Глава 6

Эрика

Ворон унес свою добычу на газон, доедать. Я изо всех сил делаю вид, что эта птица не имеет ко мне совершенно никакого отношения. Ну вот совсем! Украдкой только посматриваю на то, как он ест. Вот ударил кончиком клюва по макушке яйца, точь-в-точь как ложечкой это делает лорд в своём замке. Аккуратно отбросил верхушку в сторону, погрузил клюв в янтарный желток, для надёжности прижал яйцо к траве коготками.

Сытно вздохнул, потянулся за куском мяса. А оно оказалось жёстким, оторвать он ничего не смог. Выругался на своём птичьем наречье, будто проквакал, с трудом всё же отщипнул кусочек, погрузил в яйцо, словно бы обмакнул в соус, и наконец проглотил с невиданным наслаждением. У меня у самой рот наполнился слюной от одного вида того, как этот птиц наслаждается своей пищей!

Шашлык просто волшебный! Или я просто соскучилась по кухне родного края? Откинулась в кресле, наслаждаюсь видом зелени, прудиком, деревьями. Как же здесь хорошо! Вот я и исполнила, всё, о чем мечталось когда-то. Или почти всё? Теперь и не важно. На тарелке грустит сладкая вата, потому что уже просто не поместилась в меня. Пожалуй, её я возьму с собой в качестве трофея, в память об этом дне в Приозёрье.

Странный он, мой родной край, вроде и нет в нем ничего особенного. Вековые сосны шумят над головами, их шёпот слышен даже здесь, посреди города, его приносит сам ветер Ладоги. Серый гранит, каменная твердь скал, редкие цветы — хрупкое сокровище севера. И не отделаться от Приозёрья, никак его не забыть.

Дядя был прав, когда говорил, что я не смогу уехать отсюда надолго. Терпеливо ждал, когда я наконец-то вернусь. Что ж. Только всё равно будет по-моему. И замуж за его друга я точно не выйду! Никто, ни один человек в мире, не сможет меня заставить!

Я предвкушаю, как открою буфет, выну из него всю посуду, как следует рассмотрю каждую чашку, каждое блюдечко, соберу по крупицам всё, что мне принадлежит. Серьги мамины наконец-то верну себе, её фотографию, а повезёт, так и вовсе весь архив своей семьи разыщу.

Я уже давно не бедная девочка, какой уехала из родного мне дома, деньги перестали быть главным. Не знаю, какое состояние оставил Сильвестр мне, думаю, солидное.

Но как же хочется добраться до своего прошлого. Узнать точно, что случилось тогда. Почему малышкой я очутилась у дяди? Где моя мать? Я помню, что мне было всего три года. Авария? Что-то еще? Врачи в больнице говорили, будто случилась трагедия, я сама чуть не умерла. А мама? Маму вроде бы не нашли тогда. Или она погибла? Что это было? Пожар, авария? Пламя я точно помню, а ещё голоса врачей. Но разве можно верить своим детским воспоминаниям? Найти бы бумаги, хоть что-то прочесть о себе, о своем прошлом. Слишком много сомнений лезет в мою голову.

Я отломила кусочек хлеба, чёрный, корка хрустит, ломоть тяжёлый, настоящий. А запах ранит душу, взывает к самым её глубинам. Кажется, только в этом городе хлеб, как и раньше, пекут в огромной дровяной печи. От того он и выходит особенным, Ладожским. Такого больше нигде нет. Вкусный, кислый, совсем не пресный, пахнет домом, жизнью, едой. И нет никаких сил отказаться даже от крошки. Кажется, её и на землю смахнуть — настоящее святотатство. Будто этот хлеб — последний осколок древней святыни.

Вздохнула, посмотрела опять на газон. Ворон бережно склёвывает крошечки, которые разлетелись вокруг него по траве. Скорлупа валяется рядом.

— Как ты оказался на трассе?

— Вывезли в коробке добрые люди куда подальше.

— Почему добрые? — я действительно удивилась.

