Глава 39

Глава 39

Голем медленно опустил голову, и Миха получил возможность преподробнейшим образом эту самую морду разглядеть. Была она не сказать, чтобы большой, особенно по сравнению с телом голема. Вытянутой, с выпуклыми какими-то стеклянными глазами желтого цвета, и узкими прорезями ноздрей. Морду покрывала мелкая буроватая чешуя.

А вот зубы внушали. Тонкие, что иглы, слегка загнутые, они явно намекали на хищную природу твари. Миха прикинул, что жрать она должна немеряно.

И как-то вот… слегка не по себе стало.

Со спины голема соскользнул человек, который согнулся перед Миарой.

Второй голем замер чуть в отдалении.

- Рад приветствовать госпожу, - пробормотал погонщик, поджимая локтем длинный хлыст. Хлыст выглядел тонким и в целом слишком уж хрупким, чтобы на него надеяться.

Да и человек не внушал.

- Как тебя зовут?

- Ташим, госпожа.

- Ты старший?

- Да, госпожа.

- Твой ученик знает, кому подчиняется?

- Да, госпожа.

Скучный, если подумать, разговор. Да и в целом… утро не слишком веселое. Кто-то из раненых не дожил до утра, чем несказанно разочаровал магичку. Та за ночь опухла еще больше, что тоже не добавило ей настроения. Причем опухла лишь левая сторона лица, отчего само это лицо теперь казалось перекошенным. Мелкие раны провалились, из некоторых сочился гной. И выглядело все это не слишком вдохновляюще.

Михе тоже досталось. Пусть даже ранки зажили, но они продолжали чесаться, словно треклятая тьма, забравшись под кожу, продолжала разъедать изнутри. Зуд просто сводил с ума. И зелье, что Миара сотворила на скорую руку, лишь слегка уняла его.

- Наберись терпения, - нервно огрызнулась магичка, когда Миха вздумал пожаловаться. Не то, чтобы на самом деле, скорее уж для поддержания беседы. Но получилось, будто он и вправду ноет.

И он заткнулся.

Отошел в сторону, не мешая ей распоряжаться. Только приглядывал. За ней вот. За наемниками, которые явно не удержались бы, почуй они слабость. Но с другой стороны маячила невыразительная фигура Тени, навевая мысли… о всяком.

Потому и вели себя наемники смирно.

Кто-то убрался.

Кто-то согласился на контракт, и Миара долго, муторно уточняла условия его. А Миха думал, что как-то оно в воображении веселее выходило. Тут же выясняли, сколько денег выделять на людей, на лошадей, какие крупы выделять на прокорм и тем и другим, кто платит за починку сбруи, компенсации… рыжий торговался с азартом, даже, показалось, нарочно доводил магичку. Хотя и останавливался вовремя.

Потом были подводы.

Телеги с соломой. Вынос раненых. И рядом с Винченцо, который так в себя и не пришел, Миара приказала уложить того самого паренька, ставшего жертвой народной медицины. Он тоже был без сознания, хотя и выглядел не так погано, как накануне.

В телегу забралась и Ица.

Рядом, с ног до головы завернувшись в плотную материю, устроился упырь. А вот краснолицый тип, освобожденный из клетки, гордо пошел рядом, правда, придерживаясь за край телеги рукой. Тип Михе не понравился. Было в нем что-то этакое, то ли взгляд, преисполненный снисходительной жалости, то ли просто морда лица, но хотелось в упомянутую морду двинуть.

Миха сдерживался.

И даже на коня взоперся куда ловчее прежнего. Или показалось? Ну и за Миарой, что на жеребце смотрелась так, что хоть прям сейчас батальное полотно пиши, пристроился.

Так и поехали.

К големам.

К замку де Варренов, который хранил молчание.

Вот Миара махнула рукой, и погонщик поспешно отступил. На голема он вскарабкался с обезьянтьей ловкостью.

- Как они вообще, - поинтересовался Миха. – Управляют?

