Глава 16

Мартин

Дом полнится тишиной, не слышно ни стука двери, ни скрипа половиц, даже домовой и тот куда-то спрятался после встречи с новой хозяйкой. И я его понимаю, такая ведьма способна испугать самого черта или, наоборот, очаровать своей красотой. Тут уж как повезет и еще неизвестно, что хуже. Дрожь опять прошла по спине. Я просто не понимаю, чего мне теперь ждать. Чуть не скормила меня машине, потом сама забралась в ее голодную пасть. Надеюсь, не выживет. Впрочем, это вряд ли. Да если она и помрет, то неизвестно еще кому мы с Аланом достанемся.

Едва слышно сдвинулась штора на окне от вездесущего ветерка, он пробрался через цветной переплет кухонных окон. Я вздрогнул. В доме сразу запахло цветами, немного цитрусом и ванилью. Не забыть бы мне завтра подрезать ту розу, что так буйно цветёт под окном. Да и сам дом не помешает привести в порядок как следует, чтоб нигде ни пылинки, а не так, как при Зильбере. Он ценил особую небрежность, и не давал ее убирать.

Например, пол должен был быть натерт до того блеска, чтоб солнце имело свое отражение в каждой доске. А в буфет, наоборот, мог составить грязные чашки со слоями засохшего сахара на дне. Быть может, на донышках было что-то еще кроме грязи? Что ж, все перемою и как раз узнаю.

Чуть скрипнула дверь, я тотчас обернулся, приготовился пасть на колени. Неужели Зильбер сюда больше никогда-никогда не войдет? И мне не стоит бояться его? Я вздохнул, позволил себе чуть расслабиться.

Пустой проем таращится на меня темнотой, ночной прохладой. Должно быть, домовой проскользнул в кухню, теперь стоит в углу, посмеивается. Да и пусть. Наверняка задумал очередную пакость, посмотрим, как это понравится нашей хозяйке.

Наказаний можно больше не ждать, ведьма обещала нас даже не истязать. Но что тогда? Да и не верится мне в такую ее доброту. Переменится, хлестнет еще магией, повезет, если по спине. Или? Или она предпочитает что-то другое, о чем я пока не догадался. Можно было бы спровоцировать ее, специально допустить оплошность, чтобы знать точно, чего ожидать от Эрики. Но страх тут же поднимается изнутри.

Все одно кто-то из нас двоих ошибется первым, кто-то нарвется на ярость ведьмы. Мне бы совсем не хотелось, но и фернирца жаль. Слабый он пока, да и гордый нрав спрятать у него не выходит.

Я оставил бидоны на кухне, все четыре. Воды теперь много, до следующей тьмы должно хватить.

Привел кухню в порядок, натер до блеска медные ручки шкафов. Мягкой тряпкой, чтобы не поцарапать, протер здесь всю мебель, с особой тщательностью вытер плиты. Кто знает, может быть, ведьма утром соберется варить себе зелье? На плите не должно быть никакого ущерба, только бы хозяйка не разозлилась. Повезет, если домовой не сотворит пакость. Впрочем, ему же за нее и отвечать. Меня это не должно беспокоить, наверное. Только бы дух не разозлил ведьму.

Я вспомнил короткий и невысокий полёт беса, невольно хмыкнул. С одной стороны, его вроде как жаль, а с другой я наконец отомщен. Да и вряд ли бесу что-то будет от встречи с кустами роз. Ну, разве что, шипы воткнутся в какое мягкое место. Сразу вспомнилось, как бес сам подложил мне в зимние ботинки колючего сена. Вышло довольно удобно, уж всяко лучше, чем без него.

Как же бесенок злился, когда я его поблагодарил. Надулся как шар! Тогда за окном с той стороны мира как раз падал снег, и вся улица наша была увешана точно такими же красными шариками как бес. Зимой здесь очень красиво. В особенности, когда точно знаешь, что в любой момент можно пройти через дом и очутиться посреди мягкой осени, густо цветущего розами сада, зеленой травы.

Я на минуту замешкался у плиты. Зелье себе ведьма, может, и сварит, но вряд ли она соберется готовить. Продуктов в доме почти и нет, остались только те, которые она сама привезла. Смешно, но мне жаль оставлять колбасы и сыр для хозяйки. Вряд ли она дозволит их брать нам и завтра. А все же они нужны раненому. Да и я бы не отказался от пары ломтиков свежайшего сыра.

