Глава 10
Утро началось с тихого стука. Кровать была уютная и мягкая, особенно после ночевок на камнях подземелий, и вылезать из нее не хотелось. Вообще.
– Мы договаривались идти на прогулку с утра, а не с первым лучом солнца, лорд Ортвин! – проворчала я, выбираясь из подушек.
Зевая, доплелась до двери, распахнула и застыла, открыв рот. Не лорд Ортвин. Нати. Очень странная Нати. В платье, с длинными, ниже плеч, волосами и подносом в руках. Нет, поднос, конечно, не был странным, от него вкусно пахло. А вот все остальное… Мало того что я ее в платье вообще никогда не видела, а в этом, белом, из ажурной паутины, она смахивала на невесту. Так еще и волосы! Они же выросли за одну ночь!
– Завтракать, – улыбнулась непривычная Нати и, обогнув меня, водрузила на стол поднос.
Сдернула с него салфетку, наполнив комнату умопомрачительными ароматами свежезаваренного чая и горячей выпечки. М-м-м-м…
– Что за зелье? – не выдержала я, кивнув на ее прическу.
– Это не зелье. Это побочный эффект от магии прях.
О, хоть что-то хорошее! Я шмыгнула за стол и, схватив румяный пирожок, с удовольствием откусила половину.
– Теперь всегда они будут расти с такой скоростью? – спросила я, едва прожевав.
– Нет, конечно, – Нати задумчиво отпила из чашки, – Антисия сказала, что во время обучения она протягивает мою нить, чтобы она быстрее вилась и я быстрее все запоминала. Она как бы заставляет меня жить быстрее…
А говорили, что не вмешиваются в чужую жизнь!
– Они могут так сделать только с теми, у кого есть дар пряхи… – Нати покрутила чашку с чаем.
– Ну и что вы там выучили за ночь? – я доела пирожок, потянулась за вторым.
– Много всего. У меня такое чувство, что я несколько месяцев училась.
Судя по длине волос, так и есть.
– Теперь я умею сплетать нити, обрывать… – Нати отставила чашку, зябко передернула плечами.
– Надеюсь, вас учили не на живых людях? – Я чуть пирожком не поперхнулась, представив такой урок.
Видите этого старичка, давайте его оборвем! Он все равно свое отжил.
– Нет, – усмехнулась Нати, – на магии наших наставниц. Они делали из нее нити и показывали, как и что должно быть. Фрэнсис была ужасно недовольна, она вообще все время к нитям рвется… к настоящим…
Ну да, она ж у нас одаренная, а ее тут на магии дрессируют!
– А ее наставница Цинна так странно на нее смотрит. Заставила раз пять подробно рассказать про принцип согласия.
Представляю себе лицо Фрэнсис… На пятый раз.
– И что, рассказала? – хихикнула я.
– Ага. Как миленькая оттараторила. И даже не огрызнулась, – кивнула Нати. – Ей тут вообще все нравится.
– А тебе?
– Не знаю, – нахмурилась Нати. – Это ведь сейчас просто нитки, а потом будут жизни. И придется их…
Она мотнула головой:
– Это уже не шитье, а жуть какая-то! Мне нравится создавать, а не разрушать. Шить вещи, которые радуют хозяек, а не следить за чужими жизнями, оставаясь холодной, как камень!
– Тебя никто не заставляет становиться сестрой, – тихо сказала я. – Ты можешь уйти в любой момент.
– Нет! – Нати покачала головой. – Не сейчас!
– Почему?
– У меня есть петля. Надо подождать, пока она отделится, тогда я смогу взять ее с собой и помочь кому-нибудь. Вплести в чужую жизнь без других прях у меня не получится, но это и не нужно. Ведь достаточно отдать ее кому-то, когда он на грани, и она сама вплетется.
В этом вся Нати.
– Отличный план! – одобрила я и потянулась за следующим пирожком.
– А Фрэнсис говорит, что я потрачу петлю впустую, отдам первому попавшемуся забулдыге, неудачно прыгнувшему под карету.