Миара одарила его мрачным взглядом, но ответить ответила:

- Смотря какими. Эти – довольно примитивны по сути своей. Сильны. При необходимости агрессивны, но все равно тупы до крайности. Но чувствительны к определенному воздействию. Магическому. Погонщики… как правило погонщиками становятся люди, которые имеют дар, но очень и очень слабый. Даже не дар – искру. Её хватает, чтобы установить связь. И дальше управляет человек.

- Силой мысли?

- Силой силы. И передатчиком. Хотя это, конечно, не слишком рационально. Одаренных не так и много и тратить их на подобное…. – она покачала головой и тронула жеребца. – Современные големы в большинстве своем не требуют непосредственного участия погонщика. Эти вот – да. Им надо давать указания простые и четкие. Но вот тот же химероид обладал неким подобием собственного разума. И в погонщике не нуждался. Другое дело, что создать его куда сложнее. Как и тебя.

Миха подумал и солгасился.

И еще раз подумал, что ему повезло. Обошлось без погонщика.

- С другой стороны… - взгляд Миары стал рассеянным. – Следует признать, что в наличии погонщиков были свои преимущества. Далеко не всегда от голема нужны инициативность и способность думать.

А в замок пускать не спешили.

Даже когда големы отошли.

И Миара спешилась.

И Миха тоже спешился, с превеликой, к слову, радостью.

И подошел к воротам, правда, не слишком близко, поскольку очередная стрела, свистнувшая над ухом, тонко намекнула, что гостям тут не рады.

- Эй, - он крикнул и рукой махнул. – Барона позовите!

Услышали?

Снизу не разглядеть.

Снизу, если подумать, стены замка выглядят внушительно, поднимаются этакой каменной горой, на которую не залезть. Но до нее еще доберись попробуй.

Ворота подняты.

Ото рва несет гнилью, и вода в нем зелена.

- Знаешь, у меня такое нехорошее чувство… - Миара задумалась. – Что нас попытаются не пустить.

- Может, и так, - Миха пожал плечами.

- И что будем делать?

- Вернемся в лагерь. Ты вылечишь своего братца.

- А потом?

- Потом… понятия не имею. Он же ж вроде как наследник, так?

Миара чуть склонила голову.

- Вот, будете с наследством разбираться.

- Это да… это нужно… и в Город вернуться стоит. Пока там не поняли, что Алефа нет. А поймут и…

- И?

- У рода Ульграх множество врагов. И поверь, они своего не упустят. Хотя… даже если Вин вернется, он будет еще слаб. К тому же, пусть отец его признал, но никто не забыл, что он бастард.

- А ты?

- Я? – вот теперь Миара удивилась.

- Тебя он ведь тоже признал?

- Естественно. Если бы нет… видишь ли, даже очень ценный раб останется рабом. Случись с ним что, можно стребовать компенсацию и только. Это оставляет простор для маневра.

Она поглядела куда-то вверх.

- Знаешь, а ведь для неё это весьма… заманчивый вариант.

- Для баронессы? – Миха и сам о том подумал. А что, брат мертв, маг тоже мертв, и стало быть, еще два в замке – совершеннейшее излишество, как и сам Миха. Маги опасны. Миха… Миха тоже опасен.

Влияет он на юного барона.

Только как с клятвой быть?

- Потому, когда стало очевидно, что мой дар силен, отец и принял меня в род. Заодно это дало возможность начать торги. Да и в целом… женщина не может быть главой рода.

- Почему?

- Потому что женщина.

Ну да, как Миха не понял-то?

- Я могу лишь временно взять… - она сделала знак рукой. – Обязанности главы рода. Но говорить со мной всерьез? Или слушать? Нет, не станут.

- Заставь.

- Каким образом?

- Не знаю. Чуму там напусти. Или отрави кого. Ты вообще сама должна знать.

- Совет не обрадуется.

