Глава вторая

До столицы осталось один-два дня пути, когда отряд остановился в замке, где королевская семья обычно проводила лето. Белоснежный замок на холме было видно издалека. При виде его, наверное, каждый человек в обозе вздохнул с облегчением. Здесь отряд остановится надолго, можно будет немного отдохнуть от походного быта и ночевок каждый раз на новом месте.

По договору, именно в летнем замке княжне предстоит провести последние дни ее девичества. Отсюда перед самой свадьбой она выедет в столицу. А пока можно отдохнуть с дороги, подготовиться к свадьбе без столичной суеты.

Официально, представление невесты кронпринцу пройдет на следующий день по ее прибытию в столицу. Неофициально же, кронпринц со свитой поселится в небольшом доме, отделенном от замкового холма дубово-буковой рощей. Так и приличия будут Как охотно рассказал гостям управляющий замком, оказывая с террасы направление, этот дом распорядился построит Его Величество в те далекие времена, когда Его Высочеству кронпринцу едва исполнилось двенадцать.

«Мальчикам отчаянно хотелось поскорее вырасти», — с улыбкой рассказывал пожилой рыцарь, — «А Его величество хотел, чтобы сыновья научились вести хозяйство, как это делает большинство их подданных». В этом доме юноши могли пожить жизнью обычных рыцарей под приглядом опытных наставников, а их величества могли иногда отдохнуть от шумной оравы.

Слушая подобные истории, Либуше только улыбалась. Ей было сложно представить, как выглядит ее жених сейчас, но темноволосый шкодный мальчишка почему-то представлялся легко. Ей самой ничего такого проделывать не приходилось. Ну, разве что борщ варить научилась в охотку или пироги. А вот старших братьев отец гонял ничуть не меньше: по дальним поместьям, по охотничьим заимкам, по рыбацким поселкам.

Вечером все были слишком уставшие, чтобы устраивать посиделки и делиться услышанными сплетнями. А утром вся женская свита, для которой было отведено целое гостевое крыло, собралась для завтрака в приемной при отведенных для княжны покоях. Все тот же немолодой управляющий, в отсутствие хозяев следящий за тем, чтобы гостям всего хватало, спросил, не желает ли княжна выпить кофе.

— Кофе? — Либуше задумчиво свела брови. Про заморский напиток в княжеском дворце говорить говорили, но вот держали только для почетных гостей. Ни князю, ни княгине он по вкусу не пришелся. Но о том, что будущая свекровь этот напиток любит и ценит, княжна была наслышана. — Да, пожалуй, не откажусь.

— И мне велите подать, — одобрительно улыбнулась племяннице воеводина Добыслава. — Если уж пробовать, так из королевских запасов. А не ту мешанку, что приезжие купцы на торгу за кофе выдают. А ты, Мерано?

— А я бы лучше взвару травяного, — вздохнула любецкая придворная. — Пробовала я как-то у княгини это… добро, — добавила она, спохватившись присутствия чужих. — Так и не поняла, за что люди такие деньжищи платят. Может, как-то не так его пить было надо, да поздно уже в мои годы переучиваться.

— Ой, скажешь тоже! — Добыслава рассмеялась. — Какие наши годы!

— Я распоряжусь, — вежливо склонил голову управляющий. И, видимо, желая подбодрить пани Мерану, добавил. — Его Величество по утрам тоже предпочитает травы. Для него Ее Величество даже распорядилась заложить аптечный сад в замковом парке.

Дождавшись, когда они останутся одни, пани Мерана повернулась к Добыславе и шутливо развела руками.

— А видишь, и я попробую-таки королевского. Не зря князь наш считает соседа умным человеком.

— Ну и на здоровье! — Откровенно веселилась воеводина. — А я — не удержусь. Очень уж интересно, что ж там такого хорошего, что за это заморское зерно вотанцы с фразами чуть друг другу в горло не вцепляются.

