Глава 7

Эрика

— Что у вас с рукой?

Знаю я этих врачей! Дешевле промолчать, чем тут задержаться.

— Я такой родилась. Характер вредный, вот дым и валит.

В руках у меня кипа бумаг, одна другой тоньше. Держать их приходится под локтем, с пальца так и норовит прорваться тонкая струйка сизоватого дыма. Хорошо хоть искры больше не сыплются.

Суровый молодой врач сидит напротив, смотрит на меня исподлобья, и я представляю, какие мысли сейчас бродят в его голове. Бросила дядюшку, одинокого старика! Так оно и есть, вот только мне совсем не хотелось, чтоб меня силком волокли замуж, да и кроме этого было много всего, о чем вспоминать я не желаю. Я сбежала от дяди на свободу и не собиралась возвращаться обратно, в плен его дома, правил, устоев.

Мой деловой костюм, каблуки, прическа, недешевая сумочка, улыбка, сияющая на лице — словом, привычная фирменная обертка сотрудника международной компании — никак не вяжутся ни с поводом, по которому я появилась в больнице, ни с этим обшарпанным кабинетом.

И оправдываться я не хочу — все равно никто не поверит. Игра закончилась, дядя погиб, я выжила, считай, выиграла главный приз и скоро получу то, что хотела.

— Вот здесь подпись поставьте.

— Это все? Кому платить деньги? Я хочу получить урну с прахом.

— Не лучше ли…

— Нет.

— Послушайте, но у вашего дяди было много благодарных пациентов. Такой человек! Они оплатят, сделаем все, как нужно. Он лекции читал о народной медицине, о травах…

— Вы же врач. И прекрасно знаете, чем занимался мой дядя. Он — редкостный мошенник. Многих он вылечил?

Я смотрю на доктора с превосходством, точно на мальчишку, обманутого фокусником. Фокусник — мой дядя, а я пытаюсь объяснить его секреты. Только, похоже, напрасно, раз уж и доктор на его стороне.

— Фитотерапия эффективна, это доказано.

— Даже спорить не стану. Только дядя сосну от елки не мог отличить. И его пациенты дохли как мухи, — я качнула головой в знак полного презрения.

Умел Сильвестр убеждать человека расстаться со своим состоянием. Как ему это удавалось? Обещал выздоровление, уговаривал не пить лекарства. Многие пациенты оформляли на него свои немалые завещания… Не все травы полезны, есть среди них и смертельные яды. Белладонна, волчье лыко, цикута… Эти травы дядюшка отличал. Растут они повсеместно. Притом Сильвестр умудрялся всегда сухим выходить из всех передряг. На него даже заявление ни разу не написали. И я сделать ничего не смогла, себя спасла, а другим руки не протянула. Нет, некоторым он помогал, чтоб сделать себе хорошую репутацию. Чуть не с того света вытаскивал.

— Как вам не стыдно, — с чувством произнес доктор, сокрушенно покачал головой.

— Мне бы хотелось поскорей все завершить и уехать.

— К вам в дом сегодня вечером или завтра утром заедут, я лично обо всем договорюсь, — врач встал в знак завершения неприятного разговора. Смотрит на меня по-прежнему, как на редкую мерзавку.

— Отлично. Ключи от дома я могу получить?

— Да, вот, держите. Он просил передать, когда понял, что…

Тяжелая старинная связка легла на стол. Я вынула из сумки платочек, бережно завернула ключи и сунула в отдельный пакет. Не удивлюсь, если и ключики эти дядюшка намазал чем-то из своих "чудодейственных" мазей. Знал же, что я непременно возьму их в руки. Не знахарь он, скорее, колдун из старинной французской сказки.

— Благодарю вас.

Доктор поправил зачем-то очки, уперся руками в стол, навис надо мной. Молодой, правдолюбивый, честный весь, гордый и уверен, что стоит на стороне правды, добродетели, милосердия. Сверкает глазами, будто сжечь хочет, как в старые времена сжигали ведьм на кострах. Нет, не стану я ничего объяснять. Не поверят мне, это я уже проходила.

