Глава пятая

Рано или поздно заканчивается все. Закончилось и время пребывания гостей в замке над озером. Первым свое временное убежище покинул Генрих. Он и так, по его мнению, непростительно долго пренебрегал своими обязанностями. Дамы оставались на пару дней дольше, чтобы еще раз обсудить последние приготовления к свадьбе.

Конечно, до момента, собственно, свадьбы, вся ответственность за наряды и расписание княжны лежала на ее свите. Но пренебрегать опытом королевы Арианы тоже было бы глупо. Так что на следующий день после отъезда принца Ее Величество собрала дам в своей гостиной. С заксонской стороны, кроме королевы, присутствовали обе младшие принцессы. С вендской — княжна и две ее старшие дамы: воеводина Добыслава и пани Мерана.

Чтобы сделать разговор более приятным, королева велела подать легкие закуски и напитки. Обсуждалось все, вплоть до мелочей: кружева на платьях, цвета утреннего и дневного нарядов и, конечно, свадебное платье. Либуше слушала все это, словно речь шла не о ней. В какой-то момент она поняла, что страшно устала от этого балагана. И что ей хочется, чтобы свадьба, которой она так ждала и боялась, скорее уже свершилась. Чтобы найти уже поскорее свое место, а то сейчас оно чувствовала себя, как лист на ветру. Вроде, еще не упал на твердую землю. Но и от родного дерева уже оторвался, назад не приставишь.

В конце концов, все детали были оговорены. Наверное, потом вспомнится еще что-то. И, как всегда бывает на свадьбах, что-то не сойдется и все будут в последнюю ночь бегать, стараясь исправить упущение. Но это будет потом. А сейчас, трижды пройдясь по утвержденным обоими монархами свиткам с протоколом, дамы решили, что к свадьбе все готово.

«Пойдемте, прогуляемся немного» — предложила княжне младшая из принцесс, когда молодежь, наконец-то, отпустили. — «В столице о такой тишине будем только мечтать».

— И это говорит та, которая живет в отдельном особняке, — с улыбкой поддела невестку принцесса Мелисса.

— Ну, да, вам во дворце приходится еще хуже, — не стала спорить принцесса Агата. — Но, поверь, Эрика, если он нужен, не то что из особняка, из подвалов его ведомства достанут. — И добавила, обращаясь уже к Либуше. — Так вы с нами, принцесса?

— Да, наверное… — Девушка неуверенно оглянулась. Старшие дамы все еще беседовали с королевой. Воеводич Мирослав с волхвом опять уехали на остров. И получалось, что княжну сопровождали только молодые девушки. — Только я сейчас почти без свиты.

— Мы — тоже. Но, я думаю, небольшую прогулку по парку нам простят, — Принцесса Мелисса кивнула каким-то своим мыслям. — Берите девушек, путь составят компанию. Тут каждый куст охраняется, если не нашими гвардейцами, то вашими вендами.

Решив, что наводить мосты когда-то надо, княжна быстро отдала распоряжение Любине и будущие родственницы направились в замковый сад. Некоторое время шли молча, подыскивая темы для разговора. Первой заговорила все та же принцесса Агата. Девушка была едва ли старше самой Либуше и на фоне молчаливой принцессы Мелиссы ее молодость и живость особенно бросались в глаза. Но Либуше снова вспомнились слова отца о том, что с младшей принцессой стоило бы подружиться. Что она далеко не так проста, как кажется.

Вот и сейчас, младшая принцесса начала разговор, вроде бы, о посторонних вещах. Но княжне так и чудился подвох.

— Маллиса, расскажи, здесь многое изменилось со времен твоего детства?

— Да нет, пожалуй, — принцесса Мелисса слегка улыбнулась. — Даже камыши, в которых меня брат с принцами потеряли, растут на том же месте.

Увидев, что княжна заинтересовалась, принцесса начала рассказывать истории своего детства. Так Либуше узнала, что в детстве Мелисса росла при дворе, где служили ее отец и брат. Увлекшись, принцесса даже повела спутницы ниже по склону, чтобы показать выступающие из холма остатки кирпичной кладки.

— Вот, здесь когда-то был подвал, — пояснила она. — Пока Его Величество не распорядился засыпать.

— Зачем?

— Потому что своды были старыми и могли рухнуть кому-то на голову. А нам очень нравилось там играть. Ну, точнее, нравилось кронпринцу с друзьями, а я и принц Эрик бегали за ними по пятам.

Принцесса рассказывала смешные истории из детства, и в каждой из них не обходилось без кронпринца. В конце концов, Либуше всерьез заподозрила, что это делается специально. Но спрашивать напрямую не стала, предпочтя послушать. Возможно, повезет узнать что-то интересное о женихе.

После воспоминаний детства разговор зашел о нарядах. Принцессы со смехом рассказывали княжне, как, буквально, разрываются придворные модницы. С одной стороны, в моду резко вошли вендские кружева. Пришить их на парадное платье к свадебной церемонии стало восприниматься чуть ли не как пожелание счастья молодым. С другой, многие дамы задумались, не обидится ли Ее Величество, если все вдруг перестанут носить фразские кружева?

— А какие кружева предпочитаете вы? — Либуше позволила себе немного поддеть будущих родственниц, смягчая иронию легкой улыбкой.

К ее удивлению, дамы переглянулись и рассмеялись. Отсмеявшись, принцесса Агата пояснила.

— На моем платье будут добрые заксонские кружева. Пусть они не так известны, зато точно не придется выбирать.

— Хотела бы я посмотреть на ваши кружева, — глаза Либуше засветились живейшим интересом. — Может, получится какие-то узоры перенять.

— Я с удовольствием покажу, — пообещала принцесса Агата, — только потом, после свадьбы. Боюсь, до самой церемонии нам теперь вздохнуть некогда будет. А так, кружева как кружева. Это ведь не от узоров зависит, а от мастерицы. Ну, и нитки все равно приходится брать дорогие. Фразские или вендские. Наш лен, почему-то, таким тонким не получается.