— После моей славной охоты злые люди бы живым не оставили. Я почти завалил кабана! Ухватился клювом за его ухо! Клюнул в шею. Молния! Бах! И вот меня и вывезли в лес.

— Погоди, какой кабан? Какая молния?

— Это было в живом уголке для юннатов. Телевизор им спонсор привез. Дорогущий, — ворон задумчиво прищёлкнул клювом, — Висел во всю стену. Теперь не висит. Эх. Кругом обман. Кабан был совсем как настоящий.

Птиц поскреб лапкой землю, я спрятала телефон поглубже в карман.

— С испугу я еще стол опрокинул. Все кричат, ловят меня! Я решил — была не была! Живым не сдамся! Вылетел в форточку вместе с форточкой, открыл вольер мартышек. Сам забрался в ящик с мороженым. Что не съел, то распотрошил, чтоб другим не досталось. Директору в волосы вцепился, хотел отомстить за кашу по утрам. Это её гнусный приказ — кормить меня гадостью. Пыточных дел мастер, а не директриса!

Ворон вздохнул, провёл клювом по собственному окорочку, словно линию прочертил.

— Кругом красота! Мартышки скачут, а за ними весь уголок юных любителей природы. Кто-то кадку разбил с цветами, кто-то сам немного упал, кто-то серьги из ушей директора стащил, может быть, даже я. Еще и ветеринару сообщил, с кем по ночам прогуливается сторож. Она отчего-то удивилась. Нет, я, конечно, соврал. Но! Надо же было добавить им в отношения эмоций?! Кругом — хаос, разгром, эмм… красота, одним словом! Тут-то меня и впихнули в коробку добрые люди, злые сразу бы убили. Не понимают люди красоты хаоса, дураки.

— М-да, — я и сережки из ушей вынула, спрятала в сумку. Ну его, мало ли что!

— Жуть! Пришлось устраивать свою судьбу самостоятельно. Как сумел, — ворон горько вздохнул, — Мясцо могло быть и посвежее. Не люблю аргентинские стейки, совсем не тот вкус. Я за местных производителей. Да и яйцо так себе, переварили. Мышей свежего урожая у них не нашлось. Мрак!

— Хам!

— Не без этого, — скосился на меня ворон гордо.

Я поднялась, времени прошло и так много, а мне еще нужно поговорить с врачом. Официанта как ветром сдуло, пришлось самой идти в кафе.

Приятная обстановка, деревянная мебель, пахнет сдобой так сытно и вкусно. Повар выглянул из кухни, розовощекий, на Деда Мороза похож, правда, в юные годы. Из-за его спины торчат головы официантов. Похоже, что меня и вправду приняли тут за настоящую ведьму! И как я буду выкручиваться?

— Можно счет?

— Вам зачем? — хлопнул повар глазами.

— Ну, обед был очень вкусный. За еду нужно платить.

Позади повара раздался громкий шёпот официанта.

— Она обещала! По амулету на каждого! И этот… от крыс!

— Тшить, — буркнул повар и обернулся ко мне, — Деньги не есть суть благодарности!

— Да вы философ.

— Нам бы обереги. Денег не возьмём с вас категорически! И еще амулет.

— Амулеты всем и один оберег на кафе! — с кухни живо откликнулись на эту речь повара.

Я живо представила, как меня судят за мошенничество. Вот начальник обрадуется! Обед точно стоил больше тысячи рублей, это уже подсудно. Не расплатиться нельзя. И кусочки сосновой коры точно не сойдут за деньги. Или что еще я могу выдать этим людям в качестве платы? Куриные косточки? Стеклышки? Листики? Вот уж не думала, что когда-нибудь окажусь в настолько дурацкой ситуации! Взрослая женщина, начальник отдела, а заплатить за себя не могу. У меня клиент сам Кольцов!

— Хорошо. За обед я заплачу деньгами. А чаевые выдам вам оберегами и этим как его… амулетом. Вот!

— Идёт.

