Глава 3. Распределение

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— Оливия! Просыпайся! — кто-то больно толкнул меня в плечо.

Ни просыпаться, ни, тем более, покидать теплую постель не хотелось. Нисколько! К тому же сегодня четверг, и мне не нужно было спешить в школу спозаранку на урок, только ко второму занятию.

Устроившись поудобнее и накрывшись одеялом по самую голову, выдохнула, чтобы успеть поспать еще хотя бы полчаса. Я любила четверги. В школу к первому уроку торопиться не надо. В расписании не было девятого “Б”. Дети были в предвкушении выходных и вели себя хорошо, чтобы не получить плохую отметку. Иначе родители заставят остаться после уроков и исправить. После всех занятий должны были подойти несколько ребят из выпускного класса, чтобы подготовиться к ЕГЭ. С ними никаких проблем или сложностей не возникало. Ученики были старательные, понимали, для чего им нужен мой предмет, и мне оставалось объяснить им только сложные моменты. А завтра уже пятница и после — выходные. Никаких уроков, шума и гама в коридорах, никаких проверок тетрадей, никаких родителей. В этом году мне не дали классное руководство, ожидала только в следующем.

— Оливия! Да что с тобой сегодня! — снова позвали меня и стянули с моего тела одеяло. — Из-за тебя мы чуть все не проспали! Вставай скорее!

Вот тут я резко присела в кровати, понимая, что жила в своей квартире одна и никого чужого быть не должно.

Увиденное собственными глазами меня поразило. Два ряда односпальных кроватей вдоль стен, накрытые темно-коричневыми покрывалами. Девушки в форме такого же цвета спешно собирались, глядя в мою сторону недовольными взглядами. Что я им сделала-то? Причем там я и девушки? Где я вообще? Меня отправили на какие-то учения, и я забыла про это?

— Собирайся! — мне в лицо кинули такую же форму, во что были одеты остальные девушки. — Живее!

Пришлось машинально стать с кровати и начать одеваться. Куда и зачем — я все еще не понимала. Но чувство самосохранения прямо кричало, что отставать от других не стоило. Натянула на себя форму, и тут меня накрыло вчерашними воспоминания. Я присела обратно, но не успела задуматься, что же со мной приключилось, как на меня снова зашипели.

— Оливия Саттон! Да приди уже в себя! — чуть ли не хором произнесли девушки в комнате.

Я тут же подскочила с кровати.

— Опоздает хоть одна из нас, миссис Розалия доложит нашему куратору, и накажут нас всех. Из-за тебя! Миссис Робертино будет только рада, если мы в день распределения попадем впросак. Поэтому живо собирайся, Оливия!

От громкого голоса соседки по кровати вздрогнула и спешно принялась собираться. Быть виновницей всех бед мне не хотелось, как и попасть в немилость какой-то миссис Робертино. Мне хватило увольнения от Розы Руслановны. Но происходящее вокруг меня мало походило на наш мир. Либо меня жестко разыгрывали. Но кому это нужно? Старшему Бобырину? Таким образом мужчина мстил мне за оценку единственному отпрыску? Но я же дала слово Алексею, что исправлю ему двойку. Тогда от кого я получила удар по голове? Тихий, незаметный девятиклассник Моисей решился ступить на скользкую дорожку? Кроме него и Бобырина больше двоек никому не ставила. Да быть такого не может! Моисей не мог! Или все же мог?

Решив подумать об этом попозже, когда останусь одна, собралась я быстро. Даже кровать успела заправить. За годы работы в школе студенческая жизнь в общежитии так и не забылась. Да и дети не давали расслабиться. Если в школе целый день проходил без происшествий, это можно было считать чудом. Перед уходом моя соседка по кровати оглядела нашу комнату и, оставшись довольна, закрыла дверь.

— С тобой все хорошо? — обратилась она ко мне, взяв под руку и ведя по коридору вперед. — Ты какая-то потерянная сегодня. Заболеть хочешь? — прохладная рука девушки коснулась моего лба. — Вроде не горячий. Или струсила перед распределением? Тебе-то чего бояться? Лучшая выпускница курса! Миссис Уайт позаботится о том, чтобы пристроить тебя в хорошее место. Мне ли не знать.

За такими разговорами мы и дошли, по-видимому, до учебного класса. Девушка, что привела меня и имени которой я до сих пор не знала, присела за одну парту со мной. Начала занятий ждать долго не пришлось. Едва мы заняли свои места, дверь открылась, и в кабинет вошли три женщины. Несмотря на происходящее вокруг, я едва не рассмеялась.

Миссис Робертино я узнала сразу. По всей видимости, все директора учебных заведений, где бы они ни работали, были похожи друг на друга. Стервозное лицо, скверный характер и желание показать, что ты выше всех других. Соседка толкнула меня в бок, а три пары глаз тут же уставились на меня. Опустила голову, стараясь изобразить саму серьезность и повинность, чтобы не навлечь на себя еще больше бед. Где бы я не оказалась, нравы здесь были другие.

