Глава 19

Слава.

Я никак не могла придумать, как добыть доказательства для Жени. Почему-то для меня было очень важно, чтобы он поверил мне, а не посчитал… сумасшедшей. Задача осложнялась тем, что в этом мире не было магии, а всё, что хоть немного намекало на её существование, жестко высмеивалось и подвергалось нападкам со стороны местных ученых. Поэтому Евгению было трудно воспринимать то, о чем я говорю — гораздо труднее, чем жителям нашего мира в подобной же ситуации. Потому Гиртан и Настя так легко поверили Владе — для них такие ситуации тоже не в порядке вещей, но им хотя бы не надо было доказывать, что существует магия и иные миры. Это всё вполне вписывалось в их картину мира. А Жене, если он мне поверит, придётся полностью перекраивать свой взгляд на мир… Возможно, с моей стороны это весьма жестоко и эгоистично, но я всё равно хотела, чтобы он знал правду.

Несколько раз я видела сны о жизни Влады в моём теле, и несколько же раз я видела её отражение в зеркале. Я знала, что она видит аналогичные сны, но нам ни разу не удалось поговорить. Либо я наблюдала её жизнь во сне как бы со стороны, либо на несколько секунд её лицо мелькало в зеркале, но этих мгновений не хватало, чтобы завести диалог. Я могла бы продемонстрировать Жене зеркало с её отражением вместо моего — это было бы отличное доказательство. Но проблема в том, что её появление всегда было неожиданным и коротким. А свои сны я тем более не могла продемонстрировать в качестве доказательства. Единственным шансом для меня было попробовать как-то синхронизироваться с Владой и пообщаться, понять систему, по какой мы можем друг друга видеть. Но до сих пор у меня ничего не получалось.

От отчаяния я решила совместить оба варианта — сон и зеркало. Для этого я передвинула напольное зеркало к кровати и легла спать, перед сном проговаривая про себя, как бы я хотела увидеть Владу.

Поначалу мне снилась какая-то ерунда, но потом я наконец-то увидела её, крутящуюся перед зеркалом. Надо сказать, я не сразу узнала собственное бывшее тело. Женщина передо мной больше напоминала тех деловых леди, которые обитали в этом мире, чем обычную крестьянку, которой я была. Одежда, макияж и прическа тоже казались теми, которые я и сама теперь часто носила. Моему родному миру всё это несвойственно. Неужели, Влада каким-то образом сумела вернуться в этот мир, но в моём теле?! Но как же тогда мои дети, с кем они?..

Но тут я поняла, что она с кем-то разговаривает. Слов было не различить, но голос мужа я узнала. Фуу-ух, значит, она пока еще в моём мире? Гиртан бы точно детей не бросил и не переместился бы сюда даже за мной. Тут Влада повернулась к зеркалу и заметила меня.

— Слава? — воскликнула она, и теперь я четко её расслышала, — Ты сейчас спишь?

— Да, — ответила я, и на всякий случай кивнула: вдруг, это только я её слышу, а она меня — нет?

— Наконец-то мы можем поговорить! Ты знаешь, что произошло, зачем мы поменялись?

— Нет. Я ничего не знаю и не понимаю. Я мало знала о магии, живя в своём мире. А вам удалось что-то узнать?

— Пока нет. Мы с Гиртаном собираемся в Международную Академию Магии, там нам могут помочь поменяться обратно, ведь все сильные маги вашего мира сосредоточены именно в этом месте.

При словах Влады о том, что нас могут поменять местами обратно, я поморщилась. Чем больше проходило времени, тем отчетливее я понимала, что не готова вернуться. Может быть, маги смогут переместить моих детей сюда? Это был бы более предпочтительный вариант. Тут я могу им дать намного больше, чем в нашей глухой деревне. Я не хочу возвращаться, но проблема в том, что решение принимаю не я — ведь здесь магии нет вовсе, а это значит, что в силах Влады и Гиртана заставить меня вернуться, используя магию. Но прямо заявить о том, что я не хочу возвращаться — значит, спровоцировать их на решительные действия. Нет, тут надо действовать хитрее. Возможно, если мы сможем периодически общаться, я сумею подтолкнуть эту девочку к мысли, что нам незачем меняться обратно? Ведь это же так интересно — исследовать новый мир, не так ли? Насколько я понимаю, время у меня еще есть. А пока надо понять, как именно происходят наши сеансы связи.

— А ты? Ты сейчас спишь или перед зеркалом стоишь? — спросила я.

— Перед зеркалом.

