадут приказ через нанораствор, если ты почувствуешь хоть что-то…

– Дир пойдёт с нами, – тихо сказала Таисса. – Я не думаю, что обойдётся без приказов. И ты не сможешь его убить: нам же нужен Светлый. Кроме того, я не позволю.

– Ты всё ещё его любишь.

В голосе Вернона прорезались жёсткие нотки.

– Трудно кого-то любить, а потом перестать совершенно, – грустно сказала Таисса. – Разве ты перестал любить отца потому, что он взял тебя в заложники и решил убить?

Вернон медленно покачал головой:

– Даже когда я тащил его в криоцентр, у меня были мысли похитить его и увезти в безопасное место. Но из-за чёртовой лучевой болезни я бы никуда не долетел. Я и так едва не свалился в море по пути.

Он резко выдохнул воздух:

– Ладно. Я вижу, о чём ты, пожалуй. Твой куратор, твой друг, твоя первая любовь. Но в Храме тебе придётся забыть о влюблённостях, Таисса-кокетка. Забыть о выборе, о томных взглядах и тайных надеждах и забыть о флирте. Потому что если нам придётся ещё и гадать, на кого из нас падёт твой благосклонный взгляд, мы завалим миссию.

Он смотрел на неё спокойно и холодно, и во взгляде юноши, обнимавшего её всего лишь несколько ночей назад, не было ни капли страсти. И ни капли жалости.

– Я понимаю, – произнесла Таисса.

– Но, конечно же, не последуешь моему совету. Что ж, никто не совершенен. Отнесёмся к этому философски.

Вернон вскочил:

– В прекрасном городе Ла Гуайра нас будет ждать машина. Мы едем в Каракас.

– Куда?

– Я думал, ты любишь тропики.

– Но зачем?

– Это вотчина Рамоны Вендес, – спокойно сказал Вернон. – Главы бывших Тёмных, которой я должен не одну услугу и которая должна мне. Мы помогаем друг другу, и она сделала кое-что для меня. Кое-что очень важное.

До Таиссы начало доходить.

– Мы не поплыли в Нью-Йорк на встречу с главой «Бионикс», – медленно сказала она. – Мы не стали узнавать, где находится вход в Храм. Единственное, что может быть важнее этого, – твой ключ.

– Ты забудешь об этой дурацкой гипотезе немедленно.

Таисса моргнула:

– Что?

– Мы не едем за ключом, – по-прежнему спокойно сказал Вернон. – Мы едем навестить мою прекрасную няню, которую ты когда-то встречала. Должен же я познакомить её с девушкой, которую зачем-то прочат мне в невесты.

– В невесты, – бесцветным голосом сказала Таисса.

– Династия Лютеров и громкое имя Пирс? Не говори, что ты ни разу не думала об этом.

Его губы скривились в странной усмешке.

– Но этого не будет, обещаю тебе. Даже если тебе вдруг очень захочется нашего союза. Во-первых, это бессмысленно, а во-вторых, у меня другие планы.

– Можно узнать какие?

– Так я тебе и сказал, жертва нанораствора. Мы едем пить чай с моей няней. Всё.

Таисса вспомнила невозмутимую азиатку, которая удалила ей трекер в Остпарке.

– Она очень предана тебе, да? И очень тебя любит.

– Да, – просто сказал Вернон. – У меня не было матери, но Су Ли её вполне заменила.

Таисса бросила взгляд на береговую линию, на высотные здания и чёткие линии грузового порта. И пошла переодеваться.

Перламутровая раковина лежала на видном месте под иллюминатором. А вот орхидея засохла, хотя Таисса поливала её каждый день.

Она быстро влезла в короткие шорты с бахромой и кроссовки. Натянула обтягивающую майку на тонких бретельках, пригладила волосы и глянула в зеркало.

Как жаль, что Светлые дали ей лишь месяц свободы. Впрочем, когда они с Верноном найдут Источник, им больше не придётся выпрашивать крохи.

А потом Вернон включил двигатели на полную мощность, и Таисса едва удержалась на ногах.

– Что ты делаешь?! – закричала она, выбегая на палубу.

Вернон не повернул головы.