— Дорогое оно, тетя, — улыбнулась Либуше. Погодное утро, свежий ветер с озера и шутливая перепалка старших дам подняли настроение и княжне. — Вот и грызутся, в чьи сундуки золото потечет. Даже наше княжество чуть не втянули.

Женщины кивнули и не стали продолжать эту тему. Слуги как раз начали подавать завтрак. Завтракали в замке так, как заведено у заксов: свежими булочками, на которые укладывали ветчину, сыр и прочее.

— А уже известно, когда приедет жених княжны? — Не утерпев, спросила Предслава. Этим вопросом, понятно, задавались все, но не княжне же его озвучивать.

— Не могу знать, — управляющий понимающе улыбнулся девушке. — Их Высочества приезжают в Принценхауз, когда хотят и могут.

Любина только закатила глаза. Дескать, ничего лучше ты спросить не придумала? Понятно же, что если кронпринц захочет посмотреть на невесту исподтишка, последние, кто его выдаст, будут его люди.

* * *

Пока княжна и ее свита отдыхали в замке, а сопровождающие купцы устроили в близлежащем городе очередную ярмарку, кронпринц доводил себя до изнеможения, гоняя по гарнизонам. Неизвестно, что еще пришло бы в голову деятельному генералу, не вмешайся Его Величество.

— Так, Генрих, хватит бегать по кругу, — строго сказал король Эрих, заявившись в комнаты к сыну после очередного возвращения. — До свадьбы осталось меньше двух недель, не набегаешься.

— Пап, мне еще совсем немножко времени надо, — попытался возразить кронпринц, кивая на кипу бумаг на ночной консоли. — Потом, сам понимаешь, некоторое время будет просто не до того. А работу делать надо.

— Работу, — король особо настойчиво подчеркнул последнее слово, — надо делать всегда. А конкретно вот эту, — он кивнул на бумаги, — надо было или делать вчера, или она прекрасно подождет до послезавтра. Или перекинь на заместителей? И чему я тебя только учил?!

— Да, собственно, заместителям и придется делать большую часть этой работы, — ушел от ответа на риторический вопрос Генрих. — Но пока я еще могу их подстраховать, а потом мне просто будет не до того.

— Собственно, тебе уже сейчас «не до того», — отрезал король. — Мне доложили, что княжна вчера прибыла в замок на озере. Я распорядился, чтобы Принценхауз проветрили и подготовили к приему хозяев.

Генрих потер виски, а потом несколько раз провел рукам по лицу, словно стирая усталость и тяжелые мысли.

— Ты предлагаешь мне две недели провести в глуши, подглядывая за ребенком?

— Перестань считать княжну ребенком! — Строго оборвал принца отец. — Девушка уже достигла брачного возраста и по нашим, и по вендским законам. так что прекрати смотреть на нее, как на ребенка. Ты заранее знал, что разница в возрасте с годами никуда не денется.

И потом, — уже более миролюбиво добавил Эрих, — я же не предлагаю тебе подглядывать в девичьей купальне. Но присмотреться-то можно. Что княжна любит, чем занимается, когда не на виду. Помнится, Гуннару хватило куда меньше двух недель, чтобы разобраться в человеке. Лучше, подумай, кого возьмешь с собой?

— Можно подумать, выбор так велик, — усмехнулся кронпринц. — Гуннар — молодожен, можно сказать. Его от Мелиссы отрывать было бы свинством. Эрик со своими людьми у тебя землю носом роет, чтобы все прошло, как должно. А Рихарда я и сам тащить не хочу. Сам знаешь, его все эти разговоры о свадьбах только раздражают.

— С Рихардом у нас еще будет отдельный разговор, — нахмурился король, вспоминая третьего сына. — А то он, похоже, забыл, что он — в первую очередь — принц из династии Люнборг и уже во вторую — финансист, мужчина и просто хороший парень. Но это потом, при вендах мне скандалы в доме не нужны.

— Ну, вот и поговорили, — равнодушно пожал плечами кронпринц. — Возьму пару своих ребят. А с остальным будем разбираться уже позднее, во дворце.

