глава девятая
Архитектура будущего: Венский пейзаж
После ухода потрясенного министра двора Георгий остался один. Тиканье напольных часов в кабинете Зимнего дворца казалось мерными ударами молотка, вбивающего гвозди в крышку гроба ушедшего века.
Оптимизация бюджета, пулеметные тачанки, искровые станции Теслы — все это были лишь инструменты, грубые рычаги управления. Настоящая работа «Императора-мастера» заключалась не в реакции на события, а в перекройке самого полотна времени.
Он подошел к огромной физической карте Европы, занимавшей почти всю стену. Его взгляд скользнул мимо Петербурга, мимо Берлина, где кайзер Вильгельм грезил о мировом господстве, и остановился на границах Австро-Венгерской империи.
«Тысяча девятьсотый год, — мысленно подсчитал Георгий, заложив руки за спину. — Мальчику из Браунау-ам-Инн сейчас одиннадцать... Совсем еще ребенок».
Имя, которое в его прошлом времени заставляло мир содрогаться от ужаса и отвращения, сейчас принадлежало лишь угрюмому австрийскому подростку. Подростку, который ссорился с отцом-таможенником из-за упрямого нежелания становиться чиновником и болезненной тяги к искусству. Адольф Гитлер.
Георгий провел пальцем по синей линии Дуная до Вены.
«Что с тобой делать, Адольф? — холодно и прагматично размышлял Император. — Через несколько лет ты приедешь в Вену поступать в Академию изящных искусств. И провалишься. Тебя не возьмут. А потом будут ночлежки, окопы мировой войны, отравляющие газы, мюнхенские пивные и... десятки миллионов трупов по всей Европе».
Первой, животной мыслью было поручить Заграничной агентуре Департамента полиции послать в Австрию «чистильщика». Организовать несчастный случай. Мальчик свалился под поезд, утонул в реке, сгорел в лихорадке тифа. Оторвать голову монстру сейчас, пока у него не выросли клыки и он не произнес ни одной речи.
Но Георгий, человек, мыслящий категориями систем, быстро отбросил эмоции.
Эффект бабочки: Если в будущем случится большая европейская война и Германия потерпит в ней поражение, униженная нация всё равно породит реваншизм. Но на место истеричного мистика-популиста может прийти кто-то другой. Холодный, расчетливый прусский генерал или гениальный технократ. Враг без психологических изъянов Гитлера будет для России стократ опаснее.Изящество решения: Убивать ребенка, пусть даже потенциального дьявола, было грязно и непредсказуемо. Зачем убивать, если можно просто... купить его судьбу?
Стипендия для монстра
На губах Георгия появилась горькая, почти пугающая усмешка. Ирония ситуации была острой, как бритва. Полчаса назад он жестоко отказал в благотворительности блестящим гвардейским офицерам и графоманам из петербургского света, чтобы сейчас решить оплатить жизнь будущему диктатору.
Но это была не благотворительность. Это была превентивная геополитика.
«Если этот амбициозный и обидчивый юноша поступит в Академию, он станет посредственным рисовальщиком открыток, а может быть, архитектором средней руки, — рассуждал Георгий, возвращаясь к рабочему столу. — Ему нужны только признание и немного денег. Сытый, обласканный профессорами и критиками венский богемный художник не пойдет кричать на площадях и никогда не напишет "Майн Кампф"».
Секретный меморандум «Палитра»
Георгий взял лист плотной бумаги без императорских вензелей. Обмакнув перо в чернильницу, он быстрым, твердым почерком написал совершенно секретное распоряжение для посла в Вене:
«Установить негласное наблюдение за австрийским подданным по имени Адольф Гитлер (род. 1889 г., Браунау-ам-Инн, Австро-Венгрия). В личный контакт агентам не вступать. Дождаться его переезда в Вену. Через подставные европейские фонды и частных меценатов подготовить для него именную стипендию. Объект должен поступить в Венскую академию искусств при любых обстоятельствах. Если его навыки окажутся недостаточными — тайно купить приемную комиссию. Если он будет нуждаться — скупать его пейзажи и архитектурные наброски через галереи-посредники по завышенной цене. Объект должен быть обеспечен, занят живописью и абсолютно уверен в своей гениальности. Финансирование операции — неограниченно, из моих личных средств. Отчеты присылать ежегодно».
Георгий сложил лист, запечатал его сургучом и поставил личный оттиск перстня.
«Ты будешь рисовать акварели, Адольф. И ты будешь счастлив, — подумал Георгий, откладывая конверт на край стола. — Я куплю все твои дурацкие пейзажи, если потребуется. Три тысячи рублей в год — это самая мизерная цена за то, чтобы в будущем мои танки не горели под Курском».
В тяжелую дубовую дверь тихо постучали. На пороге появился Петр Столыпин с новой папкой документов.
— Ваше Величество, проект реформы земского самоуправления готов для вашего ознакомления.
— Проходите, Петр Аркадьевич, — Георгий мгновенно вынырнул из мыслей о будущем венском художнике и переключился на реальность своей страны. — Оставим европейские пейзажи в покое. Давайте займемся нашими собственными дорогами.