Глава 9

Мы просочились следом за пряхой. Странно, но внутри оказалось светло и чисто. Ни следа того хаоса, что остался снаружи. В небольшой коридор выходили три двери.

– Располагайтесь, отдыхайте. – Элия распахнула первую.

За ней обнаружилась уютная спальня.

– А какая из них ваша? – поинтересовалась Фрэнсис, заглядывая во вторую комнату.

– Тут нет наших комнат, – улыбнулась Элия. – Мы с сестрами живем в другом здании.

– С сестрами? – задумчиво переспросила Нати.

– Да. – Бывшая няня направила мой гамак к открытой двери. – Здесь мы становимся назваными сестрами.

Нити внесли меня в комнату и, опустив в кресло, исчезли. Рядом, на тумбочке, стояла… стояло…

Я схватила графин и жадно забулькала. На краю сознания мелькнула невнятная мысль. Вроде бы про приличия и стакан. Но какой, к демону, стакан, если прямо из горлышка льется немыслимо вкусная, упоительно прохладная вода! Вода!

– Ужин будет чуть позже, – прорвался сквозь бульканье голос Элии.

Да-да, ужин потом, сначала вода…

Когда я наконец с сожалением отлипла от графина, в комнате никого не было. Из-за закрытой двери доносились тихие шаги и приглушенные голоса Фрэнсис и Нати. Видимо, их тоже расселяли по комнатам.

Я поставила графин обратно и с интересом осмотрелась.

Окно, занавешенное тканью из паутины, кровать, небольшой стол, комод, еще одно кресло, все простое и удобное. Три двери. Одна, естественно, входная, а вот две другие… Неужели удобства? Организм тут же потребовал проверить.

Пришлось прыгать на одной ноге и совершать чудеса акробатики. Внутри булькало и переливалось, переполненный живот перевешивал то влево, то вправо, и меня носило из стороны в сторону. Но, в конце концов, я все же хм… изучила уборную. И поскакала в ванную. Там обнаружилась теплая вода в большой бадье, кусок ароматного мыла, пушистые полотенца, тонкий халат. В общем, на полчаса я потерялась для окружающих.

Когда же – отмытая до скрипа, розовая и довольная – я вывалилась обратно в комнату, на столе стоял большой поднос, накрытый сверху белоснежной салфеткой, из-под которой струились умопомрачительно аппетитные запахи. Возле стола в кресле сидела Элия, а с ее плеча на меня таращились два круглых знакомых глаза. Очень знакомых.

Не может быть…

Похоже, одна драконистая ведьма перегрелась, пока сидела в ванне…

Я зажмурилась, потом поморгала. Нет, глаза не исчезли. Мало того, еще и совиный клюв под ними нагло защелкал. Сомнений не оставалось. Мое недоразумение. Но… как оно сюда попало? Где остальные? Опять следили за мной?

Круглая пушистая голова склонилась набок. Хохолка на ней не наблюдалось, ни зеленого, ни оранжевого. Значит…

– Снежа? – неуверенно пробормотала я.

– Рина, – поправила Элия, поднимаясь с кресла.

– Рина? – глупо переспросила я.

В голове царил кавардак.

– Рина, – терпеливо подтвердила Элия, отлепляя мое остолбеневшее тельце от двери в ванную.

Сопушка радостно закивала.

– Но если тут не Снежа… – рассуждала я, пока Элия практически тащила меня на себе и сгружала в кресло, – значит, та ведьма вывела в нашем подвале не троих, а четверых совиных паучков? Три достались мне, а четвертый сбежал к пряхам. А может, вообще вывелось не четыре, а пять или шесть?..

Вопросы сыпались из меня, как горох из дырявого мешка. Я летела, уцепившись за кончик своей мысли, как истеричный пегас сквозь дебри.

– …Или больше? И они все прибежали сюда. Или не все, а только Рина? У вас еще такие есть? – Я ткнула пальцем в сопушку, которая уже спрыгнула с плеча Элии на стол и теперь незаметно подбиралась к подносу.

Застуканная на месте преступления, Рина подскочила и тут же сделала вид, что она просто гуляла. Точно сестрица моих. Повадки те же.

– Да, здесь таких много, – кивнула Элия, аккуратно складывая салфетку. – Мы называем их сопушками…

Надо же, я угадала!

– Они всегда тут жили. Вернее, почти всегда. Их вывели пряхи, но так давно, что уже никто и не помнит, когда именно…

Пряхи? А как же…

И тут в моих руках появилась чашка горячего ароматного чая из трав, я отхлебнула и зажмурилась от наслаждения. М-м-м-м… Вкусно!

– А твоя ведьма просто воровка, – спокойно сказала Элия, пододвигая тарелку с крохотными румяными булочками. – Ешь.

Я тут же схватила одну и отправила в рот.

– Она пришла к нам, чтобы стать пряхой. Но не осталась. Сбежала почти сразу. Тайком, прихватив три яйца. Невдомек ей было, что сопушки живут только парами! Даже из яиц вылупляются парами…

Опустевшая чашка исчезла из моих рук и тут же вернулась, полная чая.

