Глава 24

Разбойники окружали наш маленький лагерь, перебрасываясь скабрезными шутками, в которых фигурировала моя персона. Я старалась не обращать внимания на их слова о том, что именно они со мной сделают — иначе была велика вероятность поддаться панике. Гир, как ни странно, меня услышал и проснулся, и сейчас пытался приподняться, но сил ему явно не хватало.

— Влада, тебе нужно бежать. Бери артефакт и беги в лес, там затаись. Может, встретишь Гришку, вместе выберетесь.

— Я не оставлю тебя.

— Мне не спастись, и тебе со мной не выжить, а так есть шанс хоть для одного из нас.

Напрасно он так, я видела, что шанса нет. Я не убегу далеко, Гир наверняка это тоже понимал, но хватался за соломинку. Да и не могу я его бросить. Есть вещи, которые важнее жизни. Самоуважение, например. Как бы я смогла к себе нормально относиться, если бы бросила друга в беде? Друга, который, не задумываясь, рисковал ради меня жизнью? Или, возможно, даже больше, чем просто друга?..

Гир, поняв, что спорить бесполезно, да и времени на разговоры нет, молча зажег на руках огненный шар. Разбойники насторожились, но разбегаться не стали. Жаль.

— Эй, магик! — крикнул один из них, возможно, атаман. — Погаси шарик, и останешься жив. В шайку к нам войдёшь, на высоком положении будешь. Ну, а бабу и барахло своё придётся нам отдать — как вступительный взнос, хахаха!

Гир в ответ швырнул огненную сферу в говорившего, и тот упал, коротко вскрикнув. Это послужило сигналом для остальных, и разбойники кинулись на нас всей толпой. Гир успел еще создать и запустить два шара, прежде чем его скрутили, а мне удалось только замахнуться походным топориком на подскочившего слишком близко разбойника, но на меня напали со спины и не дали нанести удар. Всё было кончено буквально за минуту. Трое разбойников держали меня, и аж пятеро — Гиртана. Хотя тот и был слаб, но он всё-таки маг. В этот момент я успела порадоваться, что Гришка ушёл — может, хотя бы он спасётся. В драке бы он нам ничем не помог.

— Дёрнешься — твоей бабе конец, — выступил вперед мужчина, и я сразу поняла, что главарь — он, а не тот, кто предлагал Гиру вступить в их шайку. Этот бандит привык командовать, это можно было понять по властному голосу. Да и остальные разбойники относились к нему с уважением — насколько им вообще знакомо это чувство.

Гир промолчал, но и колдовать больше не пытался. Возможно, дело даже не в угрозе со стороны атамана, а просто в том, что у него кончились силы.

— Мага в расход, — скомандовал атаман, — с бабой развлечемся — и тоже в расход. Сумки и кошельки сначала мне на досмотр.

Я с ужасом смотрела, как один из державших Гира головорезов оттянул его голову назад, и как блеснул в свете костра клинок. Мне было безразлично, что с меня в этот момент десятки рук пытались стянуть одежду и облапать, мерзко гогоча при этом. Я хотела задержать время, не дать свершиться непоправимому. Я просто не могла допустить, чтобы этот сильный, благородный, умный и надежный мужчина погиб, оставив своих детей сиротами. Этого не должно случиться!

— Не-е-е-ет!!! — со всей силы крикнула я, как будто мой крик мог изменить реальность.

Мог?.. Не сразу я поняла, что происходит. Почему медлит разбойник, занесший кинжал над горлом Гиртана, почему никто больше не пытается срывать с меня одежду. Почему все замерли в тех позах, в каких они находились, словно в игре «Море волнуется». И тут мой взгляд упал на костёр. Языки пламени застыли, словно кто-то поставил костёр на паузу. Это же невозможно, такого просто не может быть. Гира должны были убить, а меня — изнасиловать и убить. Это только в книгах и фильмах в последний момент происходит что-то такое, что спасает главного героя и его друзей от неминуемой гибели. И даже там время не останавливается вот так, только по желанию героини. Моя жизнь в этом мире мало походила на сказку, так что верить в божественное вмешательство я не спешила. И вообще: если происходит что-то непонятное, но оно тебе на руку, надо пользоваться ситуацией, а разобраться в причинах можно и потом.

