Глава шестая

Утро во дворце началось рано. А для прислуги, наверное, ночь так и не закончилась. Шутка ли, сегодня женится сам кронпринц! Свадебные наряды молодых уже давно готовы. Вчера вечером служанки даже успели немного подогнать наряд невесты, заложив пару складочек тут и там.

Для жениха утро в доме брата началось, уже привычно, с чашки крепкого кофе.

— Разорю я вас, — пошутил кронпринц, с благодарностью принимая сваренный невесткой напиток.

— Ничего, как-нибудь, с хлеба на воду… А там уже и свадебный банкет, — отшутился принц Эрик.

Его жена только улыбнулась. За месяцы совместной жизни Агата так и не оценила в полной мере прелесть настоящего кофе. Она полюбила его запах, но никак не могла привыкнуть к резковатому вкусу. Поэтому, позаботившись о муже и госте, устроилась в любимом кресле с чашкой травяного чая.

Принц Генрих пил свой кофе, наслаждался возможностью просыпаться медленно, не окунаясь в работу с первых минут. Сегодняшней кампанией командовал не он, так что можно было не спешить. И принц наслаждался рассветом и отогревался душой. Он вспоминал, как советовал Гуннару увезти Мелиссу куда-нибудь в провинцию, чтобы наладить отношения подальше от дворца. И мысленно подсчитывал, сколько времени должно пройти, чтобы им с Либуше позволили сбежать ненадолго в Принценхауз. И не будет ли к тому времени слишком холодно в доме над озером?

Пока принц наслаждался утром своей свадьбы, княжне на другом конце дворцового парка приходилось непросто. Прохладные компрессы, освежающие цвет лица, прическа, платье — все это заняло немало времени. Хорошо еще, что королева Ариана между делом распорядилась подать легкий завтрак. Иначе Либуше до вечера грозил бы полный упадок сил.

— А ты разве не знала? — Пошутила Добыслава, скрывая за иронией собственное беспокойство. Мир, ради которого они с Богувером так долго и кропотливо работали, стояло сегодня на карте. А, заодно с ним, и благополучие ее семьи.

— Не знала чего? — Наивно повелась на подначку княжна.

— Что невесту надо посильнее измучить перед свадьбой. Тогда до вечера у нее просто не останется сил на лишние страхи.

— Вот же ж!.. — Всплеснула руками пани Мерана. — Нашли над чем смеяться. Лучше бы волхва позвали, еду-питье проверить. Мало ли…

— Нельзя сюда сейчас волхва, сами ведь знаете. — Либуше вздохнула. Рядом со знакомым с детства волхвом она бы чувствовала себя надежнее. — А еду и питье, я думаю, маги пана круля проверили. Им же первым выгоды нет, случись что со мной.

— А у пана круля, можно подумать, ни одного единого врага нету. — Пани Мерана только диву давалась при виде такой наивности. Для порядка она поводила над тарелками и кубками своими амулетами, хотя сама понимала, что против действительно серьезной порчи они не спасут.

— Да проверил наш волхв уже все, — поспешила успокоить ее Добыслава. — Сама видела, как они с королевским магом сегодня вместе около покоев крутились. Спелись, видать.

— Час от часу не легче!

Рано или поздно заканчиваются любые сборы. И вскоре кортеж, сопровождающий вендскую невесту кронпринца выехал из ворот дворца. Шпили главного храма Люнборга прекрасно было видно из парадных ворот дворца. Но кортеж, как водится, сделал небольшой круг по городу, позволяя горожанам увидеть свою будущую королеву.

В храме невесту, на этот раз одетую в заксонское платье, но в традиционных цветах вендских невест, ожидали жених и избранные гости. Остальные расположились на площади вокруг храма и на окрестных улицах. После церемонии молодые в сопровождении королевской четы и почетных гостей направились обратно во дворец.

А на улицы города выехали телеги с бочками и корзинами. В честь женитьбы старшего сына Его Величество угощал народ пивом и снедью из собственных подвалов. До самого утра не утихнет гулянье на улицах города. А в королевском дворце танцевал на балу весь цвет королевства.

