21. Долги семейные

Жизнь понемногу налаживалась. Дом уже не казался враждебным, Настасья освоила главные правила этого места, универсальные, впрочем, для жизни в любой точке каждого из миров этой Вселенной: “Занимайся делами своими, не мешай остальным, по возможности – помогай”. Если у нее возникали сомнения или проблемы – всегда было можно позвать коротышек.

Называть “мелкой нечистью” своих верных помощников Настенька не хотела и Берингу запретила, очень мягко, но настойчиво. Рассказала ему “Незнайку” с друзьями, тот долго смеялся, признавшись, что приятно удивлен и фантазией ее, и знанием детской литературы. Обещал достать девочкам книжку и больше свой мелкий домашний персонал нечистью не называл.

Печка теперь зажигалась, на кухне все безукоризненно работало, порядок поддерживался безупречно и деликатно. Прямо-таки красота! Живи только и радуйся. Казалось бы. Но Стасю терзали предчувствия. Влад ходил напряженный и так тщательно ее избегал, что она сто раз пожалела о своей глупой выходке с поцелуем. Он ей тогда подыграл, потешил ее самолюбие, а теперь, наверное, передумал. Словно их поцелуй его вдруг оттолкнул. Как она ни старалась остаться с ним наедине, как ни пыталась – утекал, будто сквозь пальцы песок.

А зима уже не просто была чем-то грядущим и неизбежным. Лес вокруг стал сказочным совершенно. Огромные дубы, стеной древних могучих стволов возвышающиеся вокруг дома, покрылись снегом и инеем. Снегопады следовали один за другим, и легкий мороз делал пейзажи вокруг все более удивительными и волшебными.

Беринг, бравший детей с собой в Лисий поселок, однажды привез в санях целую ораву детей-лисят, как он сказал. Чтобы девульки не скучали. И теперь частенько вокруг бани под громкий задорный лай веселой Камчатки во дворе носились не только близняшки, а целая многоголосая и озорная толпа малышни, которая потом уплетала пирожки за большим столом на теплой их кухне и с визгами громила второй этаж (под ворчание Кузьмича). Даже котенок привык к детским нашествиям на “его” территорию, не шипел, не рычал, а при первой возможности удалялся в “запретное” для детей место – Берингов кабинет, где вальяжно валялся на мягком диване.

Раньше Стася думала, что Аня с Ариной были очень шаловливы. Теперь у нее был шанс осознать свое заблуждение. Лисята были подвижны как ртуть, любопытны и крайне болтливы. Настенька даже различала их порой с трудом: знала только, что где-то в доме прыгают на кроватях два брата Белолапкиных, лучшая подруга Арины Ида Норкина и еще кто-то. Наверное, родители ужасно радовались, что их дети громкие, сытые и активные – у кого-то в гостях. Правда, справедливости ради, и Аньку с Аринкой несколько раз забирали к Белолапкиным даже с ночевкой. Их мать, миниатюрная красавица Василиса, очень Насте нравилась. Они даже стали потихоньку общаться – сначала посылая в месс друг другу забавные фотографии лисят и близняшек, а потом обмениваясь рецептами.

С Аней и Ариной Насте сложно не было. Дети как дети, главное, вовремя их кормить, купать, заплетать косы, читать на ночь сказки и дуть на разбитые локти и колени. Ну, и иметь под рукой вату и перекись.

С Ванькой было сложнее. Настю он по-прежнему сторонился и частенько ей хамил – конечно, когда Влад не мог услышать. А вообще – дай ему волю, он бы от Беринга не отходил. Старался во всем на него быть похожим, даже походке его вразвалочку подражал, что со стороны выглядело очень смешно.

***

Это зимнее утро не обещало быть необычным. Лишь только солнышко выглянуло, наконец, после стольких дней снегопадов.

Раздался шум двигателя автомобиля. В полнейшей тишине Белогорья посторонние звуки становились как будто бы очень громкими.

Настя уже привыкла, что гости здесь подъезжали исключительно со стороны веранды. И в этот раз, услышав мягкое урчание явно дорогой машины, вышла именно туда. Судя по напряженному и тревожному лаю Камчатки, грядущие гости известны ей не были. Умнейшее это животное безошибочно вычисляло друзей и знакомых.

И снова она не ошиблась: огромный черный джип неизвестной ей марки (не была она знатоком этого класса), поблескивая тонированными стеклами, с трудом пробирался по снежным заносам. Наконец остановился, и с заднего сиденья выпорхнуло… нечто весьма необычное.

