Глава IV. София в Красном замке
1
Молодая хозяйка поднялась на караульную башню. Взгляд полетел над покрытыми проталинами лугами, над крышами крестьянских домишек, над высоким шпилем церковной колокольни, вдоль скалистых склонов, за которые цепко хватались пушистые горные сосны.
- Как красиво! – обернулась София к стоящему за спиной Любошу.
- Да, госпожа, - кивнул управляющий. – Вон там на закате, видите, на горизонте длинная крепостная стена – это ваша Ивлица, там тоже большой дом имеется. Если пани заскучает в глуши, можно в город переехать.
- Пани не заскучает, - уверенно улыбнулась хозяйка.
- Возле замка – это Крапивичи, крапивы здесь действительно много, особенно у кладбища. А вон там виднеются Лычки, - Любош вытянул руку, - но это совсем бедная деревня, одни голодранцы живут, земля там скудная. За тем леском Старица в пойме старого русла Подгоренки, так те мужики побогаче будут, землица там пожирнее, родит лучше. А за Старицей Черный лес – главное ваше богатство, охотничьи угодья Каменецких, далеко в горы уходят. Сам король раньше приезжал поохотиться, дичи много. Там же озеро Богатое имеется, в нем рыба кишмя кишит, уже велел вам к столу наловить, отведаете.
- А можно туда съездить, посмотреть? – Софии хотелось развеять тоску.
- Отчего ж нельзя, как снег сойдет, да просохнет, сам вас свезу. Только сейчас неудачное время: сани уже не едут, колесо еще вязнет. А так там, красиво, и водопад от горной речки падает, госпоже понравится.
- Как думаешь, скоро меня на королевский суд призовут? – вздохнула София. «А придется ли любоваться озером?»
- Уж и не знаю, - пожал плечами Любош.
- Если я не выиграю, мне конец, - мрачно проговорила София. - Отец от меня отрекся, мне идти некуда.
- За то не тревожьтесь, - понизил голос управляющий. – Господин вам ларец с деньгами да украшениями матушкиными оставил; спрятан в надежном месте. Пан велел, если вас отсюда погонят, то вам все отдать, и на новом месте помочь обустроиться.
Из-за тучи выглянуло яркое весеннее солнце. «Ну, вот, все не так плохо. Надо только выдержать суд и не разгневать короля».
Приказ явиться ко двору в начале апреля привез Радек, он долго рассыпался в комплиментах юной хозяйке, как бойкий петушок перед курочкой распуская хвост. Навязчивость пана ротмистра раздражала Софию, поэтому, когда он излишне любезно предложил сопроводить пани-вдову в столицу, она холодно отказала:
- У меня свои люди для охраны есть, дорогу знают. Не заблудимся.
- Это вы напрасно, княгиня. В горах полно разбойников, а ваши воины сейчас за Ладой, воюют где-то на севере. И замок без охраны оставлять нельзя, большой конвой не соберете, а двумя отрядами…
- Спасибо, я все же сама, - перебила София, чувствуя, как глаза ротмистра пытаются заглянуть в вырез платья. «Вот ведь нахал!»
- Ну, тогда увидимся при дворе, - липко улыбнулся Радек, вздергивая бородку клинышком.
- Скажите, пан Любош, а есть ли здесь другая дорога к столице? – спросила София, когда настырный гость наконец убрался. – Не очень хочется с этим ротмистром по одному пути ехать, приставучий что репей и ведет себя развязно.
- Можно крюк сделать вдоль Черного леса, как раз и озеро посмотрите, как хотели. Юрась поведет, они с господином часто охотиться ездили, места хорошо знает.
- А сколько людей для охраны брать? Ротмистр сказал - дорога опасная, - рисковать детьми Софии не хотелось.
- Опасная, это правда. Неурожаи, война с ладами, да еще и разлад короля с братом. Народ озлоблен, многие с топорами на большую дорогу стали выходить. Так вам Черным лесом, где никто не ездит, даже сподручней будет. Разбойники, они ведь ищут, где многолюдно, где пограбить можно, а вдоль леса разве что на браконьеров налетите, так-то не страшно, они сами вас испугаются, - Любош рассуждал размеренно, словно сам с собой.
- Так сколько же людей брать? – нетерпеливо напомнила ему хозяйка.
- Два десятка наскребем, больше нету. Но если из Ивлицы вызвать, так и до пятидесяти можно добрать.
- Не надо из Ивлицы. Два десятка хватит, коли хорошо обучены.
- За то не беспокойтесь, у господина каждый свое дело знает. Пан Кароль лично натаскивал. А Юраську он сам к вам охранником приписал, тоже лад, как и вы. Так тот - черт в бою, очень прыткий.
- Ну, значит быстрее собираться нужно, - Софийка отряхнула как будто запылившийся подол. - Северинка со мной поедет, больше из челяди мне никого не нужно. Ах, пан Любош, приеду ли я хозяйкой назад?
«Приеду ли вообще?» На душе было неспокойно.
- Мы здесь за вас молиться будем, - улыбнулся управляющий.
Прозрачными широкими ступенями водопад мягко скатывался с горных уступов к ледяному пугающему отчаянной синевой озеру. Легкая пена бурлила в месте падения, разлетаясь мельчайшими каплями, которые тут же подхватывал дерзкий ветер. София восхищенно застыла, окунаясь в эту красоту.
- Ясновельможная пани желает здесь передохнуть? - махнул кудрями Юрась.
- Нет, не желаю. Ехать надо, - вздохнула хозяйка, усаживаясь обратно в открытую карету.
Отряд повернул к лесу. Почему его прозвали Черным Софии сразу стало понятно: темные стволы еще спящих дубов уводили в мрачную чащу. Расцвечивал угрюмую черноту только пестрый ковер первоцветов, дразнящих нос нежным медовым ароматом.
- Мы в глубь далеко забираться не будем, - начал объяснять Юрась, - но и на виду по краю пробираться не станем, чтобы соблазна не было. Чем меньше нас видят, тем лучше. В лесу тропинка есть, карета проедет.
- Вот и хорошо, - согласилась хозяйка, любуясь жмущимися к подножию дубов цветочками.
Дорога была пустынной и тихой, если не считать одуряющей на все лады трескотни птиц над головой. Но такой гимн жизни оказался приятен уху Софии, лес успокаивал, залечивал сердечные раны.
- Сейчас будет обрыв и очень узкая дорога, - предупредил Юрась. – Из кареты, ясновельможная пани, лучше выйти.
- Хорошо.
Всадники спешились и повели лошадей под уздцы. София с Северинкой выпрыгнули из кареты и пошли по каменистой дороге вдоль огромной пропасти.
- Ой, мамочки, - запричитала служанка, - лучше не смотреть.
