26. Интриги, скандалы, расследования
Как бы Насте ни хотелось вот прямо сейчас расклеиться, заплакать и забраться к кому-то на ручки – не вышло. Хозяйка, молодая еще совсем лисичка, ее опередила.
Василиса сидела за большим столом своего уютного и теплого дома. Губы у нее дрожали, да и руки тряслись так, что она не могла толком удержать чашку с горячим чаем. Поставила ее на стол, с отчаянием посмотрела на Настю.
– Ты понимаешь, мы, лисы, Берингам жизнью своей обязаны. Еще дед Влада принял нас под свое покровительство, защитил от произвола тигров, когда те пытались нас в свои интриги втянуть. Да что там втянуть – они собирались просто всех нас уничтожить, мы знаем. И чем мы отплатили? Детеныша потеряли, не уберегли, не уследили! И кто? Степка мой глупость сморозил, вся вина на моей семье теперь. А если Иван…
– Ну уж нет, – решительно мотнула головой Настя. – Даже не думай. Влад его найдет. И спасет. Непременно.
– Да он же не морф даже! – заскулила лисичка. – Человек, детеныш! Хрупкий, маленький, не способный обернуться зверем с толстой шкуркой и закопаться в сугроб! А там – зима. Его ведь уже так давно нет! Скажи, как мне теперь… как нам всем – Владу в глаза смотреть?
– Молча, – отрезала Настя. – Прекрати истерику. Ты сейчас чем-то можешь ему помочь? Нет? Так хотя бы не мешай. И не нагнетай. Займись делом.
– К-каким? – икнула Василиса.
– Детей вон покорми. Анька с Аринкой уже три раза нос в дверь совали.
– Не могу я. Из рук все валится.
Настя вздохнула. Ее тоже колотило, но она пока держала себя в руках. Потому что кто-то в этом доме должен быть спокоен, а из взрослых осталась только Василиса, и та совершенно расклеилась. Встала, распахнула холодильник, обнаружила огромную кастрюлю щей густых, с мясом, наваристых. Достала, погрела, разлила по тарелкам. Нарезала хлеб, поставила на стол миску со сметаной. Громко позвала детей.
Они вкатились в кухню, как колобки – очень быстро и шумно. Расселись за стол, схватились за ложки. Видно, и в самом деле – проголодались. Аня с Ариной, конечно, до сих пор вели себя так, словно годами голодали (а может, так оно и было), а глядя на них, ловко работали ложкой и младшие сыновья Василисы. Только десятилетний Степка прятал глаза и крошил хлеб в суп, явно ожидая заслуженного нагоняя. Но мать не обращала на него никакого внимания, все так же глядя в окно блестящими глазами. Пришлось Насте и это брать на себя.
– Степа, ты не виноват, – твердо сказала она. – Точнее, виноват, конечно, но я верю, что урок ты усвоил. Просто ты не знал, что Ванька очень-очень обидчивый и любит выдумывать себе проблемы, – тут она усмехнулась и решила про себя, что с братом они все же похожи. – У Ивана все в жизни было очень непросто. Сначала отец пропал, потом мать умерла. И он, представь себе, сам пытался сестренок своих вырастить и прокормить. Вот ты скажи – ты бы смог? Без папы, мамы и вообще всех родственников?
Степан испуганно раскрыл глаза и помотал головой.
– А Ванька вот – мог. И кормил их, и дрова колол, и печь топил. И даже как-то деньги зарабатывал.
– Настоящий мужчина, – грустно заметила Василиса и вдруг оживилась. – Почти как Влад. А ведь это – мысль. Настя, а можно я про Ваньку статью напишу? А? Ну, пожалуйста!
– Зачем? – удивилась Настя.
Вот ведь странно: она вдруг разом успокоились, стоило только произнести имя Беринга. Словно заклинание какие-то. И сидят они за столом тут, сейчас, когда еще ничего неизвестно, и обсуждают все так, будто Ваньку нашли, и жизнь идет дальше своим чередом. Что это с ними со всеми? Просто психоз, или все так уверены в Беринге? Надо же! Выходит, не только для Насти он такой вот “волшебник”. Все привыкли похоже: если Влад появился – произошедшее точно закончится хорошо.
