Глава 5

Обласканные и залюбленные их величествами мы который уже месяц с сестрой скрывались в суровой темноте дома своих родителей. Свет дня напоминал о том, что мир за пределами этих стен продолжает жить своей жизнью, но мы выбрали пока возможность оставаться в его тени.

На дворе шёл 1626 год от Рождества Христова, и я хорошо помнила по историческим данным, что в начале этого богатого на события года, министром Ришелье будет устранён заговор против короля. Полетят многие высокопоставленные головы. Не угодить бы и нам под раздачу.

Предлог нашего уединения?

Конечно же, траур по герцогине Надин де Антрага'.

А ещё моё нездоровье и просто отвратительно желчный характер.

«Как же так получилось», — спросите вы.

Тот день был похож на сюжет удивительного романа. Ведь оставила я вас на том самом месте своего повествования, на котором уснула в уютных объятиях заморского идальго.

'Смешанные звуки большого города: — смех детей и вздохи их кормилиц в парке, отдалённые крики торговцев всякой всячиной, звон колоколов собора Парижской Богоматери, шум от копыт рысаков по камням мостовой, скрип колёс экипажей — всё это создавало симфонию повседневной жизни.

И вот в толпе прекрасная маркиза вдруг заметила его — мужчину своей мечты с загадочной улыбкой, в широкополой шляпе и плаще мушкетёров короля и со шпагой в руке. Он, казалось, был неотъемлемой частью её давнего мира грёз.

Их взгляды встретились, и в тот момент время остановилось; в его глазах она увидела отражение собственных мечтаний и надежд, и будто Купидон распростёр над ними…'.

Так было в романах, которые нашла в большой библиотеке этого дома мадемуазель Клэр, виконтесса д' Люмьер.

Но это случится в будущем.

А в тот значимый для всех нас день, как только мы минули городские ворота, чудом оставшиеся в прекрасном состоянии за столько веков. Они венчали собой средневековые крепостные стены Парижа. Так вот, направившись по улице, по которой давно почившие и ныне здравствующие короли Франции ступали в столицу, выходя из базилики Сен-Дени, мы совсем не ведали о том, что буквально через четверть часа после нашего появления в столице, во дворец министра Ришелье уже спешил нарочный с сообщением о трагедии на тракте.

Стоит ли говорить, что как только кардиналу доложили о вопиющем скандале: а именно о нападении среди белого дня на благородных особ, нуждающихся в защите и опеке, так как на данный момент они были сиротами, которые тем не менее основали монастырскую обитель в своём замке во Фландрии… и далее все заслуги нашей семьи легли на чашу весов, которые как всегда в своих руках держала богиня правосудия.

Как же быть иначе, но эту новость буквально через час сразу же довели до внимания вдовствующей королевы Марии Медичи.

Величественная фигура французского двора, она, казалось, всегда находилась в центре событий. Положение вдовствующей королевы было непростым: с одной стороны, её статус обязывал играть важную роль в политических интригах, а с другой — она оставалась вдали от реальной власти, которую удерживали её сыновья и министры.

Королева-мать, будучи женщиной выдающегося ума и решительности, изначально отреагировала на известие с неподдельным интересом. Старые амбиции, они не желали уходить на покой.

— Де Антрага'…? Умно. Лучшей постановки нельзя было и разыграть. Кто же их осудит теперь? Их дед вряд ли мог придумать нечто такое же. Видимо, отстал красавчик де Антрага' от своих потомков. Мой сын любит такие истории. Особенно про отданные безвозмездно замки под монастыри. Пожертвования и скромность.

— Всё так мадам, но наследная герцогиня без сознания. Диагноз страшен и о нём уже не говорит только ленивый в городе: — ранение и большая потеря крови, а она по сути ещё дитя.

Заговорщики стреляли именно в неё. Совсем юная, и сейчас все говорят, что она находится в очень тяжёлом состоянии. Сдаётся мне, что это вовсе не постановка. И хочется отметить… По приказу госпожи виконтессы, старшей из сестёр де Антрага' семья заехала и остановилась в отеле, что принадлежал их семье больше десяти лет назад.

Царственная с пытливым взором когда-то прекрасной флорентийской принцессы, не молодая уже женщина свела ловко очерченные брови.

— Моей милостью особняк пожалован господину барону Бенуа Лантье. Ситуация явно выходит из-под контроля.

Советник сложил особо губы и покосился на одну из придворных дам Марии Медичи, а затем будто отрицательно покачал головой, прося не говорить более о том.

