Эра 4. Писарь

Несмотря на теплый летний день, меня пробирал озноб. Пусть вслух я выстроила чудесный план по выживанию, но на деле никакой уверенности в успехе у меня не было. В прошлом я не так много времени уделяла учебе, чтобы сейчас прийти в лавку и с порога заявить, что обладаю исключительными навыками и талантами. Ох, как бы не прогнал меня торговец.

Сегодня в городе начнется ярмарка сладостей, традиционно завершающая собой праздник седьмого дня седьмого месяца, и это будет первый раз, когда я там не появлюсь. Хоть отец и давал мне всегда денег на любые прихоти, но запасов я никогда не делала. Нужды не было. А теперь даже на миску лапши денег не наскребу. Учитывая, что ела я последний раз вчера, мне стоит хорошенько постараться, чтобы получить эту работу.

Нужную лавку найти оказалось не сложно. На всей западной улице только одно здание было украшено праздничными красными лентами и имело новенькую блестящую краской вывеску, на которой витиеватыми буквами было выведено "Лавка знаний Духа". От Камии я слышала, что хозяин этого места приехал в наш город издалека совсем недавно. Кажется, он является бывшим учеником какой-то духовной школы, известной в тех местах. Сейчас, когда на борьбу с демонами отправляют даже самых слабых заклинателей, многие школы делятся рукописями, которые распространяют среди простых людей. Те, кто наделен корнем духа, смогут постичь основы заклинательства и принять участие в сражении. Увы, простому человеку даже пытаться не стоит тягаться с демонами.

Внутри лавки, куда ни посмотри, всюду стояли стеллажи со рукописями и свитками. Напротив двери, на самом видном месте, был расположен прилавок хозяина, который от порога встречал гостей вежливой улыбкой. Им оказался мужчина со смешными длинными усами и крючковатым носом.

— Здравствуйте, господин, — отчаянно труся, вежливо поздоровалась я.

— Здравствуй, дитя. Какие знания ты ищешь? — прозвучал в ответ немного скрипучий голос.

— С вашего позволения… я хотел бы… устроиться к вам на работу… писарем, — немного запинаясь, осторожно произнесла я.

— Хм… писарем? — нахмурился мужчина, придирчиво осматривая меня с ног до головы и крутя ус пальцами. — Одежда на тебе хоть и ношеная, но из дорогой ткани. Однако ты выглядишь не старше восьми лет. Похоже, грамоте ты можешь быть обучен, но достаточно ли твоих познаний для этой работы? К тому же… оплата здесь невысокая, а ты явно из богатой семьи. К чему все это?

— Отвечаю господину, — подобравшись, приготовилась я очищать правду от фактов. — Мне уже десять лет и я получил начальное образование. Работа мне нужна, чтобы быть, как мой отец, и тоже содержать семью. Если позволите, я мог бы показать свои способности.

— Помощь семье — благородная цель. Тем более для столь юного господина, — по-доброму посмеивался торговец, накручивая ус на палец. — Что ж, работники нам всегда нужны, но я все еще не думаю, что тебе подходит моя лавка. Давай посмотрим, на что ты сгодишься. Иди сюда, бери кисть и перепиши страницу вот из этого трактата.

Выслушав требование, я с готовностью подошла, сурово свела брови и густо покраснела. Прилавок был как раз вровень с моей макушкой. Увидев, что будущий работник меньше стола, торговец снова прыснул со смеху, но все же молча пододвинул табурет, на который с легкостью меня поставил. На самом деле я была ненамного ниже своих сверстников, и папа говорил, что очень скоро я вырасту, если буду хорошо кушать. Наверное, надо было немножко лучше кушать.

Обмакнув кисть в растертые чернила, я стала старательно выводить на листке слова из раскрытой книги. В процессе у меня онемели уши и намок лоб, потому что только сейчас я поняла, что замахнулась на слишком высокую гору — больше половины слов из книги были мне совершенно незнакомы. Пытаясь сохранить сосредоточенное выражение лица, я ничего не могла поделать с горящими от стыда щеками, но упорно продолжала выводить слова. Не то чтобы я обладала блестящим почерком, но писала аккуратно и читаемо. Ах, отец, если бы я знала, к чему все придет, посвящала бы больше времени учебе, но что теперь сокрушаться?

— Хм, весьма недурно, мальчик. Медленно, но с опытом это поправимо. Тем более, что ныне писарей сложно найти… а в этом городе и подавно, — задумчиво произнес торговец, глядя на мою работу через плечо. — Так-так, дай-ка подумать… Хм… Как тебя зовут?

— Эр… кхм… Эрхан, господин, — облизав пересохшие от волнения губы, поспешила я придумать себе имя.

— Что ж, Эрхан, меня можешь звать господином Мифесом. На какой срок ты ищешь работу?

— По меньшей мере год, господин Мифес, — ответила я, не веря в свое счастье. Получилось! У меня получилось!

— Очень хорошо. Даже лучше, чем я хотел, — довольно покивал торговец. — В таком случае, Эрхан, работа твоя. Заниматься будешь в подсобке, а платить я тебе буду, скажем, три медяка в день. Сейчас напишу список книг, которыми следует заняться в первую очередь, с них и начнешь.

Мифес забрал у меня кисть и стал выводить ровные строчки на чистом листе, а я не могла погасить счастливую улыбку. Три медяка! Три! Это на два медяка больше, чем я предполагала! Миска лапши стоит один медяк вместе с небольшим ломтем хлеба, а это значит, что я смогу есть три раза в день! Ох, я, и правда, родилась в счастливый день.

— Вот, держи, — подвинул ко мне листок торговец. — Все эти книги ты найдешь вон там, на первой полке. А теперь пошли покажу, где ты будешь работать.

Прижимая к груди заветный листочек, я послушно пошла следом за торговцем куда-то вглубь лавки. Мы обошли все шкафы и подошли к неприметной дверце, за которой оказалась очень маленькая комната. Помимо стола, стула и пары сундуков, здесь было еще два книжных шкафа, которые сейчас пустовали. По увесистым замкам на сундуках я поняла, что там наверняка хранится что-то ценное. Редкие рукописи? Возможно. На столе лежали два бруска пресс-папье, подставка с кистями, тушечница и сосуд с водой, а сбоку стояла коробка с листами новой чистой бумаги.

Привыкшая большую часть времени проводить в беготне по улицам, играть с друзьями и практиковаться в стрельбе, я не могла не ощутить некоторое уныние от вида оплота умиротворения и спокойствия. Кажется, в этой комнате собралась вся скука и меланхолия со всего мира. Папочка, смотри, до чего дошла твоя дочь. Тебе нужно поскорее вернуться домой и спасти меня от всего этого.

— Заходи, малец, осматривайся. Здесь ты найдешь все необходимое, — широким жестом обвел комнатку Мифес, но тут снаружи кто-то постучал по прилавку, и торговец быстро ушел в зал, напоследок похлопав меня ладонью по макушке. Помнится, кто-то из друзей как-то раз сказал, что если много заниматься каллиграфией, то вместо пальцев вырастут кисточки. Нахохлившись, я немного враждебно посмотрела на самую большую стопку бумаг, которую когда-либо видела в своей жизни. Да уж. Работе я рада, но работать не рада. Где в мире совершенство?

Почесав нос, я внимательно прочитала список торговца. В нем было порядка десяти рукописей, и становилось немного тоскливо от мысли, что это ровно столько, сколько я выучила за все свои десять чудесных лет. Очень надеюсь, что тетушка Эдиз до конца своих дней будет есть одну только рыбу. Как любимая жена рыбака, она наверняка очень любит ее кушать.