Принц и принцесса, теперь уже совершенно законные муж и жена, сидели на почетных местах. Рядом заняли места Их Величества, а со стороны невесты князя представляли посол Велимир и княжеская сестра Добыслава с мужем. День длился и длился, поздравления звучали и звучали…

Большую часть из них Генрих благополучно пропускал мимо ушей. Ну что они нового могут сказать? Потому он только вежливо кивал, время от времени поглядывая на княжну. То есть, теперь уже на принцессу. Как она? В порядке ли? Девочка с самого утра казалась такой бледной, словно это не он, Генрих, а она провела полночи, вспоминая бурную молодость. Неужели настолько испугана? Или дамы из свиты перестарались с корсетом? Надо будет выбрать момент и спросить. Не хватало еще, чтобы невеста посреди свадьбы хлопнулась в обморок!

Момент выдался, когда молодожены открывали бал первым танцем.

— С вами все в порядке, принцесса? — Спросил Генрих негромко. — Вы так бледны.

- Спасибо, вы очень любезны, — фыркнула Либуше в ответ.

— Ну, да, — согласился принц, — не спорю, комплимент получился не самый удачный. Но если наши дамы перестарались с корсетом, лучше исправить это сейчас. Не доводя до обморока.

— С корсетом все в порядке, — Либуше смутилась. Все-таки, жених или не жених. Обсуждать с мужчиной нижнее белье было очень непривычно. — Тетя специально проследила, чтобы я могла дышать, и даже есть.

— Мудрейшая женщина! — Восхитился Генрих, снова отметив про себя, что неплохо бы подружиться с воеводой и его женой. Умные соседи на границе — залог мира получше иных свадеб.

— Потерпите еще немного, — попросил он, когда фигура танца позволила молодым снова повернуться друг к другу. — Скоро можно будет сбежать, оставив гостей развлекаться самостоятельно.

Этими словами он хотел только успокоить невесту. Все-таки, даже для привычного человека постоянно находиться в центре внимания — тяжелый труд. Однако, получилось наоборот. Порозовевшая было Либуше теперь и вовсе вспыхнула маковым цветом.

— Я имел в виду просто сбежать и отдохнуть, — Поспешил успокоить кронпринц невесту, изо всех сил сдерживая желание закатить глаза. Да что ж она такая нервная?! Неужели все еще не верит?

Либуше ничего не ответила. Танец подошел к концу и Генриху ничего не оставалось, как торжественно вернуть невесту на место. И снова потянулась бесконечная череда поздравлений, благодарностей за приглашение и прочих бесед ни о чем. Про себя кронпринц отметил, как старательно повторяет Либуше имена представляемых, словно пытаясь запомнить их всех. Ну, как говорится, удачи. Половину гостей он и сам едва помнил в лицо, только по именам.

День медленно, по мнению Генриха, очень медленно, тянулся к концу. Свадебные торжества шли по раз и навсегда предписанному порядку, поэтому и гости, и хозяева очень удивились бы, случись на празднике что-то неожиданное. Краем глаза Генрих отмечал, что молодой воеводич ведет в танце то одну, то другую местную девицу. Вот уж кому разница в обычаях, похоже, совершенно не мешала.

А вон Йенс — такого верзилу сложно не заметить — танцует с серьезной вендкой из свиты. Значит, уже успели свести. Вот ты и попался, дорогой кузен! Судя по тому, как легко движется девушка в местных нарядах, ее, как и княжну, давно готовили к этому дню. Тем легче будет привыкать к новой роли.

В строго оговоренный час к паре подошли королева, обе принцессы (как замужним дамам, им теперь можно было участвовать в подобных церемониях) и дамы из свиты княжны. Глядя на торжественные лица дам, Либуше растерялась. Она сначала взглянула на кронпринца, потом на молодых принцесс. Глядя на замешательство девочки, Генрих не придумал ничего лучшего, ем поцеловать ей ручку и заговорщицки подмигнуть. Мелисса и Агата ободряюще улыбнулись.