Голос Василисы выдернул ее из этих странных, затягивающих как омут мыслей. Про Влада Настя могла думать бесконечно.
– Теперь придется выходить из тени, – пояснила деловито лисичка. – Беринг там всех на уши поставил, такую спасательную операцию развернул, ух! Поэтому каждый на острове вопрос задаст закономерный: “А кто вообще такой этот мальчик, которого все ищут?” Нужна официальная информация, а то, что ты рассказала… ну… это круто!
– Нет, – подумав, сказала Настя. – Можно, лучше я напишу? Если Влад разрешит нам, конечно.
Она прекрасно помнила ситуацию со своими блогами и повторения того самого разговора не желала.
– А ты умеешь писать статьи? – вскинула рыжие брови Василиса, машинально собирая тарелки со стола и складывая их в раковину.
Дети, насытившись, уже ускакали в детскую играть, и только Степа молча сидел на стуле и внимательно слушал мать.
– Я умею, – немного смутившись, призналась Стася. – Я, знаешь, очень хотела поступать на журналистику, у меня даже сертификат был. Я в школьной газете статьи писала, даже областной конкурс выиграла. Но тетя Лена мне сказала – только техническая специальность. Инженеры ведь всегда нужны, да и она меня потом на завод устроит.
– И ты послушалась? – недоверчиво поглядела на нее лисица.
– Ну да. А у меня выбор был, думаешь? Поступила на техмаш. И бросила на третьем курсе. Скука смертная. Ну и сопромат четыре раза сдавала. И не сдала.
– Понимаю, – кивнула Василиса. – Родители мои тоже хотели, чтобы я, как мама, в педагогику шла. Но ничего, разрешили мне самой выбрать. И я ни минуты не жалела, вот ни капельки.
Настя только вздохнула. Не было у нее в жизни такого вот “разрешили выбирать самой”. Сначала мать за нее выбирала, потом тетка, потом Валька командовал вовсю. Теперь вот – Беринг. Тоже, как и все, на бедную Настю давил и решал. Не давал ей ни малейшего шанса на собственные ошибки и даже из постели своей решительно выгнал. Обидно, вообще-то. А ведь она тоже – человек. Совершеннолетний. Вполне себе самостоятельный, умеющий и думать, и просчитывать последствия.
Неужели она не понимала, что тогда, оставшись в деревне с детьми, она лишится практически всего? Понимала, конечно. Но сознательно пожертвовала и отношениями своими с Валькой (впрочем, это было не так уж и сложно), и работой своей, и перспективами. Сейчас-то уже понятно, что про свой канал можно забыть, не позволит ей Влад рассказывать о том, что действительно интересно, а снимать белочек и воробьев, в то время, когда у нее в доме имелся целый Анчутка – просто скучно и глупо.
– Лис, – грустно посмотрела Настя на Василису. – Вот скажи…
– Ага. Степка, хвост свой уноси отсюда, нечего уши греть. Иди вон за младшими присматривай, чтобы эти хоть не сбежали. Давай, Насть, жги. Что хочешь знать?
Настя проводила взглядом Степана и снова вздохнула:
– Ты ведь Влада знаешь давно, да?
– Ну да. Мой брат Семен с ним дружил, с ними обоими… Я Влада знаю с самого раннего детства.
– Скажи, почему я? Зачем он на мне женился, если между нами все равно ничего быть не может? Неужели только из жалости?
– Почему не может? – удивилась Василиса. – Вполне может, еще как.
– Так я ведь не медведица.
– И что? Мона вон тоже – тигрица. Прекрасно она с Севкой могла. И обручилась даже. Хотя… всякое говорят, никто не видел, как они вышли из храма.
– Тигрица и медведь, как интересно…
– Да. Мы тоже удивлены были. Но Севка ее и вправду, кажется, любил.
– Разве так бывает – когда два разных вида?
– Ой, да запросто, – махнула лапкой с безупречным маникюром лисичка. – То есть не часто, но случается. После обручения в храме Солнца они вполне становятся совместимы.
