Глава 5

Эрика

Я вернулась к кафе. Столики утопают в зелени, городок этот совсем не большой, но безумно красивый. Мой город детства, приехать сюда из деревни казалось чем-то несбыточным, почти нереальным. Мечтой! Взять и вот так просто прокатится сюда, посидеть в таком же кафе, ухватить кусочек счастья. И городок мне тогда представлялся настоящим городом. Совсем не то, что теперь. Сегодня мне это место кажется раем. После Питера с его суетой, толпами людей, вечно хмурыми лицами. Такая огромная разница! А ехать сюда всего-то два часа.

Я устроилась за столиком, окинула взглядом газон. Нет моей птицы, сбежала, а может, подобрал кто-то другой? Нужно было запереть его в машине, не так уж долго меня и не было.

Тут же к столику подошёл официант, милый парень, все же и люди в провинции совершенно другие, гораздо симпатичней жителей крупного города. С открытыми лицами, спокойные, даже уверенные в себе, но не нахальные, одним словом, приятные. Он как-то странно на меня посмотрел, вскинул бровь, хмыкнул.

— А у вас палец дымится.

— Очень смешно, — фыркнула я с улыбкой.

Если он так решил познакомиться, то не стоит. Без меня у этого парня точно нервы будут целей. Высокая концентрация меня в личной жизни нормальных людей способна довести до нервного тика.

— Нет, правда, дымится. Вы посмотрите только.

Я приподняла руку, ну и? Дыма вроде бы нет.

— Левая рука. Эта нормальная.

Мне почудилось, что парень готов убежать, только бы не находиться рядом со мной. Я послушно приподняла левую руку. Забавно, из указательного пальца и вправду тонкой нитью вьётся дымок. Впервые вижу такое. Я повертела рукой. Странно. И не горячо, и не больно. Уголька под ногтем точно нет, да и откуда бы ему взяться?

— Наверное, я такой родилась. Принесите, пожалуйста, чашечку кофе, шашлык, торт и сахарную вату.

— Решили у нас что-то отпраздновать?

— Да! Освобождение!

Палец задымился сильней. Я на всякий случай поскребла им по столику, не помогло. Ну, да и ладно. Сегодня даже такая мелочь меня не расстроит. По сравнению со всем остальным это, действительно, такая мелочь.

Сразу вспомнилась помолвка! Сейчас, я чуть не расхохоталась, а тогда? Дядя привел в дом своего друга, а ведь мне было только шестнадцать. И тут такая новость. Я должна выйти замуж за мужчину гораздо старше себя. Рослого, крепкого, строгого. Как он смотрел на меня! А я даже взглянуть боялась, глаз от пола поднять не могла. И кожа у того незнакомца странно блестела, будто бы её всю покрывала мелкая чешуя, словно тонкие блестки. Как же я испугалась! Испугалась того, что он просто коснется меня.

Через два дня я удрала, считай, повезло. Деревенская девочка, сирота, тощая, бледная. Из вещей только то, что надето. И ведь поступила, хоть и в колледж, нашла подработку, не пропала.

Только кошмары меня мучают до сих пор, всё снится он, тот загадочный мужчина, которому дядя меня продал. Он так и сказал, что не отступит, рано или поздно отдаст замуж за Тория. Тот большой человек, согласен подождать сколько нужно, чтоб из меня выветрилась вся дурь… А вот фамилии его я уже и не вспомню.

Меня кто-то дернул за краешек юбки. Я от испуга замахнулась рукой.

— Не ожидала? — густой мужской бас насмешливо спросил меня из газонной травы.

Фух! Это просто ворон подкрался. Когда же я наконец отучусь бояться таких вот внезапных прикосновений к себе?

— Я думала, ты потерялся.

— Не мечтай. Такие, как я, не теряются, я только находиться умею. Жрааать! Я только сегодня из-за решетки сбежал!

Официант вздрогнул, изменился в лице.