– Ага, – весело кивнула я. – Послушать Фрэнсис, так в мире больше и нет никого, одни лишь забулдыги, стаями прыгающие под кареты. О-о-о… – Я вытянула руку и почесала спину.
Зелье, конечно, помогло, но…
– У тебя появились метки? – ахнула Нати.
– Да. И продолжают появляться. М-м-м-м… – я с наслаждением потерлась спиной о спинку стула. – А разве ты не видишь это по моей нити?
– Я не все и не всегда вижу. У меня не хватает целеустремленности, – смущенно призналась Нати. – Вот у Фрэнсис ее с излишком.
С чего бы вдруг? Всю дорогу сюда она ворчала и злилась, явно была не в восторге от свалившегося внезапно дара. Что изменилось? Руины впечатлили? Или возможность повелевать чужими жизнями?
– …У тебя нить не такая, как у остальных, – ворвался в мысли голос Нати, и я мгновенно превратилась в слух. – Она словно из двух нитей, связанных волоконцами. Антисия сказала, это из-за прерванного обряда чистокровности. У тебя как бы одна жизнь, но с двумя воплощениями.
Так-так, это куда интереснее, чем Фрэнсис с ее внезапной целеустремленностью.
– А что еще она сказала… обо мне?
Нати нерешительно покосилась на меня, начала перебирать кончиками пальцев невидимые нити.
– Она сказала, – наконец тихо заговорила она, – что такие, как ты, могут отдать одну из двух частей нити и не погибнуть, но… Но жить, утратив, по сути, половину себя, практически невозможно…
Логично! Оттяпать половину жизни – это не волосы подстричь.
Стоп! Такие… как я?
– Такие, как я? – ошарашенно выпалила я вслух.
– Да, – кивнула Нати. – Оказывается, обряд прерывается не так уж и редко. Примерно раз в поколение кто-то ищет прях, чтобы узнать, как помочь ребенку, у которого появились двойные способности.
– И как?
Честно говоря, я не видела смысла мне помогать: кроме опасности оказаться в зоопарке, других угроз не было. Но родители считали себя виноватыми.
– Никак, – улыбнулась Нати. – Это не дефект, Мерит, это особенность магии. Она не опасна ни для тебя, ни для других. Еще в детстве на теле «двойных» магов выступают своеобразные метки – сплетение рун обеих магий. Таким образом эти магии как бы смиряются друг с другом и вместе защищают хозяина…
Метки? А с оберегами родители угадали.
– …Обычно «двойные» маги неосознанно выбирают самый сильный дар и скрывают второй.
– И я стала ведьмой, потому что мой дракон был слабее, – закончила я, недоверчиво разглядывая свои пальцы.
Неужели это все? Никаких вопросов? Никаких загадок?
– Нет, Мерит, дракон не слабее, просто его способности просыпались медленнее. А твоя сила хозяйки и до сих пор просыпается. Но она проснется. Полностью. Потому что ты ведешь себя как хозяйка. – Нати откусила от пирожка, помахала им в мою сторону. – Ты всегда помогаешь, всем. Даже тем, кто тебе совсем не нравится. Никогда не проходишь мимо.
– Ну, я не специально, оно само собой получается.
Я отставила пустую кружку, покосилась на платье, висящее на спинке одного из кресел. Мое боевое платье. Отстиранное, потертое, подранное, но не сдающееся. Как же оно мне надоело, демон его побери!
– Нати, а ты не знаешь, пряхи платья только своим выдают? – без особой надежды спросила я.
– Нет, вроде… – ответила та, дожевывая пирожок. – А ты в комоде смотрела?
Я рассмеялась и развела руками:
– Не смотрела… Некогда было!
Выскочив из-за стола, я метнулась к комоду и выдвинула верхний ящик. Внутри лежало нижнее белье, чулки и… зеленое платье, подозрительно похожее на боевое.
– Мне тут в любви признавались, а потом предложение делали, – не удержавшись, похвасталась я.
– Предложение?! – ахнула Нати.
