Глава 11

Гиртан стоял передо мной и с каким-то недоверием и ужасом рассматривал лежащие на столе вещи.

— И это — то, что ты купила? — севшим голосом спросил он, — То, на что потратила все выделенные мною деньги? Деньги, предназначенные на учебу нашего сына?

Каждое предложение давалось ему с трудом, он словно сам не верил в то, что говорил. Я же, хотя до этого момента не чувствовала за собой никакой вины, вдруг ощутила жаркую волну стыда. Ну да, я потратила деньги, которые должны были пойти Гришке на дорогу и карманные расходы! Но я же сделала это не для себя, а для того, чтобы заработать! Ну ладно, для себя тоже немножко. Вот этот маникюрный нож и камень-пилку я просто не могла не купить. Мне для работы необходимы красивые руки! И без косметики я тоже не могла уйти из лавки Фани: здесь-то ничего похожего нет.

Ну да, потратилась, ну и что? Я женщина, и должна выглядеть хорошо. Знал бы ты, Гиртан, сколько я спускала папенькиных денег на шопинг и салоны красоты, сейчас бы не смотрел на меня с таким укором! То, что ты мне выделил — капля в море, по сравнению с теми тратами. Но, чёрт возьми, почему же так стыдно?

И, в конце концов, я же заключила сделку, которая принесёт нам богатство! Именно этот аргумент я и поспешила привести, пока моего «мужа» кондратий не хватил.

— Да ты послушай, Гиртан, я ведь с хозяйкой лавки договор заключила! Теперь пятнадцать процентов от продажи лака для ногтей принадлежит нам! И контракт заверен магически! А еще, возможно, по пять процентов будет отчисляться от продажи маникюрных ножниц, если на них спрос пойдёт. Всё-таки, они удобнее этих ваших ножичков…

Наша беседа с теткой Фаней вышла продуктивной. Я ей рассказала о том, что если смешать лак и краску, то получишь цветной лак, которым можно покрывать ногти для красоты, а еще — рисовать на них разные узоры. Фани так заинтересовалась, что послала племянницу в лавку алхимика, и попросила того срочно подойти. На мой вопросительный взгляд, усмехнувшись, пояснила:

— А как, по-твоему, мы смешивать будем лак и краску для лица? Просто сыпанём в банку того и другого и взболтаем?

Хм, да, этот момент я не продумала. К сожалению, моя пятёрка по химии была чисто номинальной — чтобы аттестат не портить. И вообще, я гуманитарий, у меня уклон в иностранные языки, литературу, социологию, а не вот в это всё. Впрочем, мне и подумать-то было некогда, вся эта идея с лаком для ногтей пришла ко мне спонтанно: тогда, когда я увидела тот самый шкаф и осознала, что лак в этом мире уже придумали. Вот и действовала экспромтом, на одной лишь интуиции. И повезло, что смогла заинтересовать Фани.

— Нет, — продолжала тем временем хозяйка лавки, — мы спросим у почтенного алхимика, насколько это реально, а также — какую часть дохода он запросит себе за изготовление такого продукта.

Дальше были бурные переговоры и не менее бурный полёт фантазий. Алхимик оказался сухеньким живчиком — вроде по виду ясно, что уже довольно пожилой, но при этом столько энергии, что молодым фору даст. Имя у него было очень смешным — Денозар, и я тут же про себя его окрестила «динозавром», хотя он это прозвище совершенно не оправдывал, т. к. был совершенно не консервативным, какими мне представлялись все ученые. Наоборот, он явно обожал всё новое и интересное, и за наше предложение ухватился с радостью. Потом ему пришло в голову, что вот так можно красить не только ногти, но и разные вещи, мебель, шкатулки, оправу для зеркал. В итоге от платы он отказался, сказав, что идея сама по себе прибыльная и принёсет ему и так немалый доход. Я стала настаивать на заверенном контракте, что право на изготовление лака для ногтей будет только у нас, взамен он может готовить и продавать лак для других вещей. Денозар согласился, и теперь племянница Фани побежала в другую лавку — уже за магом.

