Глава 17

Жизнь, не успев немного устояться, в очередной раз стремительно менялась. До сих пор она не баловала нас с сестрой своими подарками. Как же глупо было бы и сейчас надеяться, что всё случится так, как хочется именно нам. Обидно было, то, что мы только и делали всё это время, как уклонялись от неприятностей.

Действия, которые мы принимали, всегда, больше походили на бегство, чем на шаги вперёд. Мы беспрестанно избегали откровенных разговоров с кем бы то ни было, обходили острые углы, приноравливались, стараясь не попасть в хитро расставленные ловушки.

Отодвинув рукой кожух, что закрывал окно рыдвана, который, конечно, был приспособлен для дальней езды, но тряс всех нас неимоверно, с какой-то дикой тоской смотрела на проплывающие мимо поля.

Захотелось вдруг оставить всё как есть и никуда не ехать, свернуть к тем вот виднеющимся скирдам с сеном и насладиться, вдали от всего мира вечерним закатом. Задохнулась от чувств и осознания своей беспомощности. В сердце разгорался пожар, который глушил все посторонние мысли, оставляя лишь одну.

Стукнула рукой по дверце экипажа. Ещё раз!

Изумлённые взгляды всех присутствующих были мне наградой.

— Рашель.

Сестра взяла за руку.

— Всё будет хорошо.

— Да. Я знаю.

Не хватало воздуха.

Просунув руку за кожух, махала ею, прося остановиться. Мне помогли сойти, подол юбки был, конечно же, испорчен. Дешёвые ботинки одной из дочерей мадам Марты утонули в придорожной пыли. Мне показалось, что я босая стою в ней. Супруг этой достойной женщины, управляющий нашим экипажем, смотрел в мою сторону с нетерпением.

С горбом на спине я вызывала отторжение у самой себя. Что же можно было сказать о тех, кого я приводила в смятение своим видом в течение этого долгого дня? Снять же привязанный к спине мешок с подушкой, в которую были зашиты золотые монеты, в такой тряске не представлялось возможным.

— Сворачиваем вон к тем скирдам.

— Госпожа…

— Это приказ.

— Но господин барон…

— Сворачивай!

Выбрав удобное место, озабоченно рассматривая дорогу на предмет чужих глаз, подобрав нужный момент, мы скатились-таки на тропу, что вела будто вдаль, к самому горизонту. Я словно зависла в полной тишине, которая стояла на тот момент в экипаже. Намного мягче, чем по грунтовке, мы ехали, не останавливаясь. Стрекот насекомых был своеобразным звуковым фоном. А ещё скрип левого колеса и голос кучера.

Паническая атака, приключившаяся со мной, ослабила свою хватку, но продолжать путь в сторону заброшенного строения в лесу мне не хотелось. Нужно было что-то менять в нашем таком идеальном плане.

Необъяснимая ситуация, если честно. Но мне виделось, что как только над нашими головами сойдутся арками в вечерней темноте вековые дубы в роще, произойдёт что-то непоправимое.

Моему сознанию нужен был простор после городской сутолоки.

Около первой груды скошенной и высохшей травы, собранной в огромную скирду, мы остановились. И я вновь шустро оказалась на земле.

— Заведите экипаж с лошадьми между стогами так, чтобы его не было видно с дороги. Останемся здесь на ночь.

Мои спутники просто онемели. Они стояли, как заворожённые, а мне казалось, я слышу их мысли. Удивлённые, возмущённые, желающие делать всё, как всегда. От них, от этих мыслей, от энергии нерешительности, я шла всё дальше и дальше. Не находя тропинок, пытаясь разглядеть, как в скошенной траве прячется дрёма летнего дня. В безмолвии время текло на порядок медленнее, как река, уходящая за горизонт. Ветер шептал тихо недосказанные им истории.

Мессир Готье не отходил от меня ни на шаг.

— Поезжайте к дяде в условное место. Верхом в одиночку вы быстрее управитесь, Готье. Везите сюда барона. Но только если всё ладно там у него. Буду ожидать вас до рассвета. Как только первые лучи солнца коснутся кромки вон того лесочка на горизонте, мы двинемся снова в путь.

