Глава четырнадцатая. На балу

День Икс, он же бал, на котором меня должны были представить королю Ванагории Гаретту Третьему, неумолимо приближался.

Я нервничала. Лео всё больше замыкался в себе. А отношения между нами с той самой ночи, когда я вернула ему детские игрушки, стали еще более напряженными. Хотя ведь должно было быть с точностью до наоборот. Нет, я не ждала от него громких заявлений и признаний в любви (ведь сама еще не разобралась в своих чувствах), но это неожиданное отторжение оптимизма не внушало.

Днём холодный и неприступный с вечно поджатыми губами, ночью — обжигающе-нежный любовник, который знал каждую клеточку моего тела, поднимал до самых звёзд и ловил, не давая разбиться о грешную землю. И чем больше он отдалялся в светлое время суток, тем темпераментнее был по ночам. Этот контраст стал совсем невыносимым.

Я уже не знала, как подойти и как подстроиться под изменчивого супруга. И лишь волнение от встречи с королём — а это было моё первое близкое знакомство с венценосной особой — заглушало непонятную тоску по мужу.

На самом деле всё прошло крайне скучно, если уж быть до конца честной. Не знаю, чего именно ждала, но по факту моё представление королю заняло не больше минуты, в течение которой я ничего толком не успела увидеть или рассмотреть, разве что бриллиантовые брошки на его шелковых туфлях.

Этот день должен был стать моим триумфом и выглядела я соответственно. Модистка постаралась на славу, создав платье мечты, которое отлично подчёркивало фигуру, делая талию еще тоньше, грудь выше и открывая обнаженные плечи. Яркий шелк насыщенного аквамаринового цвета красиво переливался и в зависимости от освещения менял свой цвет, становясь то голубым, то зелёным, то бирюзовым. Широкая пышная юбка не мешала движениям, корсет не сковывал и давал нормально дышать. Просто не платье, а произведение искусства, которое к тому же было очень удобным и комфортным.

Шею украшало красивое колье из сверкающих бриллиантов и белого золота. В комплект ему были серьги, которые оттягивали мочки ушей.

Волосы собрали в затейливую прическу, ради которой я час просидела перед зеркалом, практически не двигаясь. Прядь красивой волной падала на оголённое плечо. Украшал причёску гребень, инкрустированный незабудками из драгоценных металлов. Не знаю, откуда Леонард узнал о том, что это мои любимые цветы. А спрашивать не стала, всё равно это не имело смысла. Узнал и узнал.

На Лео был серый камзол, тёмно-зелёная жилетка и белоснежная рубашка. Галстук украшала брошка из бриллиантов и аквамаринов. А в руке трость с тяжелым набалдашником.

— Снова ноги? — тихо спросила я, когда мы сели в карету, взглядом указывая на аксессуар.

— Пока нет. Но бал будет длинный, плюс ко всему танцы. Лучше взять её с собой. В конце концов, она придаёт мне солидности.

— Ты очень солидно выглядишь, — улыбнулась я и нервно повела плечами, когда из открытого окна в карету залетел прохладный ветерок.

— Волнуешься? — сразу догадался муж.

— Немного. Первый бал в качестве графини.

Лео поймал мою левую руку и нежно поцеловал в ладошку, лаская большим пальцем запястье.

— Сегодня ты затмишь всех.

— Ты думаешь?

— Уверен. Ты великолепно выглядишь.

— Неужели комплимент? — усмехнулась я, неожиданно поняв, что впервые флиртую с мужем и еще сильнее сжала кружевной веер в другой руке.

Ответит или нет? И как ответит? Поддержит ли мою робкую игру или отшвырнёт назад одним только взглядом? Замкнётся, скроется от меня за ледяной маской аристократа?

— А разве я не сказал тебе о том, как ты красива сегодня? — мягко улыбнулся он в ответ.

— Только сегодня? — прошептала я, зачаровано наблюдая, как мужчина вновь поднёс мою руку к своим губам, как осторожно коснулся сначала одного пальчика потом другого, затем третьего и так по очереди.

— Всегда. Но сегодня, — говорил Леонард в перерывах между поцелуями, — ты особенно красива.

Боюсь, мне придётся весь вечер отгонять от тебя поклонников.  Снова бал и напоминание о той роли, что придётся играть.  Я непроизвольно сжала его руку и тихо вздохнула.

— Всё будет хорошо?