Я невольно улыбнулась во весь рот. Няня… Истинная няня. Пусть даже она стала пряхой и отрешилась от всего земного, но няню из себя вытравить не смогла. Ведь только няня может одновременно усаживать в кресло, кормить, поить, следить за Риной, чтобы та не объелась, подливать, подсовывать сладкие кусочки… И при этом слушать бессвязную кучу вопросов, отвечать на них внятно и интересно, не забыв ни один!

– Не могут они поодиночке, быстро начинают тосковать и погибают, – вздохнула Элия. – Рине срочно нужна ее пара.

Ний? Или Шой?

– Своих не отдам! – вырвалось прежде, чем успела подумать.

Кто-то из моих ведь тоже… один. Значит, и ему срочно нужна пара, иначе…

– А можно я возьму ее с собой? – взмолилась я.

– Конечно, – улыбнулась Элия, и глаза ее довольно блеснули.

Видимо, на это и рассчитывала. Вот хитрая. Вроде и не просила ни о чем, а своего добилась. Ну точно няня!

– Пойдешь со мной, Рина? – Я вытянула руку и погладила сопушку по пушистой голове.

Та радостно щелкнула крошечным клювом. Да, остальные сопушки будут от нее в восторге. И я… Где три фамильяра, там и четыре.

«Размножимся», – внезапно всплыла в памяти надпись из паутины. И под нею три пары возбужденно сверкающих круглых глаз. А следом возникла еще одна картинка: я в окружении целой стаи прыгающих, летающих, резвящихся, дерущихся сопушек, и повсюду яйца, яйца, яйца, как в курятнике…

Очередная булочка застряла в горле, я поперхнулась и закашлялась. Надрывно, до слез.

– А яйца… они… часто… откладывают? – все еще кашляя, спросила я. – Надеюсь… не каждый день?

Ну не куры же они, в конце концов?

– Пара яиц за всю жизнь, – мягко хлопая меня по спине, отозвалась Элия. – И то лет через двадцать.

Отлично. Четыре – вполне хорошая цифра. На ней и остановимся. А те двадцать лет когда еще наступят. Итак, с сопушками все понятно, осталось выяснить еще кое-что…

Я жадно запила кашель и новости чаем и протянула опустевшую чашку:

– Вы так и не ответили, что за принцип согласия такой?

– Принцип согласия… – задумчиво повторила Элия, наливая ароматный напиток. Отставила чайник, сделанный из тонкой паутины, пропитанной каким-то веществом, и отпила из своей чашки. – Ты уже слышала, что вернуть кому-то жизнь можно, лишь забрав ее у другого?

– Да, но петля… – заговорила я, но Элия словно не слышала.

– Так вот. Ритуал состоится только в том случае, если тот, кто просит, согласится добровольно отдать свою жизнь, пряха согласится забрать ее взамен возвращаемой, а две ее сестры согласятся с тем, что должно произойти.

– А как же петля?

– Петля – это тоже чужая жизнь, вернее, часть жизни. Если она все еще у пряхи, та должна быть согласна ее отдать. Если петля уже у кого-то другого, тот должен быть согласен вернуть подарок, а пряха должна быть согласна принять его обратно и опять же согласна отдать взамен возвращаемой жизни…

Бр-р-р… От этих «согласно», «согласен», «согласна», «принять», «вернуть», «отдать» голова шла кругом, как от объяснений Диона, когда тот не хотел, чтобы его поняли. Заморозить бы все сказанные слова, чтобы потом прокрутить несколько раз…

Значит, няня могла отказаться забирать свой подарок у Сандра или, забрав его, могла не захотеть отдавать петлю Вети…

О Лунная Дева, сколько сложностей. Проще говоря, все должны быть на все согласны.

– А если кто-то из них против… – Я не заметила, как заговорила вслух.

– Ритуала не будет. Мертвый так и останется мертвым, живой – живым.

– Ясно, – кивнула я. – Но при чем тут разрушения? Почему от города остались одни развалины?

– Ну, в двух словах и не объяснишь. – Элия обхватила чашку ладонями, словно грея о нее свои пальцы. – Ладно, слушай с самого начала.

Когда-то давно богиня света создала магию прях и одаренным этой магией поставила два условия. Пряхи, во-первых, должны жить минимум по трое, а во-вторых, очень глубоко под землей. Там, куда не смогут добраться даже шахты гномов, в своем городе. Если рядом с пряхой постоянно не будет еще двух, ее дар исчезнет. Если пряха хотя бы приблизится к поверхности, ее дар исчезнет.

Очень мудрые условия: маги с жуткими способностями были ограничены, как никто другой.

Так вот, жили пряхи в подземном городе. Были они разных рас и характеров, а по способностям делились на три группы. Первые, с черной нитью жизни, лучше видели прошлое. Другие, с серой – будущее. Третьи, с белой – настоящее. Дар у всех был разный, и самые сильные становились назваными сестрами. Всего сестер было три, по одной от каждой группы. И правила эта троица городом, не особо обращая внимание на то, чем там заняты остальные.