— Боюсь, после свадьбы мне тоже будет не до того, — с легкой тоской призналась княжна.

— Кто знает, — принцессы снова переглянулись и разулыбались каким-то своим мыслям.

— Мой Эрик уже на утро после брачной ночи был на службе, — сообщила принцесса Агата.

— А мой Гуннар сумел урвать пару недель, — похвасталась принцесса Мелисса, — зато потом я его неделю почти не видела.

— В общем… — В один голос начали они, но Агата замолчала, давая слово старшей невестке.

— В общем, на вашем месте, княжна, мы бы не огорчались, если кронпринца вдруг вызовут ненадолго по делам уже на свадебной неделе. Пусть лучше уладит дела и вернется домой спокойным, чем мечется из угла в угол, думая, что там без него мир сейчас рухнет.

— Вы так говорите, — вздохнула княжна, вспоминая отца, — как будто это так просто, взять и не пустить мужа по делам.

— Ну-у, не так и не просто. Но можно попробовать. Вот только зачем?

И снова княжне почудилось, что ее так деликатно предупреждают. Вот только стоит ли слушать эти предупреждения? Ведь одно дело — младшие принцессы, и совсем другое — жена наследного принца.

Разговор снова вернулся к пустякам, но долго гулять принцессам не дали. Освободившись, с верхней террасы уже спешила пани Мерана. Это означало, что сейчас снова начнется беспокойство о том, как бы княжна не загорела на солнце да не простудилась от ветра с озера. Чтобы к княжне все обращались строго по чину и оказывали должный почет. Ведь как оно, почет княжне — почет всему княжеству.

Либуше, которая прекрасно выучила и вендский, и заксонский обычаи, порой не понимала, зачем выдумывать столько всего. Сейчас, когда за спиной не было грозного отца и заботливой мамы, княжна сама себе порой казалась куклой, за которую заранее решили, куда двигаться и что говорить. Казалось бы, кому какое дело, сколько времени провела под летним солнышком княжна Либуше? Ан нет, белизна ее лица — дело государственной важности.

И все же, укладываясь вечером спать, девушка решила, что будет скучать по этому замку над озером. Вспомнив, с каким наслаждением кронпринц налегал на весла, она решила, что вряд ли он обидится, если попросить его когда-нибудь снова приехать сюда. Это же и так официальная королевская резиденция. Наверное, так не будет считаться, что она отвлекает мужа от работы?

Утром княжна снова завтракала в будущей семьей. А после завтрака Ее Величество Ариана и младшие принцессы выехали обратно в Люнборг. Завтра в путь тронется и поредевший обоз, сопровождающий княжну. По рассказам воеводича Мирослава, купцы уже пакуют товар. А та часть купцов, что расторговалась на местной ярмарке, завтра собираются выехать обратно домой. Воеводина тут же воспользовалась случаем, чтобы написать короткое письмо и отправила сына передать послание через знакомого.

Либуше задумалась, не написать ли письмо родителям. Но не решилась. Купцы — купцами, но самых надежных из них князь Любомир снарядил ехать за дочкой до самой столицы. Так что если и писать, то оттуда, а передавать лучше через посла — дядьку Велимира. Уж он-то точно знает, кому можно доверить такую почту.

Ночью княжне спалось неспокойно. Даже прошлось просить няньку, чтобы посидела рядышком, отгоняя дурные сны.

— Совсем ты извелась с этой свадьбой, дитятко, — горестно вздыхала нянька, ласково проводя рукой по пшеничным косам воспитанницы, — даже с лица спала.

— Ничего, нянюшка, ничего… — Утешала то ли ее, то ли себя княжна, больше не рискуя изливать душу. Хоть и обещал жених, что больше не будет подслушивать под стенами спальни, но мало ли.

Но няньке такие тонкости были неведомы. В отличие от Добыславы или Мераны, ее не посылали блюсти княжескую честь. Она была здесь для того, чтобы ее Либушеньке было спокойней. И добрая женщина утешала девушку, как умела.

— Я тут в городе порасспрашивала местный люд, — тихо, словно рассказывая сказку, приговаривала она. — Оно, конечно, не то, что при границе, где, считай, каждый по-нашему понимает. А все ж и тут много таких. Хвалят твоего жениха, голубонько, хвалят. А что ликом темен, так это, говорят, от прабабки его. У них и дед его таким был, и сестрынец королевский — такой же. А была она ненашенская какая-то, будто на солнце печеная, как сарацинка. Но ты ж сама знаешь, у вас князей, не за красоту пару берут.

— Само собой, не за красоту. Хватит, нянюшка, не наше это дело, крулевича обсуждать.

— Да разве ж я что плохого говорю? — Не сдавалась нянька. — Я говорю, к жениху-то присмотрись получше, красавица. Тутошние его хвалят. Может, сладится все у вас. Ты только за девицами своими свитными присматривай. А то только и слыхать, что «Ах, крулевич!» да «Ох, крулевич!».

— Уймись, нянюшка, — от досады Либуше села в постели и даже руками всплеснула. Весь сон, как рукой сняло. — Не станут подружки мне дорогу перебегать. Не для того их тата сюда посылал.

— Ой, девонька, я ж разве что говорю, — продолжала тихонько ворчать няня, снова укладывая любимицу. — Только, говорю, смотри. Если уж эти сороки от крулевича того без ума, может, не грех и тебе присмотреться.

— Недолго без ума остаться, если его отродясь не было, — проворчала Либуше, не желая сдаваться. Но уже понимая, что ворчит больше из вредности.

После памятной прогулки по озеру она не раз задумывалась, как бы повернулось у них с принцем Генрихом, не виси на каждом из них тяжкое ярмо долга? Но принц, гляди ж ты, готов пойти против своих. И не ради любви, не ради нее, Либуше, а просто так, чтобы не пугать еще больше напуганную девочку. Может, и правда, неплохой он человек? Ладно, придет брачная ночь, там видно будет.

