32. До двенадцати
Тревоги не отступали. Как Настя и опасалась, Аня с Ариной заразились от Ваньки. Пока вроде ничего серьезного: девчонки просто капризничали, вечное детское “не хочу” и “не буду” сопровождалось слезами. Но лихорадочный блеск глаз и тревожный румянец были предвестниками неприятностей.
Настя уже научилась видеть эти все признаки надвигающихся бед. Как-то так уж сложилось, что своих детей не рожая, материнский опыт она приобрела вне всякой очереди. Дети заболевали.
Ванька тоже хандрил, хотя температуры у него уже не было, да и кашель остался совсем символический. Очень быстро он выздоравливал, оставалось надеяться, что и близнецы поваляются лишь пару дней и запрыгают, будто новенькие. А пока Стася разрывалась между праздничным столом, окончательным украшением дома и заболевающими детьми. Тридцать первое декабря в мире Земли, а, здесь, в Урсулии, последний день месяца стужня, был тревожен и хлопотен.
В дверь постучали. Осторожно, но очень уверенно. Так стучат те, кого ждут. Камчатка голос не подавала, хотя ее тихое приветственное поскуливание было отчетливо слышно.
Стася взглянула на настенные часы в столовой. Для гостей рановато, дети все только уснули, уставшие от предновогодних забот, взяв с нее обещание разбудить строго к полуночи. Кого там ветра принесли?
Беринг работал, запершись в кабинете. В такие моменты его точно тревожить не стоило.
На пороге стояли сразу трое мужчин, очень схожие, очень знакомые. Одинаково рослые, широкоплечие, в одинаковой зимней серой форме (такую она уже видела), даже улыбались они идентично.
– Э… Вы к Владу?
Ну не к ней же, наверное. Мужчины хоть и располагали к себе, и улыбки были у них искренние и заразительные, но как-то их всех было много.
– Вы меня не узнали? Я Эд Сибиров. Вы приглашали на праздник.
– А… Вас стало так много?
За спиной Стаси бесшумно вырос сам Беринг, осторожно за плечи ее отодвинул, тихо смеясь куда-то прямо в затылок.
– Асенька, их всегда трое. Они близнецы, братья Сибировы. У волков это обычно дело. Эдуард, Эмиль и Эрнест. Заходите, зверюги. Вы привезли?
Синхронно кивнули и вошли, все также широко улыбаясь.
Настя почувствовала себя неловко, видимо, не так нужно было гостей ей встречать. Даже внезапных. Влад, словно мысли прочтя ее, приобнял, прошептав в шею куда-то:
“Ты просто издергалась за последние дни. Все хорошо, улыбнись, сразу станет полегче.”
А спустя пять минут стало ясно, что “привезли” серые волки. Они не просто вошли, а внесли крупную тушу поросенка. Глядя на эту груду свежего мяса Настеньке поплохело. Уже вечер, и как они себе представляют все это?
И словно в ответ Влад настойчиво усадил ее на диванчик в столовой, выдал чашку горячего шоколада (когда успел только сварить?), что-то туда плеснув из очередной своей очень загадочной фляги, и запретил даже вставать.
Происходившее дальше на кухне их дома было практически настоящим праздничным волшебством. Четыре роскошных мужчины весело и с прибаутками, рассказывая веселые истории и анекдоты из жизни Урсулии, вооружившись ножами, разделали тушу свиную, как курицу. Разложили меню, обсудили подробно и вкусно и приступили к приготовлению блюд.
Мужчины умеют готовить красиво. Особенно одаренные – даже не пачкая мир вокруг. Эти были талантливы. Ловко орудуя сковородками и жонглируя лопатками, наполняли весь дом восхитительными ароматами мясной кухни. Острые специи и пряные травы, жаркое и отбивные, запеченные ребра и котлеты в пряной обсыпке, стейки со сметанно-грибным соусом. Свинина по-французски и колено по-чешски.