Девушки нередко любят есть фрукты на завтрак. Может, сорвать ей что-то в саду? Мука еще есть, я мог бы испечь и пирог. Но от прошлого она отказалась. Есть, правда, чуточка сливок из тех, что приносит молочница. Может быть, стоит сделать десерт? Сливки и фрукты неплохо между собой сочетаются. А к нему приготовить пышный омлет, порезать овощи на салат, заправить его, скажем, маслом. Или тем белым соусом, который Зильбер приносил с Земли для себя? Вроде бы в холодном шкафу еще оставалось немного. Я улыбнулся, неужели Зильбер сюда больше никогда не войдёт? Еще бы поладить с хозяйкой, понять, как и чем можно умерить ее гнев, когда он случится.

Взял из шкафа корзину, вышел в сад. Ночью со стороны Шохира особенно тихо. Даже голоса из соседних домов не слышны. И свет огоньков из окон уже не маячит. Сколько раз вот так, в ночной тишине, я представлял, как было бы здорово теперь вернуться домой. Без опаски громко хлопнуть входной дверью, чтобы на этот звук вся семья вышла меня встречать, чтоб все было как в детстве, как прежде. Увы, я точно знаю, это невозможно. И о наследстве двоюродного деда мне остаётся только мечтать.

Я поднял глаза вверх, на звезды. Вот они всегда мерцают одинаково, дарят нам чуточку счастья, играют огнями.

Ветки абрикоса нависли над улицей, надо бы их укоротить. Зильбер все не давал, ему нравилось, когда прохожие обходили его дом. Со стороны двора к земле чуть наклонилось несколько веток. Я примерился к спелым плодам. Совсем зрелые, сочные, оранжевый пушок прикрывает ароматную мякоть. Надеюсь, ведьме они придутся по вкусу.

Внезапно мне пришло на ум, что Зильберу я не старался так угодить. Наоборот, и нередко, нарывался на наказания, хоть и боялся их. Может, берег свою гордость? Точнее, все то, что от нее осталось — те жалкие лоскутки, прикрывшие стыд. Тогда почему так стараюсь угодить Эрике? Наверное, просто потому, что не понимаю, чего от нее ждать.

Да и за фернирца боюсь. За любой проступок так или иначе мы станем отвечать вместе, спросят и с него тоже. Один раб разозлил госпожу — кувырком идет все в доме. А может, и не поэтому. Просто она — девушка, вот мне и хочется проявить себя с лучшей стороны, как-то заинтересовать. Глупость, кто обратит внимание на раба. Если и станет использовать, так только в роли постельной игрушки. И я совсем не уверен, что это мне может хоть как-то понравиться.

Нет, я люблю женщин, их страсть, поцелуи, объятия, то, что следует за всем этим. Но бывают у дам уж очень прихотливые вкусы, о которых я предпочёл бы и вовсе не знать. И уж точно не испытывать на своей собственной шкуре. Хотя? Не мне выбирать судьбу. Точнее, сам я свою судьбу уже один раз выбрал и как же ошибся.

Я доверху наполнил небольшую корзину спелыми абрикосами, крупной черешней. Потом, уже в доме, тщательно счищал с абрикосов их тонкую шкурку, вынимал косточки из черешни при помощи специального приспособления, укладывал все это в креманку так, чтоб красиво смотрелось и было вкусно. Взбил сливки при помощи артефакта, их вышло мало, но даже такое количество украсило десерт. Потом я сделал омлет, посыпал его зеленью. И наконец приготовил легкий салат. Утром останется только заварить напиток. Это быстро, правда и утро скоро настанет.

Я прибрал за собой, спрятал десерт в шкаф стазиса, чтобы не потёк. Это довольно удобно, в той, земной части дома, стоит холодный шкаф, тут шкаф стазиса. Всегда под рукой тот артефакт, который нужен. Представляю, как удивились бы жители Шохира, если бы узнали о существовании холодильных шкафов.

На полпути из кухни к своему привычному месту на ковре у выхода из дома, я замер. В голове всплыло, что хозяйка велела занять мне спальню Зильбера. Интересно, она хоть раз там была? Представляет, о чем говорит? Надеюсь, она не пошутила.

