Глава 28

Кольцов

Дела идут ладно, четко по графику и даже лучше, чем я мог надеяться. Да только на душе все равно гадко.

Я ощущаю себя котом, который птичку не то что не поймал, а даже потрогать не смог. Будто бы я со всего маха в азарте охоты вмазался своим лбом в стекло. Синичка, вон она сидит по ту сторону окна, чирикает, пёрышки свои клювиком перебирает. Ни дотянуться, ни потрогать, только смотреть остаётся.

Что, если она достанется другому коту? Нет, так не будет. Эта бесстрашная птаха только моя, и я точно сожму ее в своих лапах. Как она сказала? Господин Кольцов, вы похожи на котика. Кто бы ещё рискнул мне такое сказать? Вот только сказала и — фьюить! Убежала! Выскользнула, ещё и заплатить за себя в том ресторане не дала. Не понравилась ей, видите ли, высокая кухня!

Я треснул кулаком по столу. Мой зам вздрогнул, рассыпал по столу бумаги.

— Вы не согласны с предложением мэра?

— Дело не в этом. А с каким предложением?

— Я уже час вам говорю…

— Так невозможно работать! — взревел я, резко встал, подошёл к окну. Там, внизу, Лесной проспект, машины катятся куда-то, везде люди снуют, девушек красивых тьма. Есть и посимпатичней Эрики- Катерины. А что в этом толку? Красавиц у меня было на счесть. Целая коллекция одалисок соберётся, как у султана. И все без толку.

Заколдовала она меня, что ли? Или это и вправду — та самая? Вот такая, как рассказывают? Я же в это никогда не верил. А сейчас, выходит, могу упустить свой счастливый билетик, если как следует не подсуечусь.

— Так что мне ответить администрации мэра?

— Отвечай все, что хочешь. В смысле, согласно текущей политике моей фирмы. Меня сейчас волнует другой проект.

— Я могу чем-то помочь?

— Исключено. Это только мои ожидания. Очень перспективные, если удастся… Вот что, пусть мне подгонят внедорожник из гаража. До утра в офис я не вернусь.

Никогда в жизни я не бросал дел вот так, на середине, тем более связанных с правительством. Зам многое может упустить. Но сейчас и это не важно. Катерина меня волнует гораздо больше, как и те выгоды, которые я могу получить в дальнейшем от этой девушки. Брак, семья, дети, уютный дом — те самые последние кусочки великого пазла под названием «мое счастье». Все остальные элементы я в него уже вставил. Это было достаточно просто. Но вот последние никак мне не попадались. Очень сложно раздобыть компонент под названием «удача».

Я сел в машину, открыл отчёт безопасника. Так, адреса есть, почему бы и не съездить к девушке в гости? Главное, не напугать ее. Может, я на рыбалку собрался или на шашлыки? Почему один? Да захотелось мне так! Вот и приехал. На крайняк в кустах посижу, посмотрю, чем живёт Эрика-Катерина.

Моя. Моей будешь, лесная колдунья. Хочешь этого или нет, я свое получать умею. И терпения мне не занимать. Костьми лягу, в мед превращусь, но ты никуда от меня не денешься… А там посмотрим, та ты или не та. Дети, дом, лабрадор перед камином — все у меня будет. Ну, пусть не лабрадор, ворон. К бесам все условности!

Я проскочил город, даже в пробку ни в одну не попал. Только у магазина остановился — купил все, что нужно для шашлыка. Катенька тоже любит приготовленное на огне мясцо. Пусть побалуется. Взял все самое лучше из того, что было. И свинины кусок, и баранины, и осетра, и сёмгу. Сверху прикупил фруктов, угля, берёзовых дровишек для запаха, фруктов заморских. Когда давно потерял счёт деньгам, можно позволить себе гульнуть. И я вправду чувствую себя купцом прошлых веков. Купцом, бьющимся за невесту. Может, ещё что купить? Как показать, насколько я богат и готов тратиться на нее? Чем же, черт возьми, она меня так заворожила? В сотый раз задаю я себе один и тот же вопрос. И понимаю, что ответа на него просто не существует. Дерзкая, яркая, умная, а лицо и фигура? Не модель, но и краше для меня нет.

Трубка зазвучала, когда я полез на витрину за ананасом. К нему бы ещё шампанского. А там и черной икорки? Или красная повкусней будет? Какая вообще икра к шашлыкам? Я злюсь на себя, на нее. Обезумел! Все готов бросить к ногам? Что со мной? Почему так? Всегда был умен, расчетлив. А здесь? С ней? Словно в другого обернулся.