- А с хера ли тебе совет радовать? – честно говоря на дела магов Михе было глубоко плевать. – Но Вин… если у вас там гадюшник, он не потянет. Просто не потянет. Слишком он…

- Прямой? И слабый?

- Не слабый. Скорее уж порядочный. Насколько это вообще… для мага возможно.

Заскрипел и пришел в движение мост. Он опускался медленно, словно нехотя. И Миха не мог отделаться от ощущения, что там, в замке, была своя битва.

Вопрос лишь в том, кто победил.

Барон.

Барон де Варрен выехал навстречу. На огромном жеребце вороной масти. Морду и шею коня прикрывали пластины доспеха. Над макушкой покачивалось пышное перо, вновь же красное. А с жопы до самой земли спускалось покрывало, белое, с серебряным узором. Да и Джер гляделся впечатляюще.

В доспехе.

С пучком перьев, торчащих из шлема. С мечом на поясе и важным выражением лица.

Он остановил коня и сказал:

- Я в тебе не сомневался!

Причем так, что прямо руки зачесались подзатыльника отвесить. Миха, стало быть, сомневался. А этот вот… засранец малолетний.

И наверное, Джер что-то такое ощутил, если поерзал и сказал:

- Прошу в замок!

Загудели рога.

А Миха сунул палец в ухо, пытаясь как-то заглушить на диво омерзительный звук их. И еще подумал, что, может, за торжественной встречей пир последует, чтоб не менее торжественный.

Или хотя бы накормят.

Винченцо открыл глаза. И закрыл.

Больно. Особенно правый.

- Смирно лежи, - раздался раздраженный голос Миары. – Я не для того почти до дна себя вычерпала, чтобы ты сейчас все испортил.

Где он?

И… что с ним?

- Чешется? – пальцы раздвинули веко. – Хорошо. Ткани регенерируют. Знаешь, тот старик, палач, сходи на его могилу. Поблагодари. Если бы не вытяжка из бледной черемицы, остался бы ты без глаза.

Сходит.

Потом.

Если он вообще будет способен ходить. Память… возвращалась. И уходила. И снова возвращалась. Правда, кусками, и эти куски никак не желали соединяться.

Ерунда получалась.

Полная.

- Т…тмы… мых… где? – горло жесткое. Язык прилипает к зубам. И пить хочется зверски. Миара чувствует. Вот к пациентам она всегда относилась с нежностью, которая когда-то бесила изрядно, а теперь Винченцо пил.

По капле.

Осторожно слизывая с губ. И глядя на…

- Ч-што…

- Это? – она провела пальцами по щеке, покрытой мелкими язвочками. – Прощальный подарок Алефа. Тьма первозданная… надеюсь, со временем пройдет. Но если и нет…

Значит, этот кусок памяти правда.

- Вы его…

- Сам издох. В процессе… честно! – Миара и руки подняла. – Что-то там у него не заладилось. Или у нее. Маленькая поганка изрядно переживает. А вот ты живой. И знаешь, я, кажется, этому рада. Если, конечно, ты не собираешься становиться ублюдком.

- Нет.

Винченцо прикрыл зудящий глаз. А потом и второй.

- Хотелось бы верить… правда, конечно, никто не собирается становиться ублюдком. Как-то оно само собой выходит. Но ты понимаешь, что ты теперь глава рода.

- Й-а? – получилось тягуче.

А сама мысль в голове не укладывалась. Категорически. Ублюдок не может стать главой рода.

Просто не может.

- Ты. Алеф убил Теона. Я почти уверена в этом. А мы убили Алефа. И теперь ты старший мужчина в роду. Нет, конечно, эти сучки попробуют оспорить… у Алефа остались дети.

- И у Теона?

- Пока да. Но… понимаешь, когда они поймут, что Алефа нет, то к чему им конкуренты? Они всегда были жадными стервами. Нет. Нам надо возвращаться. Или не надо? Если подумать, то… то что там нас ждет?

Ничего хорошего.

Винченцо все же глаза открыл, как-то все равно зудит, а ему Миару бы видеть.