— Получается, когда одна из нас спит, то может увидеть другую в тот момент, когда она стоит перед зеркалом, а та — может увидеть её в своём зеркале. А еще мы можем просто видеть во сне жизнь той, с кем поменялись местами, даже если она и не подходит к зеркалу. Но увидеть друг друга мы можем только при соблюдении обоих условий…

— Видимо, — кивнула Влада, — я тоже считаю так. Только почему мы раньше не могли поговорить? А сейчас смогли?

— Может быть потому, — медленно произнесла я, обдумывая эту мысль, — что я придвинула зеркало к кровати, усилив таким образом эффект?

— Хм? Ну, как рабочая теория — пока сойдёт. Всё равно других идей нету, — согласилась Влада. — Надо будет тоже так попробовать. Так, что еще мы можем сделать, пока сеанс связи не прервался? Что?..

В этот момент Влада отвернулась от зеркала, сказав в сторону что-то неразборчивое, а после вытянула за руку Гиртана, так, что он оказался перед зеркалом и в поле моей видимости. Муж уставился на меня во все глаза, а я рассматривала его и удивлялась, что во мне ничего даже не дрогнуло. По детям я скучала, но по мужу — нисколько. Наоборот, здесь я наконец-то почувствовала себя свободной. Неужели для того, чтобы понять, что нас ничто не связывает, я должна была попасть в другой мир? Теперь, начав изучать психологию, я лучше понимаю своё поведение, свои попытки убежать от самой себя, от пугающей правды. Как сама себя загоняла, забивая свой день бесконечными делами — лишь бы не было и минутки подумать, взглянуть правде в глаза… Больше я никогда не буду себе врать. Гиртан — моё прошлое, Женя — настоящее. Что ждёт меня в будущем — неизвестно, но к прошлому я не вернусь. Даже если маги выдернут меня отсюда насильно, я не останусь с мужем. Даже ради детей.

Гиртан, тем временем, что-то сказал, но его я не услышала. Наверное, я могу общаться только с той, с кем поменялась телами?

— Я не слышу, — развела я руками.

— Она тебя не слышит, — перевела Влада Гиртану, так как тот, по-видимому, тоже не услышал моего ответа.

— Но он видит меня? — затаив дыхание, спросила я у Влады. От её ответа зависило то, сможет ли увидеть Женя в зеркале саму Владу. От её ответа зависило, поверит ли мне любимый человек.

— Он тебя видит, не волнуйся, — успокаивающе улыбнулась Влада, — а пообщаться вы можете через меня.

Не поняла, это она что, решила, будто я из-за Гиртана волнуюсь? П-ф-ф. Хотя, что она еще могла подумать? Она же не знает всего. Наши отношения с Евгением не выходят за рамки приличий, так что, даже если она видела нас вместе в своих снах, то едва ли может предположить, что я к нему чувствую. Раз уж сам он даже не догадывается о силе моих чувств, считая меня избалованной маленькой девочкой, не знающей никаких ограничений… Горько. Но я смогу его убедить. Смогу!

Влада.

Вот это поворот! Мне удалось побеседовать со Славой! На такую удачу я и не рассчитывала. Вообще, по-хорошему, мне самой тоже следовало поискать варианты для контакта с нею, но дел было столько, что я даже не думала об этом. Зациклилась на том, что раньше, чем попаду к магам, на возвращение можно не рассчитывать, ну и просто не стала забивать голову. Тем более, что других дел было действительно много — и все первостепенной важности.

Но Славка молодец — не ожидала от неё. Честно говоря, раньше я думала, что она — деревенская дурочка, а сейчас поняла, что уже не считаю так. Поначалу я очень злилась на неё за то, что она так себя распустила и за то, что не сумела притвориться перед моими родителями. Потом немного остыла и поняла, что ей сыграть меня было намного труднее, чем мне её. Да и я сама, еще неизвестно, как бы выглядела после седьмых родов. Так что, в целом, я на неё зла не держала. Единственное, что меня напрягло во время общения со Славой — так это отсутствие энтузиазма на лице при обсуждении возможности поменяться обратно. Я понимаю, что ей, наверное, сейчас всё нравится, и это такой своеобразный отдых от дел и от семьи, — правда, понимаю. Я и сама сейчас не жалею о таком своеобразном отпуске, ведь я столько всего узнала и столь многому научилась за это время. Но окончательно меняться жизнью с другим человеком я не готова. Меня моя прежняя жизнь вполне устраивала. А Слава?.. Её-то вряд ли устраивала её прежняя жизнь. Но ведь у неё дети — она же не бросит детей? Я с ними всего ничего — и уже понимаю, какое они сокровище. Да и муж у неё — просто золото. И им больше не придётся бедствовать — я ведь оставлю свой бизнес. У неё будет всё, чего она захочет. А мне же и денег никаких не надо — только увидеть и обнять родителей. Надо как-то поговорить со Славой без Гиртана, убедить её, что обратный обмен — в наших общих интересах.