– А ты думала, мы отправимся прямо в порт? Нет уж, мы притворимся умелыми контрабандистами, детка. И ни один таможенный катер не сможет догнать эту малышку.

Он сдержал слово. Поднимая веер брызг, яхта с сумасшедшей скоростью обогнула город и нырнула в неприметную впадинку залива, обросшую домами трущоб.

– И вот мы на месте. – Вернон бросил на неё одобрительный взгляд. – Первосортные шортики, я одобряю. Конечно, до местных горячих красоток тебе далеко, но попытка неплохая.

– В кого ты такой злой?

– Приходится, малышка. Если я буду изображать из себя горячего влюблённого, будет куда тяжелее резко перейти на холодность, когда мы будем в Храме. Так что я готовлюсь сейчас.

Он вздохнул:

– Вру. Как обычно. На самом деле есть ещё одна причина, по которой я очень хочу рассориться с тобой вдрызг. Но её ты узнаешь чуть позже.

– Может, не надо? – тихо спросила Таисса. – Ссориться?

– Конечно, не надо. Мы будем целоваться на каждой лестнице Храма и устраивать оргии в темноте, твой куратор будет в восторге, и это неимоверно поднимет боевой дух. Идём.

Не дожидаясь ответа, Вернон подхватил Таиссу и одним прыжком соскочил на берег. В следующую минуту невзрачного вида паренёк в чёрных очках взбежал на борт, и моторы вновь взревели.

– Кто… – начала Таисса.

Вернон расхохотался.

– Я связался с людьми Рамоны. Думаешь, я дал бы так просто украсть мою яхту? Или оставил бы контейнер с имплантами без присмотра? Я передал мальчику коды, и сейчас он в открытом море, приближается к скромному безымянному сейнеру, откуда наш контейнер отправится на одну из баз. А мы…

Он выпустил Таиссу из рук.

– Мы отправляемся в гости.

– Не одни, – прозвучал сверху знакомый голос.

Таисса задрала голову.

На балконе третьего этажа стоял рыжий парень в рубашке с длинными рукавами, застёгнутой на все пуговицы, и ехидно улыбался ей.

Рубашка, Таисса знала, скрывала импланты и металлическую руку. А в рыжей шевелюре виднелись седые пряди: тяжёлая операция по вживлению протезов, когда их будущий носитель был на грани жизни и смерти, не прошла бесследно.

Но он всё равно оставался её единственным другом среди людей после того, как Светлые стёрли её подруге Алисе все воспоминания о ней.

– Привет, Павел, – с облегчением сказала она. – Рада тебя видеть.

– Я не рад, – сообщил Вернон. – У меня тут дела, и они как бы немного мои личные. Даже Таиссу они касаются постольку-поскольку. Давайте вы обниметесь, разопьёте по паре мохито, и через час я тебя больше с нами не увижу, договорились?

Вместо ответа Павел перемахнул через решётку балкона и легко приземлился рядом с ними.

– Не получится, – сообщил он. – Это территория Рамоны, Лютер. Даже Светлые ходят тут с опаской. Не то чтобы мы могли воткнуть тут флаг и объявить суверенитет, но каждый знает, что с Рамоной Вендес и её людьми шутить не стоит. И тебе тоже не стоило бы.

Вернон скрестил руки на груди:

– Ты мне угрожаешь? Парень, я думал, у тебя есть мозги.

– А я думал, мозги есть у тебя. Рамона лично попросила меня приглядеть за Таиссой и помочь тебе всем, чем смогу. Ты серьёзно собираешься дать мне пинка под зад? Или думаешь, что я оставлю двух Тёмных, о силе одного из которых мы вслух говорить не будем, без присмотра?

– Давайте уйдём с улицы, – попросила Таисса. – Я бы не отказалась от мохито.

– Тебе лишь бы напиться, – хмыкнул Вернон.

– Конечно. Это только ты у нас трезвенник.

Павел сделал им знак, и они свернули в узкую улочку, где балконы на противоположных стенах почти касались друг друга.

– Никаких мохито, – вполголоса сказал он. – У нас большие проблемы, Лютер. Твою няню похитили.