Настя замерла. Таких женщин здесь еще не было. Она успела уже познакомиться со многими оборотницами: и лисицы из поселка (матушки малышни, что сейчас мирно спала на кроватях вповалку в спальне девчонок и даже в гостиной). И Росомаху-молочницу, возившую им творог со сметаной и выполняющую мелкие поручения Беринга. Рысь Алевтина, изящная и очень серьезная, привозила раз в неделю Стасе хозяйственные заказы и продукты, строго вовремя и по списку. Все эти женщины были доброжелательны и очень милы.

А эта… вышедшая из машины… ох, какая. Очень рослая, “кровь с молоком”, невероятно длинные ноги, высокая грудь и тонкая талия, лишь подчеркиваемая приталенной черной шубкой из меха неизвестного Насте зверя. Высокие черные сапоги на шпильках, обтягивающие безукоризненные ноги легинсы. Натуральный секс-символ пожаловал к ним на огонек.

У гостьи были темно-медные волосы, уложенные небрежными прядями (любая девушка знает, сколько стоит такая нарочито-простая стрижка и укладка), надменно-брезгливое выражение основательно намакияженного лица и походка настоящей хищницы.

Не лиса – хищник куда как крупнее. И что этой красавице здесь вдруг понадобилось?

Гостья взмахнула рукой с золотыми кольцами и безупречным маникюром, оглядела брезгливо Настю, с большим трудом удерживающую угрожающе рычащую и скалившуюся собаку, явно замечая и меховые тапочки на босу ногу, и Ванькину куртку, натянутую впопыхах, и прическу в стиле «легла спать с мокрой головой». Сморщила холёный нос.

– Мне нужен Влад.

– Зачем?

Тигрица взглянула с таким изумлением, словно с ней заговорила вдруг дверная ручка. Подумала немного, сомневаясь, стоит ли отвечать, но все же снизошла:

– По важному делу.

– Он не предупреждал, что ждет таких важных гостей, – Насте отчего-то совершенно не хотелось эту бабу в свой дом запускать. Зато очень вдруг захотелось совершенно случайно упустить из рук злую Камчатку.

– А ты кто такая, чтобы тебя предупреждать? – девица некрасиво приподняла верхнюю губу, обнажая белоснежные крупные зубы.

– Я его жена, – неожиданно для себя сказала Настя. И посмотрела с вызовом.

– Практически бывшая. А я – будущая.

Она фыркнула совершенно по-кошачьи, прищурила янтарно-желтые глаза и толкнула Настю в плечо, пытаясь устранить с дороги.

Напрасно! Выросшая в деревне, Настасья наглости такой не спускала никому. Она была далеко не из тех скромных девочек, которые стеснялись озвучить свою остановку в автобусе или плакали от того, что им нахамила продавщица. Вовсе нет. В случае конфликта в Насте просыпалась та самая деревенская баба, которая обидчице ведро на голову наденет и кочергой прихлопнет. Валька долго пытался ее от деревенских замашек отучить, но, видимо, не преуспел.

А уж в этом доме и за Беринга Настасья готова была порвать любого. Жена, говоришь, будущая? Нет, дорогуша, это мой мужик.

Тут же отпустила собаку, сама зарычала, как зверь, голову наклонила и гостью толкнула в грудь ладонями. Но и девица была настроена решительно. Щелкнула зубами, выставила когти свои, пытаясь вцепиться Насте в глаза, но промахнулась. Смотри, Беринг, гордись – девки за тебя дерутся. Рядом раздался негодующий визг собаки, и низкое угрожающее ей:

– Камчатка, стоять! На место пошла! Что здесь происходит? – предмет раздора рыкнул весьма угрожающе, внезапно возникнув у них за спиной. – Настенька?

– Володя, твоя прислуга меня не пускает! Собак натравила! Кстати, светлого неба тебе.

– О, Мона. И тебе света над головою. Какими судьбами?

– Нам нужно поговорить! Ты не можешь вечно бегать от своих обязательств! – тигрица вдруг замурлыкала, как домашняя кошка. Словно не она тут минуту назад хамила Насте.

– Мы уже обо всем поговорили. Уезжай.

– Ради памяти Севы!

