Глава 9. Первый день, он самый трудный…

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Утро началось с непривычной суеты, но сегодняшний завтрак обещал быть особенным. Мой первый рабочий день в роли гувернантки или преподавателя этикета. Для кого как. Солнечные лучи переплетались в кружеве занавесок малой столовой, отбрасывая причудливые узоры на белоснежную скатерть. Стол, уставленный тончайшим фарфором, сверкал хрустальными графинами со свежевыжатым соком и серебряными подставками для яиц. В воздухе витал аромат свежеиспеченных булочек и кофе, который лакей только что разлил по изящным чашкам с позолотой.

Я сидела по левую руку от графа, напротив девушек. Мои глаза оценивающе скользили по юным особам, что робко перешептывались, пока не встретились с моим взглядом и мгновенно не притихли. Рядом, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел граф. Его длинные пальцы лениво обхватили ручку кофейной чашки, а взгляд, полный скрытого веселья, скользнул по девушкам. Словно он заранее знал, какие проказы сейчас будут ими совершены. Конечно же, против меня.

Сегодня я планировала целый день быть рядом с девушками и просто отмечать, с чем мне потом придется работать. Но потом поняла, что лучше начать сразу. Упущений в их воспитании было множество. В глаза сразу бросилась осанка девушек. Их плечи ссутулились, будто под невидимым тяжелым грузом.

— Сколько раз можно повторять? — внезапно шумно выдохнул граф. — Спина леди должна быть прямая. Иначе ни одного достойного предложения руки и сердца в этом сезоне вы не получите, — услышала я слова Себастьяна. Видимо, такое замечание он делал не первый раз. Девушки тут же втянули головы в плечи. — Или вы хотите, чтобы вас приняли за служанку, пробирающуюся с корзиной белья по черной лестнице?

Близняшки переглянулись между собой и мгновенно выпрямилась. Слуги подали завтрак. Я продолжила следить за своими подопечными краем глаза. Кларисса уже умудрилась уронить нож, задеть локтем графин и теперь с видимым увлечением ковыряла ложкой в клубничном варенье, словно пыталась раскопать в нем какой-то секрет. Служанка не отходила от девушек далеко, подавая им новые столовые приборы. Амалия вела себя более сдержанно, и было видно, что она старалась. По крайней мере, серебряная ложка из ее рук на пол не упала ни разу.

За столом, кроме графа, никто не разговаривал. Себастьян не вел светские беседы, лишь делал замечания девушкам. Одно за другим. Если Амалия принимала их достойно, то Кларисса каждый раз морщила лицо. Я же мысленно записала для себя второй пункт, к которому тут же добавился и третий, когда заговорил граф Кэмбелл. Видимо, список окажется длинным.

— Амалия, — вздохнул он. — Ты же не матрос в портовой таверне. Где твои манеры? Неужели все учителя, которых я нанимал для вас, не могли научить вас элементарным вещам? Я думал, что хотя бы из тебя выйдет толк.

Девушка замерла. Я же успела отметить, что она наклонила чашку и не подняла мизинец, отпивая чай. Амалия мгновенно исправилась, но было уже поздно. Замечание графа услышали все присутствующие в столовой. Обе девушки перевели взгляд на меня, но я сделала вид, что увлечена кашей с ягодами и слов Себастьяна не слышала. Но тут Кларисса, забывшись, потянулась за булочкой через весь стол, вместо того чтобы попросить передать. Я глубоко вздохнула и успела подумать о том, что сегодняшнее утро, как и завтрак, будет долгим. Но все же успела коснуться руки графа, не дав ему сделать очередное замечание.

— Ваше Сиятельство, после завтрака я  бы хотела с вами поговорить и обсудить несколько вопросов. Это важно.

Себастьян был удивлен, как и близняшки, которые замерли и, забыв дышать, с расширенными глазами смотрели в нашу сторону. На их лицах застыло любопытство. Графу хватило ума не продолжать эту тему, и всем за столом пришлось продолжить завтрак. Когда уже больше не было надобности задерживаться за столом, я встала. Граф последовал моему примеру, будто только и ждал этого.