— Какая же вы дрянь!

— Очень живучая, — я улыбнулась пошире и вышла.

Коридор старого здания, наконец-то я могу выдохнуть, битва осталась позади. Нос повыше, глаза не прятать, пусть смотрят, кто хочет.

Просторный холл, регистратура, охранник у входа, странно, что раньше я его не заметила. Чуть-чуть осталось пройти. А потом? Потом я загляну к дядюшкиной соседке в деревне. Надо бы купить по дороге печатных пряников, да конфет. Может, банку кофе вдобавок? Или чаю. Любила она раньше чай. Не догадалась из Питера захватить красивую банку, но, может, и здесь что-нибудь продают?

Теть Аня одна мне помогала тогда, выслушивала, верила каждому слову. Добрая, хорошая женщина. Если бы не она, я бы, наверное, совсем исхудала. Уж больно тщательно дядя следил за моей фигурой, готовил в невесты. Да и вообще, было кому меня поддержать, а это так дорого стоит. Тетя Анечка — финка или саамка? Попробуй разберись во всех коренных народностях Приозёрья. Я знаю, что ее родители — одни из немногих вернувшихся на родные земли. И перед домиком ее стоял большой камень "медвежья голова", выглаженный до блеска теплыми руками соседки. Она молилась своим родным богам.

Я выскочила на улицу, собралась перейти на другую сторону дороги. Да только позади раздались шаги, я обернулась и встретилась взглядом с рыжеволосой женщиной. Уборщица? Медсестра? Она пристально посмотрела в мои глаза.

— Молодец, что забрала его. Не трать понапрасну.

— Что забрала?

— Твори добро там, где можно, а зло там, где нужно. Не ошибись.

Я только плечами пожала, развернулась и перебежала дорогу. Вот и машинка моя стоит, сияет боками чудо инженерной мысли. Крохотный джипик. Для наших сельских дорог — самое то. Так, а ворон где? И что там кричат дети?

— Нужно спасать!

— Бедненький!

— Меня спасет только шаверма, — прохрипел знакомый мужской бас.

— Говорящий!

— Его, наверное, кошка подрала!

— Или свиная рулька…

Я обогнула машину и на секунду испугалась. Ворон сидит на ветке березы, одно крыло свесилось вниз, голова свёрнута на бок, а лиловый глаз так и косит вниз. Под деревом уже собралась небольшая толпа. Дети тянут руки к "несчастной" птичке, но достать не могут. Ворон встряхнулся, свесил вниз другое крыло. Симулянт!

— Марш в машину, или ты остаешься.

— Злая женщина, ни капли сострадания! Ловите меня!

Нет, ну птицы же не бывают такими умными. Или бывают?

Ворон вскинул вверх крылья будто на сцене, качнулся на ветке и камнем рухнул вниз. Раздались крики толпы.

Паразит в последний момент раскрыл крылья, пролетел над головами детей, когтями впился в шаверму, которую держал прохожий, и подлетел ко мне. Люди смотрят, я молчу. А что еще тут скажешь? Думаю, шаверму тоже возвращать бесполезно. Да и клюв у ворона такой м-мм выразительный. Буду отбирать, без жертв точно не обойдётся, причем с моей стороны. А пальчиков у меня всего десять и все любимые, даром, что один немного дымится.

— Эм. Простите. Я его вообще-то кормлю. Точнее, это не мой ворон. Хотите, могу заплатить за шаверму?

Прохожий ошеломлённо покачал головой. Я поторопилась открыть дверцу машины, крылатая пакость неторопливо взошла в салон.

— Ворюга, — буркнула я, — Только посмей забраться на сидение!

Ворон устроился на коврике со стороны пассажирского сидения, осторожно поставил шаверму перед собой.

— Зато хозяйственный, экономный и вообще это — подаяние. Эх…

— Что еще? — я устроилась за рулем, пристегнулась.