— Всё будет хорошо.

Прибыв к королевскому дворцу, что сверкал сотней ярких огней, из открытых окон которого доносилась музыка и людской говор, мы вышли из кареты и вошли внутрь после того, как слуга объявил о нашем приходе. И естественно тут же стали центром всеобщего очень пристального и раздражающего внимания.

— Какой кошмар, — выдохнула я едва слышно и крепко вцепилась в локоть супруга, пытаясь сохранить на лице маску добропорядочной графини и не сорваться на истеричное хихиканье, которое уже щекотало горло.

— Спокойнее, — шепнул Лео мне на ушко. — Всё хорошо. Пойдём, я представлю тебя своим друзьям.

— У тебя есть друзья? — не смогла удержаться я от вопроса.

— Знакомые, — поправился тот совершенно невозмутимо.

— Веди.

Следующие полчаса я дежурно улыбалась и пыталась запомнить три десятка новых имён, титулов и лиц. Каждый жаждал со мной познакомиться и наговорить кучу неискренних комплиментов. Приглашения на чай, бал и светские рауты сыпались как из рога изобилия. От фальшивых улыбок разболелась голова и очень хотелось выйти на свежий воздух.

И как раз в этот момент объявили о приходе королевской четы, после которого началось моё официальное представление двору.

— Мои поздравления со свадьбой, граф, — произнёс Гаретт Третий, пока я, согнувшись в реверансе, изучала его туфли.

 — Красивая девушка, она станет украшением нашего двора. Теперь я могу понять и простить вашу поспешность.

— Благодарю, мой король. Ваше мнение очень важно для меня, — вежливо ответил Торнтон.

— Она мне нравится, — вынес вердикт король и я едва не упала от перенапряжения. — Но мне бы хотелось посмотреть на вас со стороны. Музыку! А вы танцуйте, танцуйте! Торнтон, потом не забудь ко мне подойти, надо кое-что обсудить.

— Да, конечно, ваше высочество.

Лео взял меня за локоть и повёл на середину зала под шепотки гостей и их завистливые взгляды.

— Разве это по правилам? — встревоженно спросила я, кладя ему руку на плечо.

— Король хочет, король получает. Ему можно всё.

И мы были вынуждены одни единственные танцевать на потеху монарха и публики.

— Чувствую себя как в мышеловке.

— Расслабься и улыбайся. Это всех очень раздражает.

— Как умно, — фыркнула я в ответ, стараясь не смотреть по сторонам и сосредоточиться лишь на танце и на мужчине, который обнимал меня и прижимал к себе.

Наверное, я немного перестаралась, потому что дыхание неожиданно сбилось и стало жарко. И Леонард это сразу же заметил, как и мой смущенный взгляд, который я поспешно отвела от его губ.

— Я многое бы отдал, чтобы узнать, о чем ты думаешь, Айола.

— Прекрати.

— Я тебя смущаю? — он придвинулся еще ближе, слишком сильно и не позволительно даже для мужа и жены.

— Да.

— Ты меня заинтриговала.

Как только танец закончился, Леонард повёл меня не к королю, как я думала, а к столику с пуншем и лимонадом. За что я была ему очень благодарна.

— Айола, дорогая, — пропела Мергери, тут же появляясь рядом.

— Как же я рада тебя снова видеть.

То-то я смотрю её так перекосило. Точно от счастья.

— Дорогая, я оставлю вас на пару минут, — произнёс Лео.

— Мне надо обсудить кое-что важное с королём. Ты же понимаешь.

— Да, конечно.

Мергери подошла еще ближе и взяла со стола бокал с пуншем.

— Хорошо это?

— Что именно? — раскрывая веер и обмахиваясь, спросила я.

— Иметь мужа, который так легко и просто может общаться с королём.

Кто о чём, а Мергери о положении и статусе. Будучи дочерью мелкого барона с юга Ванагории, она так отчаянно стремилась получить более высокий титул, что готова была идти по головам. Я удивилась, увидев её здесь, ведь это был более высокий уровень. Даже интересно, каким образом девушке удалось сюда пробраться.

— Не знаю. Меня интересуют другие качества моего супруга. Я думала в этот момент о душе, а она явно о чём-то другом.

— Ну, конечно, — наигранно весело рассмеялась она. — Об этих качествах графа такие слухи ходят по столице. Он и правда так хорош, как о нём говорят?