Сейчас, слушая нянькино бормотание, княжна сильно корила себя за те невольные слезы. Подумать тоже, почти королева! А туда же, няньке в платочек плакаться. Встревожила няню, обидела принца, себя извела… А толку? Сколько бы не обещал жених беречь ее до поры, когда под дверью будут караулить королевский маг и княжеский волхв, сильно убережешь? Ведь не случись ничего, ему, принцу, урону от того никакого не будет. А ее ославят на все края. Если не гуленой, так безмозглой дурой (это если муж возьмет вину на себя и во всем признается).

И вот ведь досада, мысль эта пришла в голову Либуше только теперь, когда принц уже уехал, и поговорить с ним до свадьбы — никак. И что же теперь делать? И спросить, опять же, некого. Нянька все бормотала и бормотала, что-то про красоту Предславы да про бабью мудрость, но Либуше уже спала. Сон ее был тяжелым, неспокойным. Каким он бывает, когда человек и во сне не умеет освободиться от дум.

Наконец-то нянька заметила, что ее не слушают. Вздохнув, сотворила над девушкой обережный знак, как привыкла делать с самого ее рождения, и, кряхтя, побрела на свою тюфяк. Но и там долго еще не спала, поминая всех богов и моля их подарить ее девочке добрую долю.

А наутро долгожданная свадьба стала еще на один день ближе. Под приветственные крики толпы обоз княжны выехал из замка и двинулся по узким улочкам города. Впереди, как обычно, ехала охрана. Только теперь рыцарей наместника сменили гвардейцы короля. За ними шли повозки с княжной и ближней свитой. Между ними ехали конные венды — воины воеводы Богувера. За последней повозкой с гостями еще один отряд гвардейцев прикрывал тылы.

У подножья замковой горы, на площади перед главным городским храмом, уже стояли наготове купеческие телеги. Одну за другой разворачивали возницы повозки, пристраиваясь в хвост процессии. Часть телег с товаром, предназначенным для столицы, присоединятся к обозу за городом, где под охраной дожидались своего часа на одном из постоялых дворов. Вслед за вендскими купцами пристроились несколько местных, кому по какому-то делу понадобилось в столицу. Конечно, ехать такой гурьбой всегда более хлопотно, зато и более надежно.

Сегодня с княжной в повозке ехала Любина. Воеводина, глядя на уставшее лицо княжны распорядилась сменить порядок. В итоге, недовольной Предславе пришлось уступить место более спокойной подруге.

— Не пойму я вас, — сказала Либуше, когда обоз выехал за пределы города и больше не надо было улыбаться и махать горожанам в окно кареты. — И чего вы со Славкой никак место не поделите? Ну, подумаешь, поедешь ты со мной сейчас, а она — потом. Могло быть наоборот, не вмешайся тетка. Какая разница?

— Ну как же, какая? — Со смешком ответила княжне подруга. — Я сейчас из твоей повозки горожанам ручкой машу, а Предслава потом опять поля да хлопские хаты разглядывать будет. И не покрасоваться.

— Так пусть и она машет, — довольно равнодушно пожала плечами княжна. — Разве ж кто запрещает?

— Так, может и машет. Только кому она нужна там, в четвертой повозке, если ты — тут?

— Как дети малые, — Либуше только махнула рукой, насколько глупой показалась ей утренняя перепалка.

— Не скажи, княжно, — Любина грустно улыбнулась. — Это ты у нас — просватанная невеста, к жениху едешь. А нам с Предславой за того пойти придется, за кого заксонский круль велит. Так они с князем нашим уговорились. Вот и меряемся честью, которая к тебе ближе, которая невеста — лучше. Ты уж уважь, княжно, попроси своего крулевича, чтобы подобрали кого получше.

— А разве у таты с крулем Эрихом о том уговору не было? — Либуше удивилась. До сих пор она считала само собой разумеющимся, что оставшимся с ней девушкам достанутся самые не последние женихи.

— Тата сказала, уговор был, чтобы знатного роду и чтобы при дворе служили. Чтобы, значит, нас при тебе оставить. А старый-молодой, красавец-урод — о том уговору не было.

— Сама знаешь, — вспомнила княжна Либуше нянькины слова, — в родовитые семьи не за красоту берут. Но я попрошу, конечно, если они там все за нас еще не решили.

Девушки замолчали, загрустив. Нянька, весь разговор удачно притворявшаяся спящей, только вздохнула. Утешила, называется, подружка! Нет бы что хорошее рассказать: сплетню какую, а хоть бы и выдуманную. Так нет же, со своими тревогами да к тревогам княжны. Будто ей перед свадьбой другого дела нет, девицам своим свитным женихов подыскивать. Нянька уже хотела вмешаться, но Любина снова завела разговор. Теперь уже о другом. И вскоре девушки, отложив ненадолго грустные мысли, уже оживленно болтали о своем.

Ночевали, как обычно, в богатой усадьбе, а вечером следующего дня утомленные путешественники въезжали в ворота королевского дворца в Люнборге. Принцессе и двум старшим дамам сразу отвели комнаты в хозяйском крыле. Остальную свиту разместили в гостевом. Ее Величество лично вышла проследить, чтобы высокой гостье всего доставало, пригласила позавтракать вместе, а потом тактично оставила девушку в покое. Завтра будет тяжелый день.

Вечером Либуше снова не могла уснуть. Королевский дворец оказался совсем не похожим на замок над озером. Там в полупустом замке все гостевое крыло принадлежало вендам. Здесь же кроме гостевого и хозяйского крыла было еще парадное (или, как его назвала королева, «рабочее») крыло. Из крыла в крыло постоянно сновали люди: придворные, посыльные, слуги… В коридорах и на лестницах стояла охрана в знакомых уже гвардейских мундирах.

Хотя в хозяйское крыло вход был разрешен только избранным, но все равно, Либуше постоянно чудились какие-то шорохи, стуки. Мешал даже шум парка за окном, хотя, казалось бы, шумом деревьев княжну было не удивить. В конце концов, нянька, обеспокоенная очередной бессонной ночью воспитанницы, велела позвать волхва.