Король Эрих только покачал головой. Наверное. Прав был сосед. Не надо было так долго тянуть. И пусть бы княжна пожила пару лет под присмотром Арианы, никому от этого не было бы хуже. Зато сейчас, когда невеста достигла брачного возраста, молодые уже успели бы друг к другу привыкнуть. Ну да ладно, завтра мы всегда умнее, чем вчера.

Поговорив еще немного о свадебных делах, Его Величество отправился на покой. А кронпринц Генрих с тоской посмотрел на папку необработанных документов. Шутки шутками, заместители заместителями, но, похоже, о ночном отдыхе придется забыть.

Наутро не выспавшийся и недовольный кронпринц объявил общий сбор по столичному гарнизону. Перед отъездом предстояло еще многое успеть.

* * *

Принценхауз, как обычно, встретил типичным шумом хозяйского подворья, тишиной пустых комнат и незатейливым уютом. Генрих с наслаждением вытянулся на кровати во весь свой немалый рост, наслаждаясь спокойным вечером. Сквозь широко распахнутые окна доносились шорох деревьев, плеск вол Большого озера и девичий смех. Судя по звукам, девушки гуляли на нижней террасе. Хотя, конечно, ветер мог доносить звуки и с другой стороны. Вставать и проверять не хотелось.

Генрих чувствовал себя новобранцем, которому завтра предстоит вступить в бой, не зная ни численности, ни дислокации, ни силы противника. Присланный недавно Любомиром медальон с портретом дочери мало говорил о том, как подступиться к княжне. Приятная, улыбчивая девочка открыто смотрела с портрета. Пшеничного цвета волосы свободно падали на плечи, красиво обрамляя округлое лицо.

Но о характере самой Либуше этот портрет говорил мало. Скорее всего, княжну усадили так, как велел художник. А художнику велели нарисовать так, как велел князь. А что по этому поводу думает сама княжна, ведает только Творец. И завтра ему, Генриху, предстоит разбираться на месте, с какой стороны подступиться к невесте. Лишнего времени на раздумье у него нет, рано или поздно кто-нибудь да проговорится, что видел его в окрестностях. Да и от дома до замкового сада — на горку подняться. Если княжна с подружками еще не дошла сюда во время своих прогулок, то в ближайшее время точно дойдет.

Позволив себе еще немножко поваляться без дела, кронпринц встал, встряхнулся и вызвал слугу. Велев подать ужин, а после него — ванну, принц Генрих вышел прогуляться вдоль берега озера. За ним неслышной тенью двинулись пара сопровождающих из его личной гвардии. Кронпринц приветливо кивнул ребятам, жестом показывая, что он только туда и назад. Все устали, нечего людей зря гонять.

После того памятного случая, когда его деда предала собственная гвардия, в личную охрану королевских особ Генрих, вслед за отцом подбирал в элитный отряд людей надежных и не сильно отягощенных обязательствами перед семьей. Официально, происхождение, титул и богатства семьи не играли никакой роли при отборе. Неофициально, предпочтение отдавалось вторым-третьим сыновьям, чьи отцы не занимали заметных должностей при дворе. Деньги, земли титул — все надежды гвардейцев на эти блага должны были быть связаны исключительно с Его величеством и семьей фон Люнборг.

Генрих пошел туда, где вековые буки спускались почти до самой воды. Там в озеро врезался небольшой мыс, густо усыпанный валунами. Старые люди говорили, что эти валуны прикатили сюда венды — древние предки нынешних. Что вода в озере когда-то стояла ниже, а этот мыс был не мысом, а частью перешейка, соединявшего большую землю с лежащим напротив островом. А на самом острове стоял вендский бург.

Но то было давно. А сейчас густо поросший лесом остров был так мал, что там едва уместились бы пара рыбацких хижин. А с мыса открывался отличный вид на замковую гору. Вот и сейчас кронпринц устроился на одном из валунов, поудобнее закинув ноги на ствол огромного бука. Весенние штормы подмыли берег, но упавшее в воду дерево упорно цеплялось корнями за край. При этом, часть кроны купалась в воде, а часть — создавала подобие зеленой завесы, прикрывая мыс от любопытных взглядов.