Настя даже спиной почувствовала, как напрягся медведь. Ей немедленно захотелось найти то самое ведро и надеть этой кошке драной на голову. Как и планировалось изначально. Но Влад с тяжким вздохом приобнял Стасю за плечи и прорычал:

– Да когда ты уже перестанешь ловить моих блох, Мона? Хорошо, давай поговорим… В последний раз.

Насте пришлось отойти в сторону, и это ей совершенно не понравилось. Как и торжествующий взгляд, брошенный на нее этой нахалкой. Она поняла вдруг: тигрица! И глаза эти, и кошачья манера чуть что – драться, когтями размахивая. Надо же, крупный хищник пожаловал по душу Беринга.

Они ушли в кабинет, закрыв за собой плотно дверь.

Знать все то, что там сейчас происходило, Стасе было жизненно необходимо. Полотно двери было плотным и звуком не пропускало. Проклятие! Совесть ее совершенно не мучила, был лишь азарт.

Стася выскочила на улицу метнувшись под окна берингового кабинета. Да, расчет оказался верен: форточка приоткрыта. Место, впрочем, было уже несвободно. Под окном сидел Иван. Увидев Настю, он весь скривился, но спорить не стал, только подвинулся. Очевидно, разговор был интересный.

– Володя, ты не понимаешь, я – твой последний шанс, – горячо, с дрожью в голосе уверяла Мона. – Тебе нужен наследник!

– Уже. Я вон усыновил.

– Знаешь же, что это не то. В род принять – можешь. А силу имеет только настоящий ребенок, который в этом доме зачат!

– Я вообще-то женился, Мона, если ты не заметила.

– На человечке?

– И что? Какое это имеет значение?

– Она не сможет. А я – смогу.

– И зачем тебе это, тигрица?

– Ради твоего брата! Чтобы род его не прервался! Мне очень нужен его ребенок, Володь! Он – моя пара. Я все еще его люблю.

И она заплакала жалобно и тихо.

Настя под окном ошеломленно покачала головой. Сумасшедшая? Ребенок нужен от брата, а пришла она к Берингу.

– Ты же знаешь, мы с ним обручились… У камня. Теперь у меня никогда не будет детей от других мужчин…

– А я тут при чем?

– Вы генетически очень близки. Близнецы же. Я могу от тебя родить, мы… я все проверила. Совместимость близка к идеальной.

– Мона, это так не работает. Смирись, что за ересь.

– А если сработает, Володь? Сам подумай… моя семья – самая сильная в Урсулии, самая влиятельная. Я рожу твоего ребенка, он со мной будет в безопасности. А без меня…

– Нестыковочка. Медведиц на Острове – сколько угодно. Вполне со мной генетически совместимых. Мне ребенок от тебя не нужен, Мона. Не дури. Ты лекарства свои принимаешь?

– А шакалы? Ты считаешь, кто-то рискнет связать с тобой жизнь… после всего, что случилось?

– Дело закрыто. Виновные найдены. Опасности никакой нет. Или у тебя другие сведения, Мона? – в низком рыке Влада явственно слышны угрожающие нотки.

– Но шакалы, шакалы живы. Их много. Ты никогда не сможешь быть уверен…

Раздался громкий грохот выдвигаемого рывком кресла. Очевидно, терпение Беринга лопнуло.

– Разговор окончен. Он с самого начала был бессмысленным. Родить наследника от меня может только законная супруга. А она у меня есть – и это не ты. А если вдруг мне покажется, что Насте что-то… или кто-то угрожает… я буду связывать это с твоим визитом. Ясно?

– Да, – буркнула тигрица, явно сдуваясь. – Но ты все равно подумай, что тебе важнее – следующий Хранитель или какая-то полудохлая человечка.

Раздались звуки шагов и хлопок двери кабинета.

Настя тяжело выдохнула. Действительно, кто важнее?

– Ты что-нибудь понял? – спросила она Ваньку.

– Ага. Влад тебя выбрал, а не ее, но ты не сможешь родить ему ребенка.

– Чего это не смогу?

– Вы вообще-то в разных комнатах спите, – посмотрел на нее мальчишка с веселым изумлением. – Или ты не знаешь, откуда дети берутся? Тебе рассказать?

– Спасибо, не нужно.

Ишь ты, какой просвещенный.

Ванька картинно развел руками, и она хихикнула было, а потом задумалась.

Так значит, Владу нужен ребенок. Зачем? Про Урсулию он ей рассказал в самых общих чертах. Про семью только знала: они все погибли. Но эта кошка драная… она явно знает куда больше. И Настя в этой ситуации рискует остаться в дураках. В дурах.