Я провела карточкой по сканеру. Платеж снялся, уже хорошо. Сумма только небольшая вышла. Вряд ли здесь работают за себестоимость. Ещё же ворон делал заказ! Ему подали стейк из Аргентины. Нет, это стоит точно дороже. Я опасливо улыбнулась, открыла сумку. И? Чтобы такое отдать, чтоб и не жалко и не побили? О! Клочок крафтовой бумаги! Откуда он у меня, интересно? Может, с презентации остался? Да какая разница, когда главное дело — унести ноги!

Я вынула гелиевую ручку, улыбнулась, как смогла искренне, примерно так же я улыбаюсь начальнику, когда все сроки прошли, дедлайны остались позади и меня вот-вот грохнут клиенты.

На клочке бумаги я написала обращение к мышам и тараканам, уж заодно. Повар следил за каждым движением моей руки, на последней фразе он хмыкнул. Что ж, от традиции я почти не отклонилась. Подобные письма еще в Средневековой Европе писали. Правда, на латыни. Но, будем надеяться, что наши мыши русифицированы и обучены грамоте, чего я не всегда могу сказать о своих собственных клиентах. Они, по-моему, печатный текст понимают с трудом и то не с первого раза. Например, просят сделать рекламу в голубых тонах, а потом искренне удивляются, почему на их баннерах нет зеленого цвета. Действительно, почему? Может, потому, что вы хотели голубой? Но нет! Наверное, дизайнеры утащили зеленую краску, коварные люди! Это ж понятно.

Я поставила жирную точку, ещё раз перечитала записку. Ой! Мой палец опять задымился, и с него посыпались искры, прожигая крафтовую бумагу. Вышло эпично. Пожалуй, платить и вправду было лишним.

"Дорогие гости, вам здесь не рады. Крысы, мыши и прочая фауна — прочь. С неимоверным уважением к вашим хвостикам. Соседнее кафе со здоровой пищей за углом".

— Теперь амулеты на чаевые, — повар утащил мою записку с прилавка словно величайший артефакт.

Я не удержалась и ляпнула:

— Повесьте напротив входа в мышиную нору.

— Там прикнопить не к чему, — совершенно серьезно ответил повар.

— Поставьте транспарант из спичек, — кто меня только за язык-то тянул? Главное, чтоб теперь не побили и не выгнали. И не захохотать!

— Да, так и сделаем.

Я еще раз приоткрыла сумочку. Чтоб такое достать? На амулеты. Ну не стопку визиток, верно? Часы жалко и потом они у меня только одни. О! Браслетик! Какая приятная находка. Это из рекламной продукции… И бусинок много. Подойдет в самый раз. Я тихонько развязала узел на конце украшения, ссыпала бусинки себе на ладонь, сжала кулак и наконец-то достала из сумки.

— Чтоб чаевые лились рекой, бурным потоком к тем, кто носит при себе эти… ммм горошины богатства! Держите.

Аккуратно пересыпала содержимое своего кулака в подставку для мелочи. С указательного пальца опять поднялся дым. Так и без маникюра можно остаться. Во что же я вляпалась в той больнице?

— Ну, спасибо, угодили. Вам завернуть еще нерожденного для вашего фамильяра? — залихватски улыбнулся повар. Видел бы меня сейчас мой начальник! Уволил бы! Или, наоборот, повысил?

— Кого? Чего?

— Держите. Для зверя ведьмы последнее отдам!

Мне протянули десяток яиц в коробочке. Ну, что ж. От подарков отказываться так-то не стоит.

— Детишек побольше, жену умную, тещу понимающую.

— Звучит как проклятие.

Я поспешила ретироваться к выходу из кафе. Фух! Умею же я попадать в глупые ситуации. Фамильяр, ведьма — глупость какая! Поскорее бы уладить дела в больнице, раздобыть ключи от своего дома и утром рвануть в Питер. Работа ждать меня долго не будет.

