Глава 18

— Ну что тебе приспичило, Луи, прямо сейчас выпить по бокалу? — ворчал Пушнов, шагая по коридору. — Я с минуты на минуту жду визита графини Лещинской, я обещал ждать её у входа в зал!

— Серж, нам необходимо поговорить тет-а-тет, а в заушной толкотне это неудобно, — раздался недовольный голос Бротара. — Вы обещали встречу с вашим братом Михаилом, а его всё нет.

— Он всё ещё задержан делами в Петербурге, — отозвался Сергей Алексеевич, и звук шагов замер у самой двери. — Прибудет, как и договаривались. Месяц ещё не прошёл. Уже не так долго осталось ждать. А к его приезду я планирую устроить большую карточную игру, вот и найдём время всё обсудить. А пока заходи скорее, выпьем твоего хвалёного малага[1]*, и мне надо вернуться….

Дарёна, понимая, что появление в коридоре будет выглядеть как поспешное бегство и вызовет подозрения, метнулась обратно в библиотеку. Едва успев перевести дух, она замерла у ближайшего шкафа и с глубоким интересом принялась разглядывать корешки старинных фолиантов, плавно проводя по ним пальчиком в шёлковой перчатке. В этот самый момент тяжёлые парадные двери библиотеки с шумом распахнулись, и, увидев неожиданную гостью, оба кавалера застыли на пороге.

Если француз подозрительно нахмурился, то удивление Пушнова вмиг сменилось радостным сиянием:

— А я-то гадал, отчего музыка потеряла для меня всякий смысл? — воскликнул он. — Вы уже здесь, графиня! А я послушно караулил вас в концертной зале... Как вы и велели, — ловелас многозначительно повёл бровями, упиваясь своей ролью тайного избранника.

Обернувшись, Дарёна рассеянно взглянула на вошедших мужчин и ослепительно улыбнулась:

— Ах, Сергей Алексеевич... Да, наш уговор... Но я просто не удержалась, мне так захотелось разглядеть всё ваше богатство! Простите мою слабость, — она перевела взгляд на француза. — Но кто ваш спутник? Мы, кажется, не представлены друг другу.

— Месье Бротар, — сухо отрекомендовался тот, отвесив безупречный, но холодный поклон. — Давний и преданный друг господина Пушнова. Вы прибыли неожиданно рано, мадам, — добавил Луи, подозрительно оглядывая комнату. — Мы не ждали... столь прекрасных цветов в этом уединённом крыле особняка так скоро.

Графиня Лещинская недовольно изогнула бровь и, мгновенно приняв величественный вид, ледяным тоном произнесла:

— Если мой визит неуместен, месье, я могу немедленно уехать, — она нервно распахнула веер. — Я помешала вам обсуждать... важные дела? Простите. Я и не ведала, что библиотека в этом доме — место для тайных совещаний, а не для чтения книг.

— Что вы, что вы, ваше сиятельство! — испуганно поспешил остановить её Пушнов, бросив на француза испепеляющий взгляд. — У моего друга просто весьма специфическое чувство юмора. Не принимайте близко к сердцу. Так что же вас так заинтересовало в моей скромной обители? — он приторно улыбнулся и подошёл почти вплотную.

Дарёна словно от смущения потупилась, но осаживать наглого кавалера не стала, а, кокетливо улыбнувшись, указала пальчиком в перчатке на одну из полок:

— Вы не говорили, Сергей Алексеевич, что у вас есть перевод «Путешествий Гулливера» Джонатана Свифта. Слышала, преинтереснейшая история.

— У меня есть не только Свифт, графиня! Здесь найдётся и «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо, — мартовским котом замурлыкал Пушнов, охотно потянувшись к соседнему стеллажу, чтобы продемонстрировать свою эрудицию.

— О, надеюсь, вы разрешите мне как-нибудь одолжить ваши книги для чтения? — певуче спросила Дарёна, изящно протягивая кавалеру руку.

— Всё, что пожелаете, графиня, — приложившись губами к тонкому шёлку перчатки, Пушнов многозначительно заглянул в её зелёные глаза. — Я с радостью позволю вам заглянуть не только в мои шкафы, но и в моё сердце...

— Ах, ну что вы, право... — сделав вид, будто не на шутку смутилась, Дарёна отвела глаза. «Спасибо, что хоть сразу свою спальню оглядеть не предложил», — мысленно фыркнула она.

— Кхм, кхм! — демонстративно громко напомнил о себе француз, и увлёкшаяся парочка, наконец, вспомнила, что в комнате они не одни.

Мгновенно сменив маску смущённой вдовушки на ледяную неприступность, Дарья повернулась к Пушнову и указала веером в сторону его приятеля:

— Сергей Алексеевич, ваш друг смотрит на меня так, будто я не гостья, а коварная преступница, посягнувшая на ваши тайны. Простите, но здесь становится невыносимо душно. Пожалуй, я пройду в концертную залу к остальному обществу.

— Мадам, я немедленно вас провожу! — подскочил Пушнов.

— Ах, не стоит. Столько внимания к моей персоне... Нет, мне, право, неловко, — она удержала его жестом веера. — Лучше я появлюсь там одна, дабы полностью исключить лишние пересуды, — Дарёна презрительно зыркнула в сторону Бротара, вложив во взгляд всю спесь знатной графини. — А вы... займитесь своими делами, — напоследок воскликнула она и, гордо вскинув головку, величественно, точно королева, покинула библиотеку.

