Глава 48

Его Высочество Талан вошел в инкрустированные драгоценными камнями дубовые двери своего фамильного замка, небрежным движением скинул на руки ливрейному лакею плащ, подхватил с подноса другого лакея стопочку личной корреспонденции и поднялся в свои личные покои.

Закрыв за собой, защищенные заклинаниями двери, он с облегчением выдохнул. С некоторых пор он чувствовал себя в безопасности только в своих личных покоях и только за закрытой дверью.

Да и то не всегда… Вот и сейчас, несмотря на закрытые двери, он продолжал чувствовать беспокойство…

Сделав над собой усилие, Талан заставил себя успокоиться, вслед за чем проверил все заклинания внутри апартаментов, как паук проверяет прочность своей паутины. Всё было в порядке. Ни одно заклинание не потревожено. А значит, его личной безопасности ничего не угрожает. По крайней мере, в данный момент.

Эх, если бы он был также уверен и во всём остальном…

Упав в кресло, Его Высочество тяжело вздохнул, нахмурился и задумался. Его толстые, унизанные перстнями пальцы принялись выбивать нервную дробь по подлокотникам кресла.

Да, он чуть было не дал маху. А кто не ошибается? Только тот, кто ничего не делает… Да и назвать ошибкой то, о чём он подозревал и чего опасался с самого начала…

И всё же в какой-то момент он поверил, что Дорн Великий оставит его в качестве своего вассала на троне Нибелунгидии. Он был почти уверен, что обвёл Сорнекородского царя вокруг пальца и что тот полностью уверен, что он, Талан, у него в кармане.

Однако он ошибался… Эка невидаль! Он даже и не удивился, когда заглянув в магический снежный шар, увидел там свою голову, валяющуюся в ногах Дорна.

Содрогнулся, да, но не удивился.

Нет. По большому счёту, ни в чем он не ошибся. Сорнекороды, как ему и нужно было, отвлекли на себя внимание и Стефана и Лотера от внутренних проблем. Особенно отвлекли они Стефана! На целых три года…

Поначалу Талан, конечно, был весьма зол на сорнекородов. Это ж какими надо быть идиотами, в бешенстве рассуждал он, чтобы упустить мальчишку! Мальчишку, которого он подал им практически на блюдечке с золотой каёмочкой!

Теперь же выходило, что то, что мальчишка не только остался в живых, но и сбежал от сорнекородов, оказалось самой большой его удачей!

Как же жаль, что он раньше ещё до того, как совершил своё первое неудачное покушение на жизнь Стефана и связался с сорнекородами, он не знал, что есть столь простой и элегантный способ решения его проблемы — как обмен телами с наследником Нибелунгидского престола!

Знай он об этом способе изначально, он бы не только от панических атак и бессонных ночей избавился, но и от постоянной невыносимой боли в груди, мышцах и суставах, а также от немощи и старости…

Талан потянулся к графину, налил в бокал добрую порцию виски. Вслед за чем, отсалютовав себе любимому, выпил и в очередной раз задумался.

Что же всё-таки произошло в тот день? Он помнил, как атаковал племянника специально им разработанным, не оставляющим магических следов заклятием. Заклятием, которое должно было испепелить мальчишку на месте, однако вместо этого оно начало испепелять его…

Он отчётливо помнил возникший в груди жар и дикую, совершенно невыносимую боль в груди. Помнил, как потемнело в глазах, как ему нечем стало дышать…

А вот что было потом, сколько не пытался, он вспомнить не мог? Как так вышло, что вместо Стефана погиб Его Темнейшество Сэндунгид? Откуда взялись ещё два мальчишки? Каким именно заклинанием он воспользовался, чтобы подчистить память троих мальчишек и Сэндиуса? Да ещё и так надёжно? Он, который никогда не был сильным менталистом. То же, что заклинание было и то, что именно он его кастовал — он помнил. Довольно смутно, правда, но всё же помнил. А вот слова… Слова он не помнил.

А вот боль, страх и ужас, которые он испытал, думая, что горит заживо, он помнил очень хорошо. Откуда этот страх? Откуда эти ощущение страшной нестерпимой боли? Практически еженощно просыпаясь в холодном поту, сотрясаясь от ужаса, и задыхаясь от панической атаки, недоумевал он.