— Гвен, принеси в одну из гостиных чайный набор, но без чая, — отдала я распоряжение. — Юные леди, первое занятие с вами начнется через полчаса, как только я обсужу пару вопросов с Его Сиятельством.

— А как же пирожные? — недовольно воскликнула Кларисса, глядя на воздушные корзиночки со свежими ягодами.

— Сразу после того, как научитесь обращаться с чашкой и столовыми приборами, леди, — произнесла я строго.

В кабинете графа я не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу:

— Ваше Сиятельство, я бы хотела попросить вас перестать делать замечания вашим сестрам при посторонних и слугах, — произнесла я просьбу. — В этот список вхожу и я.

На мои слова граф лишь изогнул брови, требуя объяснений.

— Из ваших уст девушки воспринимают все как упрек. И это не дает им желания учиться и делать что-то лучше. Даже наоборот, вскоре они могут начать выражать протест и делать все наперекор.

Себастьян ухмыльнулся.

— Замечания своего гувернера я до сих пор держу в голове. И они не дают мне совершить промахи, — уверенный в своей безупречности, произнес он.

— Видимо, поэтому вы до сих пор кладете локти на стол, — позволила я себе легкую улыбку.

Граф замер и взглянул на свои руки, затем тут же убрал их. Его глаза метали молнии.

— Я вас услышал, мисс Саттон. Можете вернуться к своим обязанностям, — отчеканил граф. — И еще, — остановил он меня возле порога. — Меня несколько дней не будет в поместье. Амалия и Кларисса полностью остаются под вашу ответственность.

Я кивнула и покинула кабинет графа, затем с легкой улыбкой направилась в гостиную к своим подопечным. Пора начать первый урок.

Всю следующую неделю особняк графа Кэмбелл оглашал мой звонкий требовательный голос.

— Плечи назад, подбородок приподнят, но не задирайте нос слишком высоко. Это уже не элегантность, а высокомерие, — повторяла я раз за разом, обходя девушек, стоящих в гостиной с книгами на головах.

Упражнения по осанке у них значились каждое утро. Да и весь день у них был расписан по часам. Но я не забывала про отдых девушек и их личное время, давая  им возможность проводить его так, как им хочется. Нагружать их учебой слишком тоже не стоило. Это могло дать обратный эффект.

На удивление все те дни, пока графа не было в поместье, Амалия и Кларисса вели себя чуть ли не безупречно. Они не только старательно выполняли все мои указания, но и добровольно оставались после занятий, чтобы отточить поклоны или потренироваться в искусстве светской беседы. Мне и самой нравилось проводить с ними время за неимением других собеседников. Не со слугами же мне проводить свое личное время и коротать вечера.

— Что-то здесь не так… — все же подозревала я присмиревших близняшек, стараясь увидеть в их поведении хоть малейшую странность.

— Может, они, наконец, уже смирились своим положением и твоим присутствием и одумались? — Йенс не поддерживал меня в моих опасениях в адрес девушек. — Должны же когда-то и они поумнеть и повзрослеть.

Но еще наша первая встреча показала, что их послушание выглядело слишком подозрительным. Да и Гвендолин успела поделиться со мной некоторыми моментами из жизни девушек, когда по утрам убиралась в моих покоях. И я отлично понимала, почему за полгода у них сменилось более десятка преподавателей по этикету. Как и то, почему многие приходили в ужас, услышав имя графа. Правда, никакого желания пополнять этот список у меня не возникало. Мне позарез нужна была рекомендация графа Кэмбелл!

В первый день я ждала, что девушки могут подсыпать в мой чай соль. Или в кашу. Графа не было, и некому их приструнить. Я была уверена, что хотя бы Кларисса воспользуется этим моментом. Но ничего такого. Во второй день я с подозрением раскрыла веер. Опасалась, что он приклеится к моим перчаткам. К третьему дню я уже заглядывала под ковер в выделенных мне покоях, но никакого сюрприза.

Абсолютно ничего. Только безупречные манеры, почтительные реверансы и неестественно сладкие речи девушек: “Да, леди Оливия”, “Будет исполнено, леди Оливия”.