— Вы тоже из тюрьмы освободились?

— Хуже, из зоопарка! — ворон взлетел на спинку соседнего кресла, выразительно провел клювом по лапе. Не то угрожает, не то умывается перед едой. Может, и то, и другое?

— Что значит, тоже? — я закинула ногу на ногу и выразительно изогнула бровку.

— Вы же сами сказали, что освободились, — совсем смешался официант.

Бедолага, кажется, у него в голове всё окончательно перепуталось. Нужно будет чаевые оставить хорошие в честь этого дня.

— От помолвки, это даже хуже, чем от тюрьмы.

— Хватит тратить время впустую, — возмутился птиц, — Я буду есть нерождённых пришпаренных кипятком.

— Что?! У нас нет такого…

— Яйца всмятку! А вы что подумали? Еще стейк с кровью, йогурт.

— Я оплачу сразу всё. И оставлю вам чаевые в качестве подарка по случаю нашего двойного праздника.

— С-спасибо.

Парень ретировался в сторону кухни. Надеюсь, он оттуда вернется с нашим заказом. Я постучала по столу пальцем, по поверхности рассыпались искры… Что это вообще такое? Может, я в больнице влезла в какой-нибудь реагент?

— Не умеешь, не берись, — гаркнул ворон.

— Скажи честно, ты из зоопарка сбежал?

— Выгнали. За выдающийся ум!

— А точней?

— За аморальное поведение. Это все от избытка думательной субстанции. Я же…

На кухне что-то упало, из двери кафе высунулась голова повара и тут же исчезла. Не удивлюсь, если весь персонал разом сбежит. Умею я произвести "яркое" впечатление. Незабываемое. Как-никак начальник отдела рекламы.

Без обеда бы мне не остаться. Я-то ладно, а птичку мне жалко. Вон какой тощий. Интересно, что вообще сейчас творится в голове у несчастного официанта? Сидит девушка в черном костюме, на каблуках. Рядом с ней говорящий ворон. Н-да. Как бы нас отсюда не выгнали.

— Несите обед побыстрее, тогда выпишу личный э-ммм амулет на великие чаевые, прибыль и заклинание от мышов и тараканов в комплекте!

Креатив наше все….

* * *

Мартин

Ветер поднялся вчера, да так и не стих к ночи. Ветка старой сосны бьёт по стеклу, скребётся и кажется, будто там человек, забрался на крышу, просит открыть окно, укрыть от непогоды. Да разве кто рискнёт войти просто так, без приглашения, в дом Зильбера? Кошки и те переходят на другую сторону улицы, чтоб обойти этот дом по дуге. Умные звери.

Я провел рукой по отросшей щетине на подбородке. Нужно побриться, но не ясно, как это сделать. И на родник идти совершенно не хочется в часы сумрака, когда разгулялась гроза, а сосны кренятся так сильно, что кажется, будто вот-вот одна из них упадет, разломит крышу волшебного особняка, вторгнется в дом. Я такой грозы в этом мире и не помню.

Может, из-за непогоды задержался хозяин? А может, не смог поблизости найти волшебника, который бы сумел починить… Как он сказал? Глубинный сосок скважины. Да, кажется, так он сказал. Тот артефакт, одним словом, который способен поднять воду струёй из самых глубин земли. Удобная штука, жаль, поломался и мы теперь остались без воды.

Даже не знаю, радоваться тому, что хозяин нескоро вернется или нет. На родник идти все одно мне придётся, пока он не вернёт сосок в ту дыру. Идти по темноте, мимо стоянки машин, по берегу болота, в стороне от кладбища.

Бесёнок опять увяжется провожать. Он наглый, вытрясет всё из карманов, пуговицу со штанов может украсть. Или будет кричать непристойности девицам. Так уже было. Здесь рядом озеро, бывает, кто-то гуляет посреди ночи. Северная летняя ночь так коротка.