Внезапно Его Высочество почувствовал, как его внутренности свело привычной судорогой. Сердце в груди сжал чей-то беспощадный стальной кулак, желудок скрутили болезненные спазмы, лоб его покрылся каплями пота, взгляд затуманился, и горло обожгла волна подступившей рвоты.

Проклятье! Да, когда же это прекратится?! Что с ним происходит?! То, что это не было результатом ни чьего ментального воздействия — он знал наверняка. Как точно знал и то, что симптомы эти появились именно после его неудачного покушения на Стефана. Сначала он думал, что это откат от заклятия, которым он стёр память мальчишкам и Его Темнейшеству. Однако действие отката со временем должно было бы ослабнуть, но не ослабло. Значит, это было что-то другое. Но вот, что? Не знал никто. Хотя, Лунге свидетель, он побывал у всех магов-лекарей и проклятийников, каких только смог найти.

Талан встал с кресла, прошёл в комнату для омовений и, как только последние спазмы утихли, плеснул в лицо воды. В тщетной попытке избавиться от мерзкого привкуса во рту он несколько раз прополоскал рот и гортань, затем сплюнул и посмотрел на своё отражение в зеркало.

Он никогда не был ни высоким, ни статным, ни красивым. И хотя он всю жизнь говорил себе, что это не делает его в чём-то хуже Стефана, и что будь он наследным принцем, за ним увивались бы не меньше готовых на всё ради него красоток, в глубине души он всё же мечтал быть и высоким и красивым и статным.

И очень скоро он таким станет. А ещё он снова станет молодым и полным сил…

Закусив от предвкушения нижнюю губу, он мечтательно усмехнулся.

— Таланчи-иикк, — позвали из-за дверей. — Можно к тебе, я соскучилась.

Талан сделал пас рукой, дверь отворилась и к нему в опочивальню даже не вошла, а вплыла томная, пышногрудая красавица.

— Ой, бледненький-то ты какой, и лобик наморщен. Опять дела, опять заботы? И всё не о себе, а о благе королевства печёшься? Не бережешь ты себя, Высочество, ох, не бережешь. Изведёшься же весь, — сочувственно защебетала красавица. — Почему ты не позвал меня сразу, милый? Я бы тебя успокоила.

Талан оценивающе посмотрел на красавицу. Уже не молода, а кожа нежная как у младенца и гладкая как шёлк. Мать двоих дочерей, а фигура такая, что дух захватывает. Да и лицом тоже боги не обидели, одни только опушенные длинными ресницами громадные голубые глазища чего стоят. В постели опять же затейница. Да и актриса неплохая…

Настолько неплохая, что любого другого она, возможно, и провела бы. А вот его на фальшивую заботу и показную пламенную страсть не купишь. Кроме того, что он уже родился циником, он ещё и в зеркале себя каждый день видит. Опять же опыт и наблюдательность. Поэтому ни расчётливый блеск в глазах, ни презрение, нет-нет, да мелькавшее в глазах красавицы не остались им не замеченными. И, наконец, он придворный и политик. Уже не говоря о том, что он ещё и заговорщик!

В общем, мельничиха не на того напала. Толку, что ведьма! В чём-чём, а в деле лицедейства он ей фору на сто очков даст. Уже даёт.

Она наивная, небось, до сих пор думает, что в тот день, когда они познакомились, он по доброте душевной остановил карету и предложил ей подвезти её до города. Однако стал жертвой её красоты, ума и прочих… незаурядных качеств, и потому знакомство их продолжилось.

На самом же деле, к тому моменту, когда состоялась его с мельничихой Рогнедой, якобы случайная, встреча, Талан о ней уже всё знал. И интересовала Его Высочество вовсе не она, а падчерица её, Кейт.

Это сейчас его планы на счёт девушки изменились, а тогда они полностью совпадали с планами её мачехи и сводных сестёр. И ему и им нужен был труп Кейт. Точнее, почти полностью, ему нужен был живой труп Кейт.

Талан был слишком циником и подлецом, чтобы хотя бы на секунду поверить в то, что мельничиха и её дочери практически ежедневно наворачивают круги вокруг академии из горячей и искренней любви к беглянке.