Дальше я услышала шаги, после заговорила миссис Робертино:

— Выпускницы пансиона, — начала она пафосную речь. — Вот и завершилась ваша учеба в этих прекрасных стенах. Сегодня вы узнаете свою судьбу и уже завтра приступите к тому, чтобы показать, чему научились здесь. Я надеюсь, что никто из вас не осмелится очернить имя нашего пансиона.

Почувствовав на себе внимательный взгляд, несмело подняла голову. На меня в упор и прищурив глаза, смотрела вторая женщина. Но взгляд был добрый, несмотря на всю ее строгость. Видимо, она и была нашим куратором, миссис Уайт. В ее руках была трость, и она облокачивалась на нее. Видимо, страдала ногами. В глазах худощавой женщины ничего не сумела разглядеть, только вопросы. Но она первая прервала наши переглядывания.

Вторая чуть ли не лебезила перед миссис Робертино и стояла вплотную к ней, чтобы в случае подхватить или просто ловила каждое слово директора. Ну, чисто секретарь Анжела.

“Бывают же такие совпадения”, — чуть не произнесла я вслух, покачав головой.

— Все хорошо? — шепнула мне соседка по парте, заметив в мой адрес взгляд куратора.

Я лишь кивнула, чтобы нашими перешептываниями не привлекать к себе внимание. Миссис Робертино продолжала разглагольствовать, какая честь нам оказана и как мы должны постараться, чтобы привлечь внимание других девушек к пансиону. Ученицы всегда были нужны. Я же задумалась о том, почему и как я оказалась здесь. Но ответов не нашла. Еще и начали называть имена девушек, что я решила прислушаться, чтобы запомнить. Не хотелось бы потом попасться на этом.

— Сара Браун, — позвала секретарь миссис Робертино. К ней вышла девушка-блондинка, прям как ангелочек. — Школа девочек в Даутсаунде.

Девушка буквально выдернула бумажку из рук секретаря, присела в книксене, развернулась и поцеловала бумажку. Видимо, получила хорошее место. Сразу за ней вышла другая. Но Дженифер Тейлор, скорее всего, повезло меньше. Она забрала свое назначение с безрадостным выражением лица. Дальше девушки выходили следом друг за другом. Кто-то забирал бумагу с улыбкой на лице, кто-то старался не показывать свое недовольство, другие же были безэмоциональны. Волновалась одна я, так и не услышав своего имени.

И вот все девушки были распределены и получили назначение на работу. Моя соседка выглядела довольной. Эмбер Аллен уезжала в школу Тёрнер-Вуд. Я понятия не имела, кого и чему там обучали, но мне было все равно. Как же я?

Миссис Робертино попрощалась с нами, на пару секунд все же задержав свой взгляд на мне. За ней следом ушла и секретарь. В классе начались перешептывания, и на себе я почувствовала не то насмешливые взгляды, не то жалеющие. Но миссис Уайт тут же все пресекла своим властным голосом

— Выпускницы, вы можете идти собираться. После обеда жду всех возле ворот пансиона, — строго произнесла она, стукнув тростью.

Девушки поднялись со своих мест и поспешили к выходу. Я тоже встала на ноги и поплелась к двери. Но мне не повезло и тут, раз я не получила назначение на работу.

— Оливия, задержись на минуту, — услышала я в спину, и мое сердце ухнуло.

Пропустила остальных девочек, закрыла за ними дверь и только после развернулась в сторону преподавателя. Миссис Уайт не смотрела на меня, словно она была подавлена чем-то и за это будто чувствовала свою вину. Неужели для меня не нашлось места или туда, куда меня направляют, лучше не соваться? Не из-за этого ли насмешливый взгляд миссис Робертино был адресован мне?

— Присаживайся, Оливия, разговор будет не из легких и долгим, — вздохнула она.

Сама миссис Уайт тоже присела, приладив трость с боку стола. Понимая, что мне уже некуда деться, прошла за ту же парту. Как там говорила Эмбер? Что я лучшая выпускница и куратор не даст меня в обиду? Глядя на хмурое лицо женщины, что-то мало в это верилось.

Разговор начался не сразу. Миссис Ханна смотрела в окно, наблюдая за игрой ветра с деревьями. Я же сидела без лишних движений и терпеливо ждала, понимая, что иногда слова никак не шли. Кому, как не мне, знать это.