— Может, они заболели? — мелькнула у меня мысль. — Или они впали в депрессию?

Но нет. Щеки у них были румяные, глаза блестели. Хотя… Если приглядеться, то в них скорее читался какой-то хитрый огонек. Предвкушающий.

— Отстань от девушек, — ворчала сова, когда каждый вечер я приставала к ней с вопросами. — Девушки учатся, не проказничают. Чего тебе еще надо? Чем быстрее их научишь, тем быстрее мы вернемся в пансион. Не усложняй себе жизнь, Оливия.

К пятому дню я начала сдаваться.

— Может, они и правда решили исправиться? — снова и снова обращалась я к Йенсу, который делал вид, что спал, устав от моих каждодневных душевных терзаний. Ну не могли они вести себя безупречно! Даже память Оливии подсказывала мне, как они изводили своих преподавателей в пансионе, пусть и после получали заслуженное наказание.

И вот на седьмой день обучения я, наконец, расслабилась.

— Вы меня приятно удивили, леди Кэмбелл, — призналась я, наблюдая за тем, как близняшки с невозмутимым видом разливали чай, соблюдая все правила. — Видимо, вы действительно выросли и  способны вести себя как взрослые леди.

— О, леди Оливия, мы так старались! — синхронно воскликнули сестры, мило улыбнувшись мне, что это сразу должно было меня насторожить.

Но я лишь улыбнулась им в ответ. А зря. Потому что тем же вечером, когда я отпустила девушек пораньше отдыхать в свои покои, удовлетворенная их манерами разливать и пить чай, как и вести беседу, а сама готовилась ко сну, в мои покои ворвался разгневанный граф.

− Где они?! — прорычал Себастьян Кэмбелл, прожигая глазами меня.

Я стояла напротив мужчины, вскочив на ноги от его неожиданного появления, едва успев прикрыться. И не понимала, что он от меня хотел. Лишь опустив глаза вниз, заметила, что граф в своих руках сжимал девичий шелковый шарф. Его голос весенним громом разнесся по комнате.

— Где девочки?

− Ва-ваше Си-сиятельство, я… я не знаю, − прошептала я. Голос мой дрожал. — Разве они не в своих покоях? Я лично заглянула к каждой, проверила их перед сном, как обычно. Полагала, что они быстро уснут.

− Вы полагали? — лорд Кэмбелл презрительно фыркнул. — Вы, ответственная за их безопасность и благополучие, полагали?! Ваша задача была следить за ними, оберегать их! А что вы сделали?! Позволили им просто сбежать из поместья!

Граф прошелся по комнате, словно хищник в клетке. Его шаги отдавались гулким эхом. Он остановился перед окном, которое я не успела закрыть на ночь.

− Вы понимаете, что это значит, леди Саттон? — спросил он, не поворачиваясь в мою сторону.

Я ждала, что Себастьян договорит. Но он молчал, словно не желая произносить вслух мои худшие опасения. Что уж говорить, тут и так все понятно.

Меня сковал жуткий страх. Меня будут увольнять? И, скорее всего, без рекомендаций, так мне необходимых. Жаль…

− Собирайтесь, Оливия, − довольно жестко произнес Себастьян, обратившись ко мне по имени. — Не забудьте взять теплые вещи с собой.

− Когда я смогу получить расчет? — озвучила я свой страх. Уезжать так уезжать, пусть и ночью.

− Какой расчет? — удивился мужчина. — Пока не найдем девочек и у меня не будет уверенности, что они чисты и непорочны, и что их жизни и здоровью ничего не угрожает, вы никуда не уйдете. Учтите это! За все спрошу с вас! Жду вас внизу!

Поиски девочек мы начали с поместья. Вместе с разбуженными слугами заглядывали в каждую комнату, в каждый темный угол, и даже в подвал, но их нигде не было. Затем вышли в прохладу ночи, чтобы осмотреть окрестности, как возле черного входа столкнулись с Амалией.

— Где Кларисса? — граф схватил девушку за плечи и встряхнул ее. — Где твоя сестра?