– Вот как… – Настя прикусила губу. – А если человек с медведем этот обряд пройдет, они тоже станут совместимы?
Черт, если для того, чтобы заполучить Беринга в свою жизнь навсегда, ей придется родить медвежонка, может, Настя и подумает об этом. После того как муж выставил ее из постели, девушка всерьез задумалась. Она очень хотела его. Во всех смыслах.
– Э-э-э… нет, вообще-то, – покачала головой лисица, руша Настины надежды. – В храм Солнца людям входа нет. Не пустит. Но ведь ты можешь стать медведицей, разве Влад не рассказывал?
– Что?! – вскрикнула Настя. – Как это? Нет, он даже слова мне не сказал!
– Раз не сказал, то и не нужно это тебе, – сделалась серьезной вдруг Василиса. – Я тогда тоже больше ничего не скажу.
– Васенька, мне очень нужно это знать, понимаешь? – взмолилась Настя.
– Нет, нет и нет. Белолапкины сегодня уже достаточно глупостей натворили. Ох, Владу впору нас со своих земель выгонять за слишком длинные языки!
“Ну погоди же у меня, лисица, я тебе это припомню”, – подумала Настя сердито, но вслух, конечно, ничего не сказала, только встала и принялась мыть посуду после обеда, тщательно пряча злость и обиду.
– А хочешь, я тебе свой ноут дам? – мирно спросила Василиса, желающая загладить свою вину. – Как раз и статью напишешь, и вообще… Почитаешь, что у нас в мире происходит. Тебе ведь интересно?
Ноут Настя хотела и очень. Тем более, Василиса так явно намекнула на то, что много чего можно найти в местной сети. А вопросов у девушки было ой как много! Например, кто вообще такой этот ее загадочный супруг. И еще – кто такие эти тигры и почему их так все боятся. И про ритуалы. И про то, чем вообще тут люди… в смысле, звери… в смысле, морфы занимаются. Потому что, если она вздумала Влада к рукам прибрать, вечно сидеть в лесной избушке не выйдет. Нужно будет как-то вливаться в общество.
Василиса с отсутствующим видом гладила белье. Кажется, зашла уже на третий круг. Мысли ее витали где-то далеко, наверное – в заснеженном лесу вместе с поисковым отрядом. А Настя, забравшись с ногами в большое кожаное кресло, с увлечением листала ленту новостей.
И первое, что она узнала – название ее нового места обитания. Этот мир носил звучное женское имя “Лукана”. Красивое, звучное, ей очень понравившееся. Здравствуй, Лукана-красавица, к тебе идет Нас-тень-ка.
Подумать только, как она, оказывается, скучала об этом вот информационном потоке! Как же этого ей не хватало.
“Урсулия – остров свободы или последний оплот мракобесия в общем мире?”
Интересненько!
Итак, за пару часов Настя узнала несколько очень важных вещей. Во-первых, Влад и в самом деле хозяин Урсулии. Ни президент, ни мэр, не губернатор какой-нибудь, а именно хозяин. Владелец. Весь этот огромный остров с городами, деревнями, развитым производством и десятком шахт является частной собственностью его рода. И он – единственный оставшийся в живых Беринг. Да, теперь она понимала, зачем ему так срочно нужна семья и дети. А вот почему именно она, простая девушка Настя – ей было совсем не понятно.
Во-вторых, порталит. Крайне редкий минерал с говорящим названием, ограниченными запасами и крайне сложной технологией добычи. Добывался он исключительно в Урсулии и стоил баснословных денег. Алмазы в сравнении с этими синими камушками были просто горохом.
А еще – только оборотни из рода Беринга обладали наследным даром “привратника”. Никто не мог открывать “окна” в другие миры, только Беринги это умели. И древнее знание это передавалось строго членам семьи.
Обо всем этом, Влад, конечно, умолчал – хотя у него было много возможностей поговорить со Стасей. Впрочем… надо признаться, совсем недавно еще она сочла бы его сумасшедшим. Как же все быстро меняется!