— Ты думаешь, я буду это с тобой обсуждать? — резко ответила ей.

— Графиня Элкиз изволит сердиться? Раньше ты не была такой.

— Все меняются. А ты вот осталась такой же, — я с щелчком закрыла веер и принялась похлопывать им по раскрытой ладони.

— Все в столице ждут, когда ты устроишь грандиозный бал в честь вашей свадьбы, — продолжила Мергери.

— Придётся еще подождать. Наш особняк не готов к приёмам, а пользоваться имением Торнтонов мы не хотим.

— Говорят, леди Торнтон уже неделю не выходит из своих покоев.

Надо же как быстро распространяются слухи. Не светское общество, а одна большая деревня, полная кумушек, жаждущих слухов и скандалов.

— Мигрень, — спокойно ответила ей.

— Как несвоевременно. Как раз совпало с вашей свадьбой.

— Ты на что-то намекаешь? — устав играть в эти игры, прямо спросила у неё.

— Разве? Тебе показалось.

— Отлично. Была рада тебя видеть. Мне пора.

— Но как же…

— Всего доброго! И сбежала.

Только куда идти? Леонард всё еще общался с королём. После заключения знакового мирного договора между Ванагорией и Сангориа работы у него только прибавилось.

Кругом незнакомые лица, есть парочка относительно знакомых, ведь нас представляли друг другу всего час назад. Но подходить к ним я не стала. Хватит с меня Мергери.

Недолго думая свернула в сторону, где была дверь, ведущая на балкон, и вышла на свежий воздух. Не спеша подошла к перилам и оперлась на них руками, всматриваясь в черноту королевского парка, расположившегося подо мной. Как же хорошо. Но моё уединение тут же было потревожено новым гостем, который поспешил за мной на балкон.

— Айола? Ты ли это?

Я резко обернулась и тихо выдохнула, не в силах сдержать радостную улыбку:

— Эйдан!

Синхронный шаг навстречу и улыбка на губах — радостная, искренняя и тёплая. Застыть, рассматривая друг друга и не узнавая. Мы оба так неумолимо изменились за этот год и скорее всего не в лучшую сторону. Эйдан так точно. Виконт побелел, похудел и осунулся. Тёмные тени залегли под глазами, что совсем потухли и утратили жизнь, делая некогда красивого и статного мужчину гораздо старше своего истинного возраста.

— Здравствуй, — я первая протянула ему руки.

— Здравствуй, Айола, — виконт Санроу взял их и осторожно сжал, приветствуя меня. — Как же я рад тебя видеть.

— Я тоже очень рада.

— Ты изменилась.

Да, больше нет той веселой девчонки в академической юбке и блузке, с растрёпанными волосами и восторженным взглядом наивных глаз. Перед ним была графиня — утончённая, разодетая в дорогие шелка и сверкающие бриллианты.

— Ты тоже. Так похудел. Я с трудом тебя узнаю.

— Как и я тебя. Когда же мы встречались в последний раз? — спросил он, отпуская мои ладони.

— Больше года назад. Во время выпускного в Академии, ты тогда приезжал и подарил мне букет невероятно красивых лилий.   «Ещё будучи женихом Селины…»

Эта невысказанная фраза застыла между нами, стирая улыбки на лицах, возвращая в настоящее, полное горьких потерь и одиночества. Мы оба многое потеряли. Только я научилась жить дальше, переступила через боль. А Эйдан отказался забывать, взращивая тоску потери до предела.

— Прости, — отступая на шаг, произнесла я.

— Мне так жаль.

— Расскажи мне о ней, — вдруг взмолился Эйдан.

 — Мергери почти ничего не сказала, отделалась пустыми фразами. Но ты же до сих пор общаешься с Селиной. Вы же лучшие подруги и теперь ты жена её брата. Расскажи.

- Мергери? Шустра подружка. Виконт освободился, и она тут же подставила своё плечо, надеясь добраться до сердца. Теперь понятно, как она оказалась здесь, и кто достал заветный пригласительный.

— У неё всё хорошо, — ответила я, отступая к перилам.

Смотреть в глаза Эйдану и честно рассказывать ему о том, как счастлива подруга, я не могла. Это же так мучительно больно.

— Хорошо? — переспросил он и я отчётливо услышала в его голосе боль утраты.