Тот пришел. Правда, не один. К вящему неудовольствию пани Мераны, вендский волхв как раз беседовал с королевским магом целителем о своих, магических делах. Так что на зов встревоженной няньки явились оба мага. Тут же прибежала и воеводина. Кто-то доложил королеве. И вскоре в комнате смущенной Либуше собралась целая толпа.

Либуше, увидев это нашествие, схватилась за голову. Нянька тоже поняла, что сглупила, но было уже поздно. Тревога поднялась такая, будто народ собрался у ложа умирающей. Больше всего Либуше испугалась королевы. Не приведите боги, подумает, что князь Любомир подсунул ее сыну квелую, негодящую невесту! Но, как ни странно, именно королева Ариана и спасла положение.

— Так, тихо все! — Одним возгласом она остановила и нянькины причитания, и Меранины возмущения, и Добыславины вопросы. — Ваше Высочество, потрудитесь объяснить, что здесь происходит.

— Я не могла уснуть, — голос княжны почти не дрожал. Сейчас она не сколько боялась, столько была благодарна за то, что ей, наконец-то, дали слово. — Няня встревожилась, что я завтра буду выглядеть уставшей, и позвала волхва. Вот, собственно, и все.

— Господин Торстен? — Легкий кивок головы в сторону королевского мага, символизирующий поклон.

— Мы с коллегой за чашкой, кх-гм, кофе обсуждали особенности применения лекарственных растений у нас и в Вендланде, то есть, в княжестве, — поправился маг, поймав недовольный взгляд волхва.

— Надо сказать, мы совершили огромное упущение, не попытавшись установить с дружеские отношения с соседями. Нам есть чему поучиться друг у друга… — Заметив, что выражения лица Ее Величество стало нетерпеливым, увлекшийся маг-целитель быстренько закончил. — Когда посыльный потребовал присутствия целителя в покоях Ее Высочества, я, конечно, не мог остаться в стороне. Дело ведь государственной важности.

— Понятно. — Королева позволила себе едва заметно выдохнуть. — А остальные, как я понимаю, прибежали на шум. Чтобы узнать, в чем дело. И подняли еще больше шума.

Значит, так, сейчас в комнате остаются только господа маги и вы, — Ее Величество кивнула Добыславе. Все остальные путь ждут в приемной.

— Ваше величество! — Попыталась вмешаться Мерана. — Мне за княжну перед светлейшим князем ответ держать.

— Прекрасно. — Тон королевы был холоден, как зимние ветра в ее родном краю. — Полный отчет получите завтра утром у вашего мага и вышлите князю через посла Велимира. А пока с принцессой останется ее ближайшая родственница. Все вон!

Дождавшись, когда Добыслава закрыла изнутри дверь, ее Величество хитро улыбнулась и повесила на ручку какую-то маленькую побрякушку. «От лишних ушей» — невозмутимо пояснила она. Волхв только улыбнулся, но ничего не сказал.

Очередная заминка возникла, когда волхв попросил княжну выбраться из-под одеяла, чтобы он мог ее осмотреть.

— Не буду! — Заявила Либуше, натягивая одеяло еще повыше. — Со мной все в порядке. Я здорова. Просто не спалось. И не буду я стоять в рубашке перед кучей народа!

— Девочка, прекрати истерить! — Ее величество явно начинала терять терпение. — Думать надо было, прежде чем шум поднимать. А теперь просто прими, как данность, что от тебя никто не отстанет, пока все не убедятся в том, что с тобой все в порядке. Иначе, твои же люди первыми побегут строчить письма князю Любомиру.

Маги проверят тебя на болезни и наличие магического вмешательства. А потом ты выпьешь чаю с мятой и мы все отправимся спать. Завтра, если ты не забыла, начинаются свадебные торжества. И если в твоем возрасте бессонные ночи еще позволительны, то нам с твоей родственницей несколько лишних часов отдыха явно не помешают.

— Вылезай, княжно, — попыталась уговорить племянницу и Добыслава, — чужих тут нет. Волхв тебя с пеленок знает, а и господину магу, да простит меня он, сто лет в обед…

— Ну, допустим, не сто, а всего семьдесят шесть, — со смешком поправил воеводину господин Торстен. — Но вы правы, милостивая госпожа, до ста совсем немного осталось. Если это успокоит Ее Высочество, я помогал появиться на свет еще Его Высочеству кронпринцу. И уже тогда был магистром-целителем, в первую очередь.

— Похоже, господин Торстен, — в голосе королевы зазвучал смех, — Его Величеству пора вписать эту заслугу в число ваших титулов. Иначе трепетные девы в нашем дворце так и будут устраивать нам переполох перед каждой свадьбой.

— Ах, пустое, Ваше Величество, — маг-целитель все так же добродушно посмеивался, разряжая обстановку. — С Ее Высочеством мы уже почти поладили. А там женим еще Его Высочество Рихарда, и остальные трепетные девы прекрасно обойдутся без меня.

В итоге, Либуше все-таки выбралась из-под одеяла и дала себя осмотреть. Волхв, а потом и маг-целитель в один голос заявили, что девица абсолютно здорова, никакой порчи (стороннего магического вмешательства) на ней нет. Обычные предсвадебные волнения. Обычная тревожность первой ночи в новом доме.

— В общем, Ваше Величество, — развел руками господин Торстен, — я бы действительно рекомендовал Ее Высочеству чай с мятой, ложечкой меда и, возможно, веточкой бальдриана. Но пока свадьба не состоялась, окончательное решение остается за моим уважаемым коллегой.

— Мяты, пожалуй, хватит, — улыбаясь в бороду пробасил волхв. — А успокоительным лучше бы няньку напоить. А то она, похоже, за свою «деточку» извелась больше, чем сама невеста.

— Отлично! — Ее Величество была явно довольна результатом. — Надеюсь, уважаемый, вы займетесь этим. И сами напишете отчет для вашего князя, пока не поднялся еще больший шум.

— Непременно, Ваше Величество, — уважительно склонил голову волхв.