А на глазах вновь поступили слезы, стоило только подумать о том, что мечты моей юности наконец исполнятся…

*** Кольцов

Я ухмыльнулся. Девица никак не хочет выходить из моей головы. Забавная. Как она резко встала, смутилась, гордо заявила о нашем общем ребенке. Я бы так не смог. И не модель вроде, а хороша. Есть в ней изюминка. Женщина, нет, всё-таки еще девушка, которую разгадать не так-то и просто. А разгадать очень хочется. Сам не могу понять, почему. Казалось бы, щёлкни я пальцами, и любая красотка с легкостью станет моей, будет подстраиваться, угождать. Только все это скучно, приелось.

Эта же Катерина себе на уме. Как её расхваливал начальник, удивительно. Да и вообще редко встретишь умных женщин, знающих себе цену, порядочных, что ли? Как она вздрогнула, стоило мне встать рядом. Совсем как дикий зверёк. Я аж сам вздрогнул. И ведь сначала не хотел подходить, думал, слезы — очередная ловушка, фокус такой. Нет, ну мало ли, ей нравится удивлять клиентов. Потом только, через минуту-две заметил, что плачет Катерина совсем по-настоящему.

И ведь от проекта не отказалась, только ночь себе попросила, чтобы что? Утрясти дела? Дядя вроде как при смерти, может, это затянется, нужно бы уточнить. От Кати теперь зависят мои финансовые дела, нельзя всё пускать на самотёк.

Нужно дать задачу отделу собственной безопасности, пускай уточняют, что там за дядя. Имеет ли смысл взбодрить больничку, лечащего врача, чтоб старались, как для своих? Или, наоборот, помочь чем больничке, ну, например, лекарствами, оборудованием. Чтоб проект мой быстрее двинулся с места. Не переношу, когда дела встали…

А может, дело не в этом? Может, Катя меня самого зацепила? Глупость, но… Слишком много вопросов я себе задаю.

Вывернул руль, новёхонькая иномарка, только с завода, послушно вырулила на Каменноостровский проспект. Питер! Каменный, серый, роскошный, особняки смотрят презрительно на такого выскочку, как я, доходные дома словно взвешивают, проверяют на состоятельность кошелька.

Забавно. Сколько этот город видел вот таких выскочек? Тех, кто из грязи вынырнул и добился всего, стал богатым, приближенным, ну пусть, теперь не ко двору императора, к иным органам власти. А все равно! Ведь я богат по-настоящему, крепко. Особняк собственный есть, дачка на Средиземном море, дача в Парголово. Квартира. Нет, целый этаж доходного дома я выкупил. Вместо экипажей у меня машины. Крутится колесо эпох, а всё повторяется.

Только жены у меня нет, вот дом и не полная чаша. И детей тоже нет. Зарабатывал, потом искал ту, что покраше, чтобы как с картинки, чтобы на зависть всем. Может, зря? Дома-то меня не картинка должна встречать, а жена. Умная, красивая, понимающая, живая. Ну вот как эта Катерина, к примеру.

Чёрт! Далась она мне. Один раз увидел, а до сих пор из головы не выходит. Интересно, она замужем? Дети есть? Дети — это хорошо или плохо? Если они есть, значит, и от меня тоже появятся. Это хорошо. А что, если у неё девочка? Маленькая, в бантиках вся? И что с ней делать? Я же понятия не имею. Ну книжку почитать можно, психолога мне, няньку ей нанять… Ладно, чем загадывать, лучше для начала разузнать, чем живёт эта Катя.

Я привык сразу, штурмом брать всё, что хочу. Не ждать. Глаз положил, значит, моё. Вот только кажется, за этой Катей придётся немного побегать. Или много? Посмотрим. Главное, чтобы игра стоила свеч. Может, и я обзаведусь семьей. Хорошо бы уже наконец стать полновесным мужчиной, как отец говорил. Чтоб жена, дети, достаток, дом свой и огород. Н-да, огорода мне только и не хватает. Его я, пожалуй, заменю биржей. Тоже же что-то растёт, что-то чахнет.