- Да ладно, здесь широко, - улыбнулась София, - вон даже карета проходит.
Кучер осторожно с оглядкой вел запряженных лошадей, сзади два воина поддерживали борта повозки.
- А что там внизу? – указала София Юрасю, с детства пропадая на башне, она не боялась высоты.
- А там большая дорога, если не здесь, то мы бы по ней поехали.
И действительно среди широкой поляны петлял выбитый колесами и копытами лошадей путь. Расстояние вроде и не большое, но спуститься невозможно.
Внезапно на поляну выехал отряд Радека. Софийка легко разглядела этого верткого петушка. «Он же должен быть уже на много впереди? Значит, все же пан репей меня поджидал», - хмыкнула девушка.
И тут на поляну выскочил еще один отряд всадников. Гиканье и свист долетели на вершину обрыва. Внизу началась битва.
- Смотрите! Им надо помочь! – разволновалась София.
- Нам не спуститься, - покачал головой Юрась.
Петушок сражался отчаянно, бойко размахивая саблей. Его людей теснили к опушке. Кто-то уже повалился с коня, только не разобрать – нападающий или оборонявшийся.
София прижала руку ко рту, домашняя девочка, она ни разу не видела настоящего боя.
- Они справятся? – дернула она за рукав Юраську.
- Не знаю, тех других больше.
- Надо было ехать с ними, - с запоздалым раскаяньем прошептала София.
И тут один из незнакомцев, зычно свистнув, указал рукой наверх, именно туда, где стоял каменецкий отряд. Нападающие мгновенно, оставив людей Радека в покое, скрылись в лесу.
- Ходу, ходу! – заорал Юрась. – Это по наши души!
Карета, перекатив через опасный обрыв, встала на ровную тропу. София с Северинкой вскочили обратно на свои скамеечки.
- Госпожа, держитесь крепче!
Отряд полетел промеж деревьев.
«Только бы девчонок моих не растрясти», - молилась Софийка, вцепившись обеими руками в борта. Перед глазами мелькали уже не черные дубы, а рыжие стволы сосен. Щедро разбросанные по малохоженой тропе сухие ветки с громким треском разлетались из-под колес. Юрась все время подгонял людей, беспокойно поворачивая голову куда-то вправо.
И только, когда лошади совсем выбились из сил, отряд сделал привал у небольшого лесного озерца, выставив караулы.
- С чего ты взял, что это за нами? – наконец спросила София.
- Ну, может и не за нами, - почесал затылок Юраська, из его густой шевелюры смешно торчали хвоинки. – Здесь, либо они чужаки и плохо знают округу, увидели нас, испугались, что сейчас спустимся на подмогу, и дали деру. Либо они ждали именно княгиню Каменецкую, думали вы вместе с королевским отрядом поедете, напали, не разобрав, а потом вас, ясновельможная пани, на вершине рассмотрели и, бросив пана ротмистра, помчались искать дорогу наверх. Так вот. Может я и зря всполошился, - парень виновато развел руками.
- А дорога к нам наверх есть?
Есть, но не тревожьтесь, мы достаточно оторвались, их лошадям тоже нужен отдых.
- А лес скоро закончится? – Софии стало неуютно среди скрипящих на ветру сосен.
- Да. Дальше городишко Малые Дровичи.
- Видать, там придется соединиться с отрядом этого ротмистра. Мне нужно добраться до столицы! – Софийка каблучком раздавила тонкую ветку.
- Вот видите, княгиня, не захотели с нами ехать, а судьба все равно свела, - мурлыкал Радек, гарцуя на гнедом коне рядом с каретой Софии. – Жаль вы не видели, как лихо мы наподдали разбойникам. Опасные места, дикие нравы! И как вам теперь живется одной, - резко сменил он тему, - тоскливо наверное?
- Нет, - коротким ответом девушка, давала знать, что разговор ей не приятен.
Но Радек намеков не понимал:
- Такой молодой и очаровательной пани не гоже сидеть в глуши, просите короля остаться при дворе. Уверяю вас, все молоденькие вдовушки там быстро излечиваются от тоски, целыми днями веселье…
- Пан ротмистр, вам не совестно? – перебила его София.
- Отчего мне должно быть совестно? – нахохлился Радек.
- Тело моего мужа еще не остыло, а вы предлагаете мне веселиться?
- Толи остыло, толи не остыло, - петушок как-то едко усмехнулся, - в любом случае вы теперь одна, пани София, и я бы вам посоветовал, как можно быстрее найти покровителя. За одинокую женщину некому заступиться, например, на королевском суде.
- Держите при себе свои советы, пан ротмистр, я обойдусь и без них! – щеки у Софийки пылали. А ведь она действительно сейчас беззащитна, нет даже шляхтича способного вызвать этого наглеца на дуэль.
- Напрасно, я не последний человек при дворе, у меня много друзей, в отличие от вашего мужа, который своей твердолобостью умел наживать только врагов.
- Он был честным человеком, - поджала губы София.
- Мне нравится ваша милая наивность, любезная пани, - хохотнул Радек, - как бы не пришлось в скором времени разочароваться. А вон и наша столица Даржица – дар богов.
- Бог един, - перекрестилась Софийка.
Она угрюмо смотрела на открывшуюся взору равнину. Огромный и величественный город поражал всякое воображение. Отгородившиеся от мира мощной крепостной стеной пестрые крыши домов и шпили колоколен купались в лучах закатного солнца; вереницы людей входили и выходили из многочисленных ворот, напоминая издали муравьев. Столичная жизнь била ключом. Деревенской девчушке стало неуютно.
2
Холодные бледно-голубые почти прозрачные глаза с точками зрачков, глаза от которых пробирает дрожь, они неотрывно смотрят на стоящую посреди огромной залы маленькую фигурку в траурном белом платье. Король Игнац II восседает на золоченом троне своих предков. Говорят, ему нет и пятидесяти, наверное, врут: иссушенное, прорезанное глубокими морщинами старческое лицо, редкие, разделенные двумя широкими проплешинами волосы, седая острая бородка клинышком. Так вот у кого Радек позаимствовал форму бороды, да здесь почти у всех собравшихся мужчин такая же борода. «И у Кароля была такая», - глупая несвоевременная мысль. Цепкими длинными пальцами король сжимал подлокотники трона, тело расслаблено, откинуто назад, голова слегка наклонена вправо, на губах играет довольная улыбка - государь забавляется. Вот она, «мышка», дрожит перед ним. Сейчас начнется веселье.