Гиртан… Чем больше я думаю о нём, тем отчётливее понимаю, что в нашем мире таких мужчин не осталось. А если где-то и есть, то вряд ли я их встречу. Не могу сказать, что я не думала о том, что случится, если мы по каким-то причинам не сможем поменяться со Славой обратно. Как мне тогда строить свою жизнь здесь? Остаться с Гиртаном, с детьми, заниматься бизнесом, дышать свежим воздухом… Но как же мои амбициозные планы, учеба, Кембридж?.. Да черт с ним, с Кембриджем — как на такой расклад отреагировал бы сам Гиртан? Будет ли иметь смысл пытаться построить отношения с человеком, который меня не любит и, глядя на меня, вспоминает свою жену? Что тогда мне останется? Рассказать всё детям и уйти из этой семьи, попробовать начать жизнь с нуля?

Боже, это какой-то вынос мозга!.. Давай-ка, Влада, мы будем решать проблемы по мере поступления. Гир явно воспринимает меня только как друга, а потому лучше даже в мыслях не допускать вероятность подобного сценария. Как бы к нему не относилась Слава, сам он наверняка её любит. Так что самый лучший для меня вариант — это тот, в котором я возвращаюсь домой, над этим и буду продолжать работать.

Я вспомнила, как тогда, перед зеркалом, увидев Славу в моём теле и моей одежде, Гиртан сказал мне:

— А ты красивая.

— Ну, сейчас это не я… — я смутилась.

— Я понимаю. Но внешность — твоя?

— Да. Хотя выражение лица незнакомое. Вообще ужасно непривычно видеть себя и в то же время — не себя, разговаривать с собой и видеть, как моё тело мне отвечает. Просто сюр какой-то.

— Сюр?

— Это что-то типа необъяснимого явления, в которое так трудно поверить, что сомневаешься, всё ли в порядке с головой. Сюрреализм — это направление в искусстве, сокращенно — сюр. Там как раз изображаются вписанные в повседневную реальность необычные вещи. Как будто сон наяву.

— Ясно.

Можно ли считать комплимент выражением симпатии? Я не знаю. Я уже вообще ничего не знаю и не понимаю. Единственное, что я знаю наверняка: я хочу как можно скорее попасть к магам и узнать уже, возможен ли обратный обмен. Тогда и буду думать, что мне делать дальше. А пока, по возможности, надо держаться от Гиртана подальше. Не хочу, чтобы моя симпатия переросла в нечто большее. Это создаст массу проблем для всех.

Остаток вечера мы с Гиртаном обсуждали искусство двух миров. Оказывается, в автономных деревнях и городах понятия «искусство» не существует как таковое, здесь есть только народное творчество. Вот все наши вышивки и плетенки — это как раз и есть народное творчество. Оно полезно и имеет практическое применение. А искусство, по сути своей, бесполезно, и простые люди не хотят тратить на это свои деньги. Да и обучать высокому искусству — не то же самое, что ремеслу. Поэтому все крупные школы искусств находятся там, где есть какая-либо государственность. Например, в эльфийских землях множество таких школ, и там есть театры, концертные и выставочные залы. Еще нечто подобное есть в людском королевстве за лесом. А в местных землях ничего подобного нет. У гномов есть только ювелирное искусство — зато и равных их школе больше нигде нет, а тролли и вовсе не интересуются ничем таким.

Под конец, когда я уже собралась идти спать, Гиртан придержал меня. Он явно хотел что-то сказать, но колебался. Наконец, выдохнув, произнес:

— Влада… Слава не хочет возвращаться.

Ох, так он тоже заметил? Я с тревогой всмотрелась в его лицо: должно быть, это ужасно больно — осознавать, что человек, с которым столько прожил, не испытывает к тебе чувств. Но лицо Гиртана напоминало застывшую маску, лишь где-то в глубине глаз мелькнула горечь. Ну вот, что и требовалось доказать, Влада: он любит свою жену и страдает от её выбора. Захотелось протянуть руку и провести по его волосам, обнять, утешить, но я ничего подобного не сделала. Просто тихо ответила:

— Я знаю.

Гиртан перевёл взгляд на меня — словно вынырнул из собственных невеселых мыслей — и продолжил:

— Я хорошо её знаю. Она сделает всё, чтобы остаться в твоём мире. Ей там, очевидно, понравилось. Я… посчитал необходимым предупредить тебя. Нам придётся столкнуться с её противостоянием, а это может усложнить дело.