А остальные творили, что вздумается. Никаких запретов тогда не существовало, и пряхи возвращали кого хотели, легко отдавая взамен любую жизнь. Им было все равно, чью нить оборвать, чтобы сплести из нее новую. Дошел проситель – пожалуйста, сделали.

– Знаешь песенку? – спросила Элия и тихонько напела: – Пряха нити вьет, узелки плетет, рядом ходит смерть, свою жертву ждет. Коль задал вопрос, получил ответ, жизнью заплати, своей или нет…

Я молча кивнула. Еще бы, забудешь тот ужастик, услышанный в мрачном тоннеле от Фрэнсис.

– Так вот… Своей жизнью мало кто расплачивался. Предпочитали отдавать чужую. Сюда тащили невольников, заманивали обманом, приводили, обещая счастье и исполнение желаний…

Элия задумчиво покрутила чашку.

– Какая уж тут добровольность, – вздохнула она. – Многие жертвы до последнего не догадывались, что сейчас умрут. Стоило пряхе произнести три имени: свое, имя возвращаемого и имя жертвы – и ритуал запускался. Как только жертву накрывало куполом – все! Она была обречена.

Элия со стуком отставила чашку и обхватила себя руками за плечи. Она смотрела перед собой и будто ничего не видела. Или видела. Прошлое. Которое ей совсем не нравилось.

– А разрушения? – тихонько напомнила я.

– Разрушения… – вновь заговорила Элия. – Бывали случаи, когда жертва успевала сообразить, что ее ждет, раньше, чем опускался купол. Она начинала от него уворачиваться, яростно сопротивляться, протестовать, а то и вовсе умудрялась вырваться из рук притащивших ее и сбежать… Вот тогда в городе случалась очередная катастрофа: нападение дикой жилы, обвал, землетрясение. Любое происшествие, которое могло унести жизнь. Это древняя магия прях, разбуженная ритуалом, стремилась довести его до конца и вернуть равновесие. И ей было все равно, чью жизнь забирать: сбежавшей жертвы, просителя, случайного прохожего, что попал в город по своей нужде, пряхи, начавшей ритуал, или любой другой пряхи.

– Пряха, проводя ритуал, сама может умереть? – ахнула я.

– Да.

– А другие пряхи… Они потом вернут ей жизнь?

– Нет, – покачала головой Элия. – Вернуть жизнь пряхе другие пряхи не могут.

Ясно. Феи и гоблины тоже не в состоянии вернуть представителя своего народа. Неясно другое…

– Но зачем… – недоуменно протянула я, – зачем пряхи так рисковали? Почему в тот момент, когда все вышло из-под контроля, они не отдавали вместо жизни удравшей жертвы свою петлю?

– Потому что петель тогда не было. Вернее, были, но пряхи не знали об их существовании, попросту не видели. А что касается риска… – Элия вновь наполнила чашку, но так к ней и не притронулась. – Многие, получив необычный дар, настолько упивались возможностью управлять чужими жизнями, что совершенно забывали об осторожности. И ответственности! Гибли сами и губили других.

Ну да. Представляю. Сидишь себе спокойно, никого не трогаешь, а тут – бац! – и прилетает блуждающей жилой. А все потому, что какой-нибудь самоуверенной идиотке приспичило рискнуть.

– Катастрофы случались все чаще, все меньше оставалось прях, – между тем продолжала Элия. Словно сказку рассказывала на ночь. Страшную. – Но однажды в городе появилась новенькая, чей дар был настолько силен, что она сразу стала одной из сестер. Прошло совсем немного времени, и эта сестра с ужасом заметила среди черных, оборвавшихся нитей умерших… нить своей дочки, которую оставила наверху. Ни мгновения не колеблясь, она попросила сестер провести ритуал. И взамен жизни дочери отдала свою. Но не погибла. Именно тогда, во время ритуала, и проявилась ее петля, засияла и вплелась в нить дочки, возвращая ту в мир живых. С тех самых пор стали видимыми эти петли – дар богини света тем пряхам, чья душа чиста. С тех самых пор начал действовать принцип согласия, введенный тремя сестрами: ритуал проводить только втроем и отдавать взамен возвращаемой жизни либо петлю пряхи, либо жизнь того, кто просит. Остальное запрещено: никаких одиночных ритуалов, никаких обманов и жертв. Со временем это стало для нас непреложным законом.

– Но раз сейчас все по закону, значит, больше ничего не разрушается? – с недоумением спросила я. – Почему тогда вы так и живете в руинах? Почему не восстанавливаете город?

– Зачем? Руины очень наглядно демонстрируют будущим пряхам, что бывает, если не соблюдать принцип согласия.

– Но жить в них…

– У нас с сестрами вполне удобные жилища.

– У вас с сестрами… А у остальных прