Глава 25

После бала в особняке коллежского советника Дарёна с нетерпением ожидала возвращения в Россию Пушнова-младшего. На границе пограничной страже был отдан приказ досконально обыскать его экипаж, но, как ни старались проверяющие, к своему полнейшему разочарованию, они ничего подозрительного не обнаружили.

— Как ничего?! — услышав новость, Дарёна аж подскочила с дивана, ошеломлённо переводя взгляд с Арсеньева на Крашевского. — Быть того не может! Вы же сами читали письмо!

— Да, читали, — сурово нахмурившись, проворчал Егор Захарович. — Но, помнится, первоначально заговорщики намеревались перевозить фальшивки в музыкальных инструментах, а после передумали. Возможно, и на сей раз им пришлось изменить свои планы на самом пороге империи.

— Видимо, Пушновы всё-таки что-то заподозрили, — напряжённо поджав губки, пробормотала Дарёна, меряя шагами комнату.

— Хм, не стоило их недооценивать, — с досадой усмехнулся Крашевский.

— Возможно, у них вновь изменились обстоятельства, — предположил Арсеньев.

— И что же теперь? Я ни за что не поверю, будто они отказались от своей затеи! — воскликнула девушка.

— Я тоже в это не верю, — согласился патрон, задумчиво барабаня пальцами по столу.

Даша остановилась у окна и, немного подумав, обернулась к мужчинам.

— Пожалуй, мне следует нанести визит Сергею Алексеевичу. Тем более что сегодня утром этот павлин прислал мне весьма смелое послание.

Она тотчас извлекла из ридикюля бумагу, от которой исходила узнаваемая волна приторного мускуса. Развернув лист, Дарёна выразительно зачитала строки, выведенные размашистым почерком:

«Драгоценная графиня Дарья Михайловна! Извещаю вас, что скромный ваш слуга благополучно вернулся из дальних странствий в первопрестольную. Долгие недели в разлуке с Москвой заставили меня усомниться, не позабыли ли вы о своих обещаниях, данных в нашу последнюю встречу?

Здоровье моё поправлено, но душевный покой вернётся лишь тогда, когда я удостоверюсь, что прекрасная графиня всё так же милостива к моим скромным достоинствам. Ежели мигрени ваши отступили и светские кумушки не слишком докучают вам своим вниманием, я почту за величайшую честь встретиться с вами. Надеюсь на вашу снисходительность и спешу уверить в своём глубочайшем и неизменном почтении. Ваш С. П.»

— Ишь, как гладко стелет, лис, — проговорил Арсеньев по окончании декламации. — И ни единого прямого слова о картах или деньгах.

— Кружит вокруг да около, боится выдать себя после обыска, — предположил Крашевский и язвительно фыркнул. — Пушнов осторожничает, но его намерения мне понятны.

Вполуха слушая реплики мужчин, Дарёна неторопливо свернула плотный лист и спрятала его обратно в ридикюль.

— Помнится, перед самым своим отъездом я обещала предоставить ему возможность отыграться, — хищно прищурившись, хмыкнула она.

— Вы опять решили рисковать собой и своей честью? — поморщившись, проговорил Крашевский.

— Вопросы репутации меня волнуют меньше всего, — отмахнулась Даша. — Теперь, когда я стала безумно богата, московское общество готово мне многое простить. Так что визит к старому знакомому никого особо не взволнует.

— Но, Дарья Михайловна! — воскликнул Крашевский.

— Фёдор, прости, но у нас сейчас действительно нет другого выхода, — прервал сына Арсеньев. — Как иначе мы сможем попасть в особняк Пушнова и выведать, куда они спрятали голландские клише?

— Ну что ж, в таком случае не будем откладывать дело в долгий ящик, — воскликнула девушка и решительно подошла к дубовому бюро. — Напишу ответ этому павлину прямо сейчас. Она взяла перо, и вскоре изящные строчки легли на бумагу:

«Милостивый государь, Сергей Алексеевич!

Слух о Вашем возвращении в первопрестольную достиг моих ушей ранее, нежели я успела примириться со своей совестью. Спешу уверить: столь долгое ваше отсутствие не излечило моей памяти. Мои внезапные мигрени, кои так поспешно разлучили нас прошлый раз, ныне полностью отступили, уступив место живому воспоминанию о моих обещаниях. Я всё ещё почитаю себя Вашим должником.