Генрих наблюдал, как в замковых окнах вспыхивает свет. Прекрасно зная расположение комнат внутри замка, он мог себе представить, что там сейчас происходит. Вот засветились окна гостиной, которую отдали в распоряжение княжны. Светлые стены, оббитые узорчатым шелком, воздушные многослойные шторы, узорчатый пол… Отличная комната для молодой девушки. Помнится, Его Величество даже попенял жене в свое время, что гостевая гостиная вышла «слишком женской».

Потом, одно за другим, засветились окна в спальных покоях. Видимо, кое-кто из свиты княжны достаточно устал за день, чтобы уде отправляться спать. Вспомнив, что и он не собирался гулять допоздна, кронпринц встал с валуна и широким шагом направился в Принценхауз. Там его уже ждал ужин. И, наверняка, слуги уже успели нагреть воды, чтобы наполнить огромную дубовую ванну. Отдельных купален здесь не было, так как особняк строился по образцу большинства господский домов средней руки.

А на следующее утро, сразу после завтрака, Генрих отправил одного из своих людей следить за замковым садом. А еще передал записку в замок через управляющего. Пусть там ненавязчиво намекнут старшей даме из вендской делегации, что княжна должна сегодня особенно сиять. Пора было начинать осаду вендской крепости. И Генрих очень сомневался, что ему когда-нибудь простят, застань он при первой встрече Либуше врасплох. Нельзя сказать, что такая мысль не возникала, но принц на то и принц, чтобы уметь успешно бороться с искушениями. Внимательно оглядев себя в зеркало и весело хмыкнув, Генрих отправился в разведку боем.

В замковый сад он вошел через неприметную калитку для садовника, скрытую в зарослях. Там, где пологий холм переходил в довольно крутой холм, Их Величества велели насадить ягодники. В частности, потайная калитка была хорошо спрятана зарослями бузины. Неприхотливый куст отлично разросся, скрывая переход между поместьем Принценхауз и, собственно, замком, а, заодно, снабжая замковую кухню сырьем для пирогов, ликера и целебного чая.

Пройдя еще немного вверх по склону, кронпринц увидел княжну. Окруженная стайкой девушек, Либуше гуляла по розарию королевы Арианы. Надо отдать должное сопровождающей, она проследила, чтобы княжна заметно выделялась среди остальных девушек. Одета, вроде, неброско, но перепутать невозможно. Отметив про себя не забыть позже поблагодарить «союзницу», Генрих вышел на открытое пространство и двинулся в сторону гуляющих.

Краем глаза он отметил, как напрягся вендский воин из сопровождения княжны. Официально, с момента пересечения пограничного моста все заботы о безопасности высокой гостьи становились заботой исключительно принимающей стороны. Но Любомир не был бы Любомиром, отпусти он дочку просто так. Поэтому, пара бравых ребят, что маячили в свите, делая вид, будто сильно увлечены подружками княжны, никого не обманули.

Предположение, а, скорее, уверенность, кронпринца подтверждало и то, как расслабился венд, получив сигнал от люнборгского товарища. «Спелись» — мысленно усмехнулся Генрих. Но пока обе гвардии делали одно дело — защищали его невесту, большого греха он в этом не видел. Пусть лучше вместе следят за княжной, чем из-за своих склок упустят что-то важное.

Приветливо кинув как своим ребятам, так и Любомировым, кронпринц направился к дамам. Те уже заметили незнакомца и теперь напряженно ожидали, кем окажется неожиданный гость.

— Генрих фон Люнборг, — представился кронпринц неофициально, для полных титулов еще придет время. — Дамы, раз приветствовать вам в нашем королевстве! Благополучно ли добрались?