Зал притих. Из рядов пестрых вельмож взгляд невольно выхватывает Зарунского, старик в пурпурном жупане сияет золотом и жемчугом, от прежней сдержанной скромности не осталось и следа. Он в первых рядах, по правую руку от короля, как и все, взирает на Софию с легким любопытством. А вот и истица - пани Дорота Брынская, так напудрена и накрашена, что абсолютно потеряла свой возраст. Да здесь все дамы неопределенного возраста: под толстым слоем белил и румян им можно дать и двадцать, и шестьдесят. Яркие наряды, золото, серебро, драгоценные камни – кричащая роскошь. София с маленьким серебряным крестиком на шее, в старомодном, расточенном под растущий живот платье свекрови выглядит здесь как-то нелепо. Она одна в этом людском море.
- Так это и есть жена Каменецкого? – приподнял король правую бровь.
- Она, - подтвердил Зарунский.
- Знаешь ли ты, вдова, что твой покойный муж – дважды изменник? – а голос у Игнаца твердый, стальной.
- Нет, государь, - как можно увереннее и громче произнесла София, низко кланяясь.
- Нет? Я не пойму – это наивность или наглость? - повернул голову король в сторону вельмож.
На лице Дороты заиграла ликующая улыбка.
- Государь, моего мужа оклеветали. Он говорил мне, что верен вам, я могу в том поклясться, - София торопливо осенила себя распятьем.
- Ты - жена Каменецкого, и при этом говоришь, что он был мне верен! А знаешь ли ты, что я не дозволял ему жениться? Ты, ничтожная ладка, спишь в постели моей сестры и говоришь, что твой муж был мне верен! – Игнац, раздувая ноздри, подался вперед, пальцы еще сильнее вцепились в подлокотники. – Верный мне шляхтич привел свою бабу на место моей Изабеллы?!
По залу прокатилось поддакивающее злое осуждение.
- Пан Каменецкий не виновен, я его соблазнила, - побелевшими губами проговорила София.
- Ты что? – замер Игнац.
Кароль мертв, ему уже нельзя помочь, зачем ты втаптываешь себя в грязь – шептал разум. Он невиновен, и я буду его защищать – шептала глупая любовь.
- Я его соблазнила, - громко повторила София, - ему, как благородному человеку, пришлось на мне жениться. Простите, государь.
В толпе пошли смешки. Дорота презрительно скривила губы.
- Вот как, - хмыкнул король, опять откидываясь на спинку трона, - зачем вы это сделали, дитя мое? - неожиданно мягко произнес он.
- Влюбилась.
- И все?
- Все.
- Плохо же вас воспитывала матушка, если для вас этого достаточно, - глаза Игнаца сузились в щелочки.
- Она давно умерла. Государь, Кароль был невиновен, он в предсмертном письме мне так и написал. Зачем врать человеку на смертном одре?
При слове «письмо» Зарунский как-то странно дернулся.
- Он изменник, об этом мне сообщили надежные люди. Ваш муж перешел на сторону моего братца-иуды.
- Мне об этом ничего не известно, - пожала плечами София.
- И чего вы желаете, пани соблазнительница? – насмешливо бросил Игнац.
Его опять поддержали дружным смехом.
- Владения моего мужа для моих будущих детей.
- Пани Каменецкая утверждает, что у нее будет двойня, - вставил Зарунский.
- А говорите - любовь, - фыркнул король. – Всем нужны лишь земли и титул.
- Я не знала, что он князь, я вообще не знала кто он, я бы не позволила себе, если бы знала… - София сделала жадный вдох, - но теперь мне нужно обеспечить моих детей.
- Не знала? Верх распущенности! – решилась подать голос Дорота.
- Это правда, государь, я могу подтвердить, - из толпы выскочил белокурый юноша.
- Куда ты, Ярек? - пытался его удержать другой полноватый парень.
- Объясните нам, пан Ковальский, - холодно произнес король.
- Это правда, государь. Вы ведь в девичестве пани Луговая, так? – обратился юноша к Софии, сверкая голубыми глазами.
- Да, - растерянно произнесла она, с опаской глядя на самозванного защитника.
- Так вот, она думала, что он простой шляхтич. Пан гетман, ну тогда еще гетман, когда мы ночевали у Луговых, велел не называть своего имени. Нас мало было, и он опасался в незнакомом месте открываться, его там не жаловали.
- Сам виноват, - нахмурился Игнац.
- Государь, покойник был хорошим воином, он за вас храбро сражался, - при этих словах Ярека второй парень прикрыл лицо ладонями, мол, что ты творишь, безумец. – Да он дважды мне жизнь в бою спас, заботился о нас как отец. Милош, ну скажи же! – обратился он к другу.
- А что я? – смертельно побледнел второй.
- Это не мешало быть ему изменником! – король направил на бедного парня свой ледяной взгляд.
- Я за ним ничего такого не замечал. Кто, тот человек, что опознал в Каменецком предателя? Пусть выйдет и подтвердит! Я готов с ним драться!
- Со мной будешь драться? – глаза короля опять стали щелочками.
Гробовая тишина. В толпе дам в обморок упала белокурая пани, обликом похожая на Ярека, наверное, мать.
- Простите, государь, - парень опустил глаза.
- Какая испорченная нынче молодежь пошла, - хмыкнул какой-то долговязый вельможа, стоявший рядом с Зарунским. – Одна заезжих шляхтичей соблазняет, другой королю дерзит, куда катимся?
- Государь, дозвольте слово, - опять решилась вступить в разговор Дорота.
Король одобрительно кивнул.
- Сия пани недостойна быть княгиней, она жена изменника и распутница. Прошу отдать земли мне. Поверьте, я найду достойных зятьев, преданных вашему величеству.
- Суда над Каменецким не было, земли он отписал жене, - все же подал голос в защиту Софии Зарунский.
- Это был бы хороший урок для тех, кто в будущем замыслит измену, - Дорота готовилась к такому обороту.
- Это нарушение древнего права, время ли, когда мятеж внутри и снаружи, что-то менять? - поджал губы старик.
- Плевать я хотел на ваше право! Я здесь право! – Игнац вскочил на ноги. – Я еще засуну мятежникам их права в глотки!
«Все пропало! Я потеряла Красный замок!»
- Но ты мне нравишься, юная соблазнительница, - внезапно переменился король, прихрамывающей походкой он пошел прямо к Софии. – хотел бы я, чтобы меня так же какая-нибудь прелестница соблазнила.
Иссушенная костлявая рука взяла дрожащую ручку, нежной кожи коснулись шершавые губы. От королевского поцелуя отчего-то стало жутко.
- Княгиня, земли ваши. Хотите в придачу к ним мужа? – Игнац не выпускал руку Софии.
На щеках Дороты сквозь густые белила проступила краска гнева.
- Нет, я хочу остаться вдовой, - прошептала пани Каменецкая. Присутствие рядом короля было невыносимо, ноги подгибались от противного страха.