— Как жить, если добыча в тебя уже не влезает, а припрятать ее негде? У нас большой сад? Пенёчки есть? Вольер для меня? Имей в виду, я предпочитаю спать в клетке. Так безопаснее.

— Почему?

— Лисы.

— Я живу в квартире. Кругом бетон, асфальт и никакого сада.

— Так и помереть можно. Балкон хоть есть?

— Есть.

— А с видом что? Красивый?

— Помойка под окнами, через дорогу магазин.

— Красивый, значит. На мои охотничьи угодья.

Странные мысли вновь появились в голове. Нет, я читала, что вороны бывают довольно умными. Примерно как пятилетние дети. Или это попугаи? Черного ворона иногда называют русским попугаем за ум и способность говорить.

Но не настолько же умным может быть птиц, чтобы вести с ним беседу? Или я совсем рехнулась? Может, мне попался особенный экземпляр? Ворон-вундеркинд? Вряд ли. Очень все странно

Я провернула ключик в замке, мотор зашумел. Не проехать бы мимо магазина. Тихонечко нажала на газ, ворон полетел кубарем вместе с шавермой. Ой, он что, не догадался держаться?

— Зловредная ведьма! — донеслось снизу.

Я притормозила.

— Перебирайся на бардачок. Если я ведьма, то ты тогда кто?

— Фамильяр, не узнала?

Чудовище запрыгнуло на сидение, перебралось на бардачок и намертво вцепилось в ручку. Повезло, что машина у меня хоть и странного, но все же военного образца, и есть в ней этот держатель.

— Фамильяр? Ну-ну. А я, значит, ведьма?

Ворон повернул клюв к окну, обкаркал прохожего. Тот погрозил мне кулаком. Да, похоже, в родном городе обо мне скоро пойдут не самые приятные слухи. Ну да и ладно. Вот что я в Питере буду делать с этой птицей? Пристроить, что ли, его в хорошие руки? Такого пристроишь! Выгнать тоже рука не повернется.

Я покосилась на птицу и чуть не проскочила мимо нарядной вывески "Лавка". Еле успела притормозить и как-то запарковалась перед любопытным магазинчиком. Внутри столько всего! И продавец одет горожанином прошлой эпохи. Широкие штаны, рубаха навыпуск, жилет, картуз на голове. Правильно, сейчас лето — самый сезон туристов и фестивалей. Как я могла забыть!

Я набрала полный пакет всяческих сластей, печенья, конфет, огромных печатных пряников, дополнила все это безобразие чаем в жестяных банках с красивой картинкой. Анна меня точно прибьет, когда увидит. Сначала обрадуется встрече, потом посетует на долгое расставание, а затем выругает за то, что потратилась на нее. Милая аккуратная тётушка в неизменном берете и сарафане поверх теплой одежды. На плечах у нее наверняка будет платок. Ох и влетит же мне за гостинцы. Чую, уйду я из ее дома с этим самым пакетом на голове.

— Еще леденцов. Такие, знаете, мелкие? Как стеклышки битые и непременно разных цветов.

— К родне едете?

— Лучше. К соседке по даче. Родней никого не осталось.

— Сочувствую.

— Не стоит.

Я чуть задумалась и купила банку икры, а к ней пачку свежайшего масла. Вряд ли Анна по-прежнему держит корову. Столько лет прошло. Я и не надеялась, что снова смогу приехать к ней в гости. Соскучилась просто невыносимо и только теперь это поняла.

Продукты я кое-как упихнула в машину. Пакеты едва поместились в багажнике моего миниатюрного джипа. Ручки пакета торчат совсем как заячьи ушки, вытянувшиеся вверх. Я плюхнулась на водительское место, прикрыла глаза. Вот она какая — "сбыча заветных мечт"! Или мечтаний? Не знаю! И сегодня у меня выходной! До завтрашнего утра! Повезёт, успею заскочить в магазинчик в нашей деревне.