Старшая из дам, как и подозревал Генрих, ею оказалась упомянутая уже сестра князя Любомира, представила ему княжну, а потом и ее подружек. Завязался ничего не значащий разговор. Дамы, конечно же, добрались отлично. Разместились еще лучше. Всем довольны и за все благодарны.

Отвечая какую-то чушь на ответные расспросы, кронпринц внимательно следил за реакцией девушек. По иронии судьбы, и Генрих сам прекрасно это знал, он считался самым некрасивым из братьев. Однако, пару откровенно восхищенно взглядов ему все же удалось поймать. Не сказать, чтобы эти взгляды позволяли питать какие-либо надежды, но приятно же. Остальные глаза выдавали разные эмоции, от полного равнодушия до внимательной заинтересованности. Но принца волновала, в первую очередь, реакция невесты.

Увиденное не порадовало. На лице княжны, казалось, намертво приклеилась приветливая маска. А вот в глазах была пустота. Словно вся жизнь ушла из них в момент знакомства. Девушка кивала в нужных местах, спрашивала о чем-то, но опытный глаз видел, что она всего лишь старательно следует этикету. В конце концов, так он и сам умел, возможно, немного даже лучше.

Поговорив еще немного и предупредив княжну, что на следующей неделе Ее Величество королева планирует посетить летний дворец, чтобы поближе познакомиться и обсудить свадебные приготовления, кронпринц поспешил откланяться. Этот раунд остался за княжной. Ну что ж, проигрывать он тоже умел. Одно сражение — еще не война, а у них впереди целая жизнь.

Вернувшись в особняк, Генрих постарался не забивать себе голову лишними мыслями. Брать с собой служебные бумаги строго настрого запретил король, боясь, что сын вместо ухаживаний за невестой снова закопается в работу. Поэтому принцу ничего не оставалось, как подыскать себе какое-нибудь занятие. На рыбалку выходить уже было поздно, рыбаки как раз возвращались с озера. Поэтому Генрих не придумал ничего лучше, чем устроить конную прогулку.

Когда вечером, уставший и запыленный, Генрих возвращался в поместье, он сожалел только об одном: что ему, как и всем братьям, достался именно отцовский огненный дар. Водник или, на худой конец, земляник пригодились бы сегодня намного больше, но и огневику нашлась работа в деревенской кузнице. И вообще, день получился гораздо лучше, чем можно было ожидать, судя по его началу.

Не став снова гонять слуг, кронпринц в сопровождении охраны опять спустился к озеру. Туда, где прикрытая мысом от любопытных дамских глаз, пряталась небольшая купальня. Вода в озере, несмотря на теплую погоду, была холодной. Вынырнув, Генрих отфыркался, размашисто поплыл вдоль берега, наслаждаясь каждым движением.

Отплыв немного, повернул обратно. Над озером постепенно начинали сгущаться сумерки, а Генрих слишком давно не позволял себе длительных отпусков в Принценхауз. Не хотелось бы в темноте угодить в течение, о котором он не знает или забыл. Осенние и зимние шторма постоянно меняли рельеф берега, создавая новые мели, течения и омуты. Выбравшись на мостки, принц с благодарностью принял полотенце, поданное одним из охранников.

Растершись и одевшись, Генрих предложил ребятам тоже освежиться. Но те ответили, что лучше сначала сдадут смену. Понятливо кивнув, кронпринц не стал тянуть, отправившись в дом, где его уже ждали ужин и последние новости. Там, сменив охрану и отпустив тех, кто сопровождал его целый день, Генрих устроился на балконе, любуясь видом. Вот теперь можно и подумать о завтра.

* * *

Кронпринц не знал, что в замке Либуше сейчас точно также прикипела взглядом к озеру. Пани Мерана уже несколько раз пробовала зазвать княжну в комнаты. Балкон, хоть и широкий, продувался всеми ветрами. Застудится перед свадьбой, князь со всей свиты голову снимет, что не уследили. Но княжна уперлась, что ей не холодно и все тут. И так и осталась сидеть, позволяя ветру играть выбившимися из косы прядями.