- Похвально, - промурлыкал Игнац, наконец отступая прочь.
- Молодая княгиня не справится одна с такими большими владениями, ей нужен муж, - подал голос высоченный плотносшитый мужчина с широким лицом и мощной нижней челюстью.
- Не за тебя ли, Коломан, я должен ее выдать? – ухмыльнулся король.
- Я вдовец и готов…
- Мне не нужен муж, - забеспокоилась София, - уверяю вас, государь, я справлюсь, дайте срок.
- Слышали, князь Гринецкий, она справится? - окинул высокомерным взглядом претендента Игнац.
- Пани княгиня самонадеянна, - не сдавался шляхтич.
- Княгиня, немедленно уезжайте в свои владения, а то у нас здесь слишком много вдовцов, желающих соблазниться.
Дружный смех потряс своды залы. София смиренно поклонилась. Это сражение было выиграно.
Уже на лестнице новоиспеченную княгиню Каменецкую догнал Ярек.
- Мне искренне жаль, что так вышло с паном гетманом, - краснея произнес он.
- Большое спасибо, вам пан…
- Ковальский.
- Большое спасибо, пан Ковальский, вы единственный, кто осмелился открыто защищать Кароля, вам это могло дорого обойтись. Я искренне тронута, - как можно любезнее улыбнулась София.
- Об одном я жалею, что тогда в замке вашего батюшки пропил свой разум и не повстречал вас, любезная пани, - из неуверенного юнца Яромир Ковальский быстро преобразился в опытного волокиту. – Я бы поборолся с паном гетманом за ваше внимание.
- Эй, Ковальский, отошел бы ты прочь от моей невесты, - на верхней ступени лестницы стоял тот самый здоровяк, который только что просил руки Софии.
- Так тебе, Гринецкий, вроде бы, король отказал, - и бровью не повел Ярек, хотя макушкой не доставал и до плеча великана.
- Как отказал, так и разрешит, - одарил Софию наглой улыбкой Гринецкий.
- Извините, паны, мне пора, - София стрелой вылетела из дверей королевского дворца.
«Домой, домой!» - шептало ее сердечко.
У кареты ее ждал Зарунский, нетерпеливо играя тростью.
- Я провожу вас, княгиня, до постоялого двора, - с ухмылкой произнес он, подавая Софии руку.
Вот уж кого ей не хотелось видеть.
- Трогай, - приказал старик кучеру. – Поздравляю, земли ваши, княгиня.
- Я чуть не проиграла, - вздохнула София.
- Вы бы не проиграли, - равнодушно зевнул старик.
- Но король был в ярости, когда вы сказали…
- Все показное, куда бы он делся, признал бы, не в его положении сейчас попирать права шляхты. Но вы своими бесстыжими откровениями помогли ему сохранить лицо, думаю, он вам благодарен, - старик помахал в воздухе тростью, настроение у него было отличное. – Игнацу все кажется, что он по-прежнему всемогущий правитель, вершитель мира, никак не спустится с небес на землю.
София молчала, какой-то тяжелый осадок остался у нее от суда. Ей вспомнилось злое лицо тетки Кароля. Лишь несколько мгновений назад они с Доротой были ровней, обе претендентки на титул и Красный замок, но вот король обратился к Софии – княгиня, и напудренная пани опять скатилась вниз, теперь королевский дворец не для Дороты, она снова «не из их круга». Есть от чего кусать локти. Юная хозяйка Ивлицы-Каменецкой чувствовала, что нажила себе непримиримого врага. А еще этот неприятный «жених».
- Про какое письмо вы говорили на суде? – прервал размышления Софии Зарунский.
- Кароль мне передал с паном Любошем, - как можно более беспечно пожала плечами София.
- Вы не могли бы его показать? - властно протянул руку старик, как будто девушка уже держала бумагу в руке.
- У меня его нет, оно случайно сгорело, - на ходу начала придумывать София.
- Как это случайно сгорело?
- Я плакала, махнула рукой с письмом, и оно занялось от свечи.
- Хм, - глаза старика выражали сомнение, - и что же там было написано?
- Что Кароль все оставляет мне, чтобы я не выходила замуж три года, и все, больше ничего… ну, кроме того, что он меня любит.
- Вряд ли вам удастся выполнить эту просьбу, - Зарунский из павлина вдруг опять обратился в ворона, яркое оперенье словно слетело, оставляя хищную сосредоточенность. Как быстро здесь все перевоплощаются?
- Почему? – тихо спросила София.
- Коломан Гринецкий желает жениться на вас и, если за год не передумает, то сделает это.
- Но король ему отказал, - повторила София слова Ярека.
- И что? Коломан Гринецкий - двоюродный брат короля, ему, как и Каролю, запрещено во вдовстве вновь жениться. Так Игнац отсеивал претендентов на трон, в чьих жилах текла королевская кровь. Но сам король бездетен, ни новая молоденькая королева, ни многочисленные любовницы не понесли от него. Игнац стареет, надежды почти не осталось, - старик замолчал.
- А где же королева, я не видела ее? – нарушила внезапную тишину София.
- Больна, - старик понизил голос, чтобы кучер их не слышал, - травят ее медленными ядами по приказу короля, чтобы скорее свести в могилу. Игнац желает попытать удачу с новой, пятой, женой.
София побледнела.
- А ты как думала, мир жесток. Так вот. Глупый брат короля Матей не захотел ждать смерти Игнаца, поднял мятеж в разгар Ладской войны, но не рассчитал силенки, теперь прячется где-то в горах, он обречен. Наследником становится Коломан, и думаю, за преданность он выпросит себе земли Каменецкого, ну и вас в придачу. Игнац не сможет отказать. Так что из распутной грешницы можете стать королевой, - старик хищно оскалился. – Хотите стать королевой?
- Нет, - задохнулась от страха София, неужели пророчество сбудется?
Ласковое весеннее солнышко гладило русую головушку: «Это все не скоро, это все так далеко, да может этого и не будет», - успокаивало оно растревоженную душу.
3
- Это тетка Кароля Дорота на нас засаду тогда в лесу устроила, точно она. Так злобно смотрела, у меня аж мурашки по коже побежали, - София расхаживала взад-вперед по комнате постоялого двора.
- Не, не она, - подал голос из своего угла Юрась.
- Да как же не она? Убить меня желала, чтобы я до королевского суда не доехала.
- Нет, госпожа. Те люди конные были и хорошо вооружены, откуда у пани Брынской такие молодцы?
- Так наняла.
- А деньги откуда, не приданое же дочерей извела?
- Да кто ее знает, - отмахнулась София. – Может и не она, ротмистр говорил, у Кароля врагов много было. Не в этом дело, как теперь домой ехать?