- Н-надо.

- Зачем? Тебе так хочется занять покои отца? Или башню Алефа?

- Боишься?

Желания не было.

Было искушение… забыть. Все, о чем говорил Алеф. Он гений, но гении всегда безумны, тем более одержимые. А Алеф всегда был одержим Древними.

И стоит уверить себя, что…

Даже не во лжи. Лгать бы Алеф точно не стал. Какой в этом смысл? Скорее уж в том, что он ошибся. Или Древние. Вряд ли они были столь уж непогрешимы.

А если и не ошиблись…

Если когда-нибудь все и вправду повториться. Столкновение миров. Огненный дождь… это же не обязательно скоро. Наоборот. Может статься, что катастрофа произойдет через сто лет. Или двести. Или пятьсот. Тысячу.

Зачем Винченцо беспокоиться о том, что случится через тысячу лет.

- Я вот думала, - Миара устроилась на краю постели. – Мы ведь вполне можем остаться здесь. У нас есть големы. Это вполне себе аргумент. Из местных больше никто не рискнет соваться. Тем более, когда ты тут… когда узнают, что ты победил Алефа.

- Я?

- Ну не я же, - Миара потупилась и разгладила складочки на платье. – Все равно никто не поверит.

Искушение…

Искушение было огромным.

- Баронесса, конечно, не слишком обрадуется, но и выставить нас не рискнет. В конце концов, или мы все-таки найдем общий язык, и она поймет, что мы полезны. Или…

- Или?

- Она все еще не здорова. Её так долго травили, что… всякое может произойти. Тем более в последнее время выглядит она бледноватой.

И выражение лица скорбное. Скорбь у Миары особенно хорошо получалась. Когда Миара давала себе труд её изображать.

Тихая спокойная жизнь… они ведь и вправду на многое способны.

Укрепить замок.

Дороги проложить. Винченцо далеко не только боевой маг. А Миара… она лечить может. Просто лечить. Невзирая на положение, связи родовые, на отцовские запреты или, наоборот, приказы. На все то, что мешало там.

И… их, может, и не полюбят. Плевать. Любви всеобщей им и не надо. Главное, что примут. Главное, что здесь, в Вольных баронствах, просто не найдется человека, которого стоит опасаться.

А город…

Там и вправду все непросто.

- Знаешь, мне не нравится твой взгляд, - мрачно произнесла Миара. – Ты все-таки… зачем тебе это? Стать главой рода… как скоро ты превратишься в такого же выродка, каким был наш дорогой папочка?

- Н-нет.

- Не превратишься? Сомневаюсь. Дело даже не в желании… там все… благо рода… жизнь рода. Вся эта хрень, которую нам внушали. Остальные… кто первым рискнет попробовать нас на прочность? Ауфы? Нашшара? Или дорогие родичи… жены у Алефа остались.

А у них родня.

Связи.

Одно дело, когда муж жив, и совсем другое, когда его не стало. И никто не осудит слабую женщину, оказавшуюся в непростой ситуации, что она обратилась за помощью к сородичам.

- Другое, - Винченцо облизал губы. – Алеф… сказал кое-что…

- Гадость какую-нибудь.

- Вроде. Того. Надо… где Дикарь?

- А он тебе на кой?

- Не знаю. Просто… и девчонка… она из мешеков. Тоже. Но потом. Позже.

- Там еще жрец есть. Его тоже звать? – меланхолично уточнила Миара.

- Зови.

- Чудесно… - она поднялась и поглядела. – А ведь самое интересное, ты ведь не шутишь… что же он такого тебе рассказал?

То, что делает возвращение необходимым, потому что… сто лет, двести… не так это и много, если подумать. А бросить все, как есть, неправильно.

Это…

Это просто неправильно и все тут.

И Винченцо, облизав губы, принялся рассказывать. Кратко. Осторожно. Подбирая слова. Миара поймет. Если кто и поймет, то только она.