Дама, перебирая корреспонденцию царственной особы, старалась не пропустить ни одного слова. Она прислушивалась, затаив дыхание. Наконец, отложив последние листы, обернулась к окну. На улице вечерело, а за стеклом начинали распускаться огоньки зажжённых фонарей в дворцовом парке. Словно маяки, они звали её к действию, обещая приятное вознаграждение к основному доходу от службы у главной Мадам страны.

Задумчиво изящные пальчики королевы-матери тронули большую каплю жемчужины, что свисала украшением на груди. Советник подошёл очень близко, его шёпот слышала только она.

— Нападавших опознали. Их трупы в наёмной телеге следовали за эскортом госпожи герцогини. Хочу отметить: — наследницы герцогского дома де Антрага', они привезли с собой в столицу огромный скандал, концы которого ведут как минимум к заговору против Его Величества. Ваше имя не должно быть в него замешано, мадам. Их сопровождали послы инфанты Изабеллы, в них также стреляли.

— Послы? Это был барон?

— Да его тело среди тех, кто устраивал бесчинства на дорогах, грабя проезжающих и подговаривая крестьян к голодным бунтам против министра Ришелье и вашего сына.

— Идиот. Вот чего ему не хватало?

— Долги, мадам. Он был прежде всего игроком… а ещё сдаётся мне виновным в большом преступлении против целого рода. Если эта история всплывёт…

Слушающая своего советника женщина непроизвольно вздрогнула.

— Я уверен, сейчас будут слушать только пострадавшую сторону. Говорят, девушки прекрасны, а голова барона и так расколота копытами жеребца их дяди словно пустой орех. Наказывать никого не надо. Один только вопрос кого эта история утопит на дно окончательно, а кому поможет обратить взгляд вашего царственного сына в свою сторону?

— Моего лекаря, отправьте к малютке герцогине, дружны мы были с её бабкой в юности. Она ещё при дворе моего батюшки блистала.

Последнюю фразу королевы-матери слышали все.

Такая милость от этой женщины была возможна не для каждого, кто-то вздохнул с завистью, а кто-то, мысленно наложив на себя крест господень, прошептал:

— Господи сохрани.

* * *

«— жест доброй воли от медузы, что носит на своей голове скопище змей. Мадам — матушка Его Величества ведёт весьма роскошный образ жизни и без устали опустошает казну. Её новое детище — Люксембургский дворец требует всё больших вложений. Любимая резиденция королевы — матери и заказ Питеру Паулю Рубенсу на двадцать два огромных полотна, а ещё её бриллианты и новый парк вокруг дворца… отчего покойный король Генрих так вовремя сгинул от руки убийцы, буквально на следующий день после её коронации»?

Именно так сумбурно подумает тот, кто был весьма непрост, и из бывших союзников королевы-матери, в один момент вдруг стал её заклятым врагом, но при этом самым могущественным после короля Людовика XIII человеком в стране.

— Нашего представителя внедрите в окружение юной герцогини. Чтобы ни одного слова не пропустили из сказанного в особняке де Антрага'. Мне нужны будут копии или подлинники всех документов, которые когда-нибудь лягут на стол в кабинете её светлости.

* * *

Не будем описывать, как супруга короля, обратив свой прекрасный взор к Мадонне, вознесла молитву о той, что сейчас борется за свою жизнь, сгорая в лихорадке, пострадав от лиходеев на дороге. А Его Величество услышав новости от главы полицейского состава в столице приказал провести расследование.

Утром следующего дня он подписал указ о наказании всех виновных в этом преступлении.

— Несмотря на положение и статус заговорщиков. Я приказываю, это дело расследовать с особой тщательностью. Послы инфанты Изабеллы в недоумении, мягко говоря… Эта история, я уверен, станет достоянием слишком многих.

* * *

Совсем не представляя себе того, что происходило в данный момент в мире монарших особ затаившись… Ах, если это возможно было бы сделать иначе. Но в данный момент, натянув до подбородка покрывало на чьей-то огромной кровати, полулёжа на кружевной подушке с запахом мужского пота, я, настороженно, широко открыв глаза, наблюдала за статным мужчиной, который распоряжался всем в этой огромной спальне.

Следила за его руками.

Он готовил мне микстуру. Какой красивый столик для ранних завтраков и, возможно, слишком поздних ужинов из красного дерева с золотом инкрустации. Золота вообще было слишком повсюду. Сколько всяких флакончиков и инструментов. А для чего тот стилет и ванночка под ним?