Та нечаянная победа за игральным столом и мой внезапный отъезд, не позволивший дать Вам немедленный реванш, кажутся мне ныне поступком непростительным. Не желая более нести бремя сего выигрыша, я готова представить Вам способ покончить с нашими счетами. Прошу не отказывать в приёме той, кто столь долго дожидалась случая вернуть Вам Ваш законный реванш.

Графиня Лещинская»

— Ну как вам, господа? — поставив жирную точку, спросила Дарёна у замерших полицейских.

— Н-да… Вы чрезвычайно искусно манипулируете мужчинами, — усмехнулся Арсеньев, покачав головой.

— Конечно, ни один человек чести не сможет отказать даме, которая сама признаёт свою неправоту и столь покорно предлагает «свести счёты», — насупившись, проворчал Крашевский. — К тому же фраза «лично представить способ» явно подразумевает уединённый разговор в кабинете, а вовсе не в гостиной при свидетелях.

— Так и есть, — Даша улыбнулась. — Наш павлин обязан клюнуть.

Вдруг она озабоченно нахмурилась, перечитывая послание.

— Хм. Мне кажется, чего-то всё же не хватает, — девушка на секунду замерла, покусывая кончик пера, а затем решительно исправила финальный аккорд. — Пожалуй, вот так будет куда лучше.

«Прошу не отказывать в приёме той, кто столь долго дожидалась случая вернуть Вам Ваш законный реванш… и, быть может, проиграть Вам нечто более существенное, нежели несколько золотых. Я буду ждать Вашего согласия, надеясь, что долгое странствие не лишило Вас страсти к игре и старым друзьям.

Ваша покорная слуга, Дарья Лещинская».

Перечитав исправленное послание, Крашевский аж закашлялся:

— Дарья Михайловна! — глухо заговорил он, судорожно поправляя шейный платок, словно тот внезапно его придушил. — Вы понимаете, что слова «проиграть нечто более существенное» в светском лексиконе — это почти открытое приглашение к соблазнению?!

— Значит, действительно так лучше, — хихикнула Дарёна.

— Но вы буквально напрашиваетесь к нему в дом! — воскликнул Фёдор. — Что само по себе выглядит как капитуляция перед ним!

— Разумеется. Вот увидите, наш самовлюблённый павлин ни за что не устоит перед таким соблазном. Готова поспорить, уже завтра я буду приглашена на приватный ужин. Разве мы не этого добиваемся? — она обратила на мужчин вопросительный взгляд.

Не в силах найти слов для ответа, Крашевский лишь сурово нахмурился и снова отвернулся к тёмному стеклу.

— Делайте что хотите! — проворчал он.

— А вы... опять станете ждать меня возле дома? — она подошла к Фёдору и попыталась поймать его ускользающий взгляд.

— Ничего другого мне не остаётся, — недовольно скривившись, он развёл руками. — Увы…

Письмо Дарёны сработало в точности так, как она и рассчитывала. В этот же вечер графиня Лещинская получила ответ, в котором Пушнов назначал ей встречу уже на следующий день.

В назначенное время Даша, во всеоружии своего женского обаяния, направилась в логово своего злейшего врага. Тёмно-зелёный атлас платья гостьи чарующе переливался в полумраке малой гостиной Пушнова, выгодно подчёркивая благородную белизну её кожи. Затянутый в тугой корсет силуэт дамы напоминал песочные часы, а прикрытое тончайшим кружевом глубокое декольте лишь сильнее будоражило мужское воображение. В руках Даша небрежно держала расшитый бисером кошелёк, невольно привлекая внимание к своим изящным пальцам в кружевных митенках[1]*. При виде столь обворожительной прелестницы Сергей Алексеевич разве что не облизнулся.

— Дарья Михайловна, я весьма польщён видеть вас в своей обители, — он галантно раскланялся.

Однако вместо скучных реверансов дама смело шагнула ему навстречу и решительно потрясла расшитым бисером кошельком.

— Сергей Алексеевич, я искренне рада нашему свиданию. И поверьте, я не коснулась ни единого червонца из своего выигрыша. Ну, разве только самую малость... — она кокетливо улыбнулась, заставив его сердце забиться чаще. — Всё это время ваше золото томилось в неволе, преданно дожидаясь своего законного хозяина... как и та, что его забрала.