Сложив листок, я пошла за нужными рукописями. Мифес вел беседу с покупателем, который хотел подобрать литературу для своего сына, собирающегося в скором времени отправиться на экзамен в школу Фандагерон, и большая часть книг, которые торговец ему посоветовал, была как раз из моего списка. Так вот с чего начинают обучение заклинатели? Если я хочу в будущем стать великой заклинательницей, мне тоже стоит изучить эти работы. Очень удобно, что мне нужно их переписывать. Может, эта работа принесет мне еще больше пользы?

Расположившись за столом, я взяла первую рукопись, а остальные отодвинула к краю. Из-за усилий, которые мне пришлось приложить, чтобы достать книги с полки, раны вновь напомнили о себе, поэтому чернила растирать я начала несколько злобно. Вот увидите! Стану великой заклинательницей и закляну тетушку так, что над ней все смеяться станут, а меня назовут Великая Эра. Так, что там первое? На обложке самой толстой из рукописей было начертано название: "Основные понятия духовного развития". Пролистав книжку, я уныло вздохнула — ни одной картинки на целых тридцать страниц текста. А с другой стороны — хорошо, что без картинок, а то я рисовать не умею.

Вот в таком уныло-грозном настроении и прошел мой первый рабочий день. Оказалось, что если речь идет о деньгах, то скорость моего письма вполне способна возрасти. Только уже ближе к вечеру, когда я переписала все десять книг, до меня кое-что дошло. Я ведь даже не спросила, сколько раз надо переписать эти книги. Может, нужно было одну и ту же десять раз переписать? Все это, конечно, очень трагично, но мне пора домой, пока торговцы еще по домам не разошлись. Не то я снова без еды останусь.

— Господин Мифес? Вы еще не закрываетесь? — закрыв дверь подсобки, подошла я к прилавку.

— Да, думаю, на сегодня достаточно. Как твои успехи, мой юный писарь? — улыбаясь своим мыслям, спросил мужчина, а я вспомнила, кого он мне напоминает с этими его усами. Сома! Ну очень уж похож.

— Я переписал десять книг по одному разу, поэтому хотел спросить, сколько раз их еще надо переписать? — серьезно, как самый настоящий взрослый писарь, вела я беседу.

— Десяти раз будет достаточно. А я потом подпишу к ним обложки и прошью все вместе. Похоже, мы с тобой прекрасно поладим, Эрхан. Признаться, я ожидал, что ты ко второму часу решишь бросить это занятие. Все-таки дети не очень любят заниматься подобными вещами.

— Так я же взрослый! — округлила я глаза и выпрямилась, чтобы казаться еще выше. Сильно выпрямиться из-за бинтов не вышло, но впечатление я произвела. Прыснув со смеху, господин поспешно кивнул и вынул из ящика три монетки. Протянув их мне, он сказал:

— Твой отец может гордиться тобой. Ты настоящий добытчик. Вот оплата за этот день.

— Спасибо, господин Мифес, — подставив ладони, получила я свои три монетки. — До завтра!

— До завтра, маленький писарь. До завтра, — посмеиваясь, махнул рукой торговец, но я уже спешила прочь из лавки.

Сначала куплю себе миску горячей лапши. С мариноваными овощами, свежим хлебом и кислым соусом. И чтоб лучок сверху зелененький! А потом, может, успею на ярмарку?

* * *

В честь праздника улицы даже в вечерний час были очень оживленными. Ярмарка перекрыла все главные улицы города, пестря лотками со всевозможными сладостями, мелкими диковинками и помостами, где самые разные умельцы показывали свои таланты. Были и борцы здесь, и танцовщицы, и гадатели. Даже свахи палатку поставили, обещая помочь найти невест и женихов совершенно бесплатно. Я лишь удивленно головой покачала, когда заметила, что к свахам очередь больше, чем к продавцу персиковых пирогов. Но так как в запасе есть лишь три монетки, то все эти волнения меня совершенно не касаются.

Найдя приятное место, где подают еду, я подошла к прилавку и выбрала себе простую лапшу. Взгляд невольно зацепился за заказ другого гостя, который со счастливым лицом ел "лапшу долголетия". Это очень длинная лапша с грибами, которую принято есть на праздники. Если подумать, это было последнее, что мы с отцом съели вместе. Интересно, как он там сейчас?

