Глава 6. Дорога в новую жизнь

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Карета уже ждала у ворот, запряженная парой гнедых. Их нетерпеливое ржание разносилось по территории пансиона. Воздух уже нагрелся утренним солнцем. Я занесла Йенса в карету, после сама обернулась в последний раз к своей наставнице.

— Все готово? — спросила леди Уайт, поправляя складки моего платья. — Ничего не забыла?

— Да, у меня немного вещей, — ответила я и загрустила. — Только страшно немного, — честно призналась я.

Ведь сделать придется многое. Для начала мне нужно самой выучить основные правила, прежде чем начать учить других. Было бы, конечно, хорошо, если бы имелась возможность восстановить для меня память Оливии. Иначе мне придется туго. Я даже не знала, поклониться мне графу Кэмбеллу при встрече или достаточно кивка головы. Но у меня имелся еще шанс расспросить Йенса. Вдруг он окажется болтливым самцом и не откажется мне помочь.

— Ещё бы, — усмехнулась наставница, но в её глазах читалась гордость за Оливию и поддержка. — Ты едешь не просто в богатый дом, ты едешь превращать двух деревенских сорванцов в настоящих леди. Это труд не из лёгких. Но я уверена в тебе, Оливия. Ты обязательно справишься со всеми трудностями. Если нужен будет совет, то ты всегда можешь написать мне, — с этими словами леди Ханна протянула мне шкатулку. — Это тебе. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной на связи. Ты же знаешь, что по вечерам у меня бессонница, — улыбнулась мне женщина, намекая на частую переписку.

Я не совсем понимала, чем Оливия заслужила такое отношение. Всю свое детство и юность прожив с мачехой, я слышала только претензии в свой адрес. Потому я и сбежала из своей семьи сразу же, как только окончила школу. И больше в свой родной город не возвращалась, уехав подальше. Даже квартиру купила там же, где нашла работу. И сейчас мне становилось грустно оттого, что мне приходилось притворяться Оливией, чтобы не ранить леди Уайт. На душе было больно, что между ними были теплые отношения. Но был ли у меня выбор поступить по-другому? Даже если бы я призналась, в отношении леди Уайт к своей ученице это мало что изменило бы. Внешняя оболочка осталась та же. Куратор все равно помогла бы, но уже мне, строго-настрого наказав не раскрывать свою тайну попаданства никому. Она бы не смогла бросить меня в беде. От понимания этого в душе становилось еще хуже и гаже.

Я неуверенно взяла шкатулку.

— Терпение, моя дорогая. Терпение — твой главный союзник в работе с этими девушками. Они будут спорить, они будут смеяться над твоими уроками. Они, возможно, даже попытаются сбежать в первый же день. Тебе ли не знать, какими упрямыми могут быть дети. Но ты не сдавайся, — на слова леди Уайт я смогла лишь кивнуть. — Не смей! Научи их не только правильно держать вилку и делать реверансы. Научи их достоинству. Пусть они поймут, что быть леди — это не только платья и прически, но и умение держать слово, уважать других и себя.

Недалеко от нас кучер графа нетерпеливо кашлянул.

— Пора, Оливия, — вздохнула наставница. — Но помни, если вдруг станет совсем трудно, я всегда здесь и помогу тебе. Пиши. И не забывай, что ты леди Овли!

Не удержалась и в порыве обняла леди Ханну. Затем схватила подол платья и быстрее залезла в карету. Дверца захлопнулась, колеса скрипнули по гравию, увозя меня из пансиона. Смахнув слезы, выглянула в окошко. Наставница осталась стоять там же и тоже смотрела вслед карете, пока я не скрылась за поворотом.

Первые минуты мы ехали молча. Мне нужно было успокоиться, чтобы начать расспрашивать Йенса. К тому же до поместья графа мы доберемся только завтра к вечеру. Потому времени  было предостаточно. И я все еще прижимала к себе шкатулку от леди Уайт, угадывая, как же она будет работать и доставлять мои письма.