Так что я вывернулась из застывших рук разбойников, освободила Гира, который, к сожалению, тоже не мог самостоятельно шевелиться. Дальше я прошлась и обезоружила всех разбойников, нашла у них пару длинных веревок и связала ею запястья и ноги бандитов. Получилась инсталляция на тему «скованные одной цепью». Поскольку мужчины были тяжелые и двигать я их не могла, то просто связала им руки-ноги, соединив их друг с другом. Надеюсь, когда они оттают, то начнут дёргаться, пытаясь освободиться, и повалятся друг на друга. Пока они распутаются, пройдёт некоторое время, и это даст нам фору. Надо было, конечно, убить, но я пока не чувствовала себя способной это сделать.

Гиртана устроила на носилках, подхватила сумку, и стала запихивать в неё продукты, последнюю фляжку с водой, артефакт от нежити, кошель с деньгами. Котелки пришлось бросить, как и добрую часть припасов. Перекинула тяжелую сумку через плечо, взялась за ручки носилок и поволокла, периодически оглядываясь — проверяя, как там Гиртан и не оттаяли ли разбойники. Но всё было по-прежнему. Тащить было тяжело, я уже через пару десятков метров обливалась потом, но продолжала тащить. Я не знала, сколько времени продлится «заморозка» — и потому была намерена использовать каждую секунду, чтобы сбежать. На задворках присутствовала мысль о том, что Гриша, вернувшись в наш лагерь, может наткнуться на разбойников, но тут я уже ничего поделать не могла. Да и вряд ли разбойники станут там рассиживать, когда обнаружат, что мы исчезли. Если они вообще когда-нибудь оттают. Вообще, это было достаточно жутко: замершие в движении, словно куклы в музее восковых фигур, люди, неподвижное пламя костра, не шевелящиеся на ветру листья деревьев — а и ветра никакого не было и в помине. И полная, оглушающая тишина, нарушаемая только моими шагами, моим хриплым от натуги дыханием, да волочащимися по земле носилками с Гиртаном. Не поют птицы, не шумит ветер, не скрипят деревья. Жуть. Будто фильм-катастрофа. Однако я не боялась: что бы сейчас ни происходило, но это помогло мне сбежать от настоящего кошмара.

Я не знаю, сколько я так шагала, я потеряла счет времени. По моим подсчетам, давно должна была показаться дорога, но её не было. То ли я шла медленнее, чем мне казалось, то ли я сбилась с пути. И всё это время тишина и неподвижность леса давили на меня. И тем сильнее было моё изумление, когда под ноги мне вылетел серый комок шерсти — местный кролик. Я запнулась, животное нырнуло под куст — и было таково. Только теперь я поняла, что ветер вновь гуляет в кронах, а где-то вдали слышен птичий пересвист. Оглянулась на Гиртана, и поняла, что он больше не похож на статую — просто на спящего человека. Выходит, что этот странный эффект, чем бы они ни был вызван, закончился? И разбойники, разморозившись, уже двинулись по нашим следам? Эта мысль придала мне сил, и я постаралась ускорить наше продвижение по лесу.

Минут через пятнадцать я всё-таки вышла к дороге — намного дальше того места, где мы сворачивали. Всё, что я могла в тот момент — снять с плеча сумку и сесть прямо в пыль на обочину. Руки тряслись, сердце стучало в висках, пот лил градом. Если сейчас появятся разбойники, то у меня даже обругать их сил не хватит. Я прекрасно понимала, что весь мой демарш — это просто отсрочка в надежде на чудо. Дорога действительно довольно часто используется, может, кто-то проедет мимо и подберёт нас? Иначе разбойники рано или поздно развяжутся, и найдут нас по четкому следу волокуши. Тут не надо быть следопытом, да и логика подскажет, что уйти мы могли только в сторону дороги. Не в лес же тащиться женщине и раненному мужчине в надежде на помощь?

Минут через десять я и впрямь услышала неспешный стук копыт. Какой-то мужичок вел груженую телегу в сторону Хлясти, неспешно погоняя возрастную кобылку. Заметив меня и лежащего на носилках Гиртана, мужик чуть притормозил:

— Что случилось? Али помощь какая нужна?

— Нужна! — я вскочила. — Помогите нам с мужем, на нас напали разбойники, они гонятся за нами! Подвезите до города.

Мужик обеспокоенно заозирался по сторонам.

— Помогите мужа в телегу погрузить, — попросила я, разворачиваясь к Гиртану и прикидывая, как это лучше сделать. Но тут позади меня раздалось характерное:

— Нно! — и лошадь перешла на лёгкую рысь, увозя и телегу, и мужика.