Не вытерпев, Мерана позвала Добыславу. Поначалу они с воеводиной косились друг на друга, выясняя, кто из них главнее в невестиной свите. Мерана, вроде, и старше, и роду не хуже, и муж ее покойный князю Любомиру в столице служил, а не по захолустьям. Но Добыслава, хоть почти и не появлялась в Любице, все равно оставалась князю сестрой. Ну вот как тут быть?

В конце концов, почтенная женщина рассудила, что делить им нечего. Рано или поздно Добыслава со своим воеводой уедут, ведь них дома и граница, и воеводство, и дети малые. А она — пани Мерана — останется с княжной по велению князя: утешить, присмотреть, посоветовать… Так стоит ли ссориться из-за какого-то месяца? Вот и сейчас, вместо того, чтобы мучиться самой, выясняя, какая муха укусила покладистую, в общем-то, княжну, Мерана велела звать воеводину. Пусть сама родню увещевает.

Добыслава как раз шепталась с мужем когда за ней прислали.

— Что, не глянулся нашей княжне заксонский крулевич? — С тревогой спрашивал Богувер.

— Не глянулся, — вздыхала Добыслава.

— Ну и зря. Сразу видно, серьезный мужчина, воин. Не какой-нибудь сопляк.

— То-то и оно… — Добыслава снова вздохнула.

— Я тут с заксами переговорил на досуге, — продолжал Богувер, — дружинники ихние на него только что не молятся. Говорят, крулевич за своих — в огонь и в воду. Ну, и они — за него, понятное дело.

— Ой, Богусю, ну разве ж девице молоденькое это важно?

— Да не такая уж и молоденькая, понимание какое-никакое быть должно. Мы с заксами, можно сказать, только лет пять тому окончательно замирились. И теперь что же, все насмарку, потому что крулевич капризной девице рожей не вышел?

— Не кипятись, Богусю, — попыталась остудить мужа Добыслава, — уж как-нибудь…

Что хотел ответить воевода Богувер, осталось непонятно, потому что в дверь постучали. Выслушав посланницу, воеводина вдохнула и принялась укладывать под чепец тяжелые косы В покоях княжны на нее уже накинулась нетерпеливая Мерана. Что ж так долго, там же княжна замерзает?

— Если б вправду замерзала, не сидела б на ветру. — Сказала, как отрезала, Добыслава. — А быстрее так и так не шло. Вы ж меня, считай, из постели вытянули. Так что же мне, простоволосой по чужому замку бегать из-за того, что вы тут всем скопом с одной княжной управиться не можете?

Меране ничего не оставалось, как молча поджать губы. Как ни крути, возразить нечего. Махнув рукой и что-то бормоча про девиц, которым перед свадьбой успокоиться бы, пани Мерана ушла на покой. Ее время было с обеда до вечера, а ночью в покоях княжны спала нянька.

Добыслава, тем временем, велела девушка принести горячего травяного взвара с медом. А потом отправляться спать. «Нечего тут толпиться, завтра тоже день будет». Дождавшись, пока все уйдут, воеводина стянула прямо с постели теплое одеяло и, выйдя на балкон, молча обмотала им княжну.

— Ты чего, тетушка? — Встрепенулась было Либуше. Но одеяло скидывать не стала, наоборот, замоталась поглубже.

— А ничего, — нарочито беззаботно ответила Добыслава, поплотнее запахивая на груди шаль. — Сорок твоих я разогнала по покоям. Ну, скажу я тебе, если б в моих покоят такая толпа народа топталась без дела, я бы не только на балкон, я бы еще подальше сбежала.

Две княжны немного посидели в тишине. Дождавшись горячего, Добыслава закрыла за чернавкой дверь и снова вернулась к Либуше.

— На-вот, попей. А то совсем, небось, закоченела. Не ровен час, сляжешь перед свадьбой, что делать тогда? А и не сляжешь, хороша будешь — невеста с красным сопливым носом. Хочешь, чтобы все королевство запомнило тебя такой?