«Счастлива. Любит и любима. И это не игра и притворство. Если бы ты видел, как они с Дереком смотрят друг на друга, как горят их глаза. Такое нельзя подделать. Вот только я никогда не скажу этого тебе вслух. Остановись! Не мучь себя и меня. Ведь ни к чему хорошему этот разговор не приведёт».

— Не вспоминает обо мне?

— Ты очень дорог Селине, — дипломатично ушла я от ответа.  Но Эйдан всё понял и так.

— Дорог… Как друг, не так ли? Ты же понимаешь, что мне это не нужно? Что я не этого хочу! — он  мотнул головой и с силой сжал кулаки. — Я не могу её забыть, Айола. Никак не могу.

— Мне жаль.

Это единственное, что я могла сказать Санроу сейчас. Мне жаль, что ему больно, но не жаль, что так всё произошло. Селина счастлива, по-настоящему и другой участи я ей не желала.

Я знала Эйдана более четырёх лет. Видела, как он мягко и осторожно возвращал Селину к жизни после перенесённого предательства. Как добивался взаимности и готов был достать ради неё звезду с неба. Можно о многом говорить, многое обсуждать, но я точно знала, что если бы не его помощь, никогда бы не вытащила подругу из того кокона, в который она себя посадила. Слишком глубока была рана. Жаль только, что полюбить его Селина так и не смогла. Точнее полюбила, но как друга и помощника.

Следующий вопрос заставил меня вздрогнуть и отвернуться к парку, цепляясь за каменные перила и мечтая оказаться как можно дальше от него.

— Селина действительно беременна?

— Эйдан, — беспомощно прошептала я, кусая губы. — Остановись. Не надо об этом спрашивать.

— Беременна?

— Да.

— Просто большая счастливая семья! Ведь я был готов ради неё на всё. Пошёл против матери, простил брак с Корвилом. А она отказалась от всего… ради этого бандита.

— Любовь не выбирает, — ответила я, поворачиваясь к нему.

— А ты? Что выбрала ты? — неожиданно спросил молодой мужчина, оценивающе скользнув по мне взглядом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я ушам своим не поверил, когда узнал о том, что ты стала женой Торнтона. Разве та прежняя Айола могла пойти на такое? А как же твои мечты? Планы? Жених? Куда всё делось?

Я вздрогнула, вспомнив, как делилась с ним сокровенными тайнами и целями, которым теперь не суждено будет сбыться.

— Так получилось.

— Это ведь Элкиз, не так ли?

— Что Элкиз?

— Это он заставил тебя.

— Нет, принуждения не было. Это моё решение, — совершенно искренне ответила я, не желая вдаваться в подробности и вновь ворошить грязное бельё моих отношений с Иваром. — И только моё.

— Как ты могла позволить Леонарду совершить такое, — неожиданно глухо произнёс виконт, заставив меня удивлённо вскинуть голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Торнтон тебя не достоин.

— Мне казалось, что вы друзья.

— Да. Были когда-то. Или я считал, что это так.

— И что изменилось?

— Торнтон меня предал. Меня и Селину. Притворялся другом, говорил, что хочет помочь, а сам променял жизнь сестры на титул, земли и богатства. Он отдал её в лапы Архольду.

Наверное, на первый взгляд так оно и было. Если бы не одно «но». Селина и Дерек любили друг друга. Они пронесли эти чувства через боль предательства, годы одиночества и страх возвращения. Да, это Леонард помог им расстаться, но именно он дал возможность воссоединиться, пусть и преследуя свои цели.

Вот только как объяснить это Эйдану, как донести до него эту мысль. Какие слова подобрать. Если даже спустя год он так и не смог забыть свою бывшую невесту.

— Я не буду его судить, Эйдан.

— Он ведь сломает тебя. Растопчет и уничтожит.

— Я сильнее, чем кажется.

А для того, чтобы растоптать, нужно испытывать к нему чувства. Сильные, обжигающие и сводящие с ума. Нас двоих связывает лишь постель и точка. Так что моё сердце останется при мне. Слушать обвинения в адрес мужа было неприятно. Я не собиралась оправдывать Леонарда, но и обсуждать его поведение была не намерена. Ни с кем.

— Ты должна бежать. Бежать от него как можно дальше. Пока не поздно, — жарко заговорил Санроу.

— Леонард мой муж, — напомнила я ему. — Я не могу сбежать.

— Он чудовище.