Маг пришёл уже с бумагой и всем необходимым, быстро составил контракт, и прочёл его нам, предложив и самим ознакомиться. Я читала плохо: всё-таки мы с Гиртаном сумели за прошедшее время провести только один урок чтения, а этого мало. Однако общий смысл я уловила. Каждый участник поставил подпись, маг заверил контракт и вручил нам по копии.

Эту копию контракта я и предъявила теперь Гиртану.

Тот молча какое-то время изучал контракт, потом поднял на меня вопросительный взгляд:

— И что, ты действительно думаешь, что кто-то захочет рисовать на ногтях?

— Конечно! — воскликнула я, а потом вспомнила, что в нашей деревне и о косметике-то никто не знал, да и знать не хотел. Вдруг горожанки не смогут сразу оценить всю прелесть лака для ногтей? — Хотя, возможно понадобится рекламная кампания.

Гиртан приподнял бровь, словно спрашивая, что это такое, но я лишь отмахнулась от него, погрузившись в составление планов. Как провести рекламную кампанию в средневековом магическом мире? Раздача листовок явно отпадает — бумага тут на вес золота. Демонстрация перед салоном? Как вариант, однако, вряд ли он соберет много зрителей, ведь женщины стыдились того, что обращаются в салон тётушки Феофании. Хотя я в упор не понимаю, почему? Разве стремиться быть красивой — так плохо? Или желать освежить отношения с мужем? Нет, мой мозг современной женщины отказывается понимать эту средневековую логику. Что же остаётся? Устроить небольшую рекламную акцию в самом салоне среди клиенток? Ладно, успею еще подумать. Через неделю мне опять в город ехать надо — к этому времени алхимик обещал сделать первые образцы лака, а кузнец — изготовить первую партию маникюрных ножниц. Да, я заказала десять штук таких — пришлось рисовать углём на доске, чтобы кузнец понял, как они должны выглядеть. Вот получу пробную партию и попробую развести Фани на еще один контракт. Устно мы обговорили такую вероятность, но Фани хочет взглянуть на товар сначала, чтобы не брать кота в мешке. Что ж, это меня вполне устраивает.

Видя, что Гиртан успокоился и уже не собирается прибить меня на месте или умереть на месте же от сердечного приступа, я сгребла свои приобретенные сокровища в узелок и спрятала под кровать со своей стороны. Моя прелесть!

Да, тут у меня не было ни шкафа своего, ни тумбочки — был лишь общий сундук с одеждой, да сундук с приданым Даринки, откуда я периодически таскала зеркало. У нас вообще мебели было немного. Я, было, принялась строить планы о том, как, разбогатев, поставлю тут новую мебель, но тут же одёрнула себя. Я здесь временно, а деньги мне нужны на дорогу до Академии Магии. Городские маги мне помочь не смогут — уж этот впрос я первым делом прояснила: у них у всех тут узкие специальности, за пределами которых они больше ничего не могут. Да и какой сильный маг будет сидеть в этом захолустье? То-то и оно. Так что, вопрос мебели меня не должен касаться — пусть Славка сама этим занимается, она же "унаследует" мой контракт, так что деньги у них будут.

***

На следующий день после завтрака, я, как обычно, сделала зарядку — кстати, у меня личный рекорд: 15 раз качнула пресс, 5 раз смогла отжаться и 30 секунд стояла в одной позе в планке. Регулярная зарядка делает своё дело: глядишь, скоро и бегать начну. Только надо что-то с грудью делать: она и при спокойной-то ходьбе сотрясается, а что же будет во время бега? Возможно, когда я перестану кормить грудью, она уменьшится? Впрочем, я вряд ли тут останусь до этого момента: все-таки, я планирую уже осенью вернуться домой, а Настя уверяла, что до года ребенка от груди лучше не отлучать. Я спорить не стала: во-первых, ничего в этом не понимаю, во-вторых, это не моя грудь и не мой ребенок, так что едва ли я имею право принимать такое решение сама.

После моих физических упражнений и последующего обливания холодной водой — да, я теперь сама себя добровольно из ведра поливаю: а что поделать, если душа нет? — мы с Даринкой напекли хлеба и приготовили обед. А вот после обеда я достала новое, свое личное зеркальце, приобретенное мною у Фани среди прочих женских радостей, достала свою новую косметику и принялась краситься. О да! Постепенно бесцветная невыразительная физиономия превращалась во вполне удовлетворительное подобие лица. Для глаз использовалась черная краска на основе угля, но при этом она была достаточно стойкой и смывалась специальным настоем, который я тоже купила. Эту краску женщины использовали в качестве подводки для глаз и контура для бровей. Я быстро нарисовала себе стрелки, а вот белесые брови при светлых волосах красить черной краской не рискнула: для этого у меня была куплена светло-коричневая. Нарисовав брови, приступила к губам. Тут у меня был широкий выбор из трёх разных оттенков краски: я попробовала по очереди все и остановилась на бледно-коралловом. Вообще, скудность косметических средств меня удручала: ни тебе тона, ни теней нормальных, ни туши для ресниц, да и краска для губ тут не очень приятная к коже, еще и оттенков катастрофически мало.

Закончив накладывать макияж, скептически оглядела себя в зеркало: ну чисто, колхоз на выезде! Может, всё-таки черные брови?.. Нет, так еще хуже будет. В принципе, с теми ограниченными средствами, я сделала всё возможное. Вот только мазну еще краской для губ по щекам и разотру — пусть будет легкий румянец. Ну, вот и готово! Пойду детям покажусь. Я-то на улице красилась, в беседке, а то дома слишком темно, недостаточно освещения. Реакция детей была неоднозначная: Андрейка расплакался, Маруся спряталась за Ляльку, сама Лялька выпучила глаза, зато Даринка взирала на меня с восторгом.

— А можно и мне так же? — выдохнула она. И мы отправились обратно в беседку всей компанией — красить Даринку. Лялька и Маруся тоже захотели, но мы договорились с ними, что пока они слишком малы, а вот станут постарше — тогда можно будет. А Андрейке наши женские штучки были по барабану: он сидел на покрывале на улице, обрывал травинки и что-то из них, сопя, мастерил.

Девочки внимательно смотрели, что и как я делаю: не иначе запоминали. И правильно: пусть учатся! В жизни пригодится. Даринка долго рассматривала себя в зеркало, прыгала на одной ножке, смеялась и под конец убежала похвастать подружкам и перед парнями хвостом покрутить — её собственное выражение, между прочем. А я осталась готовить ужин: как всегда, добрые дела не остаются безнаказанными. И-эх!..

Ну что сказать: ужин удался. Мужскую половину семьи мы с Даринкой сразили наповал. Мальчики на нас смотрели как на сказочных принцесс, а Гиртан меня не узнал поначалу: зашел в избу, поздоровался, и стал головой крутить — меня искать. А как я поздоровалась в ответ — резко обернулся, пристально всмотрелся, а потом хрипловатым голосом произнёс:

— Влада?.. Кажется, теперь я не считаю, что деньги были потрачены зря.

И, хотя я именно на такой эффект и рассчитывала, но стало страшно: до сих пор Гиртан с меня никакого супружеского долга не требовал, так чего я, спрашивается, сама на рожон лезу?.. Всего-то делов: походить серой мышкой четыре месяца, пока маги меня не вернуть в родное тело. И ладно, что я с лишним весом борюсь: это мне необходимо для здорового комфортного состояния, да и для того, чтобы выдержать месяц в пути. Но неужели же я не могла немного потерпеть без косметики и красивых шмоток? Ну и дура же ты, Влада… А с другой стороны — ну как было удержаться?

Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. За косметику меня уже не ругают — и это хорошо. А проблемы-то множились не по дням, а по часам: когда мы с Гиртаном по привычке после ужина направились в нашу беседку поболтать, Гиртан вёл себя не так, как обычно. Он словно собрался за мной приударить: говорил комплименты, подавал руку, удерживая мои пальцы в своих дольше, чем это необходимо, постоянно касался меня, приобнимал за талию — ну, то есть за то место, где она должна быть. Когда после очередного комплимента я увидела, как на меня надвигаются его черные усы и борода, то на какое-то время застыла в ступоре, успев увернуться от поцелуя в последний момент. Пробормотав что-то типа того, что уже поздно, и пора спать, я собралась слинять. Но не тут-то было!

Гир удержал меня за руку, развернул к себе и, коснувшись пальцами моего подбородка, приподнял мне голову, заставим таким образом посмотреть ему в глаза. Мне было дико неловко в этой ситуации, я уже готова была во всем признаться, но ситуация отчего-то показалась неподходящей.

— Давай обсудим, что сейчас произошло, Влада, — мягко проговорил Гиртан. — Я знаю, ты еще не отошла от родов, да и эта ситуация с потерей памяти… В общем, я тебя не торопил. Но в последнее время, мне показалось, что наши отношения наладились. А теперь ты еще наряжаешься и прихорашиваешься для меня. Я решил, что ты готова. Но теперь я уже ничего не понимаю. Объяснишь?

Ну, вот оно и случилось — то, чего я боялась с самого своего появления в этом теле. Хотя, с тех пор я узнала своего «мужа» лучше, и поняла, что мужик он на редкость адекватный, но вряд ли даже самый адекватный мужик поймёт, почему ему нельзя трогать собственную жену, когда для этого нет никаких оснований. Вот как ему объяснить, что наряжалась я не столько для него, сколько для себя, что мне это было необходимо? И главное: как объяснить ему, почему мы не можем спать вместе, при этом не раскрыв себя или не испортив с ним отношений, чего мне бы категорически не хотелось делать? Видимо, выхода нет. Надо решаться.

— Гиртан, тут такое дело… В общем, я — это не совсем я.

Понимаю, что начала как-то не так и делаю вторую попытку:

— То есть я, конечно, это я, но не совсем Слава. Я тоже Владислава, но другая. Меня зовут Влада. Вот.

Под конец я совсем запуталась и рискнула взглянуть на Гиртана, чтобы проверить, какую реакцию вызвал мой бессвязный лепет. Я обратила внимание, что Гир уже уселся на скамейку и, подперев подбородок рукой, внимательно меня слушает, а глаза выдают улыбку, которую не разглядеть за его усищами и бородой.

— Я знаю, как тебя зовут. Я помню, что ты просила не называть тебя больше Славой. Но не понимаю, к чему ты сейчас об этом говоришь.

— Да как же ты не понимаешь! — не выдержала я, — Я — не она! Я не твоя жена!

— А кто же ты? — всё с той же благожелательной улыбкой спрашивает Гир. Кажется, он мне не верит. Сейчас еще сумасшедшей сочтёт. Ладно, отступать некуда, попробую его убедить.

— Меня зовут Владислава Соколова, мне 19 лет, и я из другого мира. Каким-то образом мы с твоей супругой поменялись телами. Я оказалась здесь, а она — в моем теле и в моём мире, — проговорила я на едином выдохе. В своих словах я была уверена: удивительно реалистичные сны с участием Славы, обживающейся в моём мире, мне приходили регулярно, и пару раз в зеркале я ловила своё бывшее отражение, которое сейчас принадлежало не мне. Вот только поговорить — ни через сон, ни через зеркало, нам пока не удалось.

Я ожидала от «мужа» шока или неверия, но он был удивительно спокоен, хотя и задумчив.

— Вот, значит, в чем дело, — проговорил он негромко, словно обращался и не ко мне, а просто рассуждал вслух.

М-да, а вот я, кажется, в шоке. Что он имеет в виду? Я тут же спросила Гиртана об этом.