И на экране телефона отобразилось лицо ба. Почувствовала она, что ли, что со мной не все ладно?

— Мне сон странный приснился.

— Бывает.

— Ты будто тонул в чистой воде, а потом выбрался на берег. Пальцы в кровь стесал, но всё-таки вылез

— Ага.

— Что у тебя стряслось!

— Влюбился я по уши… в ведьму.

— Поздравляю.

— Правда? — сколько глупой детской надежды выхлестнулось в мой голос. Я аж сам опешил.

— Нет. Я волнуюсь. Постарайся не наделать глупостей. Завтра у тебя буду, сяду гадать.

— Ба, в твоём возрасте? Может, на поезде лучше? Через всю страну. Ты же не любила летать!

— Когда речь идёт о единственном внуке, считай, полюбила и на самолётах летать, и всю эту небесную канитель. Скажи, что у тебя под кольцом? Тем, что я подарила

— Палец? Кожа? Я ношу. Правда, ношу. И ухи свои всё ещё не отморозил. У нас тут вообще лето.

— Хватит паясничать! Какого цвета кожа на пальце? Хотя, что ты увидишь?

Я сдвинул кольцо. Под серебряным ободком проступила черная полоса.

— Полоска оксида серебра, то есть аргентума. Кольцо потемнело, вот и оставило след.

— Чёрное, значит? Хм.

Бабушка повесила трубку. Я все думаю, сколько ж ей лет? И как она умудряется узнавать обо всех значимых поворотах моей жизни? Выходит, и Катя эта неспроста в моей жизни возникла? Угадал я. Она-то мне и нужна. Значит, добьюсь ее, раз есть чего добиваться.

Я скинул с полки в тележку пару банок с икрой, нарезку элитного сыра, ещё две головки отдельно положил. Перепела — тоже дело. Может, хачапури на мангале испечь? Я смогу.

Из магазина я вывез две полные тележки, трижды переплевался, что не взял с собой из офиса никого. Так бы хоть охрана помогла все эти продукты по сумкам распихать. Не пришлось бы попусту терять мое драгоценное время.

* * *

Эрика

Невольники встретили меня прямо у двери. Головы обоих немного опущены. Стоят рядком, будто бы нерадивые менеджеры перед моим кабинетом. Красивые оба — страшно даже смотреть. Боюсь ляпнуть какую-то грубость.

Почти изящный наклон головы генерала, я вижу, как тяжело даётся этому парню даже такая мнимая покорность. Ноздри фернирца немного дрожат, как у хищника, который готов напасть.

Белый, без загара, торс Мартина часто вздымается. Черные пряди волос опустились на лоб, завешивают его густой челкой. Что в его взгляде, что он думает обо мне? Рассмотреть невозможно.

Покупки я оставила большей частью в машине, одной мне все сразу просто не донести С собой взяла только одежду, да сласти и сдобу. Поскорей бы мясо с улицы в дом занести. Я много купила, на шашлык всем нам хватит. Мне действительно хочется относиться к этим ребятам нормально. Я понимаю, каково им пришлось.

— Мы рады вашему возвращению, Эрика.

От одного только голоса Алана по моей спине пробегает дрожь. Он одновременно и вкрадчивый, и довольно мягкий. Парень придерживает рукой полотенце, намотанное на бедра. Ноздри Мартина раздуваются шире, он весь напряжен и закаменел, будто статуя, даже не дышит.

— Доброго вечера, хозяйка.

Роскошный бас Мартина наполнен готовностью к бою. Он ждёт от меня нападения и поэтому, видимо, готов защищаться, — Какие у вас будут приказы?

На меня метнулся встревоженный взгляд и тут же вновь опустился. Черт. Вот как им объяснить, что меня бояться не стоит? Не убью, не продам, не стану никак издеваться, а если будет возможность, так и вовсе отпущу на свободу. Кстати, об этом.

— Пойдем, в мою комнату. Так будет лучше.

Я хочу что-то объяснить, только слова… они застревают в горле. Обнадежить заранее парня я не могу. Просто это будет слишком уж жёстко. Сказать, что хочу я от него получить — тоже. Да и в голове до сих пор слышу сдержанные слова Анны, совет усадить рабов, действовать наедине.

Алан встревожился, вскинул на меня голову, распрямил плечи шире, будто бы захотел ярче показать кто он, что не раб он, а генерал. Да только если бы это было действительно правдой.