«Дамы, я на вас рассчитываю», — успел шепнуть кронпринц невесткам, отстранившись от невесты и отходя в сторону. «Все будет хорошо», — шепнула Мелисса, а Агата просто молча погладила его по рукаву. Выйдя из дамского круга, Генрих наткнулся на ожидающих его братьев и компанию. Судя по насмешливому прищуру, последний маневр не остался незамеченным. Королевская брачная ночь начиналась.

* * *

Дамы чинно удалились. А Генриху оставалось выждать приличествующее время и выслушать неопределенное количество свадебных шуток. Не сказать, чтобы боевого генерала можно было испугать неприличной шуткой. То, что во дворце считалось чуть ли не похабщиной, в каком-нибудь из дальних гарнизонов вполне могло сойти за салонную остроту. Но одно дело, слушать, когда шутят в чей-то адрес. И совсем другой, когда твой младший брат многозначительно толкает тебя под ребра.

— Не переживай, Генрих, как-нибудь справитесь, — принц Эрик не смог сдержать улыбки, поддразнивая старшего брата. Десять лет разницы всегда делали кронпринца большим и грозным старшим братом. Кто бы мог подумать, что в день своей свадьбы ему придется терпеть насмешки от сопляка-братца?!

— Ах ты, Лисяра! — В шутку возмутился Генрих. — Я смотрю, давно никто не трепал твою рыжую шкуру? Поживи с мое, а потом учить будешь.

— Да вот я и смотрю, — подключился к компании Гуннар, — что ты братец, уже дожил до такого почтенного возраста, когда тебя самым простым вещам учить нужно…

К счастью, остальные друзья хотя и позволили себе немного шуток, но без явного нарушения субординации. Так что Генриху удалось относительно безболезненно пройти свою часть ритуала. В самый последний момент, уже у двери, принц Эрик обнял его, якобы, напутствуя на правах женатого, и сунул в руку платок. «То, что ты просил» — шепнул он.

Конечно, жениха (тем более, кронпринца) не принято проверять на наличие недозволенных амулетов. Считается, что мужчине в своем доме смысла нет скрытничать. Но мало ли, кто из присутствующих заметит, что от чистого огневика фонит другой магией. И какие выводы сделает. В любом случае, для задумки принца лучше всего было, чтобы о новом изобретении Йенса и дядюшки Маргитсена пока знало как можно меньше людей.

Войдя в спальню и оставив веселый мужской гомон за спиной, Генрих первым делом обратил внимание на невесту. Дамы уже помогли Либуше переодеться и теперь она сидела в постели в белой пене кружев. Белая сорочка, белые кружева, белая вышивка шелком на белье. Да и сама девушка была ненамного румянее. Словно кукла с застывшей полуулыбкой на губах. На миг принцу показалось, что живого в девушке только волосы. Освобожденные из прически они рассыпались по плечам, на концах завиваясь игривыми колечками.

— Дамы! — Поприветствовал почтенное собрание принц.

— Сын! — Ответила ему Ее Величество. Остальные дамы ограничились легким поклоном. Для полных реверансов было не время и не место.

Пожелав молодым доброй ночи, свита покинула комнату. Дождавшись, пока чуть утихнет шум за дверью, Генрих подошел к прикроватной консоли и вытащил из ящичка горсть подвесок на тоненьких цепочках.

— Это от подслушивания, — пояснил он как бы между делом, — голосом привлекая внимание невесты. — Так-то в семейное крыло кого топало не пускают, но в сегодняшнюю ночь от лишних ушей просто так не избавишься.

— И что, они правда работают? — Либуше, которой на родине не часто приходилось сталкиваться с магией металлов, немного ожила. Страхи и накатившее безразличие ненадолго отодвинулись в сторону, уступая место живому любопытству.

— Недолго, — сознался Генрих. — Но наши академики постоянно работают над улучшением. А у вас такого разве нет?

— Есть, наверное, — на миг задумалась Либуше. — Только не такое, а похожее. И работает, наверное, как-то иначе.