— Почему? — удивилась я, — Что она может сделать, будучи на Земле? Там нет магии, а тут есть. Конечно, не очень хорошо, возвращать человека против воли, но она не имеет права решать всё за всех…

— Дело не в этом. Просто магия во многом учитывает желания участников процесса. Вспомни, при каких условиях у Гришки проснулся дар? Он же тебе рассказывал?

Я напрягла память. Да, было такое, точно.

— Он хотел скрыть с одежды и рук следы краски, чтобы его не обвинили в хулиганстве.

— Верно. Он сознательно ничего не сделал, но его сильное желание дало толчок его дару. Возможно, в случае с перемещением схема похожа.

— Да ну, не может быть. Сомневаюсь, что мы с Владой хотели поменяться жизнью — даже подсознательно. И если она вполне могла мечтать о богатой жизни, то я-то точно не мечтала доить коров и полоть сорняки, — фыркнула я.

— Возможно, здесь ты нашла что-то помимо сорняков, — пожал плечами Гиртан, а я покраснела. Да, кое-что нашла, но лучше не думать об этом, пока Гир не заинтересовался сменой окраски моего лица.

Той же ночью я переставила зеркало поближе к своей кровати, но во сне мы со Славой так и не увиделись: видимо, она была далеко от зеркала, а, может быть, такие сеансы не могут часто происходить. Надо будет вести график — и почему я раньше до этого не додумалась? Вдруг тут есть какая-то система?

Утром же всё снова закрутилось. Мы с Гиртаном потихоньку начали собираться в дорогу. Я продумывала, что взять с собой, то же самое делал и Гир. Вдобавок мы старались доделать все дела, а именно: убрать урожай (Гиртан), докупить нужную мебель и вещи для дома (я), доделать кое-где ремонт (Гиртан), наладить бесперебойную работу салона (я), ну и так далее.

Еще мы с Настей начали заготовку овощей и фруктов на зиму. В больших деревянных бочках мы солили огурцы и помидоры, квасили капусту, мариновали перец и укунку — продолговатый фиолетовый плод, очень вкусный в маринованном виде, но в сыром практически несъедобен.

Степка с Егоркой и Лялькой нам чуть ли не каждый день таскали грибы — сейчас все деревенские дети бегали по лесу в их поисках, и наши не отставали. А что — и прогулка, и польза. Грибы мы тоже солили в бочках. А еще я освоила рецепт моченых яблок, сушеных яблок, яблочного варенья. Ранние сорта яблок уже поспели, так что мы их как только не готовили. Ну вот, еще один навык освоен — зимняя заготовка продуктов. Интересно, в Москве мне это пригодится?

Состоялась у меня и беседа с Тиной по воду того, куда она будет девать выручку, пока меня не будет. Банки в этом мире существовали, но не в Жданове. Зато тут можно было арендовать сейф в мэрии, и там была охрана покруче, чем в банке. Туда и будет сдавать выручку Ластина, пока нас нет. Что интересно — арендован сейф на моё имя, так что класть туда деньги Тина может, а вот забрать могу только я, либо мой муж (ну, то есть только Слава и её муж, конечно же). Доверенность Гиртану я на всякий случай написала, мало ли что.

Зарплату девочкам (и мальчикам — у меня ведь новый парикмахер) будет платить тоже Тина. Кстати, Ваня оказался настоящей находкой: после некоторого первоначального скептицизма со стороны городских барышень и после первых стрижек, которые он сделал, весь город охватила новая мода. Все шли к Ивану — каждая хотела себе необычную стрижку. Парнишка чувствовал, кому какая прическа подойдёт, а не просто стриг всех одинаково. Большую часть прибыли салон получал именно от клиенток Ивана, которые становились, благодаря ему, нашими постоянными гостьями. Я же радовалась, что помогла засиять на небосводе его творческой звезде. Было немного грустно от осознания, что такой талант скоро переберётся в город покрупнее, однако, я рассчитывала, что он сможет обучить персонал. Сейчас у него было двое помощников — парень-брадобрей, с которым он вместе работал раньше и девушка, которую я наняла в помощь Тине, так как работы в салоне стало много, и одним администратором уже не обойтись. Но девушка заинтересовалась прическами, так что мне пришлось искать другого помощника администратора.

Да, без дела мне сидеть не приходится. Не знаю, как бросить всё и уехать, ведь ничего же без меня сделать не могут. Я уже даже Фани попросила приглядывать, и она пообещала помогать Тине по мере сил и возможностей. А время шло, и близился первый месяц осени…