— Тогда желаю всем спокойной ночи, — королева Ариана особенно выделила слово «спокойной». — Ваше Высочество, буду рада, если вы, ваша родственница и ваша придворная дама разделите завтра с нами семейный завтрак.

С этими словами королева удалилась, оставив Либуше и Добыславу самим справляться с растревоженной свитой. Но тут уже не сплоховала воеводина, взяв все в свои руки. Оставив княжну с волхвом и нянькой (королевский маг-целитель тоже тактично удалился, поскольку в его помощи здесь не нуждались), она быстро разогнала остальных.

Меране, заикнувшейся было о своих особых правах, посоветовала прислушаться к королеве и завтра утром самой расспросить волхва. Или дождаться его тут и расспросить. Но уж точно не лезть в спальню к княжне и не тревожить невесту еще больше. А если что не так, пусть жалуется князю. На волхва, на нее — Добыславу, а, заодно, и на заксонскую королеву.

«Только вот я свадьбу отбуду и поеду домой», — вполголоса ехидно добавила воеводина, — «А тебе тут с княжной оставаться. Думаешь, заксы — дураки? Не знаю, зачем там тебя князь с дочкой посылал, но если будешь так яро лезть между княжной и ее новой семьей, тебя к ней и близко не подпустят».

— Ах, ты… — Заикнулась было пани Мерана, но вовремя замолчала, подавившись обидным словом. Так или иначе, Добыслава оставалась пусть и не совсем родной, пусть и не самой любимой, но одной из княжеских сестер. И муж ее — воевода, оставался не последним человеком в племени глинян. Ну, пожалуется она, Мерана, князю или, того хуже, своим сыновьям на причиненную обиду. Сыновья, ясное дело, вступятся за мать, только выйдет ли с того что-нибудь кроме пустой склоки? Или только себе лишние беды на голову накличут? А что скажет князь, вообще никто не знает. Поэтому почтенная пани только махнула рукой и ушла спать. В одном воеводина оставалась права, командовать ей тут осталось от силы неделю.

А Добыслава дождалась волхва, а потом шмыгнула в комнату княжны.

— Не спишь? — Спросила она тихонечко, занимая место в изножье постели, где обычно сидела нянька.

— Не спится, — вздохнула княжна. — И так не спалось, а теперь так вообще… — Она махнула рукой.

— Не изводи себя, — Теперь, когда стало ясно, что весь переполох — не более, чем суета на пустом месте, воеводина могла позволить себе быть спокойной. — Можно подумать, ты — первая невеста, которой на новом месте не спится. На что хочешь заложуся, королева первую ночь в этом дворце точно так же с боку на бок вертелась.

— А ты? — Не сдержала любопытства княжна.

— Я-то? — Хохотнула Добыслава. — Я — так вообще всю дорогу от Любице до Ставенова рыдма рыдала. И перед свадьбой, и после нее. Теперь иной раз как вспомню, как в первую брачную ночь меня Богувер медом отпаивал и сопли вытирал, смех и грех.

— Да не собиралась я рыдать, — смутилась Либуше, вспоминая, что однажды уже порыдала. Теперь не знает, как выкручиваться. — Только поди теперь кому объясни.

— Да и не надо никому объяснять. — Добыслава снова отмахнулась, показывая, насколько это пустые тревоги. — Из того, что я вижу и слышала, свекровь твоя — пани дельная. Она если и вспылит, то с толком. Вишь, как славно сегодня всех сорок разогнала, любо-дорого посмотреть. Не верю, чтобы она из-за такой мелочи зло затаила.

Через некоторое время воеводина заметила, что у княжны начали слипаться. Глаза. Мысленно кивнув каким-то своим мыслям, Добыслава потянулась к оставленной нянькой корзинке с рукоделием. Вытащив какое-то шитье, она растянула его напротив свечи, присматриваясь, а потом решительно сунула обратно. При слабом свете портить чужую работу не хотелось, идти за своей — тоже. Поэтому женщина просто поплотнее затянула полог, а потом прислонилась к витому столбику кровати и постаралась устроиться поудобнее. Вскоре в комнате раздавалось только равномерное сонное дыхание двух человек.

Генриху, который на пару ночей перед свадьбой сбежал к брату в «Охотничий замок», о случившемся ночном переполохе, само собой, доложили.

— Пойдешь утешать? — Полюбопытствовал принц Эрик. Будучи на десять лет младше, он привык, что к старшему брату всегда можно обратиться за помощью и советом. Поэтому наблюдать кронпринца в таком раздрае было странно.

— А смысл? — Генрих демонстративно закинул ноги на скамеечку, показывая, что никуда он из того кресла выбираться не собирается. — Если будет что-то серьезное, то мне сразу же доложат. А если какие-то мелочи, то доложат тебе, — он подмигнул брату. Но Эрик заметил, что, несмотря на шутливый тон, глаза у Генриха не смеются.

— Хочешь, пошлю кого-нибудь? — Спросил младший принц. — Пусть доложат уже сейчас. А лучше, воспользуйся методом Гуннара.

— Да уж, главное, чтобы не твоим, — хмыкнул Генрих, вспоминая, как дежурил под дверью во время тайного свидания братца.

— Ты знаешь, — по губам Эрика скользнула легкая улыбка, — если бы рядом с принцессой был сам Любомир, я бы предложил и свой метод. Уверен, с князем договориться было бы ненамного труднее, чем с моим тестем. Но все эти дамы и девицы…

— Ты знаешь, кажется, девочка меня просто боится. — Как бы невзначай обронил кронпринц. — Я так много задумывался о том, как сделать так, чтобы она стала хорошей королевой, что совершенно не подумал об этой стороне вопроса.

— Я думаю, девочка просто боится перемен, — возразил ему брат. — Чтобы бояться тебя, извини, братец, надо быть совсем слепым. Или посмотреть на тебя, когда ты лично берешься муштровать новобранцев. Ты ее, надеюсь, не додумался свозить в местный гарнизон?

— Шутишь?

— Шучу. Конечно, нет. Иначе мне бы доложили.

— Смотри, Эрик, договоришься ты у меня… — Беззлобно погрозил старший брат.