Мартин направился в глубину дома, мы прошли через гостиную, мимо камина, вот и ключ с навершием-бабочкой выпирает из скважины. Парень легонько провел пальцем по ее крыльям перед тем, как открыть дверь, совсем так же, как делала я. Разве может он оказаться вором, насильником или убийцей? Или за что люди могут очутиться в рабстве?

— Прошу, — парень отворил передо мной дверь.

— Заходи первым. Я очень не люблю, когда кто-то стоит за спиной.

Ещё один взметнувшийся на меня взгляд, чуть вздрогнувшие ресницы. Кажется, парень готов ко всему, успел напридумывать себе страшилок. Чуть дрогнула на спине его жемчужная кожа.

— Ваша воля, — парень вошёл наконец в комнату, замер посередине, — Что прикажете делать, хозяйка?

Гордость, ярость, жгучий страх — все смешалось в этих басовитый нотах.

— Повернись ко мне, я просто хочу узнать правду.

Лёгкий выдох. Он мгновенно развернулся, навис надо мной, почти как Кольцов в ресторане… и бухнулся на колени.

— Зачем? Я ведь велела тебе этого не делать.

— Я полагал, так будет удобнее, хозяйка.

Гордый, неимоверно гордый, даже несмотря на рабскую позу. Я кладу свои чуть дрожащие пальцы на горячие виски раба. Резкий вдох, такой, будто бы он тонет, сжатые в кулаки пальцы, мгновенно побледневшая кожа и бездна в глазах. В ней я вижу свое отражение.

— Прикладывайте, я повинуюсь, — от этого голоса мороз прожигает по коже. В нем застыла сама обречённость.

— Скажи правду о том, как ты стал рабом. Почему так сложилось?

Парень облизнул губы, по его лицу прошла тень.

— Я полностью признал свою вину в убийстве.

— Сколько тебе было лет?

— Четырнадцать.

— Ты… Какого ты был сословия?

Может быть, Мартин из бедной семьи? Может, на него нажали, заставили взять вину на себя? И вновь эта гримаса, будто бы тень упала на лоб.

— Я старший сын в семье аристократа.

Выходит, дело расследовали как подобает. Старший сын, наследник рода, надежда семьи. Не могли его просто так сделать рабом. Только если совсем отреклись. Но почему? Должна же быть хоть какая-то на это причина?

— На тебя напали? Ты отбивался?

— Нет.

— Ты… — мне так хочется найти ему хоть какое-то оправдание, — Ты сожалеешь о том, что случилось?

— В то время я бы поступил так же.

— А теперь?

— Не знаю.

Я тороплюсь как можно скорее убрать руки с висков этого парня. И все же медлю. Себя тоже нужно обезопасить, едва ли не в самую первую очередь.

— Я приказываю тебе ни словом, ни делом не вредить мне. Не пытаться отравить или допустить, что я случайно приму какое-то зелье.

— Понял, принял к самому сердцу, моя госпожа.

Я убрала руки с висков, парень тут же подскочил на ноги, в его глазах появилась осмысленность и как будто исчез страх.

— Благодарю вас, хозяйка.

— За что?

— Вы… не стали ничего такого приказывать. Я останусь цел и здоров?

— Я же говорила, ни издеваться, ни калечить не буду… и не продам.

Это решение далось особенно тяжело. Я не хочу никакого дела иметь с убийцей, от которого в ужасе отвернулась собственная семья. Было же за что? Наверняка было! Никто не способен так просто бросить своего ребенка! Даже Зильбер и тот хоть как-то заботился обо мне, воспитывал, а я ему в лучшем случае была племянницей. И вряд ли Мартин хоть сколько-нибудь изменился за эти годы, если уж он ни о чем не жалеет.

— Что мне теперь следует делать?

— Позови сюда Алана, только быстро.

— Ваша воля — закон.

Парень как будто слегка расслабился. Все такой же испуганный, но ярость немного исчезла. Не просто так его купил Зильбер. Он точно знал, как и почему попал в рабство этот парень. Вот и выбрал себе помощника.

От злости и бессилия я закусила губу.

* * *

Алан

Мартин вернулся через пару минут, белый, растерянный, похоже, чуть ли не после пытки.

— Иди, хозяйка позвала тебе. Не беспокойся, это не больно. Лучше сразу встань на колени.

И я сам не знаю, чего мне ждать. Может, зря я надеялся? Может, зря поверил в добродетель земной колдуньи? Знаю точно одно, на колени я больше не встану. И унизить себя ей не дам, лучше погибну. Я рожден в Фернире, я горжусь своей честью и достоинством. Не валятся мне в ногах у шохирской ведьмы, покуда я цел.