Чтобы безумно любящий свою единственную родную дочь отец и вдруг лишил её наследства, в пользу нелюбимой жены и двух её дочерей. Да ещё и поглумился, завещав ей песца! В это трудно было бы поверить, даже если бы мельник перед смертью не провел почти полгода в полной власти всё той же жены и её дочерей, медленно, но верно угасая от неизвестной болезни, спровоцированной якобы тоской по покойной жене.

В такое могли поверить только недалекие селяне, но не он. Да и селяне, по его мнению, могли поверить в подобное, только если их оморочили…

Потому-то Его Высочество сразу заподозрил, что дело было нечистым не только со смертью мельника и побегом его дочери, но и с самой мельничихой.

Слишком гладко всё у неё прошло. Ну почти… На побег падчерицы она явно не рассчитывала, потому и ищет теперь способ как до неё добраться. Что, понимал он, могло означать только одно, госпожа Рогнеда боится того, что падчерица может рассказать, немного поразмыслив, решил он тогда. Или же вспомнить… Да, гораздо более вероятнее, вспомнить, подкорректировал он тут же собственные размышления. Иначе девчонка давно бы всё рассказала его племяннику и, учитывая отношение оного к ней, мельничихе и её дочерям, уже столь же давно было бы не прогулок вокруг академии, потому как сидели бы они где-нибудь в карцере.

Опять же бегают мельничиха и её дочери вокруг академии не просто так, а потому что, по-видимому, знают, как девчонку извести, едва только она покинет ворота академии. И для этого им достаточно просто увидеть её издали.

Именно это соображение, потому как у него самого настолько простой возможности, чтобы добраться до Кейт не было, и заинтересовало Талана в ведьме, коей, как он предположил, являлась мельничиха.

И так как его задача была несколько сложнее, ему некромантка нужна была не просто мёртвая, а в виде полностью подчиненного ему умертвия, он решил не допросить ведьму и, с помощью ментального сканирования, узнать способ, с помощью которого она планировала раз и навсегда избавиться от падчерицы, а предложить ей взаимовыгодное сотрудничество.

И надо отметить, что шпион таких возможностей, как полностью подчиненная ему некромантка, в которую влюблен Стефан, таких жертв стоил. Причем не какая-нибудь некромантка, а настолько могущественная, что, по доходящим до него слухам, сам Верховный Темнейшество Сэндунгид ей был не чета. И это при том, что после смерти силы Сэнди, как, впрочем, и силы любого другого некроманта, только возросли. А девчонка всё ещё была жива.

Одна проблема, силу свою его будущая шпионка совершенно не контролировала.

Именно поэтому Талан и не стал спешить с умертвлением Кейт, а дал ей время научиться управлять своей силой. Более того, в ситуации, когда предавший его бывший союзник сам лично обучал его будущего агента — он видел даже некоторую высшую справедливость.

— Таланчи-иик, ты обещал рассказать мне, как ты планируешь обойти правило тринадцатой луны? Тала-аанчик, ты меня слышишь?! Тала-аанчик, о чем ты задумался? — услышал Его Высочество капризный голос своей любовницы, доносящийся до него словно бы издалека.

— Расскажу, — пообещал Талан, словно бы очнувшись от сна, — как только все расчеты проверю, так сразу и расскажу. Устал я, милая. Очень устал сегодня. Оставь меня, пожалуйста, мне нужно отдохнуть.

— Оставить? Уверен, что именно это поможет тебе отдохнут, — удивилась женщина, расчетливо сексапильным движением перекинув на спину каскад иссиня-черных блестящих волос и продемонстрировав свою длинную шею и роскошную грудь.

— Сегодня, уверен, — тяжело вздохнул Талан.

— Ну ладно, — кивнула красавица и, провокационно покачивая бедрами, покинула покои.

Едва ведьма покинула комнату, Его Высочество выдохнул с облегчением. Странное дело раньше необходимость притворяться никогда не доставляла ему больших проблем. Но с тех пор, как он увидел Кейт…

Такую юную, чистую и светлую. Да, да, ту самую девчонку, которую он хотел сделать подчиненным ему умертвием, чтобы использовать её дар в своих целях.