Подойдя к свободному столу, я забралась на лавку и стала ждать заказ. Взгляд рассеянно блуждал по пестрой толпе горожан и актеров, пока случайно не наткнулся на одного старого гадателя. Он расстелил свое покрывало прямо на земле и споро вынул из мешка несколько причудливых инструментов. Там был стакан с гадальными дощечками, мешочек с черно-белыми камнями, миска с парой кубиков и бахурница для возжигания благовоний. Последний из мешка выкатился маленький белый фонарь, но его дедушка лишь небрежно закинул обратно в пыльный мешок. Точно! Фонарь! Я же обещала Огоньку собственный фонарик подарить. Вот только за две монетки едва ли я смогу его купить.

Хозяйка лавки принесла мне миску с лапшей, и я приступила к еде, стараясь не сильно спешить. К старику же тем временем начали подходить первые желающие погадать на судьбу, и невольно начала присматриваться к происходящему. Видимо, в зависимости от запроса, дедушка предлагал человеку разные способы гадания, и во время этого занятия его ладони окутывала легкая дымка духовной энергии. Так он шарлатан, получается? Заклинателями легко удаются вот такие небольшие гадания, об этом все знают. От отца я как-то слышала, что очень сильные заклинатели могут даже погружаться в особые медитации, чтобы увидеть собственное будущее. Правда, к этому нужны некоторые способности, и не каждый сильный заклинатель с этим справится.

Доев лапшу, я отдала хозяйке монетку и задумалась. Может, дедушка согласится отдать мне свой фонарик за две монетки? Вряд ли, конечно, но все-таки спрошу. Когда я подошла к гадателю, от него как раз уходил задумчивый посетитель, но задать свой вопрос я не успела.

— Вон он! Держи его! — раздался неподалеку злой окрик, на который мы с дедушкой дружно обернулись.

Кричащие люди, коих оказалось целых три человека, бежали в нашу сторону и, судя по тому, как подскочил гадатель, бежали на встречу с ним. С несвойственной старым людям прытью, дедушка подхватил полы своего балахона и припустил в противоположную сторону, побросав все свое снаряжение на покрывале. Неужто гадатель все-таки оказался шарлатаном? С интересом проследив, как в толпе скрывается сначала старик, а потом и кричащая троица, я снова задумалась.

Догонялки мы с друзьями всегда любили, а потому некоторый опыт в этом деле имеется. Судя по направлению, которое выбрал дедушка для побега, можно будет перехватить его минут через пять. Дорога там одна, и через несколько домов сворачивает на соседнюю улицу, где с одной стороны тупик, а с другой — дорога в обратном направлении. По пути будет пара переулков, заваленных всяким хламом, и там можно будет схорониться, но дома расположены так, что эти переулки не сразу-то и заметишь, можно легко пробежать мимо. Подумав, я быстро покидала скраб гадателя в мешочек, свернула покрывало и отправилась в нужный переулок.

Как и ожидалось, шустрый дедушка появился из-за поворота довольно скоро. Расшитая заклинаниями шапка съехала набок вместе с пришитыми к ней волосами, борода болталась на веревочке на шее, а выпученные глаза сверкали молодостью и задором. А дедушка-то и не дедушка вовсе оказался. Получается, поделом на него злятся те мужчины? Однако мне в любом случае нужен фонарик, поэтому я дождалась, когда гадатель будет пробегать мимо, и, схватив его за рукав балахона, дернула к себе в переулок.

— Скорее. Сюда, — потащила я его в сторону, заталкивая в темную нишу между бочками. С перепугу беглец залез, куда велено было, а потом и я следом протиснулась. Приложив палец к губам, попросила его помолчать, а сама прислушалась к шуму снаружи.

— Где он?! Ты нашел его?! — закричал один из преследователей.