— Стой! — крикнула я, бросая вдогонку. — Остановись, будь же человеком!

Но мужик только продолжал нахлёстывать бедную кобылку. Вот я дура! Зачем про разбойников ляпнула? Явно же, селянин этот напугался и решил не связываться. Сама прошляпила наш единственный шанс на спасение.

Снова опустилась в пыль, уронила голову на руки. Не знаю, сколько времени так просидела, но вскоре послышался еще стук копыт — уже со стороны Хлясти. Я вскочила и выбежала на середину дороги, намереваясь при необходимости под копыта броситься, но заставить нас вывезти отсюда.

Из-за поворота показалась группа всадников — человек пять. Человек? Всадники подъехали ближе и мне стали заметны их заостренные уши и слегка вьющиеся длинные локоны. Эльфы. Второй раз в жизни их вижу, но сейчас не до любопытства: нам нужна помощь. И мне плевать, кто её окажет: человек, эльф, тролль или даже сам Саурон.

Эльфы не стали давить меня, остановили коней, спешились. Вперёд вышел зеленоглазый красавчик с золотистыми волосами и кукольным девичьим лицом.

— В чём дело, уважаемая? — вежливо спросил он, а я затаила дыхание от невероятных переливов его голоса. Голос эльфа звучал в буквальном смысле музыкой. Это просто невозможно передать — это надо слышать.

— Нам нужна помощь! — проговорила я, подбирая слова. На этот раз ни слова про разбойников. — На нас напали неволки, муж ранен, а сын ушёл искать уцелевшего коня в лес, и до сих пор не вернулся. Помогите нам добраться до ближайшего города, пожалуйста.

— Что скажешь, Эрнест? — спросил зеленоглазый, не отводя от меня взгляда.

— Правда, — отозвался темноволосый синеглазый эльф, — но не вся.

— Что ты скрываешь? — спросил уже у меня зеленоглазый. — Нет ответа — нет помощи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Ччерт! Ладно… была не была.

— После этого на нас вышли разбойники, хотели убить, но потом… Что-то произошло. Словно время остановилось, разбойники замерли, а я погрузила раненного мужа на носилки и приволокла сюда в надежде на помощь.

— Он не муж тебе, — поправил меня синеглазый.

— И что? — хмуро отозвалась я. Какая, к черту, разница вообще? Нам помощь срочно нужна, а они тут беседы вести со мной собираются? — Какое это имеет значение? Вы поможете?

— Поможем, — кивнул зеленоглазый. — Кац, Ларс — займитесь раненым. Тинк, поищешь мальчишку?

Получив согласие от своих спутников, зеленоглазый вместе с синеглазым — Эрнестом, кажется, — подошли ко мне.

— Как твоё имя?

— Влада.

— Меня можешь звать Килим, — ответил зеленоглазый, — а это — Эрнест. Как вы тут оказались?

— Мы в Академию Магии едем, — ответила я, — Сын открыл в себе магию, а мы с мужем провожаем.

— Они не твоя семья, — снова вмешался Эрнест.

— Да что вы пристали ко мне? Сейчас разбойники развяжутся, и сюда прибегут, а вы тут к словам цепляетесь! — я не собиралась рассказывать каждому подозрительному эльфу о своём перемещении из другого мира. Откуда он знает, когда я говорю правду, а когда нет? Это магия такая?

— Не прибегут, — отмахнулся от моих слов Килим, — ты их хорошо связала, неволки тебе благодарны.

— Что? Откуда вы знаете? — удивилась я. Что-то эти эльфы меня начинают пугать больше, чем разбойники.

— Лес сообщил, — непонятно ответил эльф. В каком смысле — сообщил? Они «прочитали» оставленные следы, использовали магию или лес реально с ними поговорил? Впрочем, ладно, сейчас не до удовлетворения любопытства. Я взглядом проследила, как другие два эльфа проводят какие-то манипуляции около Гиртана.

— С ним всё будет в порядке, — успокоил меня Килим, — ребята — лучшие целители в своём потоке.

— Они студенты? — поинтересовалась я.

— Мы все студенты, — вмешался Эрнест.

— А вы тоже целители?

— Нет. У нас у всех разные специальности, — ответил Килим.

Что-то из них клещами информацию приходится вытягивать. Эльфы явно немногословны.

— Расскажите подробнее, что произошло, когда всё замерло. Как это выглядело, что вы чувствовали в этот момент.