Он там один такой, стоит на берегу озера. Окна новехонькие, фасад отделан вагонкой, а внутри пахнет так странно: старым деревом, медом, корицей, немного грибами. Старая лавка, построенная больше сотни лет назад. И хлеб там наверняка продается наш, приозёрский. Куплю там продуктов, а потом медленно тронусь к своему дому. Он стоит, приосанившись, на границе миров — деревни и коттеджного поселка. Вернусь в своё детство, вот только теперь в нем не будет кошмара.

— Чё купила? Где моя клетка? Я что, по-твоему, спать на улице должен?!

— Цыц!

Я ловко выбралась из нашего города на шоссе. Брусчатка, узкие улочки, старинные особнячки — всё позади. Здесь можно рвануть вперед, будто нет ничего кроме меня, дороги, скорости и свободы.

— Убьемси! — взвыл ворон.

— Нет.

— Открой форточку! Я своим ходом долечу!

— У тебя адреса нет.

— Я спрошу, где живет самая полоумная ведьма! Не сегодня, так через неделю мне каждый ответит!

— Цыц!

Через добрых сто километров показался указатель в сторону дома. Я сбросила скорость. Ворон едва удержался на своем насесте, растопырил крылья в обе стороны.

— Ненормальная!

— Ты сам просил сбросить скорость!

— Когда ж то было? Я тогда ещё даже поседеть как следует не успел!

— Белый ворон — это оригинально.

— Исчадие ада!

— От такого и слышу.

Машина перебралась через железнодорожные пути, вильнула хвостом в повороте, еще чуть-чуть, и мы свернули на лесную дорожку. По левую сторону остались церковь и школа, впереди еще целых семь километров соснового бора! Кочки, ямы, дорога как будто распахана бороной, выбоины по краям. Так и не скажешь, что впереди есть жильё.

Автобусы сюда никогда не ходили, а местные? Местные ездят кто на чем, многие от электрички идут пешком. И только у жителей коттеджного посёлка собственный особенный транспорт. Чуть не у каждого дома есть своя площадка для вертолета, что ж, пожалуй, это удобно. Хотя и дорога меня не особо пугает. Ну, колдобины, ямы, я же на джипе. Зато местечко уединённое, чужих здесь никогда не бывает, только свои. Вот и я возвращаюсь.

Я въехала в лес, кругом высоченные сосны, сердце так и замерло от восторга. Ворон и тот затаился, глядит по сторонам, вздыхает.

Да и я тоже не могу насмотреться на родной лес, а еще все жду, когда же наконец появится посреди бора домик Анны. Он был где-то здесь? Или чуть подальше? Сколько раз я ходила этой дорогой, когда возвращалась из школы домой. Кажется, помнила каждую кочку, а теперь отчаянно боюсь проскочить мимо нужного поворота. Вот он! Я нажала на тормоз. Ворона впечатало в лобовое стекло. Вроде не сильно? Ехали-то мы со скоростью раненой черепахи.

— Злыдня! Кто ж так водит?

— В следующий раз держись клювом.

— Мстить буду! И мстя моя станет ужасной!

— В очередь. Много вас таких, желающих мне отомстить. Будешь сразу за тем парнем, которому я отказала на прошлой неделе и посоветовала утопиться в облаке его надежд.

— Восхищен!

— И только посмей разгромить своим клювом мою машину. Куплю намордник.

— Их на птиц не продают.

— Значит, синюю изоленту.

Я вышла из машины, внимательно посмотрела на знакомую тропку, которая вилась прямо до двери домика соседки. Вроде не заросла? Кажется, я бы все отдала только за то, чтоб в этом доме никогда ничего не менялось.

Трясущимися руками я открыла багажник джипа, неловко достала пакеты. Узнает ли меня Анна, вспомнит ли? Тогда я была тощим подростком, в потрепанном синем платьице, волосы собраны в косу. Теперь все иначе.

Я подхватила сумки и направилась к дому. Шаг, ещё шаг. Кажется, что я иду на эшафот. Что, если домик пуст?