— Нет! Нету его здесь! Дальше побежал! Скорее туда! — ответил ему другой преследователь.

Шумный топот возвестил о том, что злые люди продолжили погоню в произвольном направлении, оставив нас в переулке одних. Выдохнув, я довольно улыбнулась и посмотрела на гадателя.

— Они ушли. Можно выходить, — выбираясь из тесной ниши задом, сообщила я.

— Вот это да! Я ж за малым чуть не влип! Снова. Спасибо тебе, братишка. Выручил, — вылезая следом и поправляя бороду, начал болтать без умолку гадатель, оказавшийся на деле довольно молодым юношей. — Ох и досталось бы мне, если бы поймали! Братишка, ты просто спас меня! Спас! Ну и я в долгу не останусь. Иди-ка сюда, погадаю тебе!

Вот. А я фонарь хотела. Не успела я отказаться от предложенной чести, как юный дедушка схватил мою руку и начал что-то бормотать, окутывая ладони духовной энергией. Глаза его были закрыты, а брови сосредоточенно нахмурены.

— Вижу! Вижу!!! — заголосил он неожиданно.

— Что? — испуганно дернулась я, озираясь по сторонам.

— Подсолнух! — распахнув глаза, воскликнул он.

Мне кажется, я начинаю понимать, за что его та троица побить хотела. На языке крутилось много слов, но выбрать что-то одно упорно не получалось, и потому я продолжила молча стоять с крайне сложным выражением лица.

— Подсолнух? — все же уточнила я на всякий случай.

— Да! Ты — подсолнух, — совершенно серьезно сказал он. Так… а мне точно нужен его фонарик? Гадатель же тем временем продолжил: — Ты как подсолнух посреди дороги. Вроде и безвредный, но стоишь на пути у двух сторон и всем мешаешь одним своим существованием. Появился ты не там и не в то время. За спиной твоей восстает ночь, а впереди две дороги. Одна — светлая, но очень короткая. А вторая огнем полита и полыхает так, что любой сгорит, едва приблизившись и даже не ступив. Вторая дорога — дорога Солнца, а глупый подсолнух не видит, что только к нему оно светлой стороной обращено. Ночь дала росточку корни, породила Солнце и закрыла Светлую дорогу. В чем виноват росточек? Только в том, что вырос посреди дороги.

Гадатель отпустил мою руку и понуро опустил плечи, а я почесала бутон и хмуро потерла стебель листьями. Кажется, начинаю потихоньку понимать, от какого слова произошло название "гадатель". И почему только три человека за ним гнались?

— Вы, наверное, недавно в городе, да? — поинтересовалась я, немного вымученно улыбнувшись.

— О, а как ты понял, братишка? — удивленно моргнул юный дедушка, поправляя шапку на голове. Наверное, очень жарко посреди лета носить такое. — Я целых два года отучился в Фандагероне в Башне Прорицаний. Теперь вот домой иду.

— Надеюсь, удача будет на вашей стороне и до дома вы все же доберетесь, — искренне пожелала я гадателю, заглядывая в одну из бочек. — Я тут ваш мешочек собрал. Обратно вам возвращаться все же не стоит.

— Братишка! Ты дважды мой спаситель! — воскликнул парень, а потом снова потянулся ко мне: — Дай-ка я еще раз тебе погадаю!

— Ой, вы знаете, не надо, наверное, — шарахнулась я в сторону, понимая, что мне и первого раза хватило. — Если хотите отблагодарить, можно по-другому. Фонарик мне нужен, господин гадатель. И если у вас есть ненужный, я бы купил. Но у меня всего две монетки есть. Вот…

— Чего? Фонарик? Какой фонарик? Ах, фонарик! Да-да, я видел, дорога начинается с фонарика. Надо же не думал, что стану частью той дороги. Ну и ну! Конечно, братишка, есть у меня один фонарик. Убери деньги, я просто так его тебе отдам. Ты же мой спаситель! Могучий избавитель! Да и не нужен мне этот хлам… ой, то есть — фонарик, — парень продолжал бормотать, роясь в своем мешке, а я начала немного беспокоиться о его будущем. Если он два года проучился в школе заклинателей, то ему сейчас должно быть около пятнадцати лет. Думаю, нарядился в дедушку он точно с такой же целью, с какой я оделась мальчиком. — Вот! Держи! Ничего, что он выглядит, как погребальный? Я его делал, чтобы попрактиковаться в общении с духами, но ничего не вышло.