— Само собой. — Согласился Генрих. — У вас вообще многое работает иначе. У нас, например, не так много магов-универсалов. Зато, как видите, в своей стихии есть настоящие мастера. Хочешь посмотреть? — Неожиданно перешел он на ты, сокращая расстояние.

Княжна кивнула и протянула руку. Возможно, ей и правда было интересно. Возможно, она просто оттягивала решающий момент. Но некоторое время она чутко водила тонкими пальцами по подвеске. Потом протянула украшение обратно, с сожалением признавая: «Магию чую, а плетение понять не могу».

— Ничего удивительного, — Генрих взял подвеску и навесил ее на неприметную завитушку, за которой, как он знал, открывался очередной потайной ход. — Ты же, насколько я помню из брачного договора, воздушница? — Он дождался утвердительного кивка. — А это — магия земли. Причем, магия камня и металла. Она не каждому дана.

— А вы… ты… — поправилась Либуше и под одобрительным взглядом жениха продолжила, — как ты ее чуешь? Ты же, кажется, огневик?

— Не кажется. — Генрих улыбнулся и не удержался, чтобы не похвастаться перед девушкой, позволив огоньку стихии на миг зажечься на раскрытой ладони. — Причем, довольно сильный. Но я и не чую. Просто пользуюсь тем, что сделали люди, которым доверяю.

Под разговоры Генрих успел снять сапоги, оставаясь в свободной белой рубашке и штанах. Куртку с него стащили друзья еще где-то по дороге. Оставалось только благодарить Творца, что ребята не зашли дальше в следовании традициям.

— Ты есть хочешь? Или пить? — Спросил он, как бы невзначай присаживаясь на край постели.

— Может, давай побыстрее закончим? И пусть от нас уже все отстанут. — Либуше подняла на принца взгляд. — А потом… я бы выпила чего-нибудь, — она прокашлялась, пить очень хочется.

— Мда, — глубокомысленно констатировал Генрих, — с таким настроем я, если честно, не вижу смысла и начинать. Помнишь, я обещал?

— А толку? — Тоскливо вздохнула Либуше. Потом опомнилась и попыталась сгладить сказанное. — Ну, то есть, я очень благодарна. Правда-правда! Только ведь… они все завтра за простыней все равно придут. И Велимиру еще отчет для отца писать. — Княжна снова вздохнула.

— Вот, именно поэтому, — Генрих не удержался от подколки, назидательно поднимая вверх указательный палец, — иногда лучше старый и умный муж, чем молодой, но глупый красавец.

Под пристальным взглядом княжны он расстегнул пояс, вытаскивая из потайного кармашка тонкую полоску острого металла.

— Я сейчас принесу нам чего-нибудь попить. Братья обещали оставить в соседней комнате. А ты пока выбери местечко, которое не жаль. Измажем простыни для отчета. Сразу говорю, руки лучше не брать, слишком заметно.

— А где тогда? — растерялась Либуше, начиная понимать, что ее сейчас втягивают в какую-то авантюру.

— Лучше всего — нога. Во-от тут, примерно. Генрих показал на внутреннюю сторону бедра. — Только лучше меня подожди, а то как бы с непривычки крупную жилу не зацепила.

— Так ведь все равно порез до завтра не затянется. Заметят.

— Давай по порядку, ладно? Ты пока выпутывайся из этого белого кошмара, а я — за ужином. А все остальное — потом.

Оставив невесту растерянно наблюдать за своими действиями, Генрих подошел к, казалось бы, монолитной стене. Несколькими привычными, едва уловимыми глазом движениями он открыл потайной проход и скрылся в нем. Либуше осталась в комнате одна. Как завороженная, она смотрела на узкое тонкое лезвие в руке.

«Хм, надо же!» — хмыкнула она, — «А меня в присутствии двух магов обыскивали до белья, в поисках оружия и амулетов. Жениха бы кто обыскал. Тут тебе и редкие амулеты горстями, и потайные клинки… Да и вообще, попробуй, одолей такого верзилу, хоть ты вся амулетами обвешайся». Пока княжна так рассуждала, панель в стене отъехала в сторону и появился Генрих.