— Ой, тетушка… — Либуше хотела что-то сказать, но оглянулась и только махнула рукой. Добыслава одобрительно кивнула племяннице. Правильно, мало ли, кто там этажом выше или ниже у приоткрытого окна стоит? Вместо этого воеводина начала рассказ, неспешно прихлебывая из своего кубка.

— Знаешь, у вас с крулевичем хоть время было, чтобы привыкнуть к мысли о свадьбе. Да и в возраст ты не вчера вошла. А я заневеститься не успела, как меня от мамки забрали и мужу вручили.

Бабка твоя, не к ночи будь помянута, постаралась, сосватала. Хоть и не в самом дворце нас тата держал, а обок столицы, все одно мамка моя и мы ей всю жизнь костью поперек горда были. Тут как раз у глинян неспокойно стало, а они, ты знаешь, на самой границе сидят. Вот она и присоветовала. А братец, храни его боги, долго не думал. Отдал Богуверу воеводство и княжну-соплюшку в придачу. Чтобы, значит, мною к союзу привязать.

Княжна молча слушала. Глядя на теткину семью ей как-то подзабылось, что Добыслава — тоже княжна. А, значит, и замуж выходила, как по чину полагается, не по сердцу, а с пользой для княжества.

— А воевода, ему сколько лет? — Спросила не совсем то, что собиралась.

— Богуверу? Сорок третий пошел. Разница, конечно, не такая, как у вас. Зато ты своему мужу одной-единственной женой будешь, никто тебе поперед дороги не встанет. Если сама не попустишь, конечно.

— А у него… У него тоже другая есть, да? — По отцовских младших жен Либуше знала. Но самих их никогда не видела, только братьев. Ну да они от родных братьев не особо отличались, мальчишки как мальчишки.

— Была, — воеводина вздохнула. — Из глинян, хотя рода и не очень знатного. Богусь тогда как глянул на меня, зареванную, так на следующий месяц другую свадьбу и справил. Дожидался, значит, пока я подрасту.

— А что с ней стало?

— С Миловидой? Умерла. Мор у нас случился, вот и не стало ее. То ли купцы, то ли селяне беглые от заксов занесли. Не стало Миловиды. А жаль, мы с ней неплохо ладили.

Либуше кивнула, показывая, что теткину историю поняла, как надо. Ей даже стало стыдно за сегодняшнее. Устроила тут переполох, словно дитя великовозрастное! Подумаешь, муж недостаточно пригожий попался. С лица, говорят, воды не пить. Но обсуждать жениха в его же замке было немудрым. Поэтому Либуше только встала, подбирая края одеяла, чтобы не волочились.

— Пойдем спать, тетушка, — сказала она. — Зябко становится. Да и нянюшка уже, наверное, умаялась. Не те ее годы, чтобы ночами не спать.

— Спи, голубко, — вздохнула Добыслава, — и зря сердечко не тревожь. Присмотрись получше, может, чего хорошего сразу не рассмотрела. Боги всегда были милостивы к нашему роду. Не оставят они и тебя.

Либуше только невесело улыбнулась, но говорит ничего не стала. В то, что отцовские боги будут хранить ее после того, как она примет веру заксов, верилось с трудом. Ну да чего не сделаешь, если отец велит.

Следующий день начался, словно и не было вечернего переполоха. Княжна улыбалась. Была приветлива со всеми. Лишь однажды полушутя упрекнула Добыславу, когда та настойчиво стала зазывать княжну спуститься к озеру.

— Что-то не пойму я, тетушка, ты на чьей стороне?

— Так на твоей же, княжно, — тихонько ответила воеводина, бросая опасливый взгляд через плечо. Сзади их уже догоняла свита. — Или ты думаешь, старшему крулевичу иного дела нет, как только перед будущей женой красоваться? Время он тебе дает, чтобы присмотрелась, привыкла. Вот и смотри. А нет, так можешь в покоях запереться, неволить никто не станет.