Парень протянул мне маленький белый фонарик, висящий на простой черной палочке с медным крючком. Белый — цвет траура, но если на нем что-нибудь нарисовать, то он станет обычным фонариком. Вот только рисовать я не умею, к сожалению.

— Спасибо, господин гадатель, — приняв подарок, поблагодарила я.

— Ах, не за что! — отмахнулся он, закидывая мешок себе на плечо и направляясь прочь из переулка. — Для духов делал, духу и досталось…

Он ушел, а я еще некоторое время смотрела в ту сторону, немного сбитая с толку этой встречей. Она была странной от начала и до конца, поэтому вызывала очень смешанные чувства. Мотнув головой, отогнала лишние мысли, посмотрела на темнеющее небо и вспомнила, что должна была явиться домой еще до заката. Если не потороплюсь, может беда случиться. Так, прижимая к себе фонарик, я и отправилась в поместье.

У ворот никто меня не ждал и не встречал. Кажется, никому дела не было до того, вернулась я или нет. В комнате уже стоял поднос с остывшей едой, но больше никого не было. Поставив на стол фонарик, я выбросила еду в окно, а после тихой тенью вышла, чтобы выбросить ведро на кручу, что за старой калиткой. Никто за мной не пытался следить, да и по пути я никого не встретила. Поэтому, вернувшись в комнату, сменила одеяние, задула свечу и легла спать.

Несколько минут пролежав в тишине без движения, я молча повернулась к стене, поджала колени и тихо заплакала.

Папа, пожалуйста, возвращайся скорее.

* * *

С того дня моя жизнь обрела некоторое подобие постоянства.

Утром я уходила в лавку, переписывала там книги, а вечером возвращалась домой и ложилась спать. Денег на еду хватало, а больше мне ничего и не нужно было. Конечно, времени на встречи с друзьями практически не было, но они и не стремились особо. После того случая, когда я появилась на пороге дома Камии, эта новость быстро облетела всех наших знакомых. Родители запретили их детям со мной общаться, так как такое знакомство может дурно повлиять на их репутацию.

Десять лет своей жизни я была дочерью уважаемого человека, знакомство с которой считалось благоприятным для детей других семей. Я была окружена любовью семьи и вниманием друзей, не знала бед и нужды. Но вот не прошло и месяца с десятого дня моего рождения, как все полетело в пропасть. Очень многие вещи предстали передо мной в совершенно другом свете. Будто только над моей головой потухло солнце, а рассвета и вовсе не предвидится.

У меня появилась цель. Я поняла, что только добившись чего-то значимого, стану человеком, знакомства с которым не будут чураться. Взрослые любят сплетничать, и однажды я услышала, как мама моего друга обсуждала со своей соседкой, что даже после возвращения отца меня ждет незавидная судьба. Девушку с такой репутацией никто не захочет брать в жены. Понять, что они имели ввиду, было непросто, но я все выяснила.

Эти дамы посещали мою тетушку, которая приглашала их к нам в дом на чаепитие. Прячась за маской беспокойства, Эдиз распускала сплетни, что я днями где-то пропадаю, веду себя недостойно и занимаюсь постыдными вещами, приходя домой очень поздно вечером. Так как дети благородных семей уже ограждены от меня, то одним духам известно, с кем я провожу дни и вечера. Разумеется, о моей подработке никто не знал, и предположения были одно омерзительнее другого. Что, впрочем, доставляло тетушке извращенное удовольствие.