Вернон не сбился с шага ни на секунду, но его аура вспыхнула такой яростью, что Таисса отшатнулась.

– Как мы доберёмся до Каракаса? – незнакомым, холодным голосом сказал он. – Ты далеко оставил машину? Вряд ли полёт будет хорошей идеей.

– Машину? – Павел с непонимающим видом посмотрел на него. – Вернон, её похитили. Её больше нет в Каракасе. Похитители оставили нам код, который мы сейчас безуспешно пытаемся отследить, и потребовали, чтобы ты связался с ними. Тебе необязательно туда ехать.

– Ты идиот? Тогда я найду машину сам. – Вернон сделал жест Таиссе. – За мной.

Павел несколько секунд стоял с озадаченным видом. Потом он бросился им вслед.

– Подожди! Какого чёрта ты делаешь?

– Еду туда, куда должен.

Павел вздохнул:

– Подожди. Я знаю, где взять пару мотоциклов.

– Другой разговор, – спокойно сказал Вернон. – А теперь ты расскажешь мне, как вы её упустили. Я оставлял её под охраной Рамоны, как я прекрасно помню.

– Двойник.

– Что-о?

– Кто-то идеально выучил её распорядок дня. Мы следили за ней круглосуточно, но не засекли момента подмены. Просто в итоге в подъезд зашла совершенно другая женщина, одетая так же, как она, с той же причёской. А полчаса спустя наши камеры засекли, как она вышла, уже в парике и одетая совершенно по-другому. Но это мы расследовали уже постфактум, когда обнаружили утром, что квартира пуста.

– Вам нужно было сопровождать её постоянно.

– Чтобы все, кому это нужно было, поняли, насколько она важна, раз её сопровождает кто-то с боевыми имплантами? Или, может быть, нам стоило самим похитить её и спрятать в бункере? Она хотела жить обычной жизнью, Вернон. Не пленницей и не затворницей.

– Вы допросили её знакомых?

– Нет. Похитители потребовали, чтобы мы ни с кем не связывались, кроме тебя.

– Как потребовали?

– Они оставили записку.

– Бумажную?

– Да.

Вернон прислонился к стене и на миг закрыл глаза.

– Им надо было очень хорошо меня изучить, – наконец сказал он, не открывая глаз. – Или очень хорошо заплатить кому-то. Скорее всего, и то, и другое. Но это не Светлые. Светлые не стали бы меня так злить.

– Ты свяжешься с похитителями?

– Куда же я денусь, – вздохнул Вернон. – Но сначала её квартира. Едем в Каракас.

Павел кивнул и двинулся вперёд первым.

Вернон открыл глаза и отлепился от стены, и его пальцы скользнули по руке Таиссы.

– Такой наряд пропадает. Я из последних сил сдерживался, но, клянусь, если бы не похищение Су Ли, эти бретельки свели бы меня с ума.

– Ты же хотел со мной поссориться, – хмыкнула Таисса.

– Пока на горизонте не появился твой приятель-ветеран со впечатляющими мускулами, ещё как хотел, – согласился Вернон. – Но теперь, едва я исчезну с горизонта, ты начнёшь флиртовать с ним, а вот тут я уже против.

Таисса лишь закатила глаза.

При виде двух хромированных чёрных мотоциклов Вернон присвистнул:

– Где вы взяли такую красоту?

– Из поместья Рамоны. Светлые думали его разграбить и раздать бедным, но слишком много бедных вдруг оказалось против.

– Рамона молодец, – согласился Вернон. – Мой отец никогда не умел внушать такую искреннюю любовь. Отцу Таиссы тоже стоило бы поучиться.

Павел обернулся к нему так резко, что Вернон невольно отшатнулся.

– Что ты сказал?

Таисса нахмурилась.

– Что я положу Эйвена на две лопатки, когда дело касается личного обаяния, – пожал плечами Вернон. – А что такого?

– Ты… Таисса…

Павел смотрел на Вернона, словно желая что-то сказать, но не решаясь. Таисса хмурилась всё сильнее.

– Неважно, – наконец выдохнул он.