Точнее, не увидел, а заглянул ей в глаза… Само собой его, как и любого мужчину, ни красота, ни юность девушки не оставили равнодушными. Однако, поразили его именно её глаза… Талан был готов поклясться, что увидел в них свет далёких звёзд, настолько глубоки они были. А ещё он увидел в них… свою одинокую и потерянную душу, настолько чисты и сострадательны они были, и надежду…

Когда же Талан узнал, что эта удивительная девушка пожертвовала собой ради того, чтобы спасти Стефана…

Впервые в жизни он испытал не просто зависть, а горячее желание узнать, как это, когда тебя любит такая женщина. Любит настолько, что способна ради тебя остановить целое вражеское войско. Ни секунды при этом не сомневаясь, что для неё это билет в один конец.

Впервые в жизни он о ком-то искренне беспокоился и переживал, пока ждал, когда же Кейт придет в себя.

Здесь стоит отметить, что он, как и Стефан, ни секунды не сомневался, что девушка обязательно придёт в себя! Не может не придти в себя, размышлял он. Потому что она создана для него!

За свою долгую и почтенную жизнь Его Высочество влюблялся раз несколько… сотен десятков раз. Однако до сих пор — это всегда была строго контролируемая, припорошенная порочностью, лицемерием и прагматизмом страсть. Временная, лишенная иллюзий и надежд, ибо, как уже было упомянуто выше, он хорошо знал, что из себя представляет, хорошо разбирался в мотивах и желаниях окружающих его людей, и был циником.

Что же касается любви, которой он не ведал, то в неё он не только не верил и считал вымыслом и фантазией, но и полагал, что в неё могут верить только глупцы.

А оказалось, что глупцом был он… Потому как он не понимал, что просто не встретил ещё свою любовь.

Кейт… Его. Только его. И больше ничья. Впервые в его жизни Талан был готов на малое. Он был готов на всё только ради того, чтобы Кейт хоть однажды, всего лишь один раз взглянула на него, как на Стефана.

Живая. Настоящая. Не скованная заклинанием подчинения Кейт.

Ради этого он готов был на всё. Даже на то, чтобы заняв тело Стефана, стать точной его копией. Что, учитывая популярность наследника в народе, не самая плохая стратегия. Опять же никаких проблем ни с дружинами, ни с Его Темнейшеством, ни с Мальдом или Вереком. А почему бы и нет? Рассуждал Талан. Он получит королевство, любимую женщину и наследников от могущественной некромантки. Ну да, ему придется играть роль… Но разве до сих пор он был собой? Ни-ког-да. Честно ответил он себе. Никогда он не был собой. Ему всегда, с раннего детства, приходилось играть какую-ту роль. А значит, не велика жертва!

— Скоро. Уже очень скоро. Кейт будет моя, — прошептал Его Высочество. И у него даже под ложечкой засосало от предвкушения. — Глупая старая ведьма! — презрительно фыркнул он, вспомнив о Рогнеде. — Подумать только, она искренне верит, что я на ней женюсь! Идиотка! Думает, что если смогла женить на себе мельника и потом его безнаказанно извести, то и со мной этот номер прокатит! Два раза: ха-ха!

Пригубив ещё немного виски, Талан с самодовольством вспомнил, как он в первый же вечер под воздействием артефакта правды, допросил ведьму, подробно расспросив обо всём, что его интересовало.

После допроса, он, разумеется, ведьме память подчистил и принялся обрабатывать её, так сказать, по-хорошему. И надо сказать, весьма в этом преуспел.

На данный момент, ведьма призналась ему во всём, кроме того, что убила, якобы горячо любимого ею мужа, который, с её слов, оказался аж настолько неблагодарным негодяем и подлецом, чтобы умереть при такой замечательной жене, как она, от тоски по жене покойной.

Однако, она на него зла не держит, потому что жена его была ведьмой! Но в отличие от неё, очень и очень злой и опасной! И дочь её тоже ведьма. И, разумеется, такая же очень злая и очень опасная. И поэтому-то она и её замечательные доченьки и хотят ведьму эту извести.

— Ну разве не идиотка?! — фыркнул Талан. Даже если бы он не знал всей правды, всё равно никогда бы в её историю не поверил! И для этого достаточно было заглянуть в глаза Рогнеды и Кейт.