– Да! И я не смогла отказать, – довольно добавила я, вытаскивая вещи и складывая их стопкой. – Подождешь? Я быстренько, только переоденусь!
– Ни за что не уйду, – поклялась Нати и кровожадно пообещала: – Пока не вытрясу из тебя все подробности!
Я метнулась в ванную, быстро привела себя в порядок, переоделась, заплела аккуратную косу и выскочила обратно:
– Ну как?
– О не-е-е-е-ет… – закатив глаза, простонала Нати. – Опять оно! Видеть его больше не могу!
– Не оно, – хихикнула я, – другое.
– Точная копия! Оба в печку! – отрезала она и решительно прошагала к комоду. – День за днем, неделя за неделей, все время перед глазами это зеленое платье… – фыркала Нати, выдвигая ящик за ящиком и быстро перебирая вещи. – И снова оно? Да никогда!
– По-моему, в ком-то проснулся элитный портной… – я едва сдерживала смех. – А если там все такие?
– Наденешь мое! У меня точно еще есть. О-о-о… – она задумчиво поковырялась в последнем ящике и победно выхватила из него нечто темно-изумрудного цвета. – Вот! Иди, переодевайся.
Переодеванием дело не ограничилось.
Где-то через полчаса я с удовольствием крутилась перед зеркалом. Все-таки Нати была права! И когда соорудила на моей голове продуманный беспорядок. И когда заставила надеть восхитительное платье с плотным корсажем, пышной юбкой, свободными рукавами и с непривычно глубоким, хотя и очень даже приличным вырезом.
У девушки в зеркале оказалась тонкая талия, высокая грудь, длинная нежная шея, розовые щеки и удивительного цвета глаза, почти изумрудные…
Надо же… Всего лишь платье, а какой эффект. Теперь я понимаю, почему все столичные модницы рвались к лорду Фразиэлю…
В дверь постучали, я отпрыгнула от зеркала и как можно более небрежно сказала:
– Да, войдите.
– Мне пора! – пропела Нати, пропуская Сандра, незаметно подмигнула мне и выскользнула в коридор.
Сандр шагнул в комнату и остолбенел. Да-да, стоял как вкопанный. И смотрел так, словно хотел меня съесть. Немедленно. Всю, целиком. От кончиков туфель до локона, выбившегося из прически. Вместе с голыми руками, длинной шеей и тонкой талией. Я сглотнула и машинально облизала губы. Взгляд Сандра мгновенно прилип к моему рту, а в глубине темных глаз жарко полыхнуло что-то… Что-то, подозрительно похожее на «я за себя не ручаюсь». О Лунная Дева! Надо срочно спасать положение, а то как начнем целоваться и наша прогулка закончится прямо тут. Так и не начавшись.
– Мы идем? – осторожно спросила я.
– Летим, – хрипло отозвался Сандр, протягивая руку, – причем без всяких крыльев.
– Неужто на метлах? – насмешливо осведомилась я.
Он весело расхохотался и потащил меня за собой. Ну вот, теперь у нас будет настоящее свидание!
Едва спустившись с крыльца, я деловито огляделась:
– Куда пойдем?
– Куда захотим. – Сандр переплел мои пальцы со своими.
Держась за руки, мы гуляли по улицам разрушенного города. Разглядывали руины, статуи, обломки статуй, какие-то груды камней. Кое-где встречались хоть и потрепанные катастрофами, но чудом уцелевшие дома. Судя по занавескам в окнах, они были предназначены для гостей.
Сами же сестры обитали в бывшем храме богини света. Ее статуя – хрупкая девушка с закрытыми глазами – стояла у входа.
Наверное, тут когда-то было красиво. Но сейчас разрушенный храм, разгромленные дома и заваленные камнями и битой черепицей улицы навевали мысли о погосте. Так оно и было. Жуткий дар прях сделал из города один большой тоскливый склеп. Каждая песчинка тут говорила, что плата за спасение будет непомерной.
Я поежилась. Сандр понимающе улыбнулся и, развернувшись, притянул обеими руками к себе.