– Что-то мне подсказывает, – медленно сказал Вернон, – что наш молодой друг хочет поговорить вовсе не о романтических узах, совершенно не связывающих нас двоих. Но с этим мы разберёмся позже.

– Нет, – резко сказала Таисса. – Сейчас. Потому что Павел так странно среагировал именно на имя твоего отца. Или моего? Павел, что ты знаешь?

Вместо ответа Павел молча подошёл к мотоциклу.

– Сядь к нему, – тихо приказал Вернон. – Ты права, он что-то знает, а в нашем деле нет никаких «что-то». Тебе он скажет скорее. Особенно когда ты в таких шортиках.

– Безусловно, он будет думать о моих шортиках, когда мы будем говорить о моём мёртвом отце, – утомлённо сказала Таисса. – Вернон, ты хоть иногда думаешь головой?

– Думаю. И поверь, мой цинизм ещё никогда меня не подводил.

Он устало провёл рукой по лбу.

– Перебрал. Прости. Но я прав. Ты сама знаешь, что я прав.

Таисса хотела подойти ближе, коснуться его плеча, прощая, успокаивая. Но с той секунды, как Вернон узнал о похищении своей няни, его аура пылала так, что ей больно было стоять рядом.

– Мы найдём её, – только и сказала она.

Она приземлилась на мотоцикл позади Павла, немного взлетев, чтобы не закидывать ногу. Надела шлем, обняла его за талию, прижалась щекой к плечу.

– Вернон бы сказал, что ты выбрал мотоцикл именно затем, чтобы к тебе прижимались девочки, – сообщила она.

– Лютер знает толк, – кивнул Павел, заводя мотоцикл. – Мы с ним одно лицо, когда дело доходит до девочек, чего уж там. Только он Тёмный, а я нет.

В его голосе слышалась горечь.

– Ты ведь не завидуешь, – утвердительно сказала Таисса.

– Нет. Я всё знаю про него, – голос Павла из-под шлема стал мягче. – Он сказал мне. Парень умирает, но делает для Тёмных всё, что может, и ещё немного больше. Ты знаешь, что он почти все деньги отца потратил на помощь другим Тёмным и жертвам массовых внушений? Причем тонко и умно: я не вдавался в детали, но теперь каждое предупреждение Тёмным за незначительный проступок сопровождается такой лавиной пропаганды и протестов, что Светлые даже начали их отменять. И идёт разговор о том, чтобы отменить предупреждения вовсе.

– Даже мой отец не смог такое провернуть, – поражённо сказала Таисса.

Они выехали на скоростное шоссе, и Таисса прижалась к Павлу крепче. Мотоцикл Вернона ушёл вперёд: очевидно, её спутник отлично знал дорогу.

– Твой отец… – Павел вздохнул. – Он жив, Таисса.

До Таиссы не сразу дошли его слова.

А потом она выбросила вперёд руки, обхватив Павла за шею.

– Что? И ты мне не сказал! Как ты мог – как ты… как тебя земля держит!

Мотоцикл вильнул, и Павел, извернувшись, перекатил её через себя, посадив сопротивляющуюся Таиссу перед собой. Её руки соскользнули с его шеи; Павел управлял мотоциклом одной рукой – другая железной хваткой стискивала её запястья, и это не было метафорой.

– Мне очень жаль. – Павел наклонился над её ухом. – Я сейчас объясню, но тебе будет очень больно. Только не бей меня, хорошо? Мы привлечём слишком много внимания, если разобьёмся. Эйвен бы убил меня, если бы Светлые нашли тебя по моей вине.

Таисса перевела дыхание:

– Мой отец. Говори.

Его пальцы на её запястьях разжались.

– Твоего отца всё равно что нет, Таисса. Он жив, он в сознании, но… Чёрт, как это зря, зачем, зачем я это сказал… дьявол! – Руки Павла сжали руль так, что начал сминаться металл. – Эйвен не хочет тебя видеть. Он не хочет видеть никого из нас.

Это было невозможно. Это было настолько невозможно, что Таисса чуть не расхохоталась.

– Ты врёшь, – потрясённо сказала она.

– Я сказал ему то же самое. Я спросил его, как он может так поступить с тобой. С Рамоной, со всеми нами.

