глава двадцать первая

Дым над Ливадией: Кавказ подождет

Утро, которое должно было начаться с гудка «Штандарта», принесло неожиданную весть. В порту Севастополя возникла небольшая задержка с погрузкой угля, а следом пришла телеграмма: в Крым спешно прибывают Великий князь Александр Михайлович и сестра Георгия, Ксения Александровна.

— Батум никуда не денется, Тория, — сказал Георгий, допивая утренний кофе на террасе. — Нефть не протухнет, а Саперави только станет лучше. Давай примем Сандро и Ксению как подобает. Но без этого удушающего дворцового официоза. Я сам займусь обедом.

Виктория удивленно подняла брови: — Ты? Сам? Жорж, у нас триста человек прислуги в одном только ливадийском управлении.

— Сегодня у них выходной от высокой кухни, — усмехнулся Георгий. — Сегодня будет настоящая еда.

Когда экипаж Сандро и Ксении въехал в ворота, они ожидали увидеть караул и церемониймейстера с жезлом. Вместо этого из внутреннего дворика дворца доносился тягучий, сводящий с ума аромат жареного мяса, лука и березовых углей.

Сандро, спрыгнув на землю, принюхался. — Ксения, мне кажется, или наш Император решил подрабатывать в ялтинском трактире?

Они прошли во внутренний двор и замерли. Посреди площадки стоял длинный железный мангал. Георгий, скинув мундир и оставшись в простой белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, лично переворачивал тяжелые шампуры. Его лицо раскраснелось от жара, а адъютанты, вместо того чтобы подавать секретные донесения, усердно обмахивали угли веерами.

— А, Сандро! Ксения! — Георгий весело взмахнул ножом. — Вовремя. Еще пять минут, и мясо начнет «плакать». Садитесь, забудьте про титулы. Сегодня мы просто семья на пикнике.

Стол накрыли тут же, под сенью старой глицинии. Никакого серебра и хрусталя — простая керамика, много зелени, лепешки и крупная соль.

— Жорж, ты сам это готовил? — Ксения с восхищением смотрела, как брат ловким движением снимает с шампура шкварчащие, сочные куски баранины прямо в общее блюдо.

— Мои кавказские годы не прошли даром, — ответил Георгий, вытирая руки полотенцем. — Секрет в маринаде: много лука, немного гранатового сока и правильный жар. Никакой спешки. Огонь должен быть ленивым, как крымский полдень.

Водяной, учуяв неладное (а точнее — невообразимо прекрасное), сидел рядом с Георгием, преданно глядя ему в рот и надеясь, что закон о «защите животных» сегодня не распространится и на шашлык.

Сандро, разливая вино по бокалам, хитро прищурился: — Ну, раз уж ты сегодня за повара, Ваше Величество, попробуй-ка мое новое из Ай-Даниля. Оно еще молодое, но...

Георгий приподнял бокал, посмотрел сквозь него на солнце и сделал глоток. — Хорошо, Сандро. Крепкое, честное вино. Но... — он подмигнул Виктории, — раз мы заговорили о Грузии, я приберег бутылочку старого Киндзмараули. Оно тяжелое, как характер горца, терпкое как горные травы и идеально подходит к этому мясу.

— Опять ты за свое! — рассмеялся Сандро. — Твоя любовь к Кавказу неистребима.

— Там моя юность, Сандро, — серьезно ответил Георгий, отправляя в рот кусок мяса, пахнущий дымом и специями. — И там наше будущее. Но сегодня я просто рад, что мы здесь. Без министров, без газетчиков и без вечного «Чего изволите?».

Обед затянулся до самого заката. Они ели горячее, ароматное мясо руками, макали лепешки в соус, смеялись как дети и вспоминали детство в Гатчине. В этот момент не существовало ни Англо-бурской войны, ни бунтующего Китая, ни проблем с крестьянскими наделами.

«Знаешь, Жорж, — тихо сказала Ксения, глядя на догорающие угли мангала. — Папа бы оценил этот обед. Он всегда говорил, что лучшая еда та, которую делишь с близкими под открытым небом».

Георгий кивнул. Он чувствовал, как напряжение последних недель окончательно уходит. Чтобы строить новую империю, нужно было иногда возвращаться к самым простым вещам: огню, хлебу и семейному теплу.

— Завтра мы всё-таки отплывем, — сказал он, когда солнце коснулось моря. — Но этот день я запомню. Иногда Императору полезнее подержать в руках шампур, чем скипетр. От шампура хотя бы есть реальная польза — сытые и довольные люди.

Виктория прижалась к его плечу. От Георгия пахло дымом и южным вечером. Батум ждал впереди, но Крым сегодня подарил им нечто большее — тишину.