Глава 15
С тех пор, как пропал папа, наша жизнь будто потеряла краски. Мама каждый раз вздрагивала, услышав, как к замку приближаются всадники, а у меня сжималось сердце. Мы ждали, ждали и надеялись, но Небеса не спешили смилостивиться над нами.
Погода редко радовала теплом, два лета подряд шли затяжные дожди, из-за которых не весь урожай успевал вызреть, а зимы стали более суровыми. Мы с мамой старались не терять самообладание, храбрились, как могли, но факт оставался фактом: без отца нам было очень тяжело. Он был хозяином, пользовался уважением среди соседей и, так сказать, подчиненных.
Вместе с папой в поход ушли и лучшие воины, которые прежде охраняли Голден Хилл и его окрестности.
Разумеется, ушли не все, осталось достаточное количество солдат, которые были способны в случае опасности защитить замок, но для регулярного патрулирования окрестных деревень людей не хватало. Разбойники и воры, которые раньше боялись показаться на наших землях, потеряв стыд и страх, теперь средь бела дня грабили крестьян и ремесленников, разоряли поселения, портили и без того скудный урожай. Отправить оставшихся в замке солдат означало самим оказаться без защиты, к тому же, они бы не стали гоняться за разбойниками бесплатно, а с деньгами к тому времени у нас уже были серьёзные проблемы.
Я привыкла, что в моем прежнем мире деньги играли огромное значение, и мне было весьма неприятно, когда я поняла, что и тут без них не выжить. Его величество король поднял налоги, ведь армия остро нуждалась в средствах, а также ввел новый налог для сбора выкупа за своего похищенного племянника. Многие дворяне посмеивались, считая, что Эдмунд присвоит выкуп себе, но всё равно платили, боясь прогневать монарха.
В первый год мы кое-как наскребли денег, чтобы покрыть сборы в королевскую казну, но с местными налогами нам было уже не разобраться. Лорд-наместник, объясняя повышение сборов неурожаем, требовал все больше и больше. Урожай был совсем никудышным, крестьянам и самим-то почти нечего было есть, а они должны были отдать процент наместнику. Мы не могли оставить людей без куска хлеба и потому заплатили лишь половину... Деревенские благодарили милостивую госпожу, но власть имущие были более чем недовольны.
За участие в ярмарке тоже требовали уплату процента, а многие ремесленники даже не успевали добраться до рыночной площади в Стоун Гейт, попав по дороге в засаду разбойников. Ещё чаще их грабили на обратном пути, отбирали с трудом заработанные монеты. Деревенские были рады, если удавалось отделаться лишь потерей денег и выбраться из леса целыми и невредимыми.
Мама пыталась договориться с солдатами, обещала заплатить чуть позже, как только дела хоть немного наладятся, но ничего не вышло. Придя к выводу, что финансовое положение леди Изабеллы весьма нестабильно, часть наших стражников покинула Голден Хилл, отправившись искать хорошо оплачиваемую работу у наших соседей.
- Бегут как крысы с корабля! - подумала я, глядя на удаляющихся всадников с высоты смотровой площадки башни.
- Ничего, у нас ещё всё наладится! - подбадривала меня мама.
Шло время, наше положение оставалось всё таким же шатким, и это заметили не только наши "сотрудники", то есть слуги, но и ближайшие соседи. Нас с мамой всё реже приглашали в гости, а сами мы тоже не могли похвастаться гостеприимством, ведь это было лишней тратой. Часть слуг пришлось отправить на работы в деревню, а в замке сократили все лишние расходы.
- Доченька, тебе уже шестнадцать... Быть может, тебе стоит выйти замуж? Тогда твой муж будет тебя обеспечивать, и ты больше не будешь зависеть от меня... Кажется, хозяйка из меня никчёмная!
- Мам, я выйду замуж только тогда, когда папа вернётся и благословит меня!
Мама соглашалась со мной и не давила. Вскоре последовало первое в моей жизни предложение руки и сердца. Ко мне посватался наш сосед, закоренелый холостяк, лет на двадцать старше меня. Он несколько раз видел меня, когда я каталась верхом, но я с ним не общалась. Родители были с ним знакомы еще в лучшие времена, когда их часто приглашали на пиры. Там мой потенциальный жених проявил себя как настоящий пьяница гуляка, злоупотреблял вином, вечно лез в драку и вел себя самым неподобающим образом. Того, что мама о нём знала, было вполне достаточно для отказа.
Следующим ко мне посватался сын благородного рыцаря из поместья за лесом. Вернее, инициатива принадлежала его отцу. Мама решила присмотреться к парню, ведь он был всего на пару лет старше меня, и мы отправились к ним в гости.
Когда мы приблизились к крыльцу, хозяева вышли нас встретить. И я увидела это...
Толстопузый, на две головы ниже меня, с причёской, напоминающей общипанного цыплёнка, весь конопатый и с огромным орлиным носом. Я постаралась убедить себя, что о людях надо судить не по внешности, а по их внутреннему миру, но стоило мне услышать, как он разговаривает со слугами, и эта тщетная попытка провалилась. Юный господин визжал, как капризный ребёнок, и безо всякой причины угрожал наказать всех, кто ему прислуживал. После ужина я пыталась найти хоть какую-то тему для разговора с ним, но парень отвечал только "да" и "нет" и к общению не был расположен. На следующий день мы с мамой уехали, сойдясь во мнении, что он мне не пара.
Третьим ко мне посватался совсем древний старик, который после ссоры с сыном решил в срочном порядке жениться и... обзавестись ещё одним наследником! Мама тут же написала письмо с вежливым отказом.
Больше предложений нам не поступало, чему я была только рада. Я считала себя ребёнком и не торопилась под венец.
А разве кто-то нормальный станет свататься к бесприданнице? Отец пропал, не успев назвать меня своей наследницей. Будь у меня законные права на замок и земли, от женихов не было бы отбоя. А так? Одной красотой не обойдёшься...
Следующие два года прошли довольно спокойно, если не считать, что с уплатой налогов стало только хуже. Если бы у нас были хорошие отношения с лордом-наместником, мы бы могли попросить его как-то отсрочить выселение из замка, но увы...
Одним прекрасным июньским утром в Голден Хилл прибыл гонец с посланием от наместника. Нам было велено явиться в Стоун Гейт на заседание совета. Мы с мамой прекрасно понимали, что нас ждёт, но не собирались сдаваться.