– А он?

Павел вздохнул:

– Не ответил. Эйвен лишь сухо сказал, что ему нужна помощь. Перечислил оборудование, которое ему нужно, и технические характеристики имплантов, которые подлежат обследованию. Собственно, насколько я понял из показаний диагноста, которые он мне сбросил, с ним всё в полном порядке: максимум, что ему нужно, это рутинный осмотр. Я ему это сообщил, и пообещал, что пришлю оборудование. Место встречи мы ещё не оговорили.

– Но…

– Он потребовал, чтобы я держал это в абсолютной тайне. Я попытался спорить, напомнил о тебе, но он заткнул мне рот, сообщив, что я всегда пользовался его безграничным доверием и он до сих пор мне доверяет. Я не смог противоречить ему после этого. Эйвен попросил меня о помощи и тайне – что мне было делать, отказаться? Зная, что он после этого, вполне возможно, не свяжется ни с кем вообще, никогда? Даже с тобой?

– Плохо же ты понял слова «абсолютная тайна».

– Ты ведь не скажешь … – начал Павел.

– Никому не скажу, – глухо сказала Таисса. – Никому. И ты тоже никому не скажешь – и будешь, чёрт подери, держать лицо, а не вести себя так, словно поднял флаг с надписью: «Глядите, что я знаю об Эйвене Пирсе». У тебя есть с ним канал связи? Не его обычный, а твой собственный?

– Да. Он не отвечает. И я не дам тебе этот код, Таисса: он запретил. Впрочем, через линк ты всё равно им не воспользуешься.

– И не нужно. Просто передай ему, что ты ошибся, предал его доверие и разболтал всё мне, его дочери, и теперь я прошу о встрече. Умоляю о ней, чёрт подери. И что ни я, ни ты не скажем о нём больше никому и никогда.

– Я это сделаю, – коротко сказал Павел.

– Спасибо.

Таисса откинулась к нему на грудь. Ей хотелось снять шлем, но её лицо могли засечь камеры, а огласка была нужна им с Верноном в последнюю очередь.

Её отец…

Был жив. И, судя по словам Павла, был вне опасности.

Но почему он не хотел снова стать лидером бывших Тёмных? Не хотел видеть её? Почему связался лишь с Павлом? Зачем вообще просить о рутинной диагностике, если ты видишь, что с твоими имплантами всё в порядке? Разве что если ты проснулся минуту назад, видишь эти импланты в первый раз в жизни и паникуешь, понятия не имея, как работает твоё тело.

Нет. Бесполезно гадать: она не поймёт настоящей причины, пока не увидит отца.

Мотоцикл Павла сделал резкий поворот вслед за мотоциклом Вернона. Впереди показались небоскрёбы.

– Я иногда хочу, чтобы ты была человеком, – внезапно сказал Павел. – И я. Чтобы никаких Светлых и Тёмных вообще не было. Глупое желание, конечно: я бы скорее руку себе отсёк, чем допустил бы, чтобы ты перестала летать. Но знаешь, если бы ты была обычной девчонкой, забредшей в мой магазинчик, твой отец – инженером в «Бионикс», а я – простым парнем, поступившим на юридический, проблем у нас было бы куда меньше.

– И Алиса была бы с нами, – с грустью сказала Таисса.

– И Алиса, – согласился Павел. – Но я не только про нашу дружбу: я про обычную жизнь. Сейчас ты – самая известная беглая Тёмная, я – правая рука Рамоны, и мы ведь не отметим столетний юбилей, подруга. Даже со следующим днём рождения может не повезти.

– Нас с Верноном ждёт опасная миссия, – коротко сказала Таисса. – Очень опасная.

– Без меня? Ты прекрасно знаешь, что я пойду за тобой куда угодно.

Глаза Таиссы расширились. Об этом она не подумала. А стоило бы. Такого союзника, как Павел, сложно было недооценить.

– Я бы хотела, чтобы ты отправился с нами, – искренне сказала она. – Это зависит от Вернона, но я его уговорю. Только дай мне повидаться с отцом.

– Сделаю всё для этого. Обещаю.