— Прости! — Неугомонный младший принц, с детства имеющий репутацию первого шкодника, покаянно развел руками. — Ты так забавно нервничаешь… Когда еще увидишь нашего бравого генерала в полном расстройстве? Но ты знаешь, Агата осталась твоей девочкой довольна. Так что, возможно, не все так плохо.

— Твоя Агата — сама еще девочка. Тем более, венды догадываются о ее даре и, возможно, могут знать, как его обмануть.

— Все возможно. Но я привык доверять ее чутью.

Вопреки уверенности брата, Эрик все же сходил на балкон, чтобы послать к надежному человеку маленькую птичку. Ответ не заставил себя ждать. Благо, чтобы отправить маговестника через дворцовый парк, не требовалось быть великим магом.

«Все в порядке», — сообщил принц Эрик, возвращаясь в комнату. — «Принцессе просто не спалось, а нянька всполошила полдворца. Даже маме пришлось вмешаться. Но, к счастью, все уладилось, все спят».

Услышав о том, что королеве Ариане пришлось среди ночи наводить порядок в покоях будущей невестки, Генрих только молча схватился за голову. Однако, на его удивление, Эрик выглядел вполне довольным. «Не переживай ты так. Уверен, мама не успела настолько выйти из себя, чтобы забыть о дипломатических тонкостях. Но и упустить такой повод напомнить этой свите, кто есть кто, тоже было нельзя».

В итоге, ночь перед началом торжеств бессонной оказалась не у невесты, а у жениха. Легкий хмель, которым они с Эриком баловались с молчаливого попустительства строгой невестки, принца не брал. А мятного чая ему, в отличие от княжны, никто не предложил. Так что утро Его Высочеству пришлось начинать с кофе. В этот раз, не по привычке, а по необходимости.

Утром, заметно опустошив запасы кофе в доме Эрика, Генрих привел себя в порядок, влез в мундир и объявил, что готов к выходу.

— Не парадный? — Удивленно спросила принцесса Агата, в полной готовности уже ожидающая мужчин в гостиной. В этом доме вообще принято было вставать по-провинциальному рано.

— Нет, — кронпринц покачал головой, — сегодня достаточно просто генеральского. Парадный понадобится завтра, а сегодня главный актер этого балагана — не я (Слава тебе, Творец!).

Столкнувшись с внимательным, скорее, сочувственным взглядом невестки Генрих мысленно отметил, что пора озадачить академиков, чтобы создали что-то против ментальной магии. Скорее всего, против странной магии Агаты это не поможет. Но хоть обезопасит от остальных. А то непорядок, когда все эмоции кронпринца можно прочесть, как открытую книгу.

— Не злись, — примирительно улыбнулась Агата, только подтверждая мысли Генриха, — я же не специально.

— Я не злюсь, маленькая Гота, — невольно улыбнулся Генрих, оттаивая. — На тебя злиться невозможно.

— И не нервничай! — Наставительно погрозила ему пальчиком младшая принцесса. — Все будет хорошо, вот увидишь. — Если так подумать, у тебя с невестой куда больше общего, чем было у нас с Эриком поначалу.

В ответ Генрих только рассмеялся. Убеждать Агату, что «оба выросли во дворцах» — это не совсем то, что может объединить людей, было бы долго. А времени уже не оставалось. Неугомонный братец, видя, что все готовы, распорядился подавать коней.

Собственно, этот выезд был, скорее, символичным, чем действительно нужным. Основное действо сегодняшнего дня проходило в замковой капелле и считалось камерным. То есть, таким, на которое приглашались не все. Сегодня невесте кронпринца предстояло официально принять веру будущего мужа и его подданных.

По мнению большинства членов королевской семьи, не было ни малейшего смысла проводить по этому поводу пышную церемонию. Достаточно было бы свершившегося факта. Но людям нужен был явный символ. И существовали вещи. Которые даже король не мог просто так взять и изменить.

Поэтому, незадолго до назначенного часа из ворот особняка выехал небольшой кортеж. Коляску с принцессой Агатой сопровождали верхом муж и кронпринц. А всех их охраняли, как обычно, королевские гвардейцы. Проехав по двум улицам и показавшись горожанам, кортеж проехал под аркой и въехал в парадные ворота дворца. Отсюда кронпринц со свитой направился в капеллу, где уже собиралась остальная семья. Туда же должна была прийти княжна.

Согласно предварительным договоренностям любецкая княжна появилась, когда все уже были на своих местах. Даже Его Величество. Она вошла в сопровождении двух почтенных дам из ее свиты, посла Велимира и воеводы Богувера. По капелле прошел тихий гул, придворные спешили рассмотреть свою будущую королеву.

Генрих, который и до этого отмечал, что его невеста — хорошенькая, сегодня впервые залюбовался ее красотой. Согласно традиции, на княжне было светлое, белое с небесно-голубым, платье, шитое серебром и мелким речным жемчугом, которым так славились вендские земли. Густые волосы пшеничного цвета пышными волнами спадали из-под княжеского венца. Широкие юбки и рукава плавно колыхались при ходьбе, подчеркивая женственные округлости фигуры.

У большой мраморной чаши, привезенной когда-то из дальних краев, княжну уже ожидал храмовник. Здесь, в присутствии свидетелей из вендской и заксонской знати, княжна Либуше официально отреклась от вендских богов и приняла над собой власть единого Творца. На этом, собственно, церемонию можно было считать законченной.

После церемонии кронпринца допустили к невесте. Свита княжны по-прежнему оставалась при ней. Сейчас, когда княжну больше не защищали боги и духи предков, она, по мнению вендов, еще больше нуждалась в защите от злых сил. До тех пор, пока девушка окончательно не войдет в род мужа, под покровительство его бога и его предков, она оставалась, фактически, беззащитной. И, тем не менее, волхв демонстративно отступил на два шага, позволяя господину Торстену занять его место.