Откуда они знают столько рецептов? В ответ на ее изумление Эмиль (а его отличать Настя научилась довольно-таки быстро: Сибиров-самый-младший говорил громче всех) только смеялся: “Мы же хищники, уважаемая! Или считаете, что сырым мяско едим?” Как будто Настя вообще задумывалась о меню этих… волков!
Пригрелась, расслабилась, вдыхая божественные запахи праздничной кухни. Стол будет на славу. Вот уж кого нужно было снимать для блогов ее кулинарных! Масштабно, с размахом и качественно.
Когда Настя успела заснуть? Разбудил ее нежный поцелуй в лоб. Беринг стоял над ней, нависая громадиной.
– Скоро гости. Все, как ты хотела. Переоденешься?
Разлепила глаза, озираясь. Стол был накрыт. Все салатики ее выставлены очень заботливо. Правда, на фоне изобилия разносолов: квашеных голубцов с острой морковью, фаршированных баклажанов с зеленью и чесноком, красных розовых круглых томатов, фаршированных хреном, рулетиков из филе свежей сельди с мягким сыром, заколотых шпажками, тонких полупрозрачных ломтиков окорока и буженины, целой россыпи пряных колбас, тушек мелкой румяной стерляди (она такую видела только по телевизору) ее оливье, селедка под шубой и бутерброды с огурчиками выглядели… оригинально. Даже залюбовалась. А кстати!
– А где наши гости? “Э” в кубе которые?
Влад рассмеялся беззвучно.
– Это сюрприз. Иди переодевайся скорее, вот-вот гости будут, а ты еще… Или мне помочь тебе переодеться? Тогда, я опасаюсь…
Ничто так не улучшает женское настроение, как такие слова, да еще и произнесенные таким тоном, что верится сразу и окончательно. Правильно ведь опасается. Очень даже предусмотрительно.
Сползла бодро с дивана и поплелась переодеваться. Свой новогодний наряд Настя продумала сразу же после Ванькиного предложения. А теперь вдруг оробела. Беринг видел ее очень разной: в грязной куртке и валенках, в фартуках и футболках, в домашних костюмах и шубке с шапкой. В последние дни с явным и обоюдным удовольствием – вовсе без всего. А вот так, как они с Василисой (с чьей легкой руки наряд новогодний и был ей доставлен) задумали – не видел ни разу. Оценит ли? Не покажется ли смешной ему деревенская девочка в вечернем платье и на каблуках? А как он относится к женской косметике? Обычно приличные девушки ведут себя наоборот: знакомятся все расфуфыренные, пыль пускают в глаза, а после дают особям пола мужского привыкнуть к реальности. Все у них, не как у людей, право слово.
В спальне у зеркала набралась-таки смелости, подкрасила зеленой тушью глаза, подвела их немного, подчеркнув чуть раскосый кошачий разрез, припудрила носик, натянула роскошное кружевное белье (сама от смелости собственной ошалев) и пояс с чулками. Достала из шкафа приготовленное Бомкой платье. Изумрудно-зеленое, нет даже скорее, малахитовое. Из ткани, напоминающей тонкую замшу. Скроенное без единого шва, платье обтягивало Настин стан, словно перчатка. Длинный рукав, строгий фасон – и откровеннейший вырез во всю ее гибкую спину. Провокация чистой воды. Спереди прямоугольник, подчеркивающий длинную белую девичью шею. Украшений никаких у Стати и не было никогда. Только тот самый костяной медальон с медвежьей мордой. Надела его, хоть он и не подходил под образ – зато Владом подаренный и оттого – драгоценный. А больше и ничего, даже кольца обручального у нее не было. Туфли в цвет платья сразу сделали ее выше и тоньше. Волосы распустила, чуть направив назад парой шпилек. За время жизнь в Урсулии, казалось, их стало больше в два раза. Гладкие, яркие, атласной медной волной заструились по женской спине, закрывая провокационный вырез.
Дверь тихо открылась.
