Глава 26

При упоминании имени нежданного визитёра на лице Пушнова проскользнула странная гримаса. Дарёна так и не сумела определить, чего в ней было больше: искренней радости или беспокойства.

— Правду говорят: помяни чёрта, он и появится, — проворчал хозяин особняка, с опаской покосившись на графиню Лещинскую.

— Вот так неожиданность, — хихикнула она. — Действительно, лёгок на помине.

Ответить Пушнов ничего не успел, в дверях уже возникла худощавая фигура старика. Опираясь на резную трость, граф довольно живо прошествовал в комнату, а следом за ним показался дюжий слуга, удерживавший в руках массивный деревянный сундучок, окованный потемневшим металлом.

— Сергей Алексеевич! — с порога воскликнул Стромин, осуждающе качнув головой в напудренном парике. — Вы, сударь, рассеянны, как влюблённый корнет! Подумать только, позабыть в моей карете такую ценность! Мои люди обнаружили этот ящик под сиденьем, когда вытряхивали из подушек дорожную пыль.

Изображая глубочайшее смущение, Пушнов шагнул навстречу гостю:

— Граф! Благодетель мой! Значит, ларец всё это время почивал у вас?! Вот радость-то! А я места себе не находил, думал, что стащили его на постоялом дворе! Ах, какая досадная оплошность... — он виновато развёл руками. — Видимо, когда у вашего подъезда мои люди возвращали вам те злосчастные фолианты, кто-то из дворовых слуг перепутал узлы и случайно оставил мой ларец в вашем экипаже.

Хозяин дома поспешно принял вещь из рук слуги и бережно опустил её на край стола.

— Какая любопытная вещица, — пробормотала Лещинская, как бы невзначай прикасаясь пальчиками к тяжёлой крышке. — И её содержимое, видимо, не менее занимательное.

— Вы правы, сударыня. Там... редкие памятные медали, — воровато заморгав, поспешно сообщил Пушнов. — Знаете ли, в Европах я не на шутку увлёкся нумизматикой.

— Теперь понятно, отчего этот ларец такой неподъёмный, — понимающе хмыкнул старик, постукивая тростью.

— О да, сейчас стало чрезвычайно модно собирать античные камеи, древние монеты и медали, выпущенные в честь знаменательных дат европейских монархов, — с живым интересом разглядывая сундучок, подтвердила Дарёна.

— Это словно собирать портретную галерею великих мужей прошлого, — поддержал её Стромин. — Наша государыня, как известно, сама страстная поклонница подобных коллекций и камей.

— А можно взглянуть на ваши сокровища? — вновь прикоснувшись к крышке ларца, вкрадчиво попросила Дарёна.

— Несколько позже я вам их непременно продемонстрирую, — Пушнов перехватил её ладонь и, поцеловав пальчики, мягко, но настойчиво отстранил руку. — Не сейчас, графиня. Мы ведь ещё не завершили нашу партию. Да и ключ надобно сперва отыскать... — он наклонился к её уху и горячим шёпотом добавил: — А он у меня почивает... в спальне... — Вновь выпрямившись, ловелас многозначительно взглянул на даму.

— Ну хорошо, — смущённо потупившись, смирилась графиня Лещинская. — Ваш ход, Сергей Алексеевич.

— О, простите великодушно, я столь бесцеремонно прервал ваш поединок! Больше не смею стеснять вас своим присутствием. — Стромин понимающе хмыкнул и направился к дверям.

— О, что вы, граф, вы нам совершенно не помешали, — воскликнула Дарёна, делая вид, будто искренне сожалеет о его уходе. — Напротив, вы совершили поистине рыцарский поступок, доставив эту... драгоценную вещь точно по адресу.

— Нет, нет, я пойду, — лукаво сверкнув подслеповатыми глазами, Стромин отвесил церемонный поклон. — Эх, молодость, молодость... — с некоторой завистью пробормотал он, скрываясь за тяжёлыми портьерами.

— Ну что ж, продолжим игру, — довольно улыбнувшись, проговорил Пушнов и вновь раздал карты.

Больше не сомневаясь, каким именно способом этот прохвост провёз штампы через границу, Дарёна быстро завершила партию, великодушно позволив кавалеру выиграть последние монеты.

— Пожалуй, на сегодня с меня довольно, — сокрушённо вздохнув, она плавно поднялась из-за стола и, будто что-то вспомнив, округлила глаза. — Ах, Фёдор Сергеевич наверняка меня заждался! Я опрометчиво обещала сегодня быть у него на ужине. И за игрой о том запамятовала, — дама кокетливо улыбнулась. — Боюсь, он решит, будто я проиграла вам куда больше, чем способна себе позволить.

— Опять этот невыносимый Крашевский! — воскликнул Пушнов, швырнув карты на сукно. — Клянусь, если этот солдафон от вас не отступится, я самолично вызову его на дуэль!

— О, это абсолютно излишне, Сергей Алексеевич, — проговорила Дарёна, подарив кавалеру чарующую улыбку. — Я ведь честно вернула свой карточный долг, не так ли?

— Но далеко не весь! — стремительно приблизившись, выдохнул он и, бесцеремонно поймав её ладонь, страстно прижался губами к тонкому запястью.

— Не всё сразу, сударь, — высвобождая руку, ответила она. — Не стоит столь опрометчиво торопить события.

— О, коварная искусительница! Сколько ты будешь ещё меня мучить?! — не позволяя ей отступить, горячо зашептал ловелас.

— Недолго... — пообещала Дарёна, и в её глазах блеснул зловещий огонёк. Понимая, что просто так избавиться от объятий пьяного мужчины ей не удастся, она хитро прищурилась: — А давайте напоследок выпьем!