- Доберемся, не тревожьтесь, госпожа, - беспечно улыбнулся Юрась, подмигивая собиравшей вещи Северинке. Та, зардевшись, уронила плащ хозяйки.
- Да как не тревожиться?! Нас мало, ехать далеко, - София перестала метаться и остановилась, глядя в окно. – Зарунский мог бы и охрану свою предложить, то же мне - друг семьи. Хотя я все равно отказалась бы, противный старикашка… Может к пану Ковальскому обратиться? Он говорил - ему Кароль жизнь спас.
- Так и было, этот сосунок все время на рожон лез. Пан гетман его собой несколько раз прикрывал, а так уж схоронили бы.
- Вот только неприлично, вдове, к неженатому пану за помощью идти, и так теперь обо мне невесть что болтают, - Софийка тяжело вздохнула. – Ехать придется самим. По какой дороге? Где они засаду устроят? Решат, что мы опять через лес двинем, или упрямо на большой сторожить станут, а может разделятся? Это бы хорошо было, все же меньше. Юраська, да ты слышишь меня?!
Парень продолжал переглядываться со служанкой. Худенькая, внешне невзрачная, с вздернутым носиком и смешно торчащими тонкими косицами, девчонка обладала игривыми веселыми глазами, которыми украдкой, за спиной хозяйки, беспрестанно и стреляла в простоватого воина. И Юрась попался, это ясно, вот только так не вовремя.
- Я говорю - по какой дороге нам ехать?! – повысила голос пани княгиня.
- Да по какой вашей душе угодно. Все, ясновельможная пани, хорошо будет.
Беспечность воина поражала. В столицу он ехал весь напряженный, постоянно оглядывался, торопил людей, а теперь спокойно так и бровью не ведет. Неужели любовь ему разум затуманила?
- Юрась, они ведь напасть могут.
- Отобьемся.
- Мне бы твою уверенность.
«Если по большой дороге ехать, то там многолюдно, может кто-то на помощь придет, но и мы как на ладони, тайком не пробраться».
- Сделаем так, - Софийка развернулась на каблучках, – выедем у всех на виду по большому пути, а потом резко в лес рванем, переночуем в чаще, чтобы нас хорошенько потеряли, и поедем поверху. Вот и оторвемся.
- Хорошо придумано, - похвалил Юрась, кланяясь. – Дозвольте идти, велю, чтобы коням корма задали.
И опять лес: сосны натужно скрипели над головами, насыщенный после дождя смолистый запах заставлял путников глубже дышать, порывы ветра стряхивали с веток тяжелые капли, те падали на макушки всадников и крупы коней. Лошади фыркали, недовольно встряхивая гривами.
София оглянулась. За спиной дерзкий луч вырвавшегося из плена туч солнца прорезал стену из мокрых стволов. Девушка залюбовалась игрой света на коре и… замерла, вцепившись в борт кареты. За соснами в отдалении мелькнул силуэт всадника. На миг, лишь на одно мгновение, выплыл он из чащи, но София успела заметить лошадь и верхового.
- Юрась, - дрожащим голосом окликнула она, - за нами едут.
Парень вздрогнул, но тут же расплылся в широкой улыбке:
- Да показалось, госпожа.
- Ничего мне не показалось! – разозлилась София. – Пошли разведать, приказываю!
Юрась жестом отправил двоих воинов назад. Они спешились и скрылись за деревьями. Потянулось ожидание.
- Никого нет, - вернулись разведчики.
- Вы плохо смотрели, пойдите еще раз, - не унималась София, со страхом оглядываясь на убегающую назад дорогу.
- Госпожа, они хорошо посмотрели. Уверяю вас, вам почудилось. Нужно ехать, скоро опять дождь налетит. Трогай! – крикнул Юрась, не дожидаясь дозволения хозяйки.
«А ведь я его совсем не знаю. С чего я решила, что этому кудлатому можно доверять? С того, что он лад, как и я? Любош, сказал, его Кароль ко мне перед смертью приставил, но теперь Кароля нет, а Юраська так переменился. Может его подкупили в столице?» София зябко завернулась в плащ. «Все, я пропала. Меня убьют здесь в лесу, а никто и не узнает. И убежать я с таким брюхом уже не смогу, - София с ненавистью посмотрела в спину Юраське. – Глупая гордость, надо было просить помощи у Зарунского». Хотелось рыдать от отчаяния.
Теперь шея так сама и поворачивалась назад, Софийка напрягала глаза, вглядываясь в молодую зелень подлеска, но беда пришла справа с боковой тропинки. Хорошо вооруженные, сверкающие дорогими латами всадники стремительно перерезали каменецкому отряду путь. Лица были скрыты забралами, узкие прорези для глаз, залегая черными полосами, делали незнакомцев демоническими существами.
- Госпожа, падайте на дно! – закричал Юрась и призывно засвистел.
- Бабу живой! – гаркнул самый здоровый из нападающих, выхватывая массивную булаву.
Неприятели скрестили оружие. Гулко отдавая эхом, посыпались первые удары. Юраська, спешно нацепив шлем, кинулся наперерез неведомому вожаку. Любош был прав, парень действительно умел сражаться, наносил удары куда нужно и точно, но противник был слишком крепким. В своей огромности напоминая медведя, незнакомец, нависая над Юрасем, бил сверху, метя в голову. Если бы он попал, то шлем вмялся бы в череп. Однако ладский воин успевал отклоняться, лишь несколько раз смертоносное оружие царапнуло кирасу, оставляя длинные борозды.
София с расширенными от ужаса глазами следила за сечей, на ум не шла даже молитва. Воины из охраны не сдавались, но их было меньше чем противников, каменецкие все ближе и ближе теснились к карете, собираясь умереть у ног своей госпожи. Юраська стал выдыхаться, булава проломила левое оплечье[1]. Парень опять протяжно свистнул.
«Он кого-то зовет! Но кто нам в этой чаще поможет?»
Помощь пришла: также внезапно, как ранее нападавшие, с двух сторон из чащи вылетел новый отряд. Эти всадники были одеты в легкие доспехи, на головах шлемы с забралами, закрывающие лишь верхнюю часть лица и нос, это делало шею подвижной. Не скованные тяжелой броней, как противники, новые воины нахально атаковали неповоротливых рыцарей со всех сторон, стараясь проникнуть саблями в щели доспехов. Медведь прорычал:
- Оборону спиной!
И его люди ощетинились большим ежом. Сам здоровяк продолжал наседать на Юрася.
- Юраська, в сторону! – крикнул один из вновь подоспевших. Кудрявый тут же уступил свое место. Новый воин был не так велик, как медведь, но широк в плечах и наносил не менее мощные удары восточным палашом, оружием редким в этих краях. Здоровяк попятился, от нападения перейдя в глухую оборону.