Ну, я и рассказала. Смысла скрывать я не видела, а эльфы могут и подсказать, что к чему. Если удастся из них вытянуть больше трёх слов за раз.

— Qu'est-ce que tu en penses? — задумчиво протянул Килим, обращаясь к товарищу. (*Что ты об этом думаешь?)

— Magie spatiale, — кратко ответил тот. (*Пространственная (космическая) магия)

— Oui. (*Да)

А я в этот момент сделала два открытия: во-первых, эльфы говорят по-французски, по крайней мере, на слух этот язык воспринимается как французский. Возможно, при написании есть отличия, как это было с местным «русским», но в целом, язык вполне узнаваем, не зря же я его два года учила. Во-вторых, всё застыло тогда на поляне благодаря какой-то космической магии, если я правильно перевела.

— Причем здесь космос? — спросила я, — Ou est-ce pratique pour vous de parler cette langue? (*Или вам удобно говорить на этом языке?)

Эльфы вытаращились на меня, как на говорящую корову. На их нечеловеческих лицах подобные эмоции выглядели довольно забавно, так, что я едва удержалась от смешка. Если верить земным источникам, эльфы очень обидчивы, так что не стоит давать им повода оскорбиться — учитывая, что от них сейчас зависит наша безопасность.

— Знаешь эльфийский? — спросил Килим, когда первое удивление прошло.

— Да, — не стала распространяться подробнее я.

— Люди редко на нём говорят, — задумчиво отозвался Килим, — разве что послы его знает. Ты посол?

— Нет, — всё также кратко ответила я. Похоже, дурной пример заразителен — от меня уже, как и от самих эльфов, слова лишнего не услышишь.

Килим вопросительно глянул на Эрнеста и тот кивнул в ответ.

— Откуда же ты знаешь наш язык? — продолжал допрос Килим.

— В школе учила, — честно ответила я. Это действительно было так: наша гимназия с уклоном в иностранные языки, и в десятом классе к английскому, который мы учили со второго класса, финскому, который учили с пятого, и японскому, который учили с восьмого, добавился французский. Помимо этого я самостоятельно изучала испанский и занималась с репетитором по немецкому. Я предполагала стать дипломатом после Кембриджа, у папы бы хватило связей меня неплохо устроить. Кто бы мог подумать, что мне понадобится знание французского, чтобы общаться с эльфами в другом мире? Интересно, а гномы на каком языке говорят? На немецком?

Эрнест, выслушав мой ответ, снова кивнул Килиму. Похоже, этот эльф в их компании играет роль детектора лжи. Иначе, откуда ему знать, что правда, а что нет, из того, что я говорю?

— Хм, не знал, что людям преподают наш язык, — нахмурился Килим. В этот момент к нам подошли эльфы-целители.

— Мы убрали раны и наслали целебный сон — он восстановит силы после магического истощения.

— Этот мужчина — маг? — задал мне риторический вопрос зеленоглазый эльф. Отвечать я на него не стала, поскольку ответ и так ясен. Просто пожала плечами.

— Так вы расскажете мне, что произошло там, на поляне? — задала я встречный вопрос, который меня волновал. — Что это была за магия?

— Я отвечу на ваш вопрос, но сначала скажите, какая магия у вашего мужа? — спросил Килим.

— Он ей не муж, — продолжал настаивать на своём Эрнест. Честно говоря, не поняла его настойчивости — мы и в первый раз его прекрасно услышали. Килим лишь отмахнулся от друга, явно не придавая важности тому факту, какие между нами с Гиртаном отношения.

— Я не знаю точно… — ответила я. — Но у него в руках росли огненные сферы, которые он потом кидал в неволков и в разбойников.

— Огненный боевик, — постановил Килим, — значит, это был не он. А у сына?

— Гриша умеет очищать грязную посуду, одежду, уборку в доме делать.

— Бытовик, — подвел итог эльф. — Не он. Похоже, это именно вы применили магию, которая и спасла жизнь вам и вашему… не мужу.

На последних словах эльф запнулся, увидел возмущенный взгляд Эрнеста, и поправил формулировку. Но меня волновало другое, мне не было дела до дотошности эльфа.

— Я? Но как это может быть? У меня не было никакой магии. А сейчас вы говорите, что я смогла… остановить время? — мои недоверчивые восклицания сыпались на эльфов одно за другим. Я — маг? Бред какой-то! — Я что, повелеваю временем?