Я вернулся обратно в коридор, осторожно прошел по кромке летающего ковра, только бы его не побеспокоить, иначе опять вмажет в стену или, играючи, уронит на пол. Знаем, уже не раз проходили.

Я уже почти дошел до комнаты Зильбера, когда мне послышались голоса. Нет, глупость, пустое, сейчас никого нет в доме. Должно быть, я просто слишком устал, вот и мерещится всякое. Или домовой привел в дом домовиху. Только бы не это! Если уж они начнут пакостничать вдвоем, то держись. Тут и никакой конфетой не выйдет отделаться!

Перед дверью спальни я замер, толкнул ее слишком сильно, так, что петли заскрипели. Бесшумно в эту комнату не войти. Письменный стол завален бумагами, сверху лежит свежее завещание. Кто-то, некая женщина, довольно молодая при том, оставила Зильберу дом в коттеджном поселке. Я видел ее тут мельком. Еще удивился, как у такой может быть взрослый сын, они приходили к хозяину вместе. Сын тот все строптивился и ругался насчет зелий, которые Зильбер назначил его матери.

Кровать прежнего хозяина застлана дорогим покрывалом, подбитым шелковым пухом белонорок. Как-то так на Земле называют этих зверьков, Шохире иначе — просто вертушками. В нашем доме, на родительской постели, было такое же покрывало. Я зарылся ладонями в мех, улыбнулся своим собственным воспоминаниям.

Мама, дом, небольшой каменный камин в углу на случай холодной зимы. Знать бы, какие бывают зимы! Отец дремлет в кресле, прикрыв лицо шляпой. Мама и бранит его за эту привычку, и улыбается, когда замечает, что он опять уснул. Младший брат здесь же, возит по полу карету, вырезанную из красного дерева. Лошадки особенные, их ноги зачарованы и переступают почти как у настоящих. Даже гривы и хвосты немного колышутся из стороны в сторону. А на кухне уже стоит тесто, мама собралась печь рулет Веллингтон.

Как же бедно мы тогда жили, а все равно у меня было самое счастливое детство. Не хотел бы я больше никогда переступить порога родного дома. И никогда больше не хотел бы увидеть всех их, свою семью. Вот только тоскую ужасно.

Постель я перестелил и с огромным наслаждением устроился на мягчайшем матрасе, накрылся одеялом, подтолкнул под голову подушку. Как же давно я не спал вот так! Не ощущал на себе приятной тяжести одеяла, мягкой пушистости подушки под головой, запаха свежего белья. Я смежил веки и улыбнулся. Надеюсь, ведьма не пошутила, и мне действительно дозволено остаться здесь на всю эту короткую ночь. Сколько ей и осталось-то длиться? Час? А то и меньше. Еще же варить особый напиток из горьких плодов.

В коридоре раздались довольно уверенные шаги мужчины. Я побледнел, подскочил, на секунду мне примерещилось, будто Зильбер все еще жив и вот-вот войдет в свою спальню, но на пороге показался Алан. Всего лишь невольник, почти такой же, как и я сам.

— Зачем ты встал?

— Мне почудилось, будто Зильбер вернулся. А где хозяйка? — он обвёл взглядом комнату, — Мы ее не потревожим?

— Зильбера нет. Госпожа предпочла спать в желудке машины, чем в одном доме с нами.

— Где уснуть? — брови парня взлетели.

— В желудке машины. Это такой зверь, помесь букашки с драконом. Мерзкая штука, все время рычит и пахнет ужасно.

— Ты шутишь, — кивнул мне фернирец.

— Не веришь, выгляни на Землю через окно, если сможешь дойти. А лучше разбуди меня через час. Только на ковер не ступай, он может вывернуться из-под твоих ног.

— Почему?

— Летающий, а еще у него премерзкий характер.

— Ммм. Можешь считать, что я тебе верю.

Алан ушел. Через пару минут в коридоре раздался ужасающий грохот.

— Ты жив? Помочь подняться? — осторожно крикнул я. Зильбера нет, но шуметь в доме я все одно не привык, опасаюсь.

— Вполне. Я сам дойду, помощь мне не потребуется, не беспокойся.

— Удачи. Не забудь разбудить меня до того, как солнце окончательно встанет.