В одной руке у него была небольшая корзина, из которой торчали горлышки бутылок и краешек белой салфетки.

— Бэ! — Недовольно морщился принц, вытирая ноги о край драгоценного ковра. — Совсем забыл, что надо было снова обуться. Ну, ты готова? Или хочешь сначала выпить?

— Выпить? — Княжна смотрела на жениха, не совсем понимая, о чем он. Ах, да, она же сама сказала, что потом хотела бы чего-нибудь выпить.

— Ну да. Ребята упаковали нам немножко южного вина, немножко вашего меда. Мед, кстати, хорош. Велимир делает его по своему личному рецепту, который не доверяет даже домашнему виночерпию, насколько я знаю. Посол даже за травками в торговые ряды ходит лично.

— Травками…

Генрих поставил корзину рядом с кроватью и только покачал головой. Похоже, последние приготовления невесту просто доконали. Надо срочно приводить девочку в себя, иначе эта безумная ночь никогда не кончится. Генрих расстелил одну из салфеток прямо на полу. Выставил на нее небольшую глиняную бутыль, закрытую плотно притертой крышечкой. На закуску достал пару яблок и несколько сладких булочек.

— Ты еще не готова? — Поторопил он Либуше. — Вылезай!

Княжна осторожно выбралась из-под одеяла, старательно поправляя длинную сорочку. Глядя, как девушка не решается сесть прямо на пол, Генрих любезно предложил ей свою куртку. Дождавшись, пока Либуше устроится, он откупорил бутыль и любезно предложил даме глотнуть первой.

— Кубков твои братья припасти не додумались? — Не смогла она сдержать иронии. Но Генрих не дал сбить себя с толку.

— Додумались. Но так забавнее.

Либуше картинно закатила глаза и, выдохнув, по-солдатски щедро отхлебнула из бутыли. Мед был хорош. Пился мягко, легко. Оставлял на языке приятную, не приторную сладость и легкую травяную горчинку. С сомнением посмотрев на драгоценные кружева сорочки, княжна не решилась совсем уж наглеть и просто облизнула капельки с губ. С вызовом глядя на жениха, протянула ему бутыль.

Принц только многозначительно хмыкнул и, в свою очередь, отхлебнул щедрый глоток. После чего взял одно яблочко, повертел в руках, где-то нажал и яблочко с хрустом разломилось. Уже доедая яблочко. Либуше поняла, что допустила ошибку. Мед был не просто хмельным, он оказался намного крепче того меда, который подавали дома в Любице молодым девицам. Мелькнула мысль, что ее провели, подпоив, словно неопытную служанку.

Однако, если жених и заметил подозрительно порозовевшие щеки и блестящие глаза невесты, пользоваться случаем не спешил. И вообще, виду не подал. Только молча отхлебнул из бутылки сам, а невесте протянул булочку. Дождавшись, пока Либуше закончит закусывать, Генрих собрал остатки еды и спрятал корзину в потайном ходе со словами: «Потом уберу».

Теперь, когда с так называемым ужином было покончено, смысла сидеть на полу больше не было. К тому же, лето летом, а в тонких кружевах становилось зябко. Поэтому Либуше решила пересесть на кровать, но, видимо, встала слишком резко, потому что ее слегка качнуло.

«Эк тебя развезло с одного глотка» — жених с улыбкой обхватил княжну за плечи, поддерживая. Подождал, пока она снова заберется на свою половину постели, а потом сел рядом.

— Ну, теперь готова?

— Фух! Почти. — Вдохнула и выдохнула Либуше, моментально трезвея. И вообще, вспоминая, зачем они тут сегодня собрались.

— Тогда задирай юбку.

— Что? — Куда делся тот галантный кронпринц из летнего замка? С другой стороны, с этим прямолинейным, чуть грубоватым мужчиной можно было забыть о политике и перестать следить за каждым своим словом.

— Юбку, говорю, подними. — Деловито напомнил Генрих. — Простынь мы нашим соглядатаям сейчас выбросим, а в сорочке тебе еще спать.