— Пишешь письмо, сворачиваешь и кладешь внутрь, — заговорил Йенс, наблюдая за моими действиями. — Потом ждешь ответа. Когда для тебя есть корреспонденция, она будет светиться.

Я удивленно взглянула на сову. Она что, умеет мысли читать?

— Предвосхищая твои вопросы, сразу отвечу. Нет, я не умею читать мысли. Просто по твоему лицу было и так видно, о чем ты так усердно и громко думаешь. Сэкономил нам время.

Йенс устроился в клетке, но дверцу держал открытой, глядя на меня своими янтарными глазами. Карета мягко покачивалась на ухабах, увозя меня все дальше от пансиона. За окном мелькали поля и перелески, нагоняя тоску.

— Расскажи мне про свою прежнюю хозяйку, — обратилась я к сове. — Какой она была?

Йенс повернул в мою сторону свою круглую голову, желтые глаза сверкнули в полумраке кареты.

— Лучшей ученицы, чем Оливия, я за всю жизнь не встречал, — был ответ совы. Я замерла, не ожидая такого признания. — Она была гордостью пансиона. Когда другие воспитанницы жаловались на строгость, Оливия просто работала в два раза усерднее. Когда они сдавались, моя хозяйка всегда  находила способ добиться своего. Думаю, это все, что ты должна знать о ней.

Настаивать на своем и задавать другие вопросы я не стала. Это нормально, что сова мне не доверяет. Еще не заслужила. К тому же у графа Кэмбелл настоящую Оливию никто не знает. Есть шанс отработать и вернуться в пансион.

— Как думаешь, я смогу справиться с этими двумя сорванцами? — поделилась я своими сомнениями, глядя в окно. Чем дальше меня увозили от пансиона, тем тревожнее становилось.

Сова издала странный звук.

— Главное — не давай им печенье, пока не выполнят уроки. Это проверенный метод.

Я рассмеялась и потянулась к сумке, где должно было быть печенье для Йенса. Птица сама дала мне подсказку, чем ее можно подкупить. На обед мы должны были остановиться в таверне. Но делиться лакомством я не спешила.

— Ты не знаешь, есть ли какие заклятия, чтобы вернуть мне память Оливии?

Йенс не услышал мой вопрос с первого раза, внимательно глядя на печенье в моих руках. Пришлось повторить.

— Совёнок, напряги свою память, — потрясла я печеньем перед его глазами, подавшись вперед. — Есть какой-нибудь способ вернуть память Оливии мне, если ее душа, скажем, в другом месте? — конечно же, хотелось верить, что она жива. Но маловероятно. Иначе бы я не попала ни в этот мир, ни в тело леди Саттон.

Теперь уже мой фамильяр не торопился отвечать. Я даже подперла подбородок ладонью в ожидании его ответа. Казалось, что его золотистые глаза полуприкрыты, будто он дремал, но на самом деле внимательно слушал. И думал. Пришлось запастись терпением и напомнить о себе еще раз.

— Если  в теле чужая душа, можно ли вернуть память, что была у прежнего хозяина?

Сова медленно повернула голову почти на полный круг, затем щелкнула клювом.

— Память живет не только в душе, но и в теле. Иначе почему ты делаешь в точности также, как это делала Оливия? — указал он на меня.

Я не сразу поняла, про что он. Только потом догадалась, что сова указывала на ладонь и подпирание головы. Ведь действительно, я раньше никогда так не делала. В поездках я любила смотреть в окно и изучать природу, дома и все остальное.

— Но если новая душа не хочет помнить, то память будет как запертая книга, — все же договорил.

Я села прямо и сжала кулаки на коленях.

— А если мне очень нужно?

Фамильяр вернул голову в нормальное положение и расправил крылья, не сводя глаз с печенья. Сперва было протянула ему угощение, но потом одернула руку.