— Ты не прав. Я понимаю. В тебе сейчас говорят злость и обида. Но ты успокоишься, придёшь в себя и сможешь жить заново. Эйдан, ты красивый, умный, образованный молодой мужчина. Уверена, стоит тебе лишь захотеть, и ты найдешь ту, которая сможет оценить тебя. Уберёт боль из сердца и научит улыбаться. Ты достоин самого лучшего.

— Но мне нужна Селина. Только она.

Это стало даже раздражать. Ведь он мужчина. Должен быть сильным, а не спускаться в истерику, желая получить то, что взять уже невозможно.

— Но она счастлива с Корвилом. И если ты любишь Селину, то отпусти, — собирая остатки терпения, произнесла я и уже собиралась вернуться в зал. Леонард наверняка меня уже ищет.

Эйдан дёрнулся, лицо исказилось от боли, а дальше всё пошло совсем по иному сценарию.

— Знаешь, я тут подумал, что ты единственная, кто смог бы заменить Селину.

— В каком смысле? — опешила я, застыв на полпути к выходу.

— Ты добрая, чуткая, нежная. Ты бы поняла мою боль и смогла её принять.

— Став бледной копией Селины? — Я покачала головой.

— Нет, ты сам не понимаешь, что говоришь,

Эйдан. Тебе нужны новые чувства, новая любовь, а не замена прошлой. Не обманывай себя. Но Санроу меня словно не слышал. Подошёл ближе, хватая за плечи и слегка встряхивая.

— Он же не сможет оценить тебя по достоинству, никогда не поймет и не полюбит. Торнтон вообще не умеет любить.

— Ты не знаешь…

— Знаю! Я считался его лучшим другом и успел узнать этого мерзавца. Очень хорошо узнать.

— Со мной своими знаниями поделиться не хочешь? — ледяным тоном спросил Леонард, тёмной тенью возникая за спиной виконта.

Только сейчас я стала понимать, в какой провокационной и двусмысленной ситуации оказалась. Мы стояли на балконе, скрытые от любопытных глаз, совершенно одни. Эйдан держал меня за плечи так крепко, что создавалось весьма однозначное впечатление, будто он меня обнимал. А я совсем не сопротивлялась.

— Леонард, — беспомощно прошептала я и попыталась вырваться из захвата виконта.

Не получилось. Вместо того, чтобы отпустить меня, он еще сильнее сжал плечи, не сводя с бывшего друга напряженного взгляда.

— Торнтон, — не сказал, а выплюнул мужчина.

— Санроу, — спокойно отозвался тот, но я дрогнула от металлических ноток в голосе.

— Отпусти мою жену.

— А то что? — спросил Эйдан и прижал к себе так сильно, что я испугано охнула.

— Отпусти, — вновь повторил мой муж и сделал шаг вперёд, сжимая трость.

— Хочешь сломать и её? Мало тебе загубленных душ.

— Эйдан, мне больно, — выдохнула я, сморщившись, когда виконт особо сильно сжал плечи. — Отпусти меня, пожалуйста.

Это немного привело его чувство. Санроу разжал пальцы, с каким-то странным выражением на лице рассматривая их, и отступил в сторону перил.

— Прости… я не хотел, — растеряно прошептал молодой мужчина и потёр виски.

— Ты не виноват, — только и успела произнести, когда Торнтон схватил меня за руку и протянул к

себе.

— Ох.

— Если я еще раз увижу тебя рядом со своей женой, то убью, — очень тихо, но зловеще произнёс Леонард.

— Великие, — только и смогла прошептать я, прижимая руку к губам.

Откуда такая злость и ненависть? Мы ведь ничего предосудительного не сделали. Да, я понимала, что ситуация вышла неловкой, но не до такой же степени.

— Вот как ты заговорил, старый друг, — коротко и хрипло рассмеялся Эйдан. — Открыл своё истинное лицо.

— А я его никогда и не скрывал. А тебе давно пора взяться за ум и перестать вести себя как истеричка, — с презрением проговорил Леонард.

— Или ты думаешь, что, если будешь изображать побитую собачонку, Селина к тебе вернётся?

— Лео, — охнула я.

Я одной стороны муж был прав, Санроу давно пора было взять себя в руки, но с другой — зачем так жестоко?

— Не смей! Не смей произносить её имя. Это ты во всём виноват. Это ты отнял Селину у меня!