— Я догадывался, что ты — не Слава, — спокойно ответил Гир, — слишком ты изменилась. Вначале я списывал все твои странности на последствия болезни, но, переговорив с Настасьей, понял, что не всё так просто. Можно забыть, как тебя зовут и всё своё прошлое, но разве может мать, выкормившая шестерых детей, забыть, как кормить седьмого? Это же должно быть уже памятью тела, а не сознания. Ты же словно впервые увидела младенца и не знала, как к нему подступиться. Ни держать его не умела, ни перепеленать без Настиной помощи не могла. Кроме того, Слава не стала бы пытаться заниматься торговлей, и она бы не смогла отпустить от себя Гришку, чтобы тот поступил и учился в Академии Магии. Я с ней много раз говорил на эту тему, но она слишком тряслась за своих детей, не понимая, что старший сын уже взрослый.

Я стояла, потрясенная, а потом просто рухнула на скамейку напротив Гиртана. Так они всё это время обо всем догадывались? И он, и Настя?

— Ты совсем другая, Влада, — мягко продолжал Гиртан, — мы со Славой были супругами долгие годы, и за это время я изучил её как самого себя. Конечно, я не мог не заметить разницы. Ты очень бойкая, увлекающаяся натура: постоянно что-то придумываешь, к чему-то стремишься. Слава совсем не такая. Из всех интересов в её жизни были разве что дети. Понимаю, что во многом тут я сам виноват: слишком уж молоденькая она была, когда вышла за меня замуж. Когда бы она успела приобрести какие-либо интересы? А после свадьбы всё её время и внимание было посвящено нашим детям. Я пытался предложить ей сделать паузу, вырастить тех детей, что уже у нас есть, а потом пожить для себя какое-то время, но она не хотела. Не знаю, почему. Возможно, она и сама этого не понимала…

Кажется, Гиртан не заметил, когда разговор о моём разоблачении перешёл в его исповедь. Наверное, ему давно хотелось выговориться на эту тему, но некому было. Не с сестрой же собственную жену обсуждать.

— Быт затянул нас, — продолжал мужчина, — я работал в поле, охотился, выполнял прочую мужскую работу — и учил этому своих сыновей. Слава натаскивала девчонок на домашние дела, нянчила малышей, и выполняла всю работу для поддержания уюта в доме. У меня нет к ней претензий, она прекрасная мать и хозяйка. Но у нас никогда не было вот таких вот разговор вечерами, как с тобой, Влада. В общем-то, нам и поговорить было не о чем, кроме того, что корова захворала или что пора снимать урожай картофеля. Слава — мать моих детей, я люблю и уважаю её, но я никогда не видел в ней… друга. А ты для меня стала таковым.

Тут он поднял голову, и посмотрел на меня. В его взгляде была теплота и улыбка, но где-то на самом дне его глаз притаилась грусть. Я растроганно улыбнулась ему в ответ и, протянув руку, ободряюще коснулась его руки. Приятно понимать, что не только я прониклась дружескими чувствами к человеку, но и он ко мне тоже. Так, постойте: если он знал, что я — не его жена, к чему тогда были эти недавние поползновения?!

Я тут же отдернула свою руку и, возмущенно уставившись на него, воскликнула:

— Так какого чёрта ты полез ко мне целоваться?! Ты же знал, что я — не она!

Гиртан широко ухмыльнулся, блеснув зубами:

— Рассчитывал вывести тебя на этот разговор. Как видишь, мне это удалось.

— Ну ты и… и… Дурак!

Тут Гиртан откинул голову назад и расхохотался: громко, искренне, от души. Кажется, не только мне полегчало от нашего разговора: всё-таки тяжело скрывать что-то ото всех, не имея возможности ни с кем поговорить об этом.

Теперь всё будет по-другому: заручившись поддержкой Гиртана и Насти, я точно смогу достичь своей цели. Эх, как же всё-таки хорошо, что я теперь не одна, что у меня есть друзья, на которых я могу положиться. Кажется, таких у меня раньше и не было никогда. Так что для меня это тоже первый опыт.