14. Ссора и примирение

За столом в кабинете сидел мрачный Беринг. Просто туча, тронь – и громко загромыхает, прольется дождем. Смотрел молча в ноутбук. И на “вы”. Все, приехали. Прислонилась к стене. Хоть какая опора. Не съест же ее он? Хотя… стоило бы.

– Скажите мне, Настя… Вам чего не хватает? Этого? Подойдите сюда, посмотрите.

На совершенно негнущихся ногах доковыляла. Посмотрела. Увидела даже. Да, вот она – слава блогера. Лайков за час – восемь тысяч. Счетчик трещит, как электрический от стиральной машинки. А комментарии… Ох. Она бы на месте Влада убила эту тетерку. “Сладкий, так бы и съела” – самое скромное из написанного. Тут Стася согласна была совершенно (она бы тоже… хм… попробовала на вкус), но отчего-то почувствовала просто кожей, как ему это все неприятно. И подумала с мрачной тоской: “Теперь он еще долго не женится”.

От него полыхало не злостью даже, а какой-то обидой. Справедливо ведь, надо признать.

– Что мне с этим делать? – снова зарычал так, что ноги у девушки подкосились.

– Влад! – эту их сцену, весьма драматичную и волнующую, вдруг прервал детский крик.

Вопил Ванька, громко и очень тревожно.

Беринг перевел взгляд на Настю. Словно решая – отозваться ему на призыв или все же ее придушить сначала. Но тут детских криков разом стало значительно больше. Все дети орали: “Влад! Влад!”

Вздохнул, закрывая ноутбук, быстро встал и вышел на кухню. Фу-у-ух! Что бы там ни случилось, опасность немного схлынула. Настя двинулась следом и… замерла изумленно.

В широком коридоре, прямо перед проходом в гостиную, в полу образовалась дыра. Круглая, ровная и совершенно черная. Откуда? Из немалого этого отверстия торчал тощий зад Ваньки и мелкие задики девонек. Все они свесились в этот черный провал и весьма азартно кого-то там вместе искали.

– Иван, Ты ведь знаешь, что можно здесь включить свет. И зачем вы погреб открыли? Кто разрешил?

– Это Арина, – тут же наябедничала Анька. – Мы хотели в прятки играть.

– В погребе?

– Ну да. Только туда Васька спрыгнул, а нам страшно…

– Я включал! – как-то неуверенно промямлил Ванька. – Там видимо… лампочка перегорела.

– Тут светодиоды, – Беринг быстро и ловко исчез в провале, и его голос звучал уже прямо под полом.

Совершенно спокойно звучал, слава Всевышнему. Вот это выдержка! Никого даже не убил, хотя Стася уже начала бы.

– Вы точно видели, как он сюда упал?

Девушка шагнула ближе и тоже вниз заглянула. Тьма тьмущая. Как там можно котенка найти? Только на ощупь.

– Может фонарь принести? Где он там у нас? – сказала и замерла. “У нас” прозвучало почти вызывающе после “выканья” в кабинете.

– Иван, сгоняй в джип, там в багажнике лежит мой фонарик.

О том, что вообще-то светить можно было и телефоном, Настя тихонечко промолчала. Словно бы опасаясь реакции Беринга на эту пакость в ее руках.

Ванька метнулся, вернулся и протянул фонарь Насте.

– Отнеси ему, что стоишь!

– А отсюда никак? А сам отнести ты не можешь?

Ванька вытаращил глаза и замотал головой испуганно. Какой он все-таки… еще ребенок. Пауза явно затягивалась.

– Тут три комнаты, сверху не осветить. Я дождусь фонаря, или котенка закроем тут до весны?

Настя вздохнула. Ох, и не хотелось ей лезть туда! Съест еще. Он был все еще зол, говорил так… очень сдержанно, не, как обычно, никаких усмешек, ничего. Вот и стоила слава того? Дура ты, Стаська, набитая. Как раз для Вальки.

Вздохнула еще раз. Громко, чтобы всем было слышно. Окинула взглядом притихших девочек. Включила фонарик, осветив лестницу, круто уходящую вниз. Мысленно чертыхаясь, развернулась задом и, пятясь, полезла.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть… ого! Ничего себе погреб, целое подземелье! Раздался резкий скрип сверху, и крышка захлопнулась. Поворот, лязг замка, и ловушка закрылась. Приехали.

Крепкие руки сзади опустились на талию. Рывок – и Настя оказалась вдруг в воздухе. От неожиданности испугалась, дернулась и уронила фонарик. Дзынь! Удар о каменный пол… и свет погас. Замечательно, полная темнота, погреб, Беринг, и где-то там бродит несчастный котенок.