— Если тебе так удобнее, то думай, что хочешь. Переубеждать не стану. Пойдём, Айола.

— Да, конечно, — пробормотала едва слышно, беря его под локоть. — До свидания, Эйдан.

— До скорой встречи! — крикнул тот нам в спину. Первое время мы двигались молча. Выйдя в зал, Леонард тут же потащил меня танцевать.

— Эйдан, значит? — рыкнул он мне на ухо, с силой прижимая к себе.

— Леонард, прекрати, — только и сумела пискнуть я, совершенно не узнавая собственного мужа.

— С каких это пор ты так легко и близко общаешься с Санроу?

— Не сходи с ума. Мы знакомы почти пять лет.

— Ошибаешься, — неожиданно заявил он.

— Что значит, ошибаюсь?

— Он знал Айолу Белфор, а сейчас ты графиня Элкиз. Совсем другой человек.

— Глупости. Ты же это не серьёзно.

— Серьёзно. В любом случае, я запрещаю тебе встречаться с виконтом Санроу, — процедил Леонард, увлекая меня в танце на середину зала.

Честно говоря, я и не собиралась этого делать. Речи Эйдана мне не нравились, как и отношение к Леонарду. Наша семейная жизнь только начала налаживаться, и я не хотела всё портить. И если бы Торнтон говорил со мной другим, не таким приказным тоном, подобрал иные слова, то я бы уступила. Но тут неожиданно проснулось упрямство.

— Запрещаешь? А я могу узнать причину столь радикального решения? — прошептала я, двигаясь вместе с ним и каким-то чудом умудряясь не сбиться ритма.

— А ты не понимаешь?

— Не понимаю чего? Я совершенно отказывалась быть благоразумной и понятливой девочкой.

— Что натворила своими тайными встречами с Санроу.

— Во-первых, встреча была всего одна и то совершенно случайно. Во-вторых, она не была тайной.

— Я предупреждал тебя, что не потерплю любовника.

С ритма я всё-таки сбилась, оступилась, отдавила мужу ногу, но он даже не дёрнулся, продолжая вести так, словно ничего не произошло.

— К-какой любовник? — сглотнув, прохрипела я.

— Мы просто разговаривали и всё. Я ведь никаких встреч ему не назначала, даже не знала, что Эй… Санроу находится здесь. И вообще, это ты сам меня здесь оставил. Совсем одну.

— А ты не подумала, что о тебе будут говорить остальные?

— Ты же говорил, что тебя не интересует их мнение.

— Зато оно очень заинтересует «Сплетник», который завтра утром предоставит всем в Ванагории свою собственную версию.

— Какой сплетник? Почему? Как?  Внутри всё похолодело от мысли увидеть своё имя на главной газете страны.

— Леонард… я клянусь… ничего не было… и быть не могло.

— Ты его больше не увидишь. Никогда.

— Хорошо, — произнесла я и кивнула.

Мы пробыли на балу еще пару часов. Всё это время Лео был рядом, но это не мешало всем им каждому смотреть на нас и шептаться. Катастрофа набирала обороты и грозила уничтожить мой новый, еще такой хрупкий мир. В карете мы ехали молча, каждый сидел в своём углу и молчал.

А ночью Леонард так и не пришел.

Оказывается, за эти неполные две недели я так привыкла к мужу, к его теплу и нежности, страстным объятьям и прерывистому дыханию, что просто не могла уснуть одна. Бесполезно крутилась с одного бока на другой, смотрела в потолок, прислушивалась, тщетно пытаясь услышать звук его шагов. Но всё было бессмысленно. Часы показывали половину четвёртого утра, когда я перестала пытаться уснуть и решилась на безумство.   Она возникла как видение из ниоткуда.

С четвёртым ударом часов. Воздушная фигурка с облаком белоснежных растрёпанных волос. С грешным телом, скрытым лишь тонким фреольским шелком.

— Пьёшь? — Айола подошла к столу, взяла полупустой стакан и понюхала, после чего недовольно скривилась.

— Нет.

Торнтон не солгал. За эти часы, которые он провёл в своём кабинете в полной темноте, мужчина выпил всего пару глотков.

Алкоголь был не для него. Он притуплял сознание, замедлял инстинкты, а мужчина этого не хотел. Нет, Леонарду нужно было подумать о своей жизни и о том, как быть дальше. Поэтому мужчина просто сидел в кресле, смотрел, как играет вино в отражении магического огня и молчал. Айола в чужих руках. Его жена в объятьях бывшего друга.