— А-а-а… — Либуше осторожно, стараясь не показать лишнего, приподняла сорочку чуть выше колена и, отыскав в складках одеяла клинок, примерилась к ноге и зажмурилась.

И вздрогнула, когда теплая мужская рука легко удержала ее за запястье.

— Ты что, зарезаться собралась? — теперь в голосе принца слышался мягкий укор.

— Нет, я просто…

— Оно и видно. Давай сюда.

Тонкие пальцы легко поддались, отдавая опасную игрушку. Либуше рискнула открыть глаза. Она молча смотрела, как принц одной рукой подтянул ей подол почти до неприличия, а другой крепко сжал ногу чуть повыше колена. В каждом его движении чувствовалась сосредоточенность и деловитость. И ни намека на мужской интерес.

— Ай-яй! — Либуше, хотя и ожидала боли, дернулась, почти вырываясь из рук. Пришлось прижать посильнее.

— Тс-с-с! Уже почти все. — Генрих осторожно, стараясь не измазаться, достал платок, вытряхнул из него какую-то побрякушку, а потом осторожно вытер лезвие. Подумав немного, отложил на консоль.

Либуше сидела в той же позе, глядя, как из пореза на внутренней стороне бедра быстро скатываются по коже капельки крови. Голос Генриха снова вернул ее к действительности.

— Я сейчас отвернусь, а ты подними рубашку повыше и поерзай на постели.

— Зачем?

— Чтобы ни у кого из любопытных не возникло ни малейшего сомнения, как кровь появилась на простыне. И потом, постель так и так надо смять.

Он с такой простотой говорил о самых пикантных подробностях, что Либуше ни на миг не усомнилась: попроси она его описать процесс консумации брака, он так же просто, деловито и доходчиво опишет все в малейших деталях. И даже не покраснеет. Вот уж, точно, то ли политик, то ли солдафон, то ли и то, и другое вместе.

Словно старательная ученица, она выполнила все инструкции, стараясь не морщиться от боли в ноге. «Я оборачиваюсь», — предупредил жених. И девушка поспешила приспустить подол сорочки, прикрывая стыд. Обернувшись, Генрих попросил невесту слегка подвинуться, оценивая масштабы картины и кивнул: «Думаю, хватит. Теперь, не двигайся, пожалуйста».

После этого он взял очередную побрякушку на тонкой цепочке, кажется, это была серебряная пластинка с какими-то камушками, и приложил прямо к ране. Накрыв пластинку рукой, принц на миг сосредоточился, и Либуше ощутила, как ногу одновременно обожгло и огнем, и холодом. Губы Генриха шевелились, словно он вслух отсчитывал время.

«Кажись, все», — сказал он, похоже, скорее сам себе, чем притихшей Либуше. Отнял руку и осторожно поднял пластинку.

— Вот это да! — Ахнула княжна. Он довольно длинной резаной раны не осталось и следа.

— Сработало, — выдохнул Генрих. — Но ты, все равно, поосторожнее. Этот амулет придуман для того, чтобы в бою кровью не истечь, пока до целителя доберешься. То есть, он не лечит, а только стягивает рану.

— Но получилось же! — Либуше осторожно потрогала пальцем то место, где, если верить следам крови, только что была рана. И тут же поморщилась. — Болит.

— Сильно?

— Так. Жить можно.

— Ну и прекрасно. Тогда не трогай там пока, пусть подживет. Я сейчас воды подам, нам должны были оставить. Вытрешь следы, чтобы не видно было, откуда кровь. А потом останутся сущие мелочи: смять кровать и позвать нашу свиту, чтобы успокоились и от нас, наконец-то отстали.

Сказано — сделано. Либуше осторожно обтерла мокрой тряпочкой ногу и снова не удержалась, чтобы не подколоть жениха.

— Как у тебя все складно выходит. Словно не в первый раз такое проделываешь.

— Ты что?! — Генрих сделал «страшные» глаза. — Я же впервые женат. Всю жизнь только тебя и ждал…

— Скажешь тоже! — Либуше едва подавила желание стукнуть наглеца. Но в последний момент удержалась от желания, недостойного Любецкой княжны.