– Ваня! – Беринг в мгновение ока преодолел снова лестницу, и уперся плечом в крышку погреба – Ты рехнулся?

Сверху молчали, только замок повернулся еще на один оборот.

– Супер, – радостно сказала Настя, наощупь пытаясь найти стенку, хотя бы. Нажала на экран наручных часов. Хоть какой-то тут свет, хоть малюсенький – Допрыгался, Влад?

Хамить ему было особым удовольствием еще и потому, что она точно знала теперь – ничего ей за это не будет. И вид у него был такой удивленно-растерянный, словно его впервые в жизни в погребе заперли.

Посмотрел на нее сердито, прищурился, дрогнул крыльями носа, но вполне предсказуемо промолчал, игнорируя ее выпад. Снова задрав голову вверх, рявкнул:

– С террористами переговоры не веду, но для тебя сделаю исключение, Иван. По-родственному. Каковы твои условия?

– Чаго? – явно удивился мальчишка.

– Что мне нужно сделать, чтобы ты нас выпустил?

– Ну вы же взрослые умные люди, – Ванька явно издевался. – Сами и придумайте.

– Не кипятись, Влад, – хмыкнула Настя, натыкаясь на бочку размером ей ровно по пояс. Глаза уже немного привыкли к мраку. Видно было хотя бы неясные очертания предметов. Рядом стоял громадный сундук деревянный. Интересно, Беринг хранит там сокровища? – Все же понятно. Иван как его там по батюшке играет в Купидона.

– В Купидона? – Беринг явно недоумевал. Вот чувствовалось отсутствие отцовского опыта. Логика детская Владу была не доступна. Наверное.

– Ну да, или в Амура, или в Афродиту, или даже в святого Валентина. По его мнению, мы тут наедине должны осознать, что созданы друг для друга и как минимум объясниться в любви.

Настя говорила всю эту чушь с таким серьезным видом, что Влад чуть было не купился. Хотелось рассмеяться ей в лицо – она все еще его злила своим глупым желанием выставить их общую жизнь напоказ. Нет, он понимал ее желание творить, но пусть рассказывает о чем-то другом, их хрупкий мир не затрагивая. Снимает белок, зайцев, глухарей – только ни Беринга, ни его дом и не его семью. Точка.

– Начинай, наверное? – Настя продолжала насмехаться, теперь уже совершенно явно. – Как будешь признаваться? Не знаю, как тут насчет встать на колени, боюсь, что испачкаешься

– Переживешь, – сердито проворчал Влад. Напрасно она вдруг решила, что мяч сейчас на ее поле. Свой ход он не делал еще. – С чего бы это мне в тебя влюбляться?

– Взаимное притяжение противоположностей, слыхал о таком? – ударила она его же фразой. Кажется, он что-то такое втирал теткам из опеки. Ах, да, и про творческое самовыражение тоже говорил. – Ну и вообще – насколько нам тут хватит кислорода, а? Ты большой, легкие объемнее. Вот ты и бери на себя эту неблагодарную миссию.

– Здесь отличнейшая вентиляция, – отмахнулся Беринг, снимая куртку, скатывая ее валиком и усаживаясь на нее. – Настенька, не сиди на холодном, застудишь… всякие жизненноважные органы.

– А где мне сидеть? – она фыркнула, действительно словно лисица.

Он с усмешкой похлопал себя по коленке. Она сморщила нос и отвернулась.

– Значит, мы умрем с голоду, – после продолжительного молчания заявила Стася.

– И снова мимо. Еды тут на год, практически. Капуста, картошка, свёкла, морковь – для любителей грызть мое твердое терпение, там дальше висят окорока и колбасы, капуста заквашена, помидорчики, огурцы вот тут – в бочках. Грибочки, яблочки. Еще варенье. Полсотни банок – не меньше. Или ты такая прожорливая у нас, Нас-тень-ка?

– От жажды?

– Два десятка банок компота. Дальше – сок, даже сидр. В последней комнате, кстати, сыры и наливка. Соседи делятся, экспериментируют.

– Покроемся плесенью и сгнием заживо.

– Будем почесываться и мыться рассолом. Настенька…

– Да не называй ты меня так! Словно я ребенок тут!

– А ты – не ребенок разве? – прозвучало весьма… саркастически.

– Мне двадцать два года, – огрызнулась девушка, только что зубами в его сторону не щелкнула.