— Но, ваша светлость…

— Послушайте, Готье, вы мне, как брат старший. Поверьте, неспокойно у меня на душе. Езжайте. С нами ведь останутся мужчины. Мы просто горожанки, что едут из столицы домой. Здесь нас искать точно не будут. Если же у барона изменилась каким-то образом ситуация, и он не один ожидает нас, задержите всех. Устройте пьянку, скажите, что наконец-то принадлежите сами себе, так как неимоверно устали от службы у герцогини. А после отправляйтесь в обитель во Фландрии. Ту башню помните со склепом? Плотный канат, который соединил два берега реки, потаённые ход через усыпальницу герцогини. Схоронитесь и затаитесь на время. Там же ожидайте шевалье д' Латур и месье Тибо. А после, очень осторожно ищите нас…

Встав на цыпочки и облокотившись рукой на его локоть, я прошептала название города, в котором мы с сестрой хотели остановиться на первое время.

Встретила его серьёзный взгляд. Мужчина будто не верил тому, что я говорю.

— Не сомневайся, так будет лучше. Я это чувствую.

— Мадемуазель. Если с вами, что случится: — брат мне голову снесёт и королю Луи отвезёт моё бездыханное тело: на растерзание. Вы как дочь для него.

— Не случится. Завтра утром Клэр станет баронессой Эстель Монгрени, что едет, не спеша на свои земли. Они похожи с ней, не отличить. Нас не посмеют обидеть. Не верю я, что нам так ловко удалось уйти от того, кто всё это затеял. Прислушивайтесь и присматривайтесь братец, действуйте по ситуации, барон он сейчас один и, возможно, вы ему ой как нужны. Для всех, если что, мы отправились в далёкие папские земли. Там нас найти сложно будет. Не забывайте, что на гербе нашем значится. По этим признакам и найдёте нас. Грас городок маленький, как увидите возле любого дома насаждения с васильками и изображение сокола на стене, смело стучите в ворота.

Он не ждал более других указаний и, бросив последний взгляд на Марка и гвардейца, будто мысленно наказывая, что им делать, прихватив с собой мужчину-конюха, вскочив на жеребца спешным аллюром, через поле направился к дороге.

Потянулись часы ожидания. Костёр не разводили, боясь возгорания сухой травы. Женщины, поужинав тем, что прихватили из дома, накормили мужчин. А после, спрятавшись в большом рыдване, жгли толстую свечу, с ароматом лаванды и ещё чего-то горького, отгоняли комаров и готовились ко сну. Мужчины распрягли лошадей и повели их на водопой. Мы с Клэр, старясь далеко не отходить, всё же старательно освободились от своего тяжёлого реквизита.

Сестра вновь, как когда-то, распеленала свою беременность. Всё наше состояние было в этом тряпье, затем мы молча уложили его в экипаж, открыв тайники в сиденьях.

Оставалось только умыться и спокойно заснуть.

* * *

Аккуратно присев на мелководье в тёплой воде речушки с каменистым дном, стараясь не замочить отросшие волосы, смывала пот и дорожную пыль. Смотрела на подсвеченное тёмное небо. Солнце прощалось с этим днём. Навсегда. В душе жила надежда, что вот именно сейчас я услышу нетерпеливый голос барона, который будет спрашивать о том, куда я запропастилась.

Тишина.

Только небо над головой, плеск воды рядом, да ракитник, замерший у кромки воды. Лягушки о чём-то вели разговор, и ночная птица вдали хлюпала по воде.

Как же Клэр любит купаться.

— Здорово, что ты это придумала, я вспотела днём жутко. Устала нести на себе мешок по городу и стоять в церкви, жарко с ним и неудобно. Возьми мыло, аромат лаванды, отпугнёт насекомых. Дядя приедет, и мы поутру отправимся полным составом в Грас. Поживём там до весны. Хорошо?

— А если не приедет? Клэр, не заплывай далеко.

— Мы дождёмся его, конечно же.

Девушка беззаботно с головой ушла под воду. Я ждала её, а после приблизившись и утонув в её взгляде, прошептала.

— Нет, Клэр. Как только первые солнечные лучи покажутся над лесом. Мы уедем, ты станешь баронессой Монгрени. Дядя найдёт нас позже.

Она молчала.

— А если не найдёт?

Голос девушки прозвучал очень тихо, но я услышала эти слова. И будто увязла в смысле сказанного.

«— не расслабляйся, они только и ждут этого».

Непонятно было кто «они». Осознавала только, что отличаемся мы, видно от привычного образа аристократок этого времени или, возможно, просто не хотим жить по установленным кем-то канонам.

'В неволе птица не поёт.

Сокол гнёздышко не вьёт'.

— Нужно выходить из воды, сушиться и ложиться спать. Ветерок холодит и кажется, что пахнет океаном. Комаров разгоняет. Не молчи, Клэр, скажи ещё что-то.

— Если всё у них хорошо сейчас, они бы уже были здесь?