— Гадость, — продекламировала она, залпом опустошая бокал.

— Не понравилось? — с любопытством поинтересовался Леонард.

— Нет. — Жена села в кресло напротив и выжидательного на него взглянула. — Поговорим?

— Сейчас четыре часа ночи. Не самое лучшее время для разговора. Иди спать, Айола. Сегодня нас ждёт тяжелый день.

— Ты раньше никогда не бегал от разговоров. Наоборот, заставлял меня вылезти из раковины и поговорить.

— Тебе же это не нравилось.

— Когда ты меня спрашивал? — усмехнулась она, совершенно не смущаясь. От алкоголя её щеки покрылись румянцем, а глаза засверкали.

— На меня злишься?

— Нет.

На себя. На жуткую ревность, которая изъедала сердце и туманила разум похлеще любого наркотика.

— Я ждала тебя, — неожиданно призналась молодая женщина, постукивая короткими ноготками по подлокотнику.

— Ждала? — удивился он.

— Мне казалось, что супружеские обязанности тяготят тебя.

— Врёшь, — искренне улыбнулась Айола, совершенно не смущаясь.

 — Ты отлично знаешь, что это не так. Я с самого начала говорила тебе, что наши супружеские отношения меня более чем устраивают.

— И я должен поверить тебе на слово?

— Я думала, мы обсудим случившееся. Возникшую проблему, мою ошибку.

— Проблемы нет. Я уже отправил записку редактору «Сплетника» и чек.

— Ты дружишь со всеми редакторами бульварных газет?

— Только с самыми важными. Статья выйдет, но содержание будет приличным. Так что волноваться нечего. Но вернёмся к нашим отношениям, — мягко произнёс Лео. — Если тебя все устраивает, то ты может докажешь это?

Она должна была смутиться, покраснеть, отвести взгляд, распрощаться и уйти, оставив одного с его демонами.  Должна была, но не стала.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Возможно сыграл свою роль алкоголь, те пару глотков, которые она выпила залпом на голодный желудок, но Айола вдруг поднялась, подошла к нему и встала, обдавая пряным ароматом тела.

Потом осторожно коснулась волос, убирая их с лица, провела пальчиком по лбу, пытаясь стереть морщинки.

— Ты прячешься от меня.

— Ошибаешься. Я же здесь.

— Ты прячешься от меня здесь. — Узкая ладошка накрыла его сердце.

— Обстоятельства нашего брака были весьма специфичны. Мне странно думать, что ты решила заговорить о чувствах.

— А разве желание — это не чувства? — спросила она и взобралась к нему на колени, притягивая губы к своим губам.

— Я не смогла уснуть без тебя. Наверное, это безумие.

— Айола, — его руки заскользили по талии, собирая складки нежного шёлка на бедрах, касаясь бархатной и такой нежной кожи.

— Я жутко порочная, Леонард. Мы женаты всего две недели, оба отказались от привязанности и любви. Лишь обжигающая страсть. Но я хочу тебя, — выдохнула она ему в губы. — Всего без остатка. Сейчас. Кресло скрипело и стонало под ними, когда они оба отдались безумству, бурлившему в крови. Он никогда не думал, что можно так: сладко до боли, запретно и греховно. Такие игры были присущи любовницам, девушкам легкого поведения, которые не смущались, отдаваясь. Но Айола…

Его хрупкая и в то же время такая стойкая жена. Она сама открылась ему. Пошла навстречу, не смущаясь и не прячась за скромностью.

Первые минуты Лео помогал ей, направлял в движениях, плавно опуская и поднимая, смотря прямо в глаза и утопая в их зелени. Но Айола всегда была хорошей ученицей и всё схватывала на лету, доводя его самого до исступления.

Потом, когда уже всё закончилось, сердце перестало биться как заводное, и девушка застыла, тяжело дыша, прижимаясь лбом к его лбу, Леонард осторожно коснулся её лица и тихо произнёс:

— Пообещай мне, что не будешь с ним встречаться. Эйдан уже не тот мужчина, каким был раньше.

— Ты боишься за меня? — спросила Айола, не открывая глаз.

— Да.

— Хорошо, я обещаю.

— Пора идти спать.

— А ты?

— А я с тобой, — пообещал Торнтон, прижимая её к себе. — С тобой…