— Сударыня, ваши слова целительный бальзам для моей израненной разлукой души, — проговорил Пушнов, жадным взглядом оглядывая её точёную фигуру. — Я полагал, что за время странствий изучил все причуды фортуны. Но никак не ожидал, что удача явится ко мне в столь ослепительном образе... да ещё и с моим собственным капиталом. — Он слащаво улыбнулся. — Вы предлагаете реванш? Что ж, я принимаю вызов! Но предупреждаю: на сей раз ставки будут гораздо выше тех, к которым вы привыкли в московских гостиных.

— В таком случае начнём? — Даша величественно «поплыла» к ломберному столу.

Пушнов лично, с величайшей галантностью, придвинул даме стул, а его доверенный лакей поставил на край сукна серебряный поднос с хрустальными карафами[2]*, изящными бокалами и лёгкими закусками.

— Чего изволите пить, ваше сиятельство? — кавалер указал на хрусталь, поблёскивающий в багровых отсветах пылающего камина. — Французский коньяк, токайское, малага?

— Вино, — ответила Дарёна, позволяя хозяину особняка за ней поухаживать.

— Я просто сгораю от нетерпения... взять свой реванш, — промурлыкал он, подавая ей наполненный бокал.

— Взаимно, — отозвалась Дарёна и, пригубив терпкое вино, высыпала из кошелька на зелёное сукно червонцы.

Звон золота в тишине кабинета прозвучал вызывающе, и, разделив монеты на несколько равных кучек, графиня Лещинская многообещающе улыбнулась:

— Не станем играть сразу на всё, Сергей Алексеевич. Мне хочется продлить удовольствие от нашего общения.

— Полностью с вами согласен, — самодовольно осклабился Пушнов, смакуя коньяк. — Какую же забаву выберем, сударыня? Снова штосс?

— О нет… Штосс — всего лишь слепая воля случая, — она пренебрежительно отмахнулась. — К тому же партия протекает слишком быстро. Предлагаю сыграть в старинный французский пикет. Самая интеллектуальная и благородная игра для двоих.

Медленно стягивая с пальцев кружевные митенки, дама послала кавалеру многозначительный взгляд:

— Я лишь избавляюсь от лишнего, сударь. В пикете, как и в жизни, порой нужно что-то потерять, чтобы получить желаемое.

— Прекрасно вас понимаю, — улыбнулся в ответ Пушнов, мельком взглянув на вспыхнувший в лучах свечей перстень с багровым родонитом. — Вы желаете вести тонкую ментальную дуэль?

— А почему бы и нет? — кокетливо повела бровью Даша. — Или вы опасаетесь проиграть женщине?

— Ни в коем случае, графиня. Сие лишь придаёт нашей партии особую пикантность.

— В таком случае я делаю первую ставку, — она пододвинула вперёд горсть золота.

— Ваша смелость при сбросе карт меня пугает, — вкрадчиво произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Неужели вы так уверены в своей победе... или надеетесь на моё милосердие?

— Вы испугались, Сергей Алексеевич? — томно проговорила дама, неспеша тасуя колоду. — Неужели дорожная пыль так испортила ваш боевой нрав?

— О нет, ваша уверенность лишь разжигает во мне азарт! — воскликнул Пушнов и залпом осушил бокал коньяка. — Начнём!

Дарёна старалась не торопить события и, разыгрывая сложную партию, открыла карту, намеренно допустив досадную промашку.

— Кажется, удача изменила вам, графиня! Или вы просто решили проявить сострадание к усталому путешественнику? — лихорадочно блеснув глазами, воскликнул Пушнов и, чувствуя себя хозяином положения, вновь щедро наполнил свой бокал: — За вас, Дарья Михайловна!

С невозмутимым видом Дарёна придвинула к сопернику его выигрыш и, лишь пригубив вино, с отрешённым видом спросила:

— Слышала, на городской заставе с вами приключился конфуз? Искренне сочувствую. Обыск — это так утомительно и унизительно для благородного человека, — она скорбно вздохнула.

— Ищейки Арсеньева искали то, чего в помине не было, — он брезгливо поморщился, крутя в пальцах пустой хрусталь. — Перерыли всё: вспороли обивку кареты, даже в овёс к лошадям заглядывали! Вы только подумайте, какая дерзость!

— Хм... Каковы наглецы! — Даша возмущённо нахмурила бровки. — И что же эти грубияны надеялись обнаружить?