— Значит, способы все же есть? — уточнила я. — Тогда мне надо найти ключи. Запахи, голоса, боль. То, что может разбудить память прошлого.

Пришлось отдать ему печенье. Йенс замолк, одно время наслаждаясь угощением. Я же задумалась. Получается, что я теперь похожа на тех, кто временно потерял память. А ключами для возвращения воспоминаний Оливии могло оказаться все что угодно. Жаль, что одним из ключей не послужил Йенс. Это бы намного упростило задачу. Из глубоких мыслей в реальность меня вернула сова, клюнув в ладонь.

— Зачем тебе память Оливии?

Что мне на это ответить? Что мне страшно? До одури, до дрожи. Что даже сейчас мое сердце колотилось, как птица в клетке, пойманная в силки, а охотник уже близко? Каждый удар отдавался в ушах, заглушая все остальные звуки. Дыхание сводило, в горле пересохло. Я ощущала себя так, словно вокруг меня сгущалась тьма, надвигаясь со всех сторон. Холод пронизывал до костей, несмотря на теплую погоду. И не сбежать никуда. Страх парализовывал, отнимая способность мыслить здраво. И чем быстрее катилась карета, тем быстрее и глубже в пучину ужаса погружалась я…

— Я боюсь, что меня раскусят. Быстро распознают, что я не та, за кого пытаюсь себя выдать. Ведь будут последствия, — голос мой дрогнул, словно треснул тонкий лед под чьим-то неосторожным шагом. — Мир для меня чужой, как и я для него.

— К тому же, без памяти прежней хозяйки этого тела я не смогу научить девушек манерам, подготовить к светским раутам. Всему, что должна знать настоящая леди. Если и не они, то граф Кэмбелл довольно скоро поймет, что из меня такая же лучшая ученица пансиона, как из тебя орел. Как думаешь, какими будут последствия?

Йенсу не понравилось такое сравнение. Сова прищурилась, наклонив голову, словно хотела снова клюнуть меня.

— Не смотри на меня так. Ведь тогда меня прогонят. С позором. Без денег, без рекомендаций. Может, даже с петлей на шее, если догадаются, что в этом теле прежней хозяйки больше нет. Если ты не помнишь, то я тебе напомню. После того как я искусно обучу девушек, мы хотели вернуться в пансион и разузнать, что же на самом деле случилось с душой Оливии. Обманывать леди Уайт вовсе не хочется, но мне нужно бы найти свое место в этом мире. Пансион отлично для этого подходит. Там не будет лишних глаз, как и тех, с кем раньше знавалась Оливия. Да и ты в тепле и постоянно сытый.

Сова на мои слова лишь издала глухой звук, затем вдруг громко щелкнула клювом.

— Глупая. Ты думаешь, что леди — это просто научить других красиво есть нужной вилкой да совершать правильные поклоны? Ууу... Леди — это умение не дрогнуть, когда на тебя смотрят. Это холодный взгляд, даже если внутри паника. Это держать лицо, когда в голове понимание, что все рухнуло. Ты уже обманула всех в пансионе, значит, сможешь и дальше. Леди Ханна же не догадалась. А она больше всех проводила время с Оливией. К тому же, ты никогда в жизни не встречалась с графом Кэмбелл. Вряд ли он что-то слышал про леди Саттон. Для него главное, наставница, которая сумеет справиться с девушками.

Отчасти я была согласна со словами Йенса, но страх внутри меня никуда не делся, лишь успокоился на время. Пока мы не доехали до таверны, чтобы дать лошадям отдохнуть, как и освежиться самим. Но моя радость от того, что я на время не тряслась в карете по ухабистым дорогам, где про асфальт даже говорить не стоило, а могла пройтись на своих двоих, была омрачена внезапным окриком.

— Оливия! — позвал меня женский голос. — Смотрю, ты или не ты?!

Я смотрела на незнакомую девушку в переднике, понятия не имея, где Оливия могла с ней пересекаться. Но что-то срочно нужно было выдумать…