Генрих мысленно усмехнулся при виде этого балета. По его мнению, придворный маг вряд ли мог служить заменой вендскому магу-универсалу. Все-таки, господин Торстен всю жизнь был, прежде всего, ученым-целителем, а не жрецом или специалистом по оберегам. Тут кронпринц скорее положился бы на опыт и знания дядюшки Маргитсена — известного артефактора-металлиста.

Хотя на эту церемонию, в отличие от завтрашней свадьбы, пригласили только избранных, за королевской четой и принцами все равно потянулась довольно большая группа народа. Поскольку сегодняшний праздник считался, в какой-то мере, семейным, завтрак подали не в больном банкетном зале, а утренней приемной. Ее Величество распорядилась не устраивать банкет до обеда. Кофе, травяные и ягодные чаи, пшеничные и ржаные булочки. К ним — сыр и ветчина.

И только когда высказались все именитые гости, молодые получили возможность поговорить спокойно.

— Как вы себя чувствуете? — Поинтересовался Генрих негромко, убедившись, что гости уже достаточно заняты собой. В ответ на тот вопрос княжна вспыхнула, словно ее уличили в чем-то непристойном. Но сумела сохранить на лице подобающую маску вежливого интереса.

— Спасибо, намного лучше, — ответила она. И, не удержавшись, вздохнула. — Вам уже тоже доложили о вчерашнем?

— Само собой, — не стал спорить Генрих. — Но я, вообще-то, имел в виду не после вчерашнего, а перед завтрашним днем.

— Спасибо, — снова повторила княжна, приветливо кивая проходящей мимо пожилой паре, — лучше, чем я ожидала.

— Это нормально, — улыбка кронпринца получилась абсолютно искренней. — Человек ко всему привыкает. Не может он вечно бояться, поверьте старому вояке.

— А вы и правда воевали? — Либуше спросила с интересом. О том, что ее будущий муж — главный воевода заксов и все такое, она, конечно же, знала. Но как-то не верилось, что наследника посылали в самое пекло.

— Правда, — вопрос, казалось, кронпринца не удивил. — Нас с братом, конечно, берегли, как умели. Но прятаться во дворце, когда знатнейшие рода королевства посылают в бой своих единственных наследников, никто не собирался. Тем более, во время Последней войны у моих родителей оставалось еще два сына, которым по возрасту воевать было рановато. Так что да, мы с Гуннаром — вторым принцем — воевали, как все. Потом, конечно, в мелких стычках уже обходились больше без нас.

— И вам тоже было страшно? — Княжна понимала, что, возможно, переходит границы. Но ей очень хотелось проверить, как далеко простирается искренность кронпринца.

— Как и всем, — принца Генриха, казалось, вопрос совершенно не смутил. — Мой отец любит иногда вспоминать слова своего деда (тот еще был вояка, если вы помните историю), что на войне не боятся только дураки и покойники.

— Но сейчас-то мы не на войне, — немного невпопад ответила, задумавшись, княжна. Ей как раз вспомнилась фраза принца, с которой начинался разговор.

— Не знаю, не знаю… — Генрих взял руку княжны и поднес ее к губам. Со стороны казалось, что он заигрывает с невестой, но Либуше ясно видела смешинки в глазах жениха. — Когда я читаю протокол свадебных торжеств, подписанный нашими добрыми родителями, мне кажется, что военную кампанию организовать было бы легче.

Шутка вызвала ответную улыбку, поэтому Генрих решил попробовать пофлиртовать еще. И, возможно, даже украсть невесту на несколько минут для прогулки по террасе, если получится поймать кого-нибудь более лояльного из свиты. Например, госпожу воеводину, ее сына или, хотя бы, ту чернокосую подружку, которую они с отцом планировать подсунуть Йенсу. Девочка производила хорошее впечатление и, похоже, понимала, когда вовремя остановиться.

Но намечающуюся идиллию прервал вендский посол Велимир, который решил воспользоваться случаем, чтобы поговорить с обоими молодыми сразу. Но у Генриха не было ни желания, ни намерений разбираться прямо сейчас в хитросплетениях вендских родственных связей. Поэтому он нашел взглядом одного из братьев, давая понять, что нуждается в помощи. Призыв был понят и принят, поэтому вскоре к беседе присоединился второй принц с супругой. И, пока Гуннар занимал посла какими-то служебными делами, Генрих поспешил раскланяться с дамами и удалиться.

«Что это было?» — очень хотелось спросить Либуше, но она промолчала. Наверное, будь на месте принцессы Мелиссы ее младшая невестка, княжна даже решилась бы на вопрос. Принцесса Агата казалась, с какой стороны ни глянь, проще и понятнее. А в этой родственнице княжна пока еще не успела разобраться. Но принцесса сама зашла с нужной карты.

— Мне кажется, — подмигнув, спросила она, — или наш бравый генерал только что предпринял стратегическое отступление?

— Мне показалось, — довольно осторожно ответила княжна, — что Его Высочество не планировал сегодня дипломатических переговоров.

— Точно! — Оценила такт княжны принцесса Мелисса. — Поэтому он предпочел в праздничный день нагрузить работой моего мужа. И я предлагаю последовать его примеру.

— Нагрузить работой вашего мужа? — Немного неловко попыталась пошутить Либуше. Но если шутка и не удалась, принцесса никак этого не показала.

— Сбежать, — заговорщицким шепотом уточнила она. — А работу мой принц себе и без нас найдет. Это он умеет. Как, впрочем, и вся их семейка.

— А куда? — Глаза княжны засветились любопытством. Все-таки, как ни строго воспитывалась девочка в отцовском дворце, постоянная опека последних недель была даже ей непривычна.

— Да куда угодно, главное, недалеко. Вон, хоть бы по террасе прогуляться.

Принцесса Мелисса махнула рукой в сторону одного из выходов. Двери на террасу были широко открыты, ради теплого летнего утра, поэтому все желающие могли насладиться видом ухоженного сада.

— Ну так как, идемте?

— Идемте. — Либуша покосилась на посла, который был все еще занят беседой. — Только мне без свиты пока нельзя… Наверное.