Либуше ничего не ответила, только молча склонила голову в знак того, что услышала. И, дождавшись остальных, стала спускаться по крутой лесенке туда. Где берег над озером был выровнен в еще одну, нижнюю террасу.

— Куда ж ты, княжно?! — Любина кинулась вслед, на ходу разворачивая теплую шаль. — Пани Мерана нам жизни не даст, если тебя не убережем.

— Любинко, ведь теплынь на дворе стоит, — мягко упрекнула подругу княжна, но шаль взяла.

— Теплынь или нет, а ветром с озера тянет, — рассудительно возразила девушка.

— Ты еще скажи, что у нас в Любице ветра не бывает, — насмешливо приподняла бровь Либуше. — Иной раз как налетит с залива, на ходу сносит.

— То ж в Любице, то ж дома. — Любина пожала плечами, дескать, какой с нее спрос.

Княжна не стала спорить. Действительно, дома — это дома. А тут, и правда, случись с ней что, со всей свиты голову снимут. Если не король Эрих, то князь Любомир. Поплотнее закутавшись в шаль, Либуше поспешила вслед за теткой. И уже на подходе к берегу поняла, что к чему.

Утренний туман уже спал, и в ярком солнечном свете можно было наблюдать на озере несколько рыбацких лодок. Мужики в простых рубахах старательно тянули сети. Чуть дальше спешила по своим делам бокастая торговая ладья. Утренний ветер старательно наполнял паруса. А из-за ближнего мыса выгребала небольшая лодка, у руля которой сидел вихрастый рыжий мальчишка.

Гребцами были двое мужчин, не узнать одного из которых было нельзя. Но если среди пестрой девичьей свиты кронпринц выглядел огромным и каким-то чужим, что ли, то в лодке он смотрелся на своем месте. Верхняя одежда была сброшена ради солнечного утра и можно было наблюдать, как под тонкой белой рубахой бугрятся при каждом взмахе веслами мышцы.

— Ах, — прошептала обок княжны Предслава, невольно выдавая мысли остальных девчат, — а стать-то у крулевича воистину богатырская!

— У наших дружинников — не хуже, — проворчала серьезная Любина, которую болтушка Предслава начинала потихоньку раздражать.

— Нашла кого с кем сравнивать! — Возмутилась Предслава. — Крулевича с простыми вояками!

— Нашла на кого заглядываться! — Не осталась в долгу Любина. — На чужого жениха.

— Цыц! — Не удержалась княжна, которую эта перепалка оторвала от зрелища. — Вы б еще ближе к воде подошли и погромче поорали! Услышит кто из заксов, стыда не оберешься.

— Не о том вы, девчата, думаете, — с усмешкой поддела смущенных девушек воеводина. — вы лучше смотрите, красота какая!

Вид на озеро и правда открывался красивый. В отличие от залива в Любице, где глубокая вода временами отливала сталью, в лучах утреннего солнца озеро отливало чистой голубизной. Там и тут посреди широкой воды виднелись поросшие вековым лесом острова. Обилие птицы говорило о том, что озеро богато не только красотой. Невольно залюбовавшись, Либуше совсем забыла, что хотела съязвить, что с балкона видно не хуже. Не хуже, но там не так слышно мягкий плеск волн о берег. Ветер не доносит туда мельчайшие капельки воды, что так приятно холодят лицо. И оттуда не видно, как точны и слажены движения гребцов в маленькой лодке.

Поймав себя на последней мысли, Либуше с досадой даже притопнула ножкой о камень. «Холодно тут стоять», — капризно поджала губы она. — «Пойдемте лучше по саду погуляем». Не дожидаясь ответа, она крутнулась на месте, так что даже тяжелый подол юбки взметнулся на миг вокруг щиколоток, и быстрым шагом пошла наверх. За ней поспешили девушки свиты. Никто из них не оглянулся, потому и не заметили, как на губах воеводиной мелькнула понимающая улыбка. Мелькнула и пропала. Скрывать свои мысли Добыслава умела не хуже княжны, а опыта у нее было, как ни крути, побольше.