Глава восемнадцатая. Возрождение

Два дня спустя

Я ждала прихода мужа. Ждала и боялась. Привиделось ли мне то откровение или оно действительно было?

И вот этот день настал.

Леонард вошёл в комнату, тяжело опираясь на трость, которая сейчас стала его неизменным спутником, помогая продвигаться. Селина сказала, что я столько сил отдала мужу, что рана на груди уменьшилась раза в два и почти его не беспокоила. Но магическое вмешательство не могло на него не повлиять, так же, как и на меня.

Две израненные души, два измученных тела. Но это лучшее, что могло произойти в сложившейся ситуации. Мне еще не разрешали вставать, но помогли сесть в кресло, предварительно укрыв ноги пушистым пледом из пуха егорьской козы. Несмотря на летнюю жару меня сильно знобило, особенно по ночам. Лишь крепкие настойки и лекарства целителей из Академии помогали забыться беспокойным сном до утра.

Муж осторожно приземлился в соседнее кресло, слегка сморщившись от боли, лихорадочно прижав руку к груди, там, где в вырезе воротника белела чистая повязка. Трость он поставил рядом и только тогда впервые взглянул на меня.

Медленно и очень пристально всматривался в каждую черточку на лице, замечая изменения и молчал. Селина утром принесла мне зеркало, поэтому я знала, что выгляжу сейчас не очень хорошо: пожелтевшая кожа, обескровленные губы, синяки под покрасневшими и воспалёнными глазами, которые сейчас были так чувствительны к яркому свету. Поэтому в моей комнате всегда были задёрнуты шторы и царил полумрак.

— Интересный способ извести себя, — неожиданно тихо произнёс Леонард, нарушая тишину. Я ждала, когда муж заговорит, но всё равно вздрогнула.

— Ты тоже выбрал своеобразный способ отблагодарить меня за своё спасение.

— А с чего ты решила, что я тебе благодарен?

Ну вот, минута разговора, а Торнтон уже поставил меня в тупик и вывел из равновесия.

— Ты считаешь, что не за что?

Даже обидно стало. Я чуть не погибла, провела опасный ритуал, собиралась отдать свою жизнь за его, почти отдала. А он…

— С чего ты решила, что я захочу жить без тебя? — неожиданно глухо спросил Леонард.

— Я… кхм… А почему бы и нет?

— А почему ты не захотела жить без меня?

Розовый румянец на фоне пожелтевшей кожи… наверное это выглядело потрясающе, особенно с покрасневшими глазами. Просто монстр из детских сказок.

— Не знаю. Действовала по инерции. Наверное, дар искрящей сработал.

— Врёшь.

Мне пришлось стиснуть зубы и мысленно посчитать от одного до десяти и обратно.

— Может и так, но какой смысл в этом разбираться?

— Смысл есть во всём. Селина сказала, что по целительству у тебя была тройка, которую тебе поставили больше из жалости, а не за твои навыки.

— Не всем дано быть целителями. И ты отлично знаешь, что мои увлечения были иного характера. Я покраснела еще сильнее, на этот раз от смеси злости и смущения.

— Получается, что ты сознательно пошла на такой риск, попыталась спасти меня страшной ценой… И дело ведь не в долге, Айола.

— Что ты хочешь услышать от меня, Элкиз? — устало спросила я. Препираться с мужем совсем не хотелось.

— Правду.

— И в чем же, по-твоему, состоит эта правда? Ты решил, что я так сильно в тебя влюбилась, что потеряла голову, забыла обо всём, рисковала собственной жизнью и всё это для того, чтобы спасти тебя?

— У тебя есть другие объяснения?

Невозмутимый, педантичный, хладнокровный и циничный. Ох, как же сильно он меня сейчас раздражал. Но я тоже умела задавать сложные вопросы.

— Ты ведь приходил ко мне? Четыре дня назад. Ты приходил ко мне.

— Да, приходил, — не стал отрицать Леонард. У него даже взгляд не поменялся. Всё такой же спокойный и ясный.

— Я помню. Смутно, расплывчато, но помню. Это правда? То, что ты мне говорил?

— А ты разве почувствовала ложь?

— Нет.

— Правда ли, что ты самая главная опасность моему спокойствию? Что с самого первого дня провоцировала, доводила и выводила меня из равновесия? Что я не знаю как, но хочу измениться? Что хочу любить тебя? Я тяжело сглотнула и кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Правда…

Вот так легко и просто? Я четыре дня мучилась, ждала объяснений, а тут вот так легко и буднично всё произошло. И как теперь на это реагировать? Кажется, я сама себя загнала в угол. Но ответ нашёлся сам собой и сорвался с губ:

— Я тоже хочу попробовать полюбить тебя.