- Кто ты такой? – заревел он, когда палаш рассек воздух у самого виска.
Ответа не последовало. Новый удар срезал медведю гребень тульи[2]. Раздалась отборная брань, затем рычащий голос скомандовал:
- Отходим.
И тяжеловооруженные рыцари, ломая ветки, скрылись в чаще.
Удивительно, но при такой ожесточенной схватке не оказалось убитых. Кто-то из каменецких, сняв шлем, держался за голову, у кого-то безвольно повисла рука, но все оставались в седле. Два отряда молча стояли по обе стороны тропинки, не сближаясь. Победитель медведя, продолжая держать в руке обнаженный палаш, двинулся в сторону кареты. Никто из охраны Софии не попытался его остановить. «Тот хотя бы крикнул – бабу не убивать, а этот сейчас снесет мне голову». София бросила затравленный взгляд на начищенную до блеска сталь. «Господи, прости за прегрешения». Воин тут же, казалось, смутившись, засунул оружие за пояс, виновато улыбаясь. «Убивать, наверное, не будет». Кто он? Верхняя часть лица прикрыта железной маской, в прорезях плохо видно глаза, щеки и подбородок гладко выбриты, из-под забрала торчат кончики длинных темно-русых усов, такие усы любят носить лады с той стороны великой реки. Незнакомец, подъехав вплотную, поманил Софию пальцем в дорогой тонкой выделки перчатке, словно хотел сказать княгине что-то секретное, не для чужих ушей. Софийка невольно подалась вперед. Мужские руки обхватили ее лицо, чужие губы впились наглым поцелуем, настырный язык попытался разжать плотно сцепленные зубки. София яростно забарабанила по кирасе, пытаясь вырваться. Незнакомец выпустил ее так же внезапно, как и схватил, не глядя, махнул своим и поехал в лес. Его отряд последовал за вожаком.
- Да как ты смеешь?! – полетело ему в спину. – Сукин сын!!!
Щеки Софии пылали от злости и стыда.
- А вы?! – княгиня Каменецкая накинулась на своих, прячущих улыбки в бородах, воинов. – А вы, аспиды, чего скалитесь? Вашу хозяйку лапают, а вам и горя нет! Трусы! Юрась, живо ко мне!
- Госпожа, не гневайтесь, - зарделся теперь кудрявый, - у них тут так принято, если пани какую рыцарь спасет, может поцелуй просить.
- Я что-то не заметила, чтобы у меня что-то просили! Да как ему не совестно, я же брюхатая? Одна, и защитить меня некому, - вдруг залилась она слезами, выплескивая накопившийся страх.
- Ну, что вы, хозяюшка, - запричитала, до этого сидевшая тихо, Северинка, - мы вас все защищаем, вон какого врага отбили. Ведь ничего же такого не случилось, просто вы у нас красавица. А теперь все хорошо будет, домой спокойно поедем.
Она робко кончиками пальцев погладила Софийку по плечу.
- Кто это такие? – вытирая слезы, со сталью в голосе обратилась княгиня к Юрасю.
- Не знаю. Здоровый их, что со мною бился, мне знакомым показался, но так и не разобрал – кто.
- Я тебя не про тех спрашиваю, - зло сдвинула брови София, - кто эти были?
- Да Бог его ведает, услышали - помогли, - опять залился краской Юрась, врать искусно он не умел.
- Этот нахал тебя по имени назвал.
- Да ну, показалось.
- За дуру меня держать не надо. Кто такие?!
- Пана Ковальского и пана Яровского люди, - наконец выдавил из себя Юраська.
- Та-а-ак, - сверкнула глазами хозяйка.
- Ну, я их на торгу встретил, они меня признали. Я им и рассказал, что госпоже княгине, мол, опасно одной ехать, а помощь брать неоткуда… в малом отряде идем, ну, они и предложили охрану. А я говорю, не согласится ясновельможная пани на помощь от холостых панов, ну, как вы мне тогда сказывали, так они тайно сопровождать предложили… и велели вам не открываться.
- Я не пойму, что значит «велели»? У тебя кто хозяева, они?
- Вы, госпожа, виноват. Больше не повторится, клянусь, вот вам крест, - Юрась принялся часто осенять себя крестными знамениями.
- Прогнала бы я тебя, да некем заменить, - процедила сквозь зубы София.
«Но это не Ковальский был, тот потоньше будет, и бородка у него жиденькая, светлая. Может это второй, как его там, Яровский? Ах, Кароль, зачем я только перед королем тебя выгораживала, теперь моя честь погублена. Всякий повеса своими слюнявыми губами ко мне тянуться станет. Вернусь домой, и ни ногой оттуда, пока все не забудется. Быстрей бы домой!»
«Ну, вот он, мой Красный замок!» Почему его прозвали Красным, раньше София как-то не задумывалась, не до того было. Вблизи камень на стенах серый, ничем не примечательный, такой же, как и в имении Луговых, и сотнях других шляхетских крепостей. И только, спускаясь с горной тропы, в разрыве между деревьями хозяйка впервые увидела свои владения: камни оборонительной стены и сам замок имели мягкий розовый оттенок.
- Издалека хорошо видно, порода камня редкая, только в ваших горах и была, да выбрали всю, - заметив восхищение Софии, в очередной раз попытался подольститься Юраська.
- А больше нет? – забыв про обиду, заинтересовалась хозяйка.
- Искали, и в лес заповедный людишек посылали, все без толку. А так жила золотая была бы, если бы найти смогли.
София еще раз взглянула на замок. «Неужели я - хозяйка, настоящая хозяйка? Спасибо, Кароль, мой родненький… Только я бы все отдала, лишь бы ты жив остался, а так… Но для девчонок наших буду стараться, лоб расшибу».
Жители Ивлицы радостно встречали новую законную хозяйку у стен замка, колокола крапивницкой церкви Сошествия Святого Духа заливисто трезвонили, волнами разливаясь над округой. Княгиня Каменецкая с высоко поднятой головой въезжала в свои владения.
4
- Не надо было, госпожа, обещать крестьянам снизить подати, не правильно это, - Любош обеспокоенно покачал головой.
- Так всего на монету, разве это много? – захлопала длинными ресницами Софийка.
- На целую монету, госпожа, на целую монету! – Любош, заложив руки за спину, начал нервно ходить по комнате. - У нас ведь такие расходы. Война, войско содержать, кормить, поить надо, опять же жалование. А на подвластных шляхтичей надежды нет, они ведь, как у вас ладов говорят: «Идючи не идяху», все норовят от войны уйти, больными сказаться или нищими. А король требует – раз княгиня, значит войско выстави. Деньги нужны, госпожа, на все нужны деньги.
- Но крестьяне говорят – заморозки были, всходы побило, урожай скудный будет. Это ведь только на один год, чтобы им до весны следующей протянуть и отсеяться, - София упрямо поджала губы, ее раздражала роль нашкодившей девчонки.
- Да крестьяне каждый год эту песню поют: урожай пропал, последний кусок доедаем. А потом очень быстро забудут, что это временное послабление было, к хорошему сразу привыкают. Объявите прежний налог и бунт получите, известное дело. Я уж этого насмотрелся.
- А бабка Иванка говорит, что с худой овцы, как ее не поставь, а шерсти не настричь, людей в нужде держать – самому голозадым ходить. Ну, так бабка Иванка говорит, - поспешила добавить молодая княгиня, увидев, как Любош недовольно раздул ноздри. – Надо еще как-то деньги добыть, сделать так, чтобы крестьяне сами их нам с радостью великой принесли.
- Ой, госпожа, да разве ж так бывает? Уж я давно живу, что-то мне еще никто с радостью денег не приносил.
- А у нас в Броничах у соседа ручей по землям протекает, так он плотинку сделал и меленку поставил. А отец уж так кручинился, что у нас такого ручья нет, к этому соседу вся округа ездит муку молоть, только деньги успевает считать. А ваши… наши как мелют?
- Волы жернова крутят, обходимся, - отмахнулся Любош.
- Но мельница-то лучше! А у нас ручей прямо с гор течет, и плотина не нужна.
- Какой ручей? - управляющий напрягся.
- Так там у Богатого озера, я видела.
- Так это ж охотничьи угодья Каменецких, туда нельзя соваться, всю дичь распугаем, - испугался Любош. – Сам король на ловы ездит, - он многозначительно поднял палец.
- У короля и свои охотничьи угодья имеются, - отмахнулась София, - а я по дичь в лес ходить не собираюсь, мне мельница нужна.
- Вам дичь не нужна, а мужу вашему очень даже. Все ясновельможные паны до ловли охочи.
- Какому такому мужу? – насупилась юная княгиня.
- Будущему, не век же вам во вдовах сидеть. Замуж выйдете, новый пан приедет, охотится возжелает…
- Я по своей воле не пойду, - перебила его София, - если только король заставит. Так мне тогда все равно будет: есть, где ясновельможному пану разгуляться али нет, мне о детях думать нужно. Да и лес-то вон какой большой, не убудет-то от меленки. А еще коней станем на продажу разводить. Вот у нас Игнась Хлынов уж такой табун имеет, тоже прибыток немалый. Я отцу предлагала, а он отмахивался, мол, за что коней покупать, да и дохода ждать долго. А мне теперь спешить некуда. Ты, пан Любош, сам говорил – земля у Лычек скудная, так пусть коней разводят, в горах место для выпаса есть.
- Ах, госпожа, если бы это все так легко было, разве же я не озаботился бы. Сам покойному хозяину об том твердил, а он денежки, отложенные, выгреб и вдовам убитых солдат раздал. А разве те вдовы его добрым словом поминают? И думать об нем забыли, - управляющий тяжело вздохнул и, покручивая серебряную пуговку на жупане, опять начал беспокойно расхаживать по комнате.
«Кароль такой добрый был, а я и не знала», - улыбнулась София.
- Да, господин деньги считать не умел, что водица сквозь пальцы утекали. Я было обрадовался: новая хозяйка бережливая, хозяйственная, к роскоши столичной равнодушна, а вы вон какую штуку выкинули – долги простили, да еще и подати снизили. Видать, наказание мне за грехи мои тяжкие, - Любош обиженно вздернул нос.
Софии хотелось взорваться от негодования и поставить зарвавшегося управляющего на место, но она сдержалась. Без помощи Любоша ей не обойтись, пана-ворчуна надо держать в союзниках.
- Но у нас же есть Любимчик, серебряный конь. Кобылок к нему подберем ладненьких, - не унималась хозяйка, - а там дело пойдет.
- Нет Любимчика, - сконфуженно пожал плечами управляющий, - убили под хозяином.
- Ну тогда… тогда, - София отвернулась к окну, пряча набежавшие слезы. – Тогда, - она взяла себя в руки, - тяжеловозов на развод купим. Сейчас такие адские штуки появились, камни из себя извергают, ими города обстреливают, нам пан Хлынов говорил. Так эти штуки за войсками тяжеловозы таскают. Таких коней в королевское войско продавать можно будет.
- Госпожа, я вам твержу – денег нет, а вы меня как и не слышите, - вконец разобиделся Любош.
- Да как же нет? – понизила голос София. – Как же нет, коли схрон тайный имеется? Ты же сам говорил, что мне муж ларец оставил, на черный день. Так ведь?
- На черный день, а у нас все, слава Богу, благополучно, - Любош перекрестился на икону.
- А будет еще лучше, неси ларец, - обворожительно улыбнулась хозяйка. – Приказываю.
Управляющий с видом затравленного зайца прижался к двери:
- Нельзя, госпожа, не велено. Покойный господин не велел без нужды трогать.
- Тогда охотничьих соколов давай продавать, - небрежно постучала пальчиками по подоконнику хозяйка, - за них дорого дадут. Соколятня мне не нужна.
- Хорошо… Я сейчас принесу ларец, - смирился Любош, опуская голову.
«Пусть сам с ней разбирается», - услышала София бурчание вместе с отдаляющимися шагами.
«Он про Зарунского? Так тот мне не указ! Стану я еще перед этим вороном отчитываться… Хотя он меня выдать может. Да разберусь как-нибудь».
Юная княгиня была полна надежд.
Ларец оказался самым обыкновенным, из липовой доски с простенькой резьбой по крышке. Такие «схронники» крульские женихи брали с собой на сватовство, если родня невесты дозволяла ей взять подарочек, стало быть, дело сладилось, готовься к свадьбе. Молодая, собираясь в дом к мужу, складывала в этот небольшой, размером с каравай, ларчик свои рукодельные инструменты: иглы, булавки, шильца, ножницы, вязальные крючки, спицы и многое другое, нужное в хозяйстве любой женщины.
София задумчиво провела указательным пальцем по завиткам деревянного орнамента.
- Это покойный хозяин пан Богумил, батюшка пана Кароля, для госпожи Надзеи за одну ночь сделал, - пояснил Любош.
Он продолжал недовольно раздувать щеки.
Софийка откинула легкую крышку. Содержимое ларца скрывал заботливо свернутый шляхетский пояс очень искусной работы. Из переплетения шелковых, золотых и серебряных нитей рождались наливные пшеничные колосья и тонконогие васильки с нежно-голубыми лепестками. София бережно достала пояс и повернула его к окну. На солнце золотые колосья засверкали мягким теплым светом.
- Какая красота! – выдохнула юная княгиня.