К тому же, по большому счету, Настя Берингу вовсе и не жена. Но и не ребенок.

Целовал он ее… Весьма даже по-взрослому. И физически у него все работает, это она еще в бане разглядела. Так почему же никаких шагов навстречу не делал? Зачем избегал? Непонятно. Странно, нет логики совершенно.

В прошлой ее жизни мужикам от девушки только этого было и нужно. Даже недоросль Валька ее после первого же свидания пытался в постель затащить, правда, обломался. Да и остальные парни норовили залезть под юбку даже в кинотеатре или на какой-нибудь выставке, куда Настя их водила. А Беринг…

От него просто веяло силой мужчины, уверенного в себе и очень опытного. Тот поцелуй их на кухне… Даже ей рассказал очень многое. Он словно бы показал ей маленький кусочек обложки увлекательнейшей своей сказки. Книгу в руки не дал и прочесть не позволил. Беринг просто не мог быть робким или несостоятельным. Все равно, что сомневаться в способностях медведя съесть мяса кусок, если он вдруг от него отказался. Тогда в чем же дело? Отбивная несвежая? Не тот сорт говядины?

А может…

– Ну и как вам тут вид?

Низкий вкрадчивый голос заставил Настасью подпрыгнуть.

– Вид? Ка…

– Вы же, я так понимаю, любуетесь зимним пейзажем?

Беринг, бесшумно появившийся у них за спиной, пристально всматривался в сторону площадки у дома. Оттуда раздался звук заводящегося двигателя автомобиля и скрип приминаемого колесами свежего снега.

– Когда-то в детстве… очень давно, мы с братом решили родителям доказать свою удаль. Отец тогда обозвал нас никчемными сопляками, детенышами. Наверное, даже за дело, уже и не вспомнить теперь. Мы сбежали из дома в лес на несколько дней. Как раз примерно в это примерно время года. Сначала нами двигала злость, потом страх и обида – ведь нас не искали. Нам так казалось. На самом деле родители подняли на уши весь этот остров тогда. Два глупых, но очень упрямых детеныша и снегопад – совсем как вчера… Ушли мы очень далеко.

Настя представила себе очень ярко: зима, белое безмолвие леса, удушающая тишина. Мороз, двое мальчишек и заметающий их следы снег. К чему он сейчас это рассказывает? Это ведь не просто детское воспоминание, верно? Ванька, сидевший рядом замер, кажется даже, забыл, как дышать.

Беринг молчал, задумчиво глядя вслед той машине.

– И? Что было дальше?

Он тяжко вздохнул.

– Нас нашли тигры. Ну как нашли… Мы вышли к ним сами, но они все обставили так, будто все эти дни нас искали, трудно и героически. Мы с братом пытались рассказать правду родителям, но нас никто не услышал. После нашей выходки мама плакала, отец злился. А хвостатые были очень громкими и убедительными. Как было им не поверить? Вот мы – живые, здоровые, накормленные и укутанные в теплые одеяла. И когда отец заговорил о долге благодарности, тигры потребовали самую малость – политический брак. Они всегда из всех окружающих бед стараются получить максимальную прибыль. Так вот и получилось.

– Мона?

Насте стало так тошно… Ей уже начинало казаться, что этот мир не живет по законам жадности и жестокости. Нет тут всей этой грязи, как в ее родном мире, нет подлости, нет политики. Ее охватило противное ощущение беспомощной злости и обиды. Так, наверное, чувствуют себя малые дети, узнавшие, что Дед Мороз – это папа в костюме напрокат… Просто плакать хотелось. Она нервно поежилась. Беринг пристально на нее поглядел, вдруг заметив и ее покрасневший нос, и отсутствие шапки, и криво застегнутую куртку.

– Так, заговорщики мои драгоценные, быстро домой. Переодеться и горячего чаю. Настенька, а ты зайди ко мне и попроси, – он усмехнулся, тихо фыркнув, – кого-нибудь из Коротышек… Бомку лучше всего, принести нам наш завтрак, и наливку ее волшебную, и еще чаю. В кабинет.

Он поднял ее на ноги, сопровождаемый наглой ухмылкой Ваньки, строго на того взглянул, развернулся и двинулся в сторону леса, бросив через плечо Стасе:

– Я буду очень скоро, дождись меня обязательно!

Ну куда же она денется, как он думает? Точно за Моной не побежит…