И, в-третьих, тигры, а точнее, клан тигров Бенгальских. Самые сильные, самые богатые, самые влиятельные во всем этом мире морфы. Были. До тех пор, пока у них один за другим не были убиты несколько важных политиков и ученых. Как раз в то же время, когда от несчастного случая (подробностей найти Насте, так и не удалось) погиб Всеволод Беринг, брат Влада. А через несколько недель разбились в аварии Михаил и Варвара, родители. Вот про аварию много было всего: пара статей уверяла, что Михаил употреблял психотропные вещества, некоторые журналисты считали, что Беринг-старший сел пьяным за руль, а кто-то и вовсе намекал на самоубийство. Словом, пахла эта вся история крайне неприятно, на взгляд Насти. А уж она, привыкшая к криминальным сводкам своего мира и так и не забывшая свою мечту о журналистике, могла рассуждать о таких вещах вполне уверенно.
Да, виновные были найдены, в архивах топ-новостей красовались многочисленные репортажи, скандальные хроники, даже включения из суда. Какой-то достаточно вялый на вид клан шакалов, трио безусых юнцов с видом жертв. Их признали виновными и казнили.
Кстати, происходило все это в столице империи с агрессивным названием “Танза” – мегаполисе (или мегазверисе?) континента Банг.
Довольно быстро Стася пожалела, что не взяла телефон. Названия путались в голове, события тасовались как карты.
Мир Луканы был чем-то похож на ее человечество. Деньги, ресурсы, власть. Развитие и рост благосостояния шли рука об руку с общим падением нравов и ростом жестокости.
Технический прогресс сдерживался здесь, видимо, магией. Зачем изобретать космолеты, если есть порталит? Как она поняла, все технические достижения закупались по секретным каналам в техногенных мирах, переделывались и работали на порталите. То-то она не почувствовала здесь ни разу запахов выхлопа или бензина! Ветряные станции работали для экономии драгоценнейшего ресурса, хотя одного кристалла хватало машине на весь срок ее службы. Да что там – на вечность, только транспорт меняй. Ничего себе ценность!
Мысленно Стася Ли раскладывала новые знания по папочкам, по полочкам. Рисовала в голове картинки, иллюстрации и графики. Мир Луканы одевался в стиле “гоблинкор” и “бохо”, строил дома “эколофт”, развивал естественные науки и коммуникации. Промышленность тоже была – в “общем мире” (то есть там, вне Урсулии). Все производства принадлежали гиперкорпорациям. И сельскохозяйственные угодья тоже. Имперские СМИ сладострастно писали об уровне жизни и качестве. При этом криминальные сводки говорили обратное – “Остров свободы” был просто оазисом в этом злом море. Чем больше Настасья читала, тем ей становилось страшнее за Беринга. И – за себя и детей. Ставки весьма велики, а она просто девушка, человечка. Ох, прав был Влад, ей это все не рассказывая. Прав был, ее останавливая многократно. Даже выкинув из постели – был прав. Не обрушил на нее это все, не дал по незнанию нырнуть с головой в свою неподъемную эту историю. Она была просто слепа. Как ребенок, хотящий игрушку. Не знающий совершенно, какую цену за куклу придется заплатить его грустным родителям.
Настю вдруг придавило, расплющило. Где они, как там Ванька? Сидела и плакала горько. Потому что любила и понимала теперь, что ей есть что терять. Кажется – впервые в жизни.
Отложила ноутбук. Ей стало вдруг душно, невыносимо, до слез, до зубовного скрежета. Задыхалась от беспомощности своей. Словно в тумане, оделась и выползла на крыльцо, путаясь в собственных непослушных ногах. Сегодня у нее все впервые. Впервые ощутила – что любит. И даже сказала, хотя ей казалось, что эти слова она не сможет произнести никогда. Поняла насколько серьезно с ней все происходившее – тоже впервые. Настоящая дебютантка.
А теперь еще это странное – ощущение: взрослости. До этого вечера ей казалось всегда, будто все понарошку, не очень серьезно, и завтра можно будет переиграть все, заново пройти этот квест. Не получится. Каждый день пишется набело.
Ледяной воздух не освежал, небо, сияющее яркими звездами, наваливалось тяжким грузом. Как же ей холодно. Беринг, любимый медведище, где же ты, как вы там?