— Не думаю. Ожидаю их к утру. Путь неблизкий и вороному мессира Готье нужен будет отдых.

* * *

Её дыхание не было ровным, как обычно. Расположившись вдвоём на широком сиденье в рыдване, пождав озябшие ноги, она обняла меня, как прежде. Старшая сестра дышала мне в затылок и не спала.

Долго.

Я могла представить, как её глаза, полные жуткой тревоги, смотрели, и даже в кромешной тьме чувствовала их взгляд.

Каждый звук извне дарил нам надежду. Мы слышали, как сменилась охрана, как в стогу сена, завернувшись в тёплые одеяла, похрапывают мадам Марта и её супруг.

Но к утру, дядя и его брат, так и не появились.

Привыкшие рано вставать дочери мадам Марты и кормилица, шустро готовились к дороге. Завтракали мы скоро, делая это на ходу. А после облачались в дорожные одежды дам, которые сопровождали госпожу баронессу в пути.

Волосы Клэр, после вечернего купания в реке, высохли, запутавшись. Причёска получалась так себе, мучаясь с кормилицей, мы старались это скрыть под дорожным чепцом.

Мари подобрала для себя образ послушницы. Клэр вновь была в положении. Я же туго заплела косу, и мне надёжно пришили её к жакету на спине. Я надела мужские одежды, приторочила седельные сумки с дорогой для нас всех ношей, накинула плащ. Мне подвели моего жеребца, на котором ехал до этого Марк.

Пора в дорогу.

Не отрываясь, смотрела на молодую поросль дуба на горизонте. Вот они лучи. Будто пробились через тот барьер, который воздвигнул огромный безымянный спутник этой действительности. В глазах у всех застыла тревога. Подала руку Марку.

— Атлас справится, нас будет двое?

— Думаю, что да. В рыдване очень тесно. Подай мне арбалет.

Второй конюх, что остался с нами, и немногословный гвардеец Жиль, будто выросли у меня с двух сторон. Я натянула, замотанный вокруг шеи шарф на лицо.

— Выезжаем.

«— не думай о том, что могло случиться с ними, думай о том, что сейчас происходит вокруг, только так мы доедем до места назначения без приключений».

* * *

Мы не отличались от тех, кто так или иначе оказался в этом промежутке времени в пути.

Беременная её милость, баронесса, супруг которой в данный момент воюет с испанцами, вызывала всеобщее почтение. Вжившись в роль, теперь уже явно баронесса, Клэр томно и нежно вздыхала, позволяя за собой ухаживать. Я ловила порой её взгляд в дороге. Она приоткрывала рукой кожух на окне, вглядываясь в выражение моего лица. Кивком головы подтверждала, что всё нормально. Мы не спешили. Это было бы более чем странно, учитывая, что мы везли госпожу в особом положении.

Через двое суток путешествия, ночуя в придорожных гостиничных дворах, уставшие мы нашли приют в Лионе. Решив задержаться в этом городе, дали отдых себе и животным.

Разместившись на окраине, сняв несколько комнат, всё же старались ни с кем не вступать в разговоры, понимая шаткость придуманной нами наспех легенды. Все наши по очереди ходили на базар и рынки, присматривались и прислушивались, закупали всё для нас необходимое.

— Ты не можешь в Грас въехать в таком положении. Беременность всегда требует своего логического завершения. Этого будут ожидать служители церкви, да и местные жители начнут задавать вопросы.

— Что ты предлагаешь?

Клер рассматривала себя в отражении зеркала.

— Знаешь, это положение, оно выматывает.

— На несколько дней придётся всё же спрятаться в графстве Венессен, дядя-барон рассказывал про то, что над трубой домика герцога сидит сокол.

— Настоящий?

— Нет, это ковка, куда ветер подует, туда и смотрит голова птицы. В когтях у него цветок, ну ты понимаешь. Этого достаточно, чтобы мы его узнали.

Прищурив взгляд, она кивнула в согласии. А затем тихо сказала слова, от которых мне на удивление стало тепло внутри.

— Мне нравятся переезды. Нравятся путешествия. Хочется всё увидеть на свете.

Её руки расправляли мою косу, вытаскивая аккуратно ту толстую нить, что крепко держала её на жакете у меня за спиной, а я, перебирая все знания, что у меня были в сознании от прошлой жизни, подыскивала место обетованное: желая найти уютное пристанище для столь необычной семьи как наша.

Некоторые намётки были, но нужно было дождаться своих, как условились. В только зарождающемся центре парфюмерии всей Франции, в небольшом городке Грас.

Пока же наша ближайшая цель — поселение Венаска, папские земли.