— На брудершафт! — охотно согласился Пушнов.

Дарёна мысленно зарычала от омерзения, но, мило улыбнувшись, заворковала:

— Сергей Алексеевич, позвольте на сей раз я за вами поухаживаю.

Подхватив хрустальный караф, она вылила остатки коньяка в бокал кавалера, одним движением подсыпав туда же снотворное из перстня.

— За вашу удачу, Сергей Алексеевич! — промурлыкала Даша, приподнимая свой фужер. — Вы ведь так долго и томительно ждали этого вечера...

— За удачу! — поддержал даму Пушнов и, не сводя с неё похотливых глаз, осушил бокал, после чего потянулся губами к лицу девушки.

Дарёна сделала вид, будто подчиняется его порыву, но в самое последнее мгновение увернулась, подставив кавалеру лишь щёку.

— О, коварная... — проурчал Пушнов, пьяно покачиваясь на ногах.

— Сергей Алексеевич, вы давеча упоминали про ключ? — ускользнув от его объятий, напомнила Даша.

— Про ключ? — тупо моргая глазами, переспросил он. Мозг кавалера, затуманенный крепким спиртным и сонным зельем, наотрез отказывался соображать.

— От сундучка с медалями... — уточнила она.

— А-а-а! Понимаю. Он в спальне, — Пушнов сально осклабился.

— Вы мне его покажите? — Даша томно повела обнажёнными плечами.

— Конечно, графиня! Идёмте же! — кавалер торопливо пошаркал во внутренние покои и, настежь распахнув соседнюю дверь, продемонстрировал огромную кровать под бархатным балдахином.

Пошатываясь, он добрёл до резного бюро и с третьей попытки извлёк из потайного ящичка заветную вещь.

— А вот и ключик... Но я вам его просто так не отдам! — кривляясь, словно ярмарочная обезьяна, Пушнов приблизился к ложу и победно воскликнул: — Прежде я своим ключом отворю твои тайные чертоги! Иди ко мне, любовь моя!

Кавалер начал торопливо спускать панталоны, но, неожиданно кулем рухнув на шёлковое покрывало, замер и в ту же секунду захрапел.

— Тоже мне... открыватель чертогов, — презрительно сморщив носик, фыркнула Дарёна.

Осторожно вытащив ключ из обмякших пальцев спящего Пушнова, она поспешила вернуться в малую гостиную. Окованный металлом ларец стоял на прежнем месте, и, немного повозившись с замком, девушка с глухим щелчком распахнула тяжёлую деревянную крышку.

— Так и есть... Вот вы и нашлись, родимые, — глядя на клише, едва слышно прошептала она, и её губы расплылись в торжествующей улыбке. — Ну теперь, господин Пушнов, вам точно не отвертеться.

Захлопнув ларец, Даша повернула ключ в замке и огляделась. Её взгляд зацепился за массивное бюро, и авантюристка, недолго думая, заглянула и туда. Обнаружив в одном из ящиков незапечатанное письмо и узнав почерк Пушнова, Дарёна незамедлительно его развернула, а пробежав глазами по строчкам, удовлетворённо хмыкнула. В адресованном Бротару послании сообщалось, что штампы благополучно доставлены и теперь заговорщикам оставалось лишь привезти готовую бумагу.

Запихнув письмо за атлас корсета, девушка поспешила обратно к спящему ловеласу, намереваясь вернуть ключ, как вдруг со стороны парадного входа раздались шум, крики и грохот, заставившие её испуганно вздрогнуть.

— Не велено пущать! Не велено! — донёсся из прихожей отчаянный вопль лакея, и в конце анфилады выросла фигура Крашевского в расстёгнутом мундире и со звенящей у бедра шпагой.

— Пушнов! Слышишь меня, негодяй?! Где ты прячешь мою прекрасную графиню?! — на весь особняк загромыхал зычный, пьяный голос Фёдора.

— Не велено... — судорожно вцепившись в обшлаг незваного визитёра, пропищал слуга. Однако тяжёлый кулак подполковника заставил беднягу отлететь к стене и оставить всякие попытки сопротивления.

— Выходи на честный бой, пёс! — покачиваясь из стороны в сторону, Крашевский побрёл по коридору. — А не то я прикажу моим солдатам разнести весь твой дом!

— Фёдор Сергеевич?! — округлив глаза от изумления, воскликнула Дарёна, выходя ему навстречу. — Вы... Вы пьяны?!

— Уф... Вы живы и с вами всё в порядке, — наконец, завидев девушку, Крашевский мгновенно сбросил с себя образ пьяного волокиты.

— Что вы тут делаете?! Полицейский офицер, вот так, силой врывается в дом дворянина! Вы с ума сошли?! — Даша осуждающе покачала головой.

— Вы заставили меня до срока поседеть, Дарья Михайловна, — проворчал Фёдор, с тревогой вглядываясь в её лицо. — Пушнов... не тронул вас?

— Пусть бы только попробовал, — процедила она.

— И где он теперь?

— Видит сладкие сны, — усмехнувшись, Дарёна кивнула на дверь спальни. — Последние сладкие сны в своей жизни.

— Вы... Вы что, его отравили?! — выдохнул Фёдор, с опаской покосившись в сторону указанной комнаты.

— Вот ещё! — фыркнула девушка. — Из-за такого ничтожества отправиться на каторгу или под топор палача? Ну уж нет! — и лукаво улыбнувшись, уточнила. — Я его просто усыпила.

Неожиданно из дверей опочивальни раздалось шарканье, и в коридор, шатаясь, вывалился хозяин особняка.