Клэр, подойдя ближе к лекарю, отчего-то глубоко вздохнула и приподняла бровь.

«— что он собрался делать со мной, сестра»?

«— не пей это»!

Наши взгляды и её отрицание всего происходящего. Это состояние бегства от действительности: — наш с ней защитный механизм.

Несколько красивых ширм в толстом шёлке багровых тонов с позолотой отгораживали нас от тех, кто находился в этих покоях. Я слышала голоса дяди и шевалье. Испанцы, как только передали меня кормилице, поняв, что я в надёжных руках, будто испарились, сославшись на занятость. Они забрали с собой трупы и ту телегу…

От воспоминаний стало вдруг не по себе.

— Ваша светлость, вы потеряли много крови. Выпейте это. Вы бледны, и только чудом жар не захватил ваше тело в лихорадочный озноб.

Тихий, чарующий голос лекаря. Плавные движения. Льдистые глаза. Я откинулась на подушку, превозмогая отвращение. Чужие ароматы душили.

— Нет, месье. Благодарю. Я не стану это принимать.

Попыталась вложить всю свою уверенность в этот отрицательный ответ. Никаких сомнений, никаких колебаний — лишь ясное и четкое «нет» должно его остановить.

В голове мелькали мысли о том, как важно обозначить свои границы на этом этапе, это нужно сделать обязательно в данный визит незнакомца, возможно, идя на открытый конфликт. Всё можно списать на нездоровье. Но с характером новой герцогини де Антрага' должны все познакомиться именно сейчас.

Ответ должен стать барьером, защищающим меня и сестру от ненужных обязательств и ожиданий тех, кто притаился в чуждом мире за этими стенами.

Чувствовала, как внутри разрастается уверенность, что он не в праве меня заставить. Возможно, этому содействовал его поклон, возможно ещё что-то подобострастное в поведении не мужчины, нет. Слуги.

«— он выполняет чью-то волю, не смотря мне в глаза…»

Ожидала.

— Это поможет вам уснуть, вы возбуждены.

— Отнюдь. Я весьма спокойна. Вас не представили, месье. Кто вы?

Однако лёжа совсем не получается быть властной и категоричной. Взглядом попросила верную мадемуазель Жоэль помочь мне сесть. Ещё куча подушек встала мне за спину для опоры.

— И так месье? Как изволите к вам обращаться?

Ответ меня обескуражил если честно.

— Месье Дюпон, ваша светлость, личный хирург и лекарь королевы-матери.

Молчала в ответ, боль в плече давала о себе знать всё сильнее. Скоро наступит момент, и я не смогу её вытерпеть. Так хотелось довериться знающему человеку. Смотрела на его лицо, пытаясь разглядеть искренность в глазах, но к сожалению, видела в них только чужую волю, которую он добросовестно исполнял.

— Ваш диагноз, мессир? Что со мной?

— Ранение, ваша светлость. Огнестрельное. Тяжёлое. Мне нужно обследовать рану на предмет появления чёрной желчи.

Я ослышалась, о чём это он? Желчь в раненом плече?

— Микстура, приготовленная мною, поможет вам справиться с болью. Важно, чтобы пуля была извлечена вовремя из тела.

— Микстура. Что в её составе?

— В большей степени опиат и ртуть, как элемент шоковой терапии от заражения крови.

— Ртуть? У меня заражение?

— Я подозреваю это, так как вы были в пути после ранения около трёх часов. Необходимо сделать кровопускание, дурная кровь покинет организм. Мы увидим это. Чёрная желчь…

— Мне не подходит это лечение.

Я перебила мужчину.

— Ваша светлость, позвольте мне решать!

— Нет. Здесь приказываю и решаю только я! Сейчас вы прежде всего вымоете руки и наденете одежду, которую для вас приготовит мадам Элиз. А после подойдёте ближе и визуально. Я повторяю. Ничего не трогая, осмотрите рану. А далее, мы не смеем вас задерживать месье, заранее благодарю вас за участие.

Незнакомая девушка из прислуги, заглянувшая в дверцу, что вела из будуара покоев, слушала нас, не пропуская ни единого слова. Тихий вздох нарушил тишину, и я удивлённо ещё раз посмотрел в её сторону. Желание знать больше, как будто она невольно стала свидетелем чего-то запретного, сквозило во всех её движениях.

Девушка прильнула ближе к двери, её фигура едва заметно дрогнула.

«— в первостепенную задачу входит рассчитать всех чужих и отвезти в богадельню пользованные кем-то личные вещи».