— Думали, я везу запрещённое железо...

— Железо? Какая проза… Это так скучно, — сморщив носик, пренебрежительно проронила она. Выкладывая очередную карту на сукно, Дарёна цепко зыркнула на кавалера: — Тяжёлое, пачкает руки... Я бы на вашем месте вывезла из Европы что-то куда более изящное.

— Вы абсолютно правы! И я привёз из-за границы исключительно вдохновение, — наклонившись вперёд, он послал даме горящий взгляд. Лицо кавалера раскраснелось от хмеля и близости женщины, и, картинно подняв руку, он воскликнул: — Ставлю сто рублей на валета! А с вас, графиня, ваш великолепный перстень, — он показал глазами на багровый камень.

«Ну уж нет, отцовское кольцо ты не получишь ни при каком раскладе», — подумала Даша, но, невинно улыбнувшись, вслух произнесла совсем иное:

— И всё же, Сергей Алексеевич, так что за таинственное железо нужно было сыскной части?

— Они искали печатные штампы, графиня. Ха! Воображали, будто я тащу через заставу тяжёлые прессы! А мир стал тоньше... Гораздо тоньше, — он язвительно усмехнулся, упиваясь собственной хитростью.

«Кхм... Чёрт бы тебя побрал! Куда же ты мог их припрятать? — мысленно выругалась Дарёна. — Как он выразился? „Тоньше“? Может, эти клише разрезаны на части и вмонтированы во что-нибудь? Например, вон в тот ларец?»

Она украдкой покосилась на массивный деревянный ящичек, стоящий на краю соседнего стола. Отделанная серебром вещица выглядела весьма увесистой. «Кажется, в прошлый визит я её здесь не видела», — размышляла она, поглядывая на ларец, и, восторженно округлив глаза, воскликнула:

— Какая изящная работа. Немецкая?

— Подарок из Вены, — гордо раздувшись, отозвался ловелас. — Дорожный несессер для бритья. Желаете взглянуть?

Он почти приподнялся с места, и, понимая, что будь внутри штампы для изготовления фальшивых ассигнаций, Пушнов ни за что не стал бы так предлагать её открыть, Даша покачала головой.

— Чуть позже, — ответила она и лукаво приподняла бровь. — Ваш валет пал, Сергей Алексеевич. Перстень по-прежнему остаётся у меня.

Они вновь сделали ставки и продолжили партию.

— Скажите, графиня... Это ваш приятель Крашевский рассказал о сём прискорбном инциденте на заставе? — настороженно покосившись на гостью, спросил Пушнов.

— Крашевский? — Дарёна удивлённо приподняла брови, изобразив крайнюю степень изумления. — О боже, какой курьёзный вопрос!

— Курьёзный? Однако поговаривают, он частенько к вам захаживает, и вас порой видят вместе.

— И откуда у вас такие сведения? Вы ведь всего два дня как вернулись в первопрестольную, — ничуть не смутившись, ответила она и пристально уставилась на кавалера. — Помилуйте, Сергей Алексеевич, неужто вы меня ревнуете?! — её смех серебряным колокольчиком разнёсся по комнате.

— Вы сами прекрасно знаете, насколько стремительно в Москве разносятся сплетни, — надувшись словно индюк, проворчал Пушнов.

— О да! — она снова задорно рассмеялась. — И всё же, вы ревнуете?

— К кому? К этому солдафону? Фи! — он брезгливо поморщился. — Просто я наивно полагал, будто вам нравятся мужчины более утончённые, — ловелас изобразил обиду.

— Вы правы. Прежде всего я ценю в мужчинах благородство и порядочность, — делая новый ход, ровным голосом проговорила Даша и небрежно пожала плечами. — Но я ведь не виновата, что меня порой осаждают всякие... проходимцы.

Разумеется, Пушнов воспринял заложенный в слова смысл с точностью до наоборот и расплылся в самодовольной улыбке. Глядя на его глупую физиономию, Дарёна мысленно усмехнулась и хладнокровно продолжила партию.

— Но господин Крашевский и впрямь ухаживает за мной... А чего же вы хотели? — Даша капризно надула губки. — Вы уехали в свои Европы. Мне было скучно. Вот я и позволила себе невинный флирт. Я ведь всего лишь женщина... — Дама вновь послала кавалеру томный взгляд.