Еле ноги унес, меня те девушки чуть не догнали… Требовали, чтоб я исполнил обещания. К-хм. Еле успел улизнуть за кладбищенскую ограду вместе с бочонком для воды. Хоть туда эти две ненормальные девицы не пошли. Кто бы еще гонялся за рабом по лесу? Вообще за мужчиной?

Идти при свете к роднику в мире Земля мне запрещено. Заклятие запрета наложено через ошейник, от него не отделаться.

С другой стороны, господин Зильбер обещал меня уничтожить. Нет, так он мне сказал не впервые. Я почти не верю в то, что он меня совсем убьет. Слишком уж бережлив и расчетлив. К чему лишать себя совсем не дешевой собственности? Да только после прошлого такого раза я приходил в себя несколько дней, целителя пришлось звать. Ему хозяин сказал, будто бы я упал с лестницы вниз. Интересно, какой же высоты должна была быть та лестница, чтоб так избить о свои ступени меня? Я по росту гораздо крупней обычного человека.

Вдруг да опять не рассчитает силу в запале? С другой стороны, королевский коронер не дремлет. Рабов проверяют два раза в год. Калечить, тем более, убивать запрещено. Можно схлопотать штраф. Но и хозяин способен подделать бумагу. Напишет, что продал, а сам прикопает… да вот хоть там, на холме, под раскидистою сосной. Меня никто не хватится, ведь я просто вещь, его раб.

Когда-то у меня была другая жизнь — собственный гувернёр, белогривый пони, игрушки. Я привык к жизни в достатке, к родовому гербу над дверью, к тому, что меня — мальчишку — все уважали. Почтальон кланялся, когда передавал в мои руки газету.

Лучше не вспоминать, это делает слишком больно тому, что осталось от сердца. А ведь говорили, будто бы двоюродный дед оставил что-то из своего немыслимого состояния мне одному. Я бы сейчас был богат, если бы не стал рабом и не очутился за три сотни километров от того места, которое было моим домом. Теперь мне никогда не суждено добраться до этого наследства.

Я потер шею, поднялся из кресла. Со всей тщательностью расправил подушку. Если хозяин заметит, что я здесь сидел… Нет, такое и не представить. Забьёт до смерти. Поркой я не отделаюсь.

Я подошел к окну, проверил оконную раму, чуть глубже воткнул шпингалет. Нельзя допустить, чтобы окно открылось, и вода хлынула в дом. По эту сторону дома все должно быть исключительно идеально.

Ведь хозяин гадал и весьма успешно! Со дня на день сюда должна пожаловать его племянница. Многоуважаемая госпожа Катерина. Или Эрика? Кажется, у этой девицы двойное имя. И придет она именно из мира Земля.

Чувствую, все предыдущие наказания хозяина мне покажутся мёдом, после того, как сюда явится Эрика. Женщины гораздо более жестоки в своих наказаниях, да и фантазии у них много больше. Тем более, ведьмы. Не зря же хозяин держит в подвале фернирца? Наверняка подготовил его для особого ритуала. Как бы и мне самому не стать игрушкой богов, не лечь на алтарь ради достижения цели семейства Ягодинских.

Мороз пробрал кожу. Дышать сразу же стало тяжело. Бежать бесполезно. Нужно придумать хоть что-то другое, чтоб себя уберечь от смерти, от безумия, сохранить хотя бы разум и остатки гордости. Ну хоть что-то! Может, фернирец мне в этом поможет? Нет, вряд ли. И обещать я ему ничего не могу. Да и поверит ли обещаниям невольника пленный герцог?

Позапрошлой ночью господин Зильбер гадал, чертил особую пентаграмму, призвал кого-то из мелких бесов. Я помогал ему, подавал сласти, вино, шпикачки, словом, все то, что необходимо для ритуала. Бесы любят угощения. Почти сразу явился один. Волосатый, на кривеньких ножках, носки натянуты чуть не до колена, из плешивой башки торчат сразу два рога. Один, правда, заломлен назад. Все тело, в отличие от головы, покрыто крученой шерстью.