– Я в порядке, – пробормотала я, утыкаясь носом в его шею. Постояла немного, успокаиваясь в этих уютных теплых объятиях, и добавила: – Напомни, чтобы я сводила тебя к Лунному озеру. На свидание.
– Ты меня? – переспросил Сандр, и по голосу было понятно, что он улыбается.
– Ага, я тебя, – важно кивнула я. – Кто из нас дракон?
Чуть отклонившись, задумчиво погладила ткань рубашки. Под ладонью бухало сердце Сандра. Его тепло окутывало со всех сторон, заставляя забыть про жуткий город. Ведь не важно где мы, важно, что мы вместе.
– А потом я отнесу тебя в рощу фей. В Брейдене их несколько. Там красиво. И там нет такой… – я покосилась на унылые развалины вокруг, – такой безнадежности.
– Хорошо, мой дракон, – теплые губы прижались к макушке.
Мы больше не гуляли по городу. Вернувшись в мою комнату, пили чай, целовались. И было совершенно не важно, что за окном мертвый город.
Сандр ушел на закате. Я выпуталась из непривычно тесного платья, накинула халат, забралась в кровать.
Вскоре в дверь осторожно поскреблись.
– Мерит… Ты не спишь?
– Входи, не сплю!
Какой тут сон. Я дотронулась до припухших губ и тихо рассмеялась от переполнявшего душу счастья.
В комнату проскользнула странно притихшая Нати.
– Ух ты! Твои волосы… – ахнула я. – Они почти закрывают лопатки! Еще пару дней, и у тебя будет шикарная коса! Садись, – я приглашающе похлопала рукой по кровати рядом с собой, – и рассказывай, как прошел день.
Нати послушно приземлилась на самый краешек и вздохнула, зябко передернув плечами. Похоже, идея стать пряхой нравилась ей все меньше. А мне все меньше нравилось ее настроение.
– Так. Давай выкладывай, что случилось?
– Они сказали, мы знаем все, что требуется, – ровно выговорила Нати. – Они сказали, теперь мы должны решить, останемся мы тут или уйдем.
Лихо. Вот бы в наши школы магии такую методику обучения! Впрочем, нет, не надо. Не хватало еще, чтобы кто-то ускорял мою жизнь лишь для того, чтоб побыстрее впихнуть знания в голову.
– Вам дали время? И сколько дней?
– Сроки не уточняли, – пожала плечами Нати. – Посоветовали не торопиться и подумать. Если мы трижды скажем, что согласны, останемся тут навсегда.
– Сколько раз ты сказала?
Надеюсь, мой голос прозвучал не слишком убито. Только сейчас до меня как-то особенно четко и ясно дошло, что если Нати станет пряхой, мы расстанемся. Навсегда. И я больше никогда ее не увижу.
Но это выбор Нати. И именно она должна его сделать. Не я, не ее родные. Только она.
– Ни разу, – едва слышно ответила Нати.
И я с облегчением выдохнула.
– А Фрэнсис?
– Дважды.
– Шустро она. Даже странно, что не трижды…
Нахлынувшее чувство разрушения заставило поперхнуться словами, содрать с вешалки платье, старое, привычное, в котором не нужно разбираться с застежками и шнуровками.
Нати побледнела, напряженно уставилась перед собой.
– Нити! – выдохнула она. – Кто-то роется в прошлом и… вытаскивает зачем-то давно оборванные нити… Две… Нет, три… Четыре…
Демон!
– Нати, зови сестер… – крикнула я, скидывая халат.
Нырнула в платье, на ходу заталкивая ноги в туфли, и рванула к двери.
Главное, выскочить наружу, не хотелось бы разнести крыльями стены.
* * *
Аранхорд сидел на крыльце своего дома, обложившись бумагами. Заметив Сандра, он приложил палец к губам, мол, тише, Венетия спит. Махнул рукой, приглашая подойти, дождался, пока Сандр приблизится, и молча протянул кипу донесений.