То, что до любви осталось совсем чуть-чуть, что чувства уже живут в сердце, я говорить мужу не стала. Пусть немного помучается. И мы попробовали.

Через неделю нам разрешили вернуться домой. Опасность миновала и можно было жить обычной жизнью. Но Леонарду этого показалось мало и прямо из Академии мы направились в домик на Карловом взгорье*, полученный от короля вдобавок к титулу и прочим регалиям.

— Отдохнём, наберёмся сил, — сообщил мне Леонард.

— А как же твоя работа?

— В Бездну всё. У меня есть более важная причина.

— Ранение? — догадалась я.

— Почти, — усмехнулся он в ответ. — Медовый месяц. У нас ведь его не было. Отдохнём, искупаемся в целебных источниках. К тому времени возможно успеют закончить ремонт в нашем особняке.

— Если ты так этого хочешь.

— Хочу.

Госпоже Позир я отправила письмо, в котором весьма категорически сообщила, что выбранные ею образцы меня не устраивают, описала, чего хочу получить в итоге, и предупредила, что если именитого дизайнера это не устроит, то я найду другого менее популярного, но более сговорчивого.

Госпожа Позир всё поняла и больше навязывать свой аристократический вкус не пыталась. Но до мира и спокойствия в нашей семье всё ещё было так далеко. Признаюсь честно, что раньше до покушения всё было намного легче и проще. Никаких чувств и лишних эмоций, мыслей и осторожности. А еще одна спальня на двоих.

Сейчас спальни были раздельными. Не знаю, что лекари из академии сказали моему мужу, но теперь Леонард относился ко мне как хрустальной. Кормил вкусностями и поил полезностями. Следил, что бы я отдыхала и не читала ничего тяжелее юмористических рассказов, которые публиковались в местном журнале. Хотя юмористическими их можно было назвать с большой натяжкой. Скучно, пресно и неинтересно, как и моя нынешняя жизнь. Потому что вдобавок ко всему, Торнтон отказался исполнять супружеские обязанности. Нет, я не его не спрашивала, но две спальни и целомудренные поцелуи по вечерам, когда он сопровождал меня к комнате, говорили о многом.

Я понимала, что чуть не умерла. Мы оба едва не погибли. Но нас выпустили, сказали, что мы здоровы и восстановили свои силы. Я даже перестала быть похожа на призрак, на щеках заиграл румянец, кожа приобрела молочный оттенок, глаза засияли.

И что? Да ничего. Я даже была вынуждена заказать у местной портнихи переделку двух платьев, прося её увеличить вырез до самого неприличного. А еще достала со дна сундука (Селина постаралась) две полупрозрачные сорочки. Оставалось только заманить мужа в свою комнату, вот только он не заманивался. Совсем. Видимо у меня не получалось кокетничать, флиртовать и посылать специальные взгляды. Я даже вспомнила уроки флирта с помощью веера, обмахивалась им как полоумная целый вечер. А результата нет.

Городок был небольшим и все достопримечательности сводились к источникам, которыми был богат этот край. Разговоры сводились к обсуждению таких насыщенных тем, как: у кого красивее оформлена купальня, у кого плитка красивее и дороже, чей фонтанчик мощнее, а вода целебнее и вкуснее.

О произошедшем в столице знали все. И даже спустя столько времени не перестали обсуждать. В лицо мне мило улыбались, а стоило отвернуться, как все тут же принимались возбужденно перешептываться и переговариваться. Поэтому количество выходов из дома пришлось сократить в два раза. Оставаться в особняке, в четырёх стенах и медленно сходить с ума. Гулять нельзя, магией заниматься нельзя и к мужу подходить тоже. Вот как в таких условиях не начать медленно звереть и раздражаться? Наверное, именно так чувствует себя закипающий чайник — еще немного и взлетит.

— Как ты себя чувствуешь? — намазывая джем на хрустящий тост, поинтересовался он.

— Отлично, — сообщила ему, размазывая кашу по тарелке. Так хорошо, что даже тошно.

— Почему не ешь?

— Не хочется.

— Очень полезно, — вгрызаясь в тост, сообщил мне супруг.

— Не сомневаюсь.

— Ты чем-то недовольна?

А чем тут можно быть не довольной? Всё так идеально, что и придраться не к чему.