— Луи, как же ты не вовремя! — яростно зашипел Пушнов, едва за гостьей закрылась дверь. — Ещё бы немного, и крепость пала!

— Ничего, завоюешь свою вдовушку чуть позже, — ухмыльнулся француз, но тут же пренебрежительно поморщился. — И что ты только в ней нашёл, Серж? По мне, так ничего особенного. Она совершенно не соответствует канонам красоты. Кожа недостаточно белая... И графиня даже не скрывает этого благородным слоем пудры, как делают все приличные дамы! — возмутился Бротар. — А где румяна? Фи…

— А зачем они ей, если на её щеках играет живой, настоящий румянец? — заступился за свою пассию Пушнов.

— Да, глаза большие, но ведь не голубые, а зелёные, как у дикой кошки! — продолжал придираться Бротар. — И они настолько пронзительные, что у меня, признаться, мурашки бегут по спине под её взглядом.

— Это верно, — охотно согласился Сергей, и его собственные глаза шаловливо заблестели. — И согласись, Луи, это чертовски будоражит кровь!

— А рот? Он же далеко не маленький, как предписывает мода, — не собирался уступать приятель.

— Зато какие чувственные губы... Меня так и подмывает их поцеловать! Представляю, какими пухлыми и манящими они станут, если их слегка прикусить... — Пушнов мечтательно закатил глаза и даже причмокнул.

— Ты неисправимый Дон Жуан, — покачал головой Бротар. — А её волосы? Она их тоже не скрывает под пудреным париком!

— Да, волосы у неё медные, словно у дьяволицы, — отрешённо глядя в потолок, выдохнул Серж и самодовольно ухмыльнулся. — Ну, Луи, ты безнадёжно отстаёшь от парижской моды. Во Франции уже давно не носят эти тяжёлые пыльные парики, как при покойном короле. И такую роскошную копну грех прятать! Ах, как бы я хотел запустить руки в её волосы и пропустить эти огненные пряди сквозь пальцы... — он даже пошевелил пальцами, представляя в них шелковистые локоны.

— Уж не влюбился ли ты, мой друг? — изумлённо округлив глаза, осведомился Бротар.

— Влюбился? Это вряд ли, — легкомысленно отмахнулся ловелас. — Но, согласись, есть в этой женщине что-то... дьявольски притягательное.

— Я бы сказал — опасное, — уточнил француз.

— Да! Опасное. Именно так! И это интригует ещё сильнее!

— Её неприступность тебя интригует, вот и всё. Скорее бы она тебе уже отдалась, чтобы ты снова стал прежним здравомыслящим повесой.

— Какой же ты скучный, Бротар. И какой ты после этого француз? Ваши соотечественники всегда знали толк в истинной страсти... — Пушнов досадливо отмахнулся от приятеля.

— Не забывай, я — бывший кюре[2]*, — важно напомнил Луи.

— Ой, насмешил! Кюре! Ха-ха-ха! Не строй из себя святошу, мы оба знаем, за какие грехи тебе пришлось бежать из Парижа.

— Прекрати ржать! — разозлился Бротар, нервно постукивая тростью по паркету. — Всё равно мне твоя графиня кажется подозрительной. Слишком уж гладко у неё всё выходит... Слушай, Серж, а ну-ка посмотри, всё ли у тебя в кабинете на месте?

— Луи, ты всерьёз думаешь, будто графиня пришла меня обокрасть? — Пушнов вновь громогласно расхохотался, но, наткнувшись на ледяной взгляд приятеля, сдался: — Ладно, ладно тебе хмуриться. Пойдём проверим, раз ты у нас такой подозрительный.

Они прошли в кабинет, и Сергей Алексеевич небрежно огляделся вокруг:

— Да всё в полном порядке. Каждая вещица на своём привычном месте.

— Посмотри на стол, — Бротар подошёл ближе и указал кончиком трости на дубовую столешницу. — Откуда здесь просыпалась пудра?

— Ой, да она у меня постоянно сыплется! Я вечно забываю закрыть крышку этой проклятой песочницы, — отмахнулся Пушнов и подошёл к высокому секретеру. Повернув ключ в замке, он бегло заглянул внутрь и запер его обратно: — Ну вот, и здесь всё в целости и сохранности.

— Ты точно уверен? — француз недоверчиво прищурился, вглядываясь в полумрак комнаты.

— Абсолютно! А теперь мне, как хозяину дома, необходимо вернуться к гостям, дабы не нарушать приличий. Ну а ты, Луи, если имеешь такое сильное желание, можешь остаться здесь и в одиночестве поупражняться в чистописании, — Сергей Алексеевич шутливо отвесил другу поклон, кивнув на запертые дверцы секретера.

— Нет уж, не сегодня, — недовольно буркнул француз, и оба заговорщика покинули кабинет.

[1] Ма́лага — знаменитое испанское десертное вино, которое производилось в окрестностях города Малага. В конце XVIII века в Российской империи оно было невероятно популярным, элитным и дорогим напитком, уступая разве что венгерскому токайскому.

[2] Кюре — это католический приходский священник, распространённый термин во Франции, Бельгии и некоторых других западноевропейских странах.