Лучшие ищейки королевства, матерые сыскари, те самые «проверенные сотрудники тайной службы короля», приглашенные, наконец, Аранхордом, недаром ели свой хлеб. Они выбросили к демону все отчеты его помощников и заново расследовали дело. С чистого листа, с самого первого покушения, унесшего жизнь Венетии, до самого последнего, которое произошло буквально на днях.
Рыли быстро, цепко, профессионально. И во всех направлениях.
Подняли кучу архивных документов, в том числе и секретных, перелопатили подшивки газет. Изучили все версии, потянули за все ниточки, заново допросили свидетелей, очевидцев, подозреваемых, их соседей, родственников и знакомых. Просеяли тонны сплетен, разговоров, доносов, задействовали мощную сеть информаторов. И в результате представили свои выводы, что с трудом уместились на десяти листах, заполненных убористым почерком.
Гвиннет Слейт. Та самая девочка, что выжила во время ареста семьи, торгующей запрещенными зельями. Связи ее родителей в преступном мире оказались куда шире и глубже, чем предполагали ранее. И дочка мастерски ими пользовалась. Она постоянно меняла имена, документы, легенды и даже внешность: два лекаря, наткнувшись на стальной взгляд сыскарей, предпочли нарушить целительскую тайну и выложили все, что знали.
Гвиннет никогда не действовала сама, предпочитала наемников. Судя по куче неудавшихся покушений, криворуких и тупых. Вот только мастерство, с которым все было организовано, заставляло в этом усомниться. Она виртуозно заметала следы: на месте преступления всегда оставалась парочка-другая фальшивых улик, несколько готовых подозреваемых и огромное количество ложных ниточек, ведущих в никуда.
Пробежав глазами еще один лист, Сандр присвистнул.
– Что скажешь? – тут же отозвался Аранхорд.
– Эта Гвиннет. Ей мало тебя убить. Она хочет сполна насладиться местью, превратив твою жизнь в непрерывный кошмар, уничтожая на твоих глазах одного за другим всех, кого ты любишь. Эти неудачные покушения на самом деле лишь демонстрация силы, дерганье тигра за хвост. Становятся понятны и детские выходки с посланиями, вырезанными на ремнях. А настоящих покушений было только два. На… – Сандр перевернул лист, вчитался в следующий и недоуменно нахмурился: – Что за ерунда?!
– Да, два. Сначала на тебя на той дороге у старого парка, потом на Иниру, за лавкой.
– Но Венетия…
– Смерть Венетии не планировалась. Я согласен с выводами сыскарей, все должны были умереть в таком порядке: ты, Инира, Вети и только потом я. Венетия сама мне сказала, что погибла случайно. Она сотни раз призывала недра, но лишь в тот день произошел чудовищный выброс магии, с которым она не справилась. Предугадать этого никто не мог. Тем более Гвиннет.
– Похоже, ты прав, – задумчиво нахмурился Сандр. – Если б не Мерит в драконьем облике, я бы той ночью отправился к предкам. Да и потом нападали, – вспомнил он про ров.
И снова зашуршал листами.
На Иниру серьезно покушались дважды: у лавки с тканями и потом в пещере. Оба раза неудачно. У лавки ловушка сработала немного раньше, чем прямо над ней оказалась пролетающая кавалькада, в пещере же вмешалась Венетия. После «спасения» леди Иниры из-под завала покушений больше не было. Вернее, был совсем недавно подозрительный случай, но быстро выяснилось, что это просто нерадивость плотников, отвратительно закрепивших стену у завала. То ли Гвиннет затаилась, то ли…
Дочитав последние строчки, Сандр ошеломленно выдохнул:
– Гвиннет среди участников швейного отбора? И сыскари сейчас собираются трясти их всех?
– Я дал отбой. Потому что…
– Потому что она здесь, – тихо сказал Сандр, возвращая бумаги Аранхорду.
Тот кивнул.
Но кто?