Из-за того, что я переодевалась в мальчика и прятала голову под широкополой соломенной шляпой, никто меня не узнавал, Люди не приглядываются к простым прохожим, у всех своих дел хватает. И это хорошо. Моим единственным другом и спутником стал Огонек. Крошечный злой дух облюбовал подаренный ему фонарик и всегда с готовностью слушал меня, когда я с ним разговаривала.

Вторым моим другом стала литература. Переписывая бесчисленное множество трудов по заклинательству, я делала это так много раз, что выучила большую часть книг в лавке наизусть. За рукописями с простыми духовными техниками были более сложные труды, где эту приводились схемы составления чар. От атакующих и до защитных, от призывов и до изгнаний — я узнала очень многое, и однажды пришел черед тем трудам, что торговец хранил в тех сундуках, что обычно были заперты.

Господин Мифес сомневался, стоит ли такие сложные рукописи доверять ребенку, ведь обычно он сам их переписывал, но в какой-то момент он подошел ко мне и попросил сделать эту работу. Он сказал, что мне нужно просто написать и начертить все так, как описано в книге, стараясь повторить все в точности с оригиналом. Он думал, что я ничего не понимаю в этих рукописях, но я понимала. С желтых страниц на меня смотрел совершенно другой мир, о котором я лишь слышать могла от отца, и этот мир меня заворожил.

Так я начала мечтать стать заклинательницей. Тогда я еще не понимала, что мои теоретические знания уже превышают знания большинства выпускников Фандагерона. В сундуке Мифеса хранились описания редких и сложных техник, которые могли бы заинтересовать лишь просветленных мастеров и тех, кто уже смог достичь бессмертия, поэтому я была вне себя от счастья, когда эти бесценные знания попали в мои руки. Я была уверена, что совершенно любой человек на моем месте был бы готов пойти на многое, чтобы получить эти знания. Откуда мне было знать, что за пределами моего узкого мирка все совсем иначе? Я и понятия не имела, что несмотря на почетность должности, учиться заклинательству долго, нудно и сложно, что отпугивает очень многих. Такие, как господин гадатель, который проучился в школе два года, были основной массой.

Были в нашей лавке и книги-путеводители по заклинательским школам. Найдя описание Фандагерона, я жадно вчитывалась в каждую строчку, представляя себе невероятно красочные картины и себя среди них. Я не сомневалась, что по достижении тринадцати лет отправлюсь на экзамен и стану ученицей в одной из башен.

Тринадцать лет — это особый возраст. Во всем мире людей можно разделить на два типа — те, у кого есть корень духа, и те, у кого его нет. Корень духа — это врожденная способность к развитию духа, его самосовершенствованию. Тренировки в контроле своих духовных сил и особые медитации совершенствуют корень, помогая ему развиваться и становиться сильнее. Чем сильнее будет корень, тем большей духовной энергией будет обладать заклинатель и тем больше будет его мощь.

Обладая корнем от рождения, человек лишь в тринадцать лет способен его пробудить, но и для этого ему понадобится помощь и особый ритуал, который и проводится на экзамене в духовных школах. Конечно, определить наличие этого корня можно еще при рождении ребенка, но корень имеет свойство изредка появляться в более позднем возрасте. Тринадцать лет — крайний срок. Если к этому возрасту он не появился, то уже и не появится.

Духовной энергии свойственно иметь силу одного или нескольких из пяти природных элементов: земля, вода, огонь, дерево и металл. В зависимости от этих свойств ученик выбирает направление, в котором хочет совершенствоваться. Фандагерон предоставляет возможности развиваться в любом направлении.