- Господин в нем только ко двору ездил, а так не носил.
- Дорогой наверное?
- Табун лошадей скаковых, - вздохнул Любош. - Продавать будем?
- Нет, - София осторожно смотала длинные края, - дочки подрастут, разрежу вдоль на двое и в приданое им положу, пусть носят да отца поминают.
- Отчего ж дочери, - удивился управляющий, - может еще бог сыновей пошлет?
- Бабка Иванка девок увидела, она не ошибается, - улыбнулась Софийка.
Под поясом лежали настоящие сокровища: ряды жемчужных бус, золотые браслеты и кольца, пуговицы с изумрудами, броши в виде букетиков ярких цветов из редких самоцветов. Все тончайшей ювелирной работы. «Сюда бы матушку Ядвигу, уж она была б довольна».
- Ну, тут и на меленку, и на лошадок, и на мастерские стекольные хватит, - София мечтательно перебирала драгоценности.
- Мастерские? – словно не расслышав, подался вперед Любош.
- Ну, да. Хорошее дело. Слуги нашептали - у пана Зарунского такие имеются.
- Да, его мастера к королевскому двору посуду возят.
- А теперь мои будут возить.
- Ваши? Да где ж их взять? – хмыкнул управляющий.
- Подмастерьев переманим, - улыбнулась Софи, представив кислое выражение лица старого ворона. – Эти с радостью перебегут, если им свои мастерские пообещать. Под пятой чужой никто ходить не любит.
- Я бы на вашем месте с Зарунским не связывался, - шепнул Любош, тревожно оглядываясь.
- Ну, не у него, так еще откуда пригласим, - сразу сдалась София, уже и сама осознав, что не в ее положении дергать за бороду надменного старикашку.
- Что ж вы себе ничего оставить не хотите, а ну как король опять призовет ко двору? Негоже княгине без роскоши пред государем являться, – покачал головой Любош.
- Ну, может что и оставлю, - София залюбовалась изумрудной пуговкой. - Ой, а что это красненькое?
Рука потянулась к яркому рубину. На руку легла небольшая вытянутая кроваво-красной каплей серьга. София внимательно разглядывала находку, а потом вдруг с громким вскриком швырнула обратно в ларец.
- Что это? – указала она трясущейся рукой.
- Серьга, - слегка побледнел Любош.
- А где вторая? – пронзительно посмотрела на него хозяйка.
- Затерялась, должно быть, - как можно равнодушней ответил управляющий.
- Врешь! – взвизгнула София. – Гетманская серьга всегда без пары делается, чтобы гетман служил только государю и других хозяев не искал.
- Плохо я видеть стал, - растерянно развел руками Любош, - может и гетманская, господин ведь гетманом был.
- Мы его с серьгой хоронили, я помню – Кароль с ней на смертном одре лежал. Как она в ларце оказалась?
- Я не знаю. Боженка с плакальщицами, должно быть, сняли, когда тело мыли, - из бледного пан управитель стал пунцовым.
- Что значит - должно быть? Боженка знает, где ларец стоял?
- Да нет, только я… - Любош осекся, - ах да, я вспомнил: Боженка мне отдала перед похоронами, а я сам серьгу в ларец кинул. Старею, память уже не та.
По его виску покатилась крупная капля пота.
- А зачем она сняла серьгу? – нахмурилась София. - Я не дозволяла.
- Нельзя в дорогих одеждах да с драгоценностями погребать. Воры в гробницу влезут, осквернят. Пан Богумил еще такой порядок завел, его в простой казацкой свитке хоронили.
- Пояс и серьгу оставлю, - печально сказала София. - Это Кароль носил, остальное продавайте.
- Может вот еще пуговки, вам же понравились? – соблазнительно промурлыкал Любош. – Уж так на солнышке играют.
- Нет, - отрезала София, привычно резко разворачиваясь на каблучках.
Весну как-то незаметно сменило лето, горячим маревом разливаясь по равнине. Месяц без дождя заставил поволноваться окрестных крестьян, да еще кто-то, толи по неосторожности, толи из озорства, а то и по злому умыслу, поджог лес возле Богатого озера. Жадный огонь вначале принялся пожирать траву у подножия вековых дубов, грозя спалить заповедный панский лес, но потом ветер переменился и понес пламя прямо на Старицу. Мужики со всех ближайших деревень кинулись рыть защитную полосу, пытаясь остановить пожар на подступах к деревне. Но злой ветер легко переносил огненные шары через рукотворную преграду. Быстро занялся первый дом под камышовой крышей. Бабы отчаянно завыли, видя, как гибнет годами накопленное добро.
Любош послал за помощью в Ивлицу. София молилась, с надеждой глядя, как из-за гор медленно выплывает тяжелая туча. «Ну, быстрее же, быстрей! Господи, помоги!» Спасти мог только дождь. И он пошел: сначала на раскаленную землю упали редкие крупные капли, потом с неба полетели тонкие струи и, наконец, под радостные крики людей влил хороший ливень.
- Ну, что там? – накинув капюшон и придерживая огромный живот, сбежала с крыльца София.
Перемазанный сажей Любош почесал затылок.
- Лес вокруг озера погорел, и деревня вся дотла сгорела. Скотину, и ту не всю успели спасти.
- А люди-то целы?
- Люди целы, рыдают.
- Продавай соколов, - устало выговорила София.
- Нельзя, это ведь память о хозяине. Он их так любил, - жалобно простонал Любош.
- Ну, ладно, - хозяйка удивленно посмотрела на управляющего. – Тогда от стекольных мастерских пока откажемся. Погорельцам помочь нужно.
Она торопливо стерла с лица толи капли дождя, толи слезы.
- Ничего, зато для мельницы место расчищено, можно строить, - увидев, что госпожа загрустила, попытался подбодрить ее Любош.
- Там повозка подъехала! Старуха какая-то к госпоже рвется, - крикнули с караульной башни.
- Пусти, - равнодушно махнула София.
Ворота распахнулись и сквозь пелену дождя на широкий двор, погоняя лошадей тонким кнутом, въехала Иванка.
- Бабушка! – радостно вскрикнула София, бросаясь к повозке.
- Тише ты, тише. Куда брюхатая под копыта кидаешься? – ласково улыбнулась старуха.
- Это ты дождь нам во спасение послала? - София обняла Иванку, уткнулась носом в знакомый с детства расписной платок.
- Не греши, я те не Господь Бог, дожди насылать, - слегка потрепала ее за ухо старуха.
- Все ли дома хорошо? Подарки мои получили? Мирошке броню справили? – засыпала вопросами София, радостно пританцовывая вокруг Иванки.
- Все у них ладно, - отмахнулась старуха, - а ты завтра родишь. Вот принимать деток приехала.