Но текст предсказания вышел довольно путаным. Племянница с двойным именем придёт в этот дом. И после она может выйти замуж за аристократа из знати…

Зильберу это было бы на руку. Ведь он не аристократ, хоть и колдун. Простолюдинам владеть даром магии запрещено, призывать бесов тоже. Хозяин всегда плевал на эти запреты, колдовал скрытно, ни разу не попался ищейкам короля. Иначе что бы было! Страшно представить. Уверен, он бы лишился всего.

Но скрытно колдовать с каждым годом становится все сложней, ищейки короля не дремлют, да и драконы могут учуять. Хоть бы схватили Зильбера, а меня перепродали в другой дом. Хоть бы и на каторгу, да только подальше отсюда.

Другое дело получится, если его племянница выйдет замуж за аристократа. Это даст всей семье Ягодинских титул, а с ним и возможность использовать магию в открытую. Для Зильбера это значит практически всё.

Вот только я боюсь встретить ведьму в этом доме, да еще и родственницу Зильбера. Ту женщину, которую ОН воспитал. До дрожи боюсь! Больше, чем чего бы то ни было в своей жизни.

Не представляю, что она может сотворить с невольником или с пленным фернирцем! Тем более, о том, что молодой герцог находится в этом доме, не знает никто. Хозяин привез его тайно, нацепил на горло рабский ошейник, почти такой же, как у меня. Только документы подделать не смог.

Да разве это что-то меняет? До границы с Ферниром ему не добраться, убьют стражи нашего короля. И хозяина моего тоже казнят за такую проделку. Еще бы! Захватить обманом и чарами фернирского герцога, довезти до столицы, разместить в своём доме, содержать, кормить и поить. Дело пахнет изменой короне. А о том, что парень сидит на цепи в крохотной каморке, никто и не вспомнит.

И все же, я чувствую, что скоро смерть нам обоим: и мне, и герцогу покажется долгожданным призом по сравнению с тем, что способна сотворить племянница Зильбера, ведьма Эрика.

Тем более, что у этой Катарины-Эрики есть еще и особая должность. Как сказал Зильбер, эта должность говорит об особой жестокости, называется начальник отдела рекламы. От одного названия веет ужасом. Хозяин сказал, что реклама — это какие-то особые жуткие пытки для всех людей мира. Их можно применять по своему усмотрению везде, где угодно. Даже в собственном доме без всякого особого разрешения короля.

И эта ведьма, начальник отдела рекламы, возглавляет целое полчище палачей. Звучит страшней, чем должность главного королевского палача. Я опять вздрогнул и решил пройтись по комнатам дома. В первую очередь заглянул в спальню племянницы. Здесь всё должно быть идеально, если я хочу подольше пожить целым.

Широкая постель застлана свежайшим бельем. Только вчера я прополоснул его в ключевой воде и высушил на солнце, отгладил утюгом на углях, чтобы не было ни единой складки. Взбил подушку как следует. Ровно сто раз. В наволочку вложил несколько соцветий. Вроде бы все идеально, надеюсь, мне не прилетит от неё в первую же секунду, как только она войдет в дом.

Я прикрыл дверь, провернул махонький ключик в замке. Бабочка сидит на его навершии, словно живая, крошечная такая. Приятно просто смотреть на нее, в особенности зимой, когда в этом мире кругом снег и кажется, что весна не сбудется никогда, будто бы она — это только сладостный сон.

То ли дело в Шохире! Там не бывает сильных морозов, снег и тот зимой почти никогда не идет. Да и зима длится ровно полтора месяца, все остальное время у нас, можно сказать, лето. Солнце светит, птицы поют. Изредка над городом повиснет туман сизой дымкой, он он тоже хорош по-своему.