В этой школе есть Башня Прорицаний, которая подойдет тем, у кого нет одного ярко выраженного элемента или просто недостаточно силы для обучения более мощным техникам. Здесь обучают особым медитациям, которые помогают заглянуть в отражение Реки Времени, а также учат общаться с духами, но это особый момент, о котором стоит позже рассказать подробнее, так как духи имеют классификацию и не каждый подойдет для этих целей. Например, мой Огонек относится к классу мелких злых духов элемента темного демонического пламени и подлежит немедленному уничтожению при встрече. Когда я прочитала это, то отчетливо поняла, что не все вещи, описанные в этих бесценных трактатах нужно воспринимать на веру и не подвергать сомнению. Тогда я начала не просто учить техники, но и тщательно обдумывать их.

Помимо Прорицаний, в Фандагероне также есть башни Меча, Литературы, Крови, Полнолуния, Небес — и это только основные башни, а ведь их гораздо больше. Каждая башня обладает собственными техниками и порой враждует с другими башнями. Я бы назвала это кланами, которые набирают последователей и стремятся увеличить свою мощь.

Фандагерон — не просто место, где готовят заклинателей-выпускников, как в имперских академиях. Это закрытое сообщество, у которого свои цели и своя жизнь. Империя и заклинатели существуют обособленно друг от друга. Вторые никогда не лезут в политику и не участвуют в жизни людей. Все их вмешательство ограничивается помощью людям со злыми духами и демонами, а также охраной Барьера, разделяющего Царство людей и Царство демонов. Заклинатели видят своей целью совершенствование и мечтают о достижении бессмертия, после которого смогут вознестись на Небеса и стать частью свиты Небесного императора — богами. Разумеется, есть и исключения. Некоторые заклинатели предпочитают вольную жизнь, некоторые практикуют уединение, а кто-то не прочь поступить на имперскую службу.

У развития корня духа существует семь ступеней, которые в свою очередь делятся на девять этапов. В книгах я нашла описание каждой ступени и практик, что приведут к улучшению на каждом этапе, но это как слушать о небе, но быть слепым. Я могла только учить наизусть и пытаться понять написанное в силу одного лишь воображения.

Примечательным было также и то, что о демонах практически не было никаких сведений. Было несколько трудов по духам, но опять-таки… Огонек упоминался там лишь в качестве примера по уничтожению, а сама техника предполагала, что для убийства более сильного духа нужно лишь больше сил вложить в магическое построение, вот и все.

И мне вдруг подумалось: а почему никто не написал о классификации демонов? Столько лет идет война, а врага так и не смогли познать? Возможно, я просто чего-то не понимаю.

Говоря о демонах, дома тоже не все было гладко. Как бы я ни старалась, а не всегда получалось избегать встреч с тетушкой и ее служанкой. Каждый раз ничем хорошим это не заканчивалось, но, помня уроки прошлого, за помощью я больше не бежала. Служанка не особо старалась, изливая на меня свой гнев, а потому особых увечий я не получала, лишь незначительные, которые получалось излечить с помощью заживляющей мази за несколько дней. Конечно, красоты эти шрамы мне не добавляли, но тут уж ничего не поделаешь. Каждая прожитая минутка приближала тот день, когда папа наконец вернется и весь этот кошмар закончится.

Лето сменила осень, а за осенью пришла зима. Помня о том, что по легенде я принимаю яд за завтраками и ужинами, настало время для проявления симптомов. К сожалению, это было несложно, так как из-за побоев и скудной еды мое здоровье несколько пошатнулось. Подхватить простуду оказалось как никогда легко, и когда весть об этом достигла ушей тетушки, то побои прекратились, а на лице ее все чаще появлялась мечтательная улыбка. Разумеется, никто мне лекарей звать не стал.

Все это невероятно злило Огонька, из-за чего мне частенько приходилось тратить силы на его усмирение, чтобы он мне поместье не сжег. Объяснение было простым: если поджечь тетушку, то тетушка упадет и от нее загорятся ковры, пол, стены и крыша, а они мне очень дороги. Огонек был вынужден признать, что жечь тетушек в моих домах не стоит, но лелеять планы мести не перестал.

Так и шли наши дни, сменяясь неделями, а когда вновь наступило лето, в ворота поместья постучал мужчина. Время томительного ожидания подошло к концу.