— Скажу, — не стал отрицать принц. — Братьям было проще. К ним в спальню никто не ломился. Они просто выкидывали простынь и дальше творили, что хотели. Это нам с тобой не повезло: каждый чих — дело государственной важности.

— О, да… — Либуше вздохнула. — Как ты думаешь, они от меня теперь отстанут? Я среди людей быть привыкла, но чтобы даже ночевать не одной…

— Ну-у, как тебе сказать. — Генрих вздохнул. — Такого пристального надзора уже не будет. Раз уж свадьба состоялась честь честью, можно вздохнуть спокойно. Но охранять тебя будут. И свита тебе по должности положена, сама знаешь.

Под разговор он успел основательно повертеться на постели, сминая подушки и простыни. Потом встал, снял рубашку и бросил комом ее на постель. Снова надел, проверив предварительно, достаточно ли смята. Глядя на этот балаган, Либуше тоже подергала горловину сорочки и слегка растрепала волосы. 1439f7c

— Отлично! — Удостоилась она похвалы. — Теперь еще губы покусай, будто тебя долго целовали. И можно звать народ.

Народ появился, стоило Генриху приоткрыть дверь. Вряд ли они, конечно, все стояли в коридоре под дверью. Скорее, чинно угощались чаем и кофе в одной из ближних гостиных. Но Генрих мысленно порадовался, что, по примеру братьев, развесил амулеты от подслушивания. С них станется.

От торжественности момента сводило скулы, но от обоих молодоженов не укрылось, что близкие люди скрывали за официальными масками вполне искреннее беспокойство. В тревоге Либуше забыла о том, что еще недавно старалась избегать лишнего прикосновения жениха. И теперь стояла у разворошенной постели, пряча горящее лицо у Генриха на плече. Принц же, в свою очередь, напряженно ждал вердикта магов.

Первым, на правах гостя, выступил волхв. Сосредоточенно поводив руками над постелью, он некоторое время помолчал, а потом произнес: «Сим подтверждаю, что кровь на простыне действительно принадлежит княжне Либуше. Свадьба состоялась. И да будут боги мне свидетелями в сказанном!».

Следующее слово было за господином Торстеном. Королевский маг-целитель старательно поводил руками перед каждым из новобрачных. Метнув на Генриха пристальный взгляд, маг на миг позволил себе улыбнуться кончиком губ, после чего вынес свой вердикт. «Сим подтверждаю, что оба новобрачных пребывают в добром здравии и не подвергались зловредному магическому воздействию. И да будет Творец мне свидетелем в моих словах!»

После этого дамы из свиты торжественно перестелили постель и молодых, наконец-то, оставили одних. С огромным облегчением Либуше нырнула под одеяло, дожидаясь, что будет дальше. Но дальше все было совсем просто. Большинство канделябров свита унесла с собой, так что Генриху осталось только потушить оставшиеся несколько свечей. «Хочешь еще меда?» — спросил он. И, дождавшись отрицательного кивка, дунул на последнюю свечу.

Лунные лучи почти не пробивались сквозь плотные шторы и комната погрузилась в темноту. «Потерпи меня еще немного», — попросил Генрих, устраиваясь одетым прямо поверх одеяла. «Не думаю, что теперь сюда кто-то войдет без разрешения. Но, тем не менее, бегать в эту ночь по дворцу — не лучшая идея. А спать иногда надо всем, даже мне». И прежде чем Либуше нашлась с ответом, с другой стороны постели раздалось мерное дыхание. Вздохнув, девушка тоже постаралась устроиться поудобнее. В конце концов, спать действительно надо, а утро, как известно, вечера мудренее.

Некоторое время Генрих старательно притворялся спящим, чтобы лишний раз не смущать девочку. Она и так держалась молодцом, отлично подыграв в устроенном им представлении. Но даже на нем сказалось напряжение последних дней. И вскоре кронпринц спокойно спал, вольготно раскинувшись в широкой постели.