Глава 33

Глава 33

Голова гудела, и я убавил радио, которое уже десять минут капало на мозги новостями о Жданове. Весь город гремел громким скандалом. Заместитель губернатора оказался убийцей. Его посадят, мы все умрем, бла-бла.

Обычно подобные дела не придавались огласке, но я подозревал, что кому-то понадобилось разносить эту новость по миру. И этот кто-то сидит на верхнем этаже нашего управления и смакует каждую минуту падения Жданова.

А я заебался. Неделя бесконечных допросов, работы с юристами, переговоры с адвокатами – это кого угодно выбьет из колеи. А еще я тупо не успевал появляться дома потому что рано начинал и поздно заканчивал. А еще потому что у моего дома дежурили журналисты.

Ночевал в гостинице при управлении, там, куда упекал Настю, но целую неделю без сменной одежды прожить нереально, мне придется вернуться в квартиру за вещами, именно поэтому я сейчас старательно пробирался сквозь пробки, чтобы поскорее оказаться дома.

Темный проспект озарился светом фонарей, и я вспомнил, как мечтательно Настя рассказывала о том, что свет освещает ей путь. И невольно ощутил ее присутствие рядом. Будто возвращаюсь в свой дом, а она ждет меня у плиты, насвистывая себе под нос и готовя нам ужин. Слишком утопическая картина, но разве можно заставить себя не думать о ней? Не вспоминать?

Зарулил в знакомый двор, и припарковался на привычном месте. Вышел из машины, и замер, заметив у подъезда знакомую до боли фигуру. Настя стояла около самых дверей, сунув руки в карманы куртки. Она напомнила мне ту самую девушку в первые дни нашего знакомства, когда она еще была Кристиной. В груди что-то снова заныло.

Окинул двор взглядом и заметил неподалеку дежуривших в газели журналистов. Если они заметят нас, поднимется шум, нам лучше убраться подальше и прямо сейчас. Закрыл машину, и направился к Насте быстрым шагом, слыша, что двери газели поехали, кто-то выходил из машины.

– Идем, – дважды ее просить не пришлось, мы нырнули в подъезд, и я едва успел захлопнуть дверь перед носом у какого-то мужика с камерой. – Замерзла?

– Я не для светских бесед сюда пришла, – она сердито выдернула руку из моей и преградила мне путь, вставая на ступень выше. – Где Илья?

Ступенька ей не помогла, Настя все равно была ниже меня, но наши лица оказались в опасной близости, и мне казалось я ощущал тонкий запах мороза, щипавшего ее щеки румянцем.

– Я скажу тебе, где. Но пожалуйста давай не здесь. В любую минуту сюда ворвутся эти кровопийцы с камерами.

Настя перевела взгляд за мою спину и посмотрела на дверь. Она понимала, что я прав. И позволила увести себя к лифту. Поднялись и вошли в мою квартиру в молчании. И только когда дверь закрылась изнутри, я позволил себе заговорить.

– Где ты пропадала? Мои парни потеряли тебя из виду.

– Где Илья? – перебила, и я понял, что придется сказать правду.

– Он в интернате пока что.

Настя уже готова была вспылить, и я ее понимал, но жестом попросил не горячиться. Выставил руку ладонью вперед и продолжил.

– Временно. Пока идет следствие. Как только суд признает Жданова виновным, все изменится.

– Назови адрес.

– Не суйся туда, – ухватил ее за плечо, заглядывая в мятежные глаза. – Ты только хуже сделаешь. Отсидись пока в засаде, Настя. Не ломай еще больше дров.

Настя дернула плечом и отступила, стряхивая мое прикосновение, которое было противно даже сквозь куртку.

– Не учи меня быть матерью!

– Сейчас единственный законный представитель Ильи – Глеб, которого судят. Если его признают виновным, ребенка могут передать органам опеки, и те начнут искать для Ильи новую семью.

– Новую?!

– Боже! Успокойся, дай договорить! – глянул на Настю, она сердилась, но заставила себя замолчать, чтобы не перебивать. – За твоим сыном сейчас присматривает руководитель интерната. Она не даст его в обиду. Поверь. Я знаю, о чем говорю.

Настя недоверчиво смотрела мне в глаза, ища в них признаки лжи, но постепенно ее запал испарился, и хрупкие плечи опустились.

– Он там совсем один.

– Он в порядке. С ним опытный педагог, она знает, как сделать так, чтобы ребенок не стрессовал. А вот ты… неважно выглядишь.

– Тогда может отдашь меня в интернат, чтобы опытный педагог поработал и со мной? – язвительно парировала, и я наконец стянул с плеч куртку и повесил на крючок.

– Есть хочешь? – заметил, что Настя раздеваться не торопится, и нахмурился. – Тебе не следует сейчас уходить. Журналисты видели нас вместе, и они не отстанут от тебя, если ты снова выйдешь туда. А когда они узнают, кто ты на самом деле…

– Моя машина у входа.

– Я бы рисковать не стал.

Она покорно потянулась к замку и расстегнула его.

– В морозилке пельмени, если ты поставишь воду, я обещаю их сварить, только дай мне сходить в душ, устал как собака.

И не дав Насте сообразить, вошел в ванную и закрылся, надеясь, что ей хватит ума остаться и быть послушной хотя бы сегодня.