— Не временем. Пространством, — поправил меня зеленоглазый.

— Почему пространством? — сбилась я с мысли. Обычно так в кино обозначали остановку времени: все замерли, и только тот, кто остановил время, продолжил двигаться. А когда время снова пошло, то все очень удивились изменившимся обстоятельствам — ведь для них прошла лишь секунда. Я думала, что та ситуация на поляне — тоже из этой оперы. — Там ведь даже костёр замер, словно время остановилось!

— Время остановиться не может, — назидательно произнёс эльф, — замерло пространство, а время продолжало идти. Обратите внимание — уже давно рассвело, а то происшествие, как я понял, случилось ночью. Если бы время остановилось, сейчас было бы до сих пор темно.

И точно! Как я не поняла, что, когда заметила дорогу сквозь просвет между ветвей, то на востоке уже вставало солнце, постепенно рассеивая темноту. Это что, я всю ночь, получается, шла? Неудивительно, что вышла на дорогу настолько левее — похоже, я основательно заплутала.

— Похоже, у вас очень сильный пространственный дар, — продолжал эльф, — раз у вашей магии оказался такой широкий радиус действия. Вы говорите, что долго шли, прежде, чем услышали птичий гомон и поняли, что магия больше не действует? Удивительно.

— Кил, возможно, всё не так, — вмешался Эрнест, — возможно, Влада просто шла и по своему пути всё «замораживала». Она же еще не может управлять своим даром. Если он сработал, как реакция на страх, то убегать от разбойников ей тоже было страшно. Так что дар мог продолжать работать.

— Да, — задумчиво протянул в ответ Килим, — могло быть и так. Но в этом случае, дар может быть еще сильнее: работать несколько часов подряд — это даже круче, чем единократно «заморозить» большую территорию.

С этим Эрнест вынужден был согласиться. А я слушала и не верила: я — маг! Я могу управлять пространством! Интересно, а что еще я могу делать? И почему я не чувствую в себе никаких особенных сил? Может, это не я всё заморозила, а кто-то другой?

Я задала этот вопрос эльфам, на что они ответили, что теоретически такое возможно, но практически… Не один же из разбойников это сделал?

Я, однако, ухватилась за эту идею: а вдруг среди этих отбросов случайно затесался порядочный человек, да еще и не осознающий себя магом? Вот у него и сработала магия, когда он нас пожалел. А что? Вполне может быть.

В ответ на мои высказанные мысли, ко мне подошли два эльфа-целителя, Ларс и второй, не запомнила его имя. Они стали водить вдоль моего тела руками, один из них взял мою руку и явно стал считать пульс, другой — приложил ладонь ко лбу. Руки у эльфов были гладкие и нежные, слегка прохладные — будто женские или даже детские. Прикосновения их были приятны.

— У вас наблюдается небольшое магическое истощение, — заявил в конце обследования один из целителей — тот, чьего имени я не запомнила.

— Если хотите, можем вам тоже организовать целебный сон, пока не вернулся наш следопыт с вашим сыном, — предложил второй.

— Нет, спасибо, — отказалась я. Какой уж тут сон, когда такие вещи узнаю! Да и не доверяла я до конца эльфам, так что, пусть хоть я буду в сознании. — То есть, у меня всё-таки есть магия, раз наблюдается магическое истощение?

— Есть, — подтвердил целитель, — и недавно вы её использовали. Попробуйте вспомнить, возможно, это был не первый раз, когда вы влияли на пространство?

Я стала вспоминать и действительно припомнила несколько странных случаев. Помню, как во время строительства одно из бревен поехало и чуть не прибило Гиртана. Я закричала, привлекая его внимание, и в этот момент бревно затормозило. Я решила, что оно за что-то зацепилось, и потому не упало. Затем был еще случай, когда Андюшка чуть не свалился со стола. Он тогда плакал, а я в это время готовила обед. Чтобы ребенок успокоился, я достала его из люльки и посадила рядом с собой на стол, где лепила пирожки. А потом стал убегать суп на плите, я отвлеклась, а когда повернулась, Андрейка уже опасно наклонился над полом и заваливался вперед. Мне тогда показалось, что он на несколько секунда в воздухе завис, благодаря чему я его поймала. Потом я, конечно, убедила себя, что мне привиделось на стрессе. Так что, я и в самом деле — пространственный маг?

Видя моё ошарашенное лицо, эльфы понятливо заухмылялись.