– Асенька, гости подъехали, детей будем будить? Они спят очень крепко. А мы…
На полуслове он замер, ее, наконец, разглядев. Молчание длилось несколько долгих секунд, и вдруг Влад быстро вышел.
Она растерялась.
Что произошло? Он так разочарован? Увидел вдруг в ней вертихвостку, решил, что хозяйка такая ему не нужна? Мысли вихрем неслись, нагоняя друг друга, становилось с каждой минутой страшней и обиднее. Она так старалась, а он… Вот медведь неотесанный! Что же ей делать? Прикусила губу, бросилась к зеркалу, готовая уже раздеваться и прятаться в шкаф вместе с платьем.
К счастью, не успела. Беринг вернулся, подойдя сзади быстро и очень решительно.
– Знаешь… – его голос вдруг дрогнул, – однажды я встретил ночью в грязной деревенской избе одну очень испуганную и уставшую девочку.
Настя что-то хотела ответить, но поймала вдруг в зеркале мужской взгляд. И затихла.
– Кто мне бы тогда рассказал странную сказку о том, что передо мной королева? Я в жизни видел многих женщин, солнышко. Одни были просто красивы, другие умны, третьи… впрочем зачем это сейчас вспоминать? Рядом со мной сейчас самая лучшая. Восхитительная моя. Можно, я подарю тебе кое-что? Я планировал сделать этот подарок чуть позже. Но не удержусь. Разреши мне.
Настя с огромным трудом сдерживала слезы. Видела в темных глазах его… да, любовь. Ту самую, о которой молчал лучший в мире мужчина. Кивнула.
Влад достал словно из воздуха ярко горевшие огненным пламенем серьги-подвески. Осторожно откинул волосы со спины, судорожно вздохнув, обнаружив секрет ее платья. Дрожащими пальцами вынул из ее ушей серебряные гвоздики, снял и “медвежий” медальон, осторожно положил на комод. Аккуратно вдел серьги, плавным движением обвел круг у шеи, выложив ожерелье из точно таких же камней. Застегнул на спине, проложив от затылка до лопаток дорожку из поцелуев.
– Безумие! Ты мое персональное просто безумие. Пойдем, иначе я просто дверь запру изнутри, и новогодний наш ужин мы будем все есть еще целый месяц. Одни, потому что гости на нас разобидятся.
Тяжело оба вздохнули и пошли исполнять роли гостеприимных хозяев.
Занося в дом облако густого морозного пара, веселой толпой завалились всем лисьим семейством (за исключением старшего сына). Шумные, бурные, быстрые. С целой кучей подарков: варежки с забавным орнаментом из лисьих лап и разноцветные шапки с ушками, набор восхитительных керамических кружек, расписанных лесом и лисами.
Василиса была хороша: в длинном бархатном платье цвета индиго, украшенным белым тонким кружевом, волосы убраны в высокую прическу. Две молодые женщины были совсем не похожи: порывистая и быстрая Василиса с копной огненно-рыжих кудрей и грациозная Стася с ее невесть откуда взявшейся плавностью жестов и гибкостью хищных движений. У нее даже цвет волос был чуть более сдержан, не пламя – а благородно сияющая медь.
Беринг снова смотрел на нее и не мог насмотреться. В его доме, в его руках расцветал настоящий цветок. Что любовь делает с женщиной… А с ним? Разве все то, что он чувствовал, нельзя было назвать этим странным словом?
Он не знал. Понимал только, что такого с ним до сих пор еще не было. Ловил ее взгляд, искрящийся счастьем и радостью. Ласкающий, словно бы согревающий.
Быстро разбудили сонно ворчащих детей, накрыли им “детский” стол у елки в гостиной, обменялись подарками, веселились и показали всем, что такое “хоровод”. Аня с Ариной вспомнили песню про елочку. Настя подпевала, а остальные слушали с интересом.
Вдруг в дверь постучали. Взрослые переглянулись, сделав лица загадочные.
– Кто это к нам пришел? – Влад произнес очень громко (Настасья сценарий писала не зря).
– Дед холодный! Ну… то есть, Мороз!