– Мерит сразу отпадает, – отрезал Сандр. – Она хозяйка, и этим все сказано. Остаются две почти пряхи. Ведьма, спасенная тобой в детстве, и эльфийка, выдававшая себя за брата ради наследства.
– И только у одной есть петля. – Аранхорд сгреб все донесения, разбросанные по крыльцу в одну кучу, вытащил из кармана небольшую коробочку, достал оттуда странного вида паутинку и бросил сверху. Бумага мгновенно вспыхнула. – У Нати. Чистая душа, которая может кого-то спасти.
– Значит, Фрэнсис. Ладно, влюбленную дурочку она разыграла мастерски, – нахмурился Сандр. – Одного не понимаю. Какого демона она рванула прикрывать тебя собой там, у лавки?! Едва ж не погибла!
– А она и не прикрывала, – спокойно сказал Аранхорд.
Сандр выжидательно посмотрел на него.
– Смотри, – Аранхорд разровнял кучку пепла и принялся рисовать. – Вот тут – эпицентр ловушки. Вот тут была Инира, тут – охранник, тут – я. А тут – Фрэнсис. Она просто подлетела слишком близко к ловушке. И когда та сработала, ее зацепило и отбросило на меня. Вот и все.
– М-да… – выдохнул Сандр. – Я даже представить не могу, на что пойдет ведьма с умом убийцы, получив магию прях. Она же нас попросту уничтожит.
– Или решит остаться здесь. – Аранхорд задумчиво посмотрел на рисунок из пепла на крыльце и смахнул его рукой. – Тогда мы уйдем без нее.
Сандр ошарашенно уставился на него. Воистину, счастье творит с некоторыми настоящие чудеса! Пять лет он охотился на злодейку, а теперь согласен отпустить? Советник короля? Упрямый пегас, который собирался сдохнуть от голода в пещере, только бы не идти к пряхам?
– Кто ты и куда дел Тарласа? – насмешливо отозвался Сандр.
– Если эта девочка смогла перебороть свою ненависть ко мне, то и я не стану предъявлять претензии, – твердо повторил Аранхорд.
– А с чего ты решил, что она переборола?
– Возможностей убить нас обоих на пути прях было предостаточно. Однако она не сделала этого. Почему?
– Я скажу почему… – раздалось из-за обвалившейся стены ближайшего дома.
И оттуда вышла Фрэнсис. Она заговорила так тихо, что приходилось прислушиваться:
– Я искренне рада, что леди Венетия снова жива. Я рада, что успела вас затащить под купол, лорд Аранхорд, и вы с Сандром пошли вместе со мной. Я рада, что мои покушения не удались. Искренне рада, поверьте.
Взмахнув руками, она выхватила из воздуха четыре оборванных черных нити и с шальной улыбкой продолжила:
– Потому что глупо убивать просто так, когда появилась потрясающая возможность извлечь из этого выгоду!
Фрэнсис отбежала подальше и громко прокричала:
– Я, Гвиннет, пряха прошлого, сплетаю заново нити жизни Лили, Прота, Стара и Ланка…
Четыре черные нити змеями извивались в ее руке, на пальце ярко блестел перстень Аранхорда.
Советник нырнул за дверь и мгновенно показался с женой на руках. Сандр встал перед ними, потянулся к недрам, которые ответили довольным гулом. Земля задрожала, к ногам Сандра потянулись ручейки лавы.
– …Взамен отдаю нити жизни… – Фрэнсис злобно уставилась на Аранхорда: – Тарласа, Венетии, Ассандра и Ме…
И тут ее сцапал бирюзовый дракон. Зажав лапой рот, дернул так, что все четыре нити выскользнули из ее руки, отлетел подальше и бросил рыжую ведьму на землю. Она вскочила на ноги, громко выругалась, обернулась и победно расхохоталась: вокруг оборванных нитей тех, кого она хотела вернуть, уже сплетались бело-серые куполы, и туман клубился прямо над их пестрыми макушками.
– Ты опоздала! – выкрикнула ведьма, с ненавистью глядя на бирюзового дракона, зависшего в воздухе. – Ритуал начался!