– А ведешь себя, словно дите малое, да, Стася Ли?

– Ты обещал не мешать мне самовыражаться!

– А ты подписала договор о неразглашении!

– Так я ничего секретного и не выкладывала. Только деревья и дом. И немного выпечки.

– И немного меня, верно? Весело так, с прибаутками. Сладенького меня, – Беринг тяжело вздохнул и потер лицо своими большими руками. – Насть, давай договоримся, а? Природу – сколько угодно. Зверушек, мышек, птичек, тараканчиков. Только самых обычных. Те, что особенные, охраняемые и очень редкие – все под грифом секретности. Можешь даже мой ноут брать, если нужно, я не против. Чуть позже мне привезут еще два, для тебя и для Ваньки – учится, работать. Но – ни меня, ни детей чтобы в кадре не было. И машины моей, и дома снаружи тоже, а внутри – так, чтобы без возможности все идентифицировать.

– Почему? – прямо спросила она. – Про тебя есть несколько статей в географических сообществах. Ты даже есть в Википедии, Беринг. Ты сам сказал, что личность публичная. А дети так и вовсе…

– Все эти статьи строго выверены и со мной согласованы, – перебил ее Беринг. – А то, что выложила ты…

– Только со спины…

– Прыгающего на батуте меня, машину, дом… Ты пойми, не так просто тут договоры подписываются. Некоторые вещи, действительно, не стоит выносить на обозрение общественности. Это если оставить в стороне рассуждения о неприкосновенности личной жизни. Об этом мы поговорим с тобой еще. Потом, если захочешь.

Настя молчала. Влад ни слова не сказал ей про то, каким образом они с детьми вообще здесь оказались. Про опеку не упомянул, про закрытый кредит за ее айфон. Наверное, он имел право ставить свои условия. А она должна его услышать. Так будет правильно. Он все же ученый, ему виднее, о чем можно рассказывать, а о чем нельзя. Он их содержал и кормил, между прочим.

– Хорошо, – вздыхая, признала она свое поражение. – Извини, пожалуйста, я все поняла. Больше не повторится. Если хочешь, я буду все снятое тебе показывать.

– Спасибо, – ей показалось, что Влад в темноте улыбается.

– За что?

– За то, что меня поняла.

Настя поджала губы обиженно: он ведь снова разговаривал с ней, как с ребенком. А она бы хотела, чтобы он видел в ней женщину. Потому что сама она в нем мужчину уже разглядела.

Причем такого мужчину, наблюдать за которым – одно удовольствие. Настоящего. Очень спокойного и сильного. Таких она раньше не встречала, только в книжках читала. И красивого, тут даже не поспоришь.

Наверное, предполагалось, что Настя должна найти в Беринге отца, тем более, что ее родной папка никогда не баловал дочь своим вниманием, но система где-то дала сбой. Планы в ее голове строились… далеко не невинные. Знать бы еще, кого сам Беринг видит перед собой: все те странные взгляды его – настоящие или выдумка ее?

Влада же, кажется, никакие подобные мысли не посещали, потому что он дружелюбно улыбнулся и протянул Насте руку:

– Мир?

– Мир, – Настина тоненькая ладошка утонула в его пальцах.

Встал, поднялся по лестнице, постучал по крышке погреба:

– Вань, мы помирились!

– Не верю. Пусть Наська подтвердит.

– Честно-честно, – крикнула девушка. – Абсолютно и бескомпромиссно помирились.

– Ладно, – замок два раза щелкнул. Деревянная крышка откинулась.

– А с котенком-то что?

Словно в ответ над головой у них зажегся свет. Ого! Целый подземный дом был у Беринга. Бочки, полки настенные, банки на них. Домотканые дорожки раскатаны на полу. Проход дальше, вторая комната, чуть меньшая по размеру. Висящие под потолком на крюках колбасы и копченые ноги…

У стены стоял столик с большой разделочной доской, рядом подставка с ножами. На столе мелкий хищник алчно грыз кусок копченого сала. При виде людей он зарычал во все свое котенковое горло.

– Молодец, Васенька. С голоду не помрешь. Это тебе не мышей ловить, правда, красавчик?

Настя отцепила когтистого микро тигра от жертвы и унесла наверх. Вручила его Ваньке на выходе их погреба.

Вопрос о том, что это вообще было, как-то сам рассосался. Влад молчал, а все остальные делали вид, что ничего вроде и не было. Ужинать сели вполне даже мирно, а в канал свой взглянуть Настя не рискнула. Потом, все потом. Еще один день этого долгого года зачеркнут.