— Понимаю, графиня. Только, боюсь, господин подполковник увлечён вовсе не вашей прелестной персоной, а тем немалым богатством, что не так давно вы откопали на пепелище.

— О! Вы и об этом осведомлены?! — она лукаво улыбнулась. — Да, представляете, как мне повезло! Видимо, за все прошлые страдания Господь решил меня таким чудесным образом вознаградить. — Состроив ангельскую мину, она благочестиво возвела глаза к потолку, однако успела заметить кислую гримасу, исказившую холёное лицо Пушнова. Похоже, ловелас ничуть не разделял её радости, а скорее досадовал на упущенные им самим возможности.

— Да, и теперь, когда вы стали одной из самых завидных невест первопрестольной, Крашевский поспешил за вами приударить, — заявил он.

— Фу, какой вы противный! — девушка обиженно насупилась. — Считаете, будто мной можно увлечься исключительно из корыстных побуждений?

— Ни в коем случае! — ловелас протестующе тряхнул напудренным париком. — Если изволите помнить, вы покорили моё сердце задолго до того, как из-под земли явился сей драгоценный ларец!

— Это правда... — она притворно потупилась.

— А вот этот солдафон Крашевский... — прошипел кавалер.

— Ну полноте, Сергей Алексеевич, сколько можно говорить о другом мужчине? — оборвала она завистника и кокетливо улыбнулась. — Я здесь, наедине с вами. Разве вам этого мало?

— Вы правы, Дарья Михайловна, простите великодушно мою дерзость! — воскликнул он и, позволив себе бесцеремонно перехватить её обнажённую ладонь, горячо прильнул к ней губами. Стойко выдержав пытку поцелуем, Даша приподняла бокал и сделала глоток.

Пушнов тут же последовал её примеру, вновь жадно заглотнув добрую порцию коньяка.

— К слову, если вас до сих пор занимает вопрос, откуда мне известно о том досадном инциденте на заставе... — Дарёна изящно вернулась к прерванной нити разговора. — То я вас успокою. Престарелый граф Стромин вчера в салоне жаловался, будто застрял у ворот исключительно из-за вас. Бедняге пришлось томиться в ожидании три часа, пока досматривали вашу карету. Вы ведь ехали по тракту след в след?

— О да! Всё больше убеждаюсь, что наша первопрестольная просто большая деревня! Стоит на одном конце случиться малейшему пустяку, и часа не пройдёт, как об этом раструбит вся округа, — Пушнов раздражённо передёрнул плечами. — Значит, Стромин ещё и смеет выказывать недовольство? Да это я из-за его дряхлой колымаги застрял перед самым пограничным рубежом! Старику вздумалось возить с собой едва ли не половину своего книжного собрания. И когда сопровождающий его багажный возок сломался, он умолял меня перегрузить часть тюков в мой экипаж! Хорошо ещё, что та развалюха не рассыпалась под тяжестью его пыльных фолиантов! А я, как благородный человек, выручил соседа, потеснив собственные чемоданы.

— Думаю, граф вас за то отблагодарил?

— Конечно. Мы с ним приятно скоротали время в придорожном трактире, пока стражники пересчитывали его узлы, — хохотнул Пушнов.

Находясь в прекрасном расположении духа, он вновь плеснул в бокал коньяка и сгрёб с зелёного сукна очередной выигранный куш.

Чувствуя, что разгадка где-то рядом, Дарёна сосредоточенно нахмурилась и, делая вид, что размышляет над предстоящим ходом, не торопилась выкладывать карту. «Что же я упускаю?» — лихорадочно соображала она, но, всё же оторвавшись от созерцания карт, подарила сопернику самую безмятежную улыбку.

Вдруг в тишине коридора послышались торопливые шаги, и вскоре дверь кабинета распахнулась.

— Простите великодушно, господин! — воскликнул вошедший лакей. — Там... Граф Стромин. Лично пожаловали. И неотложно требуют видеть вас!

[1] Митенки — это разновидность перчаток без пальцев, которые удерживаются на руке с помощью перемычек между пальцами или за счёт пластических свойств материала.

[2] Карафы — это изящные сосуды без ручки, используемые для подачи и розлива напитков (вина, воды, крепкого алкоголя). Слово происходит от арабского garrāf (кувшин). Они выполняют функцию декантации (насыщения вина кислородом) и эстетического украшения стола