— Оливия, ты же знаешь, как я к тебе отношусь, — вдруг заговорила женщина, переведя взгляд с окна на меня. Я кивнула. — Как только в пансион поступили девушки, я сразу заприметила тебя. Нам нельзя проявлять благосклонность к кому-то из учениц, но мы же живые люди. Ты так напоминала мне мою дочь, что удержаться от соблазна сблизиться с тобой было сложно. К тому же, ты и сама оказалась живой и жадной до учебы,  самой одаренной из всех и прилежной. Сама  тянулась к светлому. Если остальных в пансион запихнули их родители или родственники, чтобы сиротка не мозолила им глаза, и им некуда было деваться. Девушки не особо жаждали проявлять себя. Ты — другое дело, — миссис Уайт взглянула на меня с улыбкой.

Ее лицо при этом озарилось. Да и улыбка вышла такой доброй и такой родной, что мне даже стало стыдно, что приходилось ее обманывать. Вот только я не знала, чем мне грозит признание. К тому же я не была в курсе, что случилось с настоящей Оливией. Вдруг и мне грозит опасность? Когда-нибудь, возможно, и признаюсь. Как только сама во всем разберусь.

— Твой ум был острый, несмотря на все трудности в жизни. Ты только вышла из кареты и тут же все взяла в свои руки. Построила девушек и сумела повести их за собой. К тому же ты сумела сохранить доброе сердце. А манеры, — миссис Ханна рассмеялась. — В приюте вас некому было учить этикету, но ты так старалась подражать нам за столом, что полностью сумела растопить мое сердце, — было видно, что воспоминания о девушке доставляли миссис Уайт только радость.

Стыд накрыл меня новой волной. Женщина уже была в возрасте. Нехорошо было держать ее в неведении. Но я не получила распределение. Непонятно, получу ли его. Не зря же миссис Ханна оставила меня наедине с собой. Да и эти разговоры, воспоминания. Словно меня специально отвлекали, чтобы потом огорошить неприятной новостью. Хотя мне уже ничего не страшно. Я не верила в загробную жизнь, но, по-видимому, это она и есть. И для учителей после их смерти здесь приготовлена отдельная участь. Хорошо хоть, что не котел.

— Я тебе не говорила ни разу, — продолжила миссис Уайт, — но я готовила тебя на место себя. Мне уже много лет и давно пора уйти на покой, — признание женщины болью отдалось в моем сердце, хоть я ее и не знала. Оставить любимое дело всей своей жизни всегда тяжело.

— Миссис Уайт, какие еще ваши годы, — все же заговорила я тонким голосом, до этого не осмелившись вымолвить ни слова. — Вы еще не одно поколение воспитаете. Старый конь борозды не портит.

— Я благодарна тебе, что ты веришь в меня, но время берет свое, — на лицо куратора легла тень. — Нужно вовремя уступать дорогу молодым. Миссис Робертино тоже согласна с этим, но она выдвинула свои условия.

Вот как знала!

— Что-то не так с моим распределением? — уверена, директор пансиона засунула меня в какую-то глушь или в приют, который никому не сдался. Не зря мне ее взгляд не понравился. Вот один в один, как у Розы Руслановны. Не зря и имена похожи.

— Нет, с этим все в порядке, Оливия. Ты тоже получила свое распределение, — ну, хоть одна хорошая новость. — Я сама лично хотела сообщить тебе, куда тебя направляют, как и поговорить с тобой наедине. До твоего отъезда хотела поведать свою историю, чтобы ты была в курсе, что ждет тебя после.

Я немного напряглась, будто миссис Уайт не то исповедовалась мне, не то прощалась. Если последнее, то это жутко напрягало, еще и пугало.

— Я рано стала вдовой, — снова глядя в окно, начала она свой рассказ. — Осталась без мужа, как только родила дочь. Но со временем и она оставила меня, выйдя замуж и уехав к мужу в другую империю. Наши страны не ладят, и возможность видеться с ней появляется нечасто. И я начала помогать приютам, чтобы разбавить свое одиночество. Так и возникла идея создать пансион для девушек, которые родились в небогатых семьях. Или же остались без родителей на попечении родственников, которые только и мечтали избавиться от сироток, прежде присвоив их наследство. Я хотела дать им шанс найти себя и чего-то добиться. Так и появился пансион Честервуд. И он полностью принадлежит мне, — удивила меня миссис Уайт. Я аж зависла от обилия новостей на мою бедную голову. — Вижу, что я сумела тебя удивить. И заглядывая наперед, тут же отвечу тебе, почему не я сама руковожу пансионом. По твоим глазам вижу, что ты хочешь узнать именно про это. Мне нравится работать с детьми. Нравится принимать вас несмышленышами и через пару лет видеть перед собой настоящих леди, готовых к любой ситуации в жизни. Сегодня я с легкостью в сердце отпускаю вас в новую жизнь. Тебя вот не смогла, Оливия, — миссис Уайт взглянула на меня. — Я хочу, чтобы ты заняла не только мое место, но и взяла управление пансионом на себя, леди Саттон.