— Когда мы вернёмся? — спросила я, перестав издеваться над едой и потянулась к стакану с прохладным соком.

— Мы тут всего пять дней. Куда спешить? Или тебе здесь не нравится?

— Ну что ты. Тут красиво, спокойно, много свежего воздуха.

— Тогда в чем проблема?

— Мне скучно, — вздохнув, призналась ему.

— Никакой магии, артефактов и прочего. Тебе нельзя пользоваться своими способностями.

— Я бы даже если захотела, не смогла, — пробурчала в ответ. — Мне их запечатали.

— И правильно сделали, — отсалютовав мне своим стаканом, ответил Леонард. — Не будешь пытаться покончить с собой.

— А ты не давай мне повода. Леонард, я…

— Прости, у меня дела, — неожиданно заявил он, вставая, бросая салфетку на стол и удаляясь.

Оставив меня совершенно одну, хлопать глазами и смотреть ему вслед. Леонард что от меня бегает? Стоит только попытаться завести разговор о нас и будущем, как Торнтон тут же сбегал. Только я была не в том настроении, чтобы позволить ему в очередной раз это сделать. Супруг был обнаружен в малой гостиной. Мужчина стоял у окна, сложив руки за спиной. Он был так погружен в свои мысли, что вздрогнул, когда я хлопнула дверью, щёлкнув замком и спрятав ключ.

— Айола? Что ты делаешь? Я сейчас занят.

— Ворон считаешь или облака? — съязвила я, скрестив руки на груди.

А в ответ холодный блеск в глазах, который давно меня не трогал и не волновал. Я не боялась и готова была идти до конца.

— Открой дверь, Айола.

— И не подумаю. Тебе не кажется, что так больше не может продолжаться?

Молчание и ожидание продолжения. Он словно давал мне выговориться.

— Поправь меня если я не права. Мы вроде бы договорили о том, что попытаемся жить иначе? Что возможны чувства и прочее, — голос от волнения сорвался, и я задержала дыхание, пытаясь восстановить его.

— А теперь я не понимаю.

— Не понимаешь чего?

— Что с тобой происходит? Ты отдалился от меня.

— Разве? Вот же я рядом.

В трёх шагах, но так далеко.

— Не в этом дело. Физически ты рядом, но… Ты спрятался от меня в другой спальне!! — я буквально прокричала свой самый главный аргумент, тот самый, который не давал мне покоя столько времени.

— Твоё самочувствие…

— Вот не надо мне говорить о моём самочувствии! В бездну твои кашки, фрукты и прочие штуки. Я здорова, Леонард, здорова!  Крикнула и замерла, переводя дыхание.

— Тогда почему не пришла ко мне?

— Что?7c2f35

— Почему не пришла и не рассказала, что тебя это тревожит?

— Я же показывала, веером там… платье, — рассеянно ответила я, моментально утратив остатки воинственности.

— Ты не умеешь флиртовать, — усмехнулся Торнтон, явно наслаждаясь моим замешательством.

— Опыта не было.

— И не надо, — вдруг произнёс Леонард, преодолевая разделяющее нас расстояние. — Я сам тебя научу. Сильные руки крепко и надежно обхватили талию, притягивая к нему еще ближе, пока наши тела не столкнулись. Как же сильно я скучала по нему, славами не передать.

— Опять играешь со мной, Торнтон?

— Немного, — рука поднялась выше, лаская в мимолётной ласке щеку. — Боюсь, что ты исчезнешь.

— Куда я от тебя денусь.

— Никуда. Не отпущу.

— Я уже сомневаюсь.

— Не сомневайся. — Горячее дыхание опалило губы, но Леонард так и не коснулся их. — Я просто давал тебе шанс.

— Какой шанс?

Мне надоело просто стоять и замирать, ожидая его прикосновений. Сама протянула руку, касаясь щеки, проведя по светлым волосам, в которых неожиданно обнаружила белые пряди. Совсем немного у висков, они почти сливались с остальными волосами и лишь при ближайшем рассмотрении можно было  заметить.

— Лео? — ахнула я. — Ты…

— Поседел? Немного. Старею. Скоро покроюсь морщинами и останусь без зубов.

— Ты не настолько старше меня. Будем стареть вместе.  Объятья стали крепче, так что у меня перехватило дыхание.

— Ох.

— Обещай, что так и будет.

— Что? — не поняла я, зачарованная огнём в обычно спокойных голубых глазах.

— Что мы будем вместе. До конца!

— Обещаю, — совершенно искренне ответила ему.

.