Вдруг на окне шелохнулась шторка, я увидела краешек знакомого с детства берета. И как рванула вперёд, прыгая через лужи на своих каблуках. Тетя Анечка здесь, жива, в своем доме! Всё как прежде, как раньше! Вот и дверь распахнулась. Анна улыбается, прижимает платок к глазам. И ни капельки она не изменилась. Только передник другой, поярче. Сухонькая, маленькая, на ногах высокие ботинки.

— Вернулась!

— Анна! — я бросилась вверх по ступеням, неумело плюхнула пакеты прямо на крыльцо Жестянка с чаем покатилась, да и ладно.

— Дядя что, умер? — в глазах Анны я вижу тоску, будто она потеряла своего лучшего друга. Даже руки на груди сложила крестом.

— Да, несчастный случай. Я как узнала, приехала. Нет больше Сильвестра.

— Он тебя позвал, девочка.

— Мне позвонил доктор.

— Позвонил, как же не позвонить, — в глазах доброй тети стоят кристальные слезы.

— Вы же совсем не общались?

Анна промокнула глаза.

— Какую же ты глупость сделала, моя девочка, — сухонькой ладошкой Анна погладила меня по голове, — Зачем же ты взяла не то. Зачем только? У тебя же все есть. Я каждый день на озеро хожу, смотрю твою судьбу. Вон и жених уже на пороге. Как же ты?

— Я ключи взяла от дома и всё. Хочу узнать о маме.

— Узнаешь. И не только о ней ты узнаешь. Не твори зла, не стань такой, как Зильбер. Ошибиться так просто.

— О чем вы?

— Сил в тебе теперь слишком много, — Анна бросила короткий взгляд на машину, — Уже и фамильяра догадалась призвать.

— Можно мне чаю?

— Нет, — соседка сокрушенно покачала головой, — На ночь глядя в дом не пущу. Ставы снимать не стану. Езжай к себе, утром заглянешь, чай сядем в беседке пить. Пирогов напеку, молока только тебе не налью парного. Прости.

— Вы простите, если помешала.

— Не помешала, — Анна погладила меня по плечам, неумело запахнула пиджак, будто я могла простудиться, — Просто таких, как ты, на ночь я пустить не могу. Все хорошо будет, ты сама ничего не бойся.

— Я и не боюсь.

— Богатое наследство тебе оставил Сильвестр. Как и справишься?

— О чем вы?

— О доме. Ход там есть. Говорить не буду, сочтешь еще сумасшедшей. Сама скоро все разузнаешь.

— Что узнаю?

— Погоди, есть у меня для тебя подарок.

Анна шагнула в дом, прикрыла дверь за собой, а через минуту вернулась с веничком из ивняка. Таким обычно дворы подметают, разве что в этот вплетена трава, да колокольцы, ещё и лентой он перевит.

— Держи-держи, пригодится. Утром заезжай, может, я что смогу рассказать.

— Продукты заберите, а то испортится все.

— Это подарки?

— Да, что же еще? Вы меня тогда через день кормили. Если б не это…

— Если б не это, судьба бы у тебя вышла путанной, да кривой. Беги, утром встретимся.

Я вернулась в машину, задумчиво нажала на газ. Машина вползла на пригорок, вот показались деревенские домики в своем небогатом убранстве. Еще немного вперёд, вот и мой собственный дом. Небольшой, с виду невзрачный. Пять окон на улицу, над крыльцом башенка, позади дома есть терраса, но с улицы ее, конечно, не видно. Густые кусты прикрывают собой весь участок.

Забор высокий, он кажется легким, деревянным, гнилым, перевитым неброским вьюнком. Рукой тронь — обвалится. Только сделан он не из досок, а выкован из железа. Его и перелезть-то не просто, но за кустами этого не видно.

Одна я знаю, какое богатство, какую роскошь скрывает деревянный фасад приземистого дачного дома. Да и дом огромный, он только кажется небольшим. На самом деле на улицу выходит не фасад, а его узкий торец.