— Тогда давайте ловить кого-нибудь из вашей свиты. — Принцесса Мелисса была сама любезность и Либуше начала подозревать, что той зачем-то очень нужно поговорить с ней без большого скопления народа.

Как оказалось, в своих предположениях Либуше ошиблась. Принцесса, похоже. Действительно просто хотела помочь и дать возможность княжне немного отдохнуть от большого количества пристальных взглядов. Ловко зацепив по дороге подвернувшихся воеводича Мирослава, а также Любину с Предславой, принцесса Мелисса вывела всю компанию на свежий воздух.

Здесь она ловко увлекла девушек в беседу о рукоделии: легкую, безопасную и ни к чему не обязывающую. А Мирославу не оставалось ничего иного, как скучать, прислонившись к перилам и изо всех сил пытаться не зевать. Но воеводич терпел и достойно нес караульную службу, за что и удостоился одобрительного взгляда отца.

Воевода с женой вышел посмотреть, куда так надолго подевалась молодежь, и застал княжну с малой свитой, живо обсуждающую способы плетения кружев. Безопасная тема в достойном окружении.

Праздничный завтрак закончился и гости, наконец-то, начали расходиться. Король извинился и ушел в малый зал для аудиенций. У него на сегодня еще было назначено целой куче просителей. Ведь в столицу по случаю свадьбы съехалось немало народу. И каждый пытался сейчас, перед началом официальных торжеств, улучить минутку для решения своих личных дел.

Королева вежливо спровадив мужчин заниматься делами пригласила дам в свою гостиную. А потом и вовсе отправила всех по домам, отдыхать перед завтрашним днем.

«Постарайся поспать, девочка», — тихо напутствовала она княжну, улучив минутку, когда свита была отвлечена принцессами. — «Тебе это сейчас нужно. А всех умников и советников гони прочь. Уж не знаю, чего там хотел от тебя Велимир, но сейчас — не война. А значит, долг перед Родиной может прекрасно подождать до послезавтра. Сейчас ты должна только одно: блистательно выглядеть на своей свадьбе».

Либуше только улыбнулась: «Спасибо, Ваше Величество, я постараюсь». Гнать в шею посла Велимира, возможно, в скором времени свою единственную опору и защиту на новом месте, она бы не решилась. Но, к счастью, этого делать и не пришлось. В семейное крыло не члены семьи допускались только в крайних случаях.

Вопреки опасениям, уснуть Либуше смогла довольно быстро, стоило только прилечь. Наверное, сказались разом все волнения последний дней. А сегодня, когда в замковом храме был сделан первый официальный шаг в ходе свадебных торжеств, она как-то разом успокоилась. Словно вместе со сменой веры пришло окончательное осознание: «Все. Назад дороги нет». О том, что Ее Величество, посоветовавшись для виду с Добыславой, велела подлить невесте в чай успокаивающего отвара, никто не догадался.

Пока княжна спала, почтенные дамы в ее гостиной вполголоса обменивались переживаниями.

— Тревожно мне, — жаловалась пани Мерана воеводиной. — Как бы не сглазили нам княжну перед свадьбой, или, того хуже, порчу не навели. То не спит, то спит — не добудишься…

— Да ну, какая уж тут порча, — не соглашалась Добыслава. — В Ставенове волхв смотрел, вчера смотрел… Нету ничего. А что княжна не спит, так какая девица перед свадьбой слез не льет?

— Да, да… Слезы перед свадьбой лить, так оно, вроде, и по обычаю положено. А все же тревожно мне. Совсем княжна с лица спала. Из Любице увозили красно солнышко, а теперь — одна тень.

— Ничего, завтра свадьбу отгуляем, переживания закончатся, — рассудительно ответила воеводина. А там и щечки снова порозовеют.

— Ой, не знаю я, что князю нашему и отписать…

— А ничего не пишите пока. Что было да как, посол Велимир сам отпишет и отправит. А описывать как княжна устроилась еще рано. Она еще, считай, и не устроилась на новом месте. Так что сейчас писать — только бумагу портить.

В ответ Мерана только покачала головой. Все-то у воеводиной складно выходит. И тут ничего страшного, и там ничего не случилось… А ведь княжна сейчас, считай, что голая, без защиты. Вендские боги ей уже не помощники. Да и обереги родовые Либуше сама в храме передала волхву, чтобы обратно в Любице вернул. А мужнин бог станет ли присматривать за ней, пока свадебные обряды еще не свершились? Самое опасное время, как ни крути.

Пока женщины тревожились, мужчин волновали дела куда более приземленные. В уютном особняке принца Эрика старые друзья собрались проводить под венец старого друга. Солидные, взрослые мужчины сидели в гостиной, пили и вспоминали юношеские шалости. Принцесса Агата, поприсутствовав для виду, махнула рукой и со смешком удалилась к себе. Пусть посидят, раз уж все, в кои-то веки, смогли выбрать свободную минутку.

По сути, эти посиделки даже холостяцкой гулянкой не назовешь. Кроме, собственно, Генриха, из холостяков там остались принц Рихард да граф Йенс. Семеро друзей — блеск и слава королевства — наслаждались свободным вечером.

— Я их оставил одних, — доложил принц Эрик, присоединяясь к жене в спальне. — Слуги на месте, братья и так знают, то и где. Не пропадут.

— М-м-м? — Сонно проворчала Агата, утыкаясь носом в мужнино плечо.

— А мне стало скучно, — ответил Эрик в ответ на невысказанный вопрос. — Они там в своих воспоминаниях дошли уже до таких моментов, который случались до моего рождения.

— М-м-м… — Понятливо протянула жена.

— Вот за что я тебя люблю, Синичка, — не выдержав, негромко рассмеялся младший принц, — так это за умение всегда подобрать нужные слова.

Если у принца и были еще какие-то виды на сегодняшний вечер, вид сладко спящей жены перечеркнул их напрочь. «Спи, Синичка, завтра будет непростой день», — пробормотал Эрик, заботливо поправляя одеяло на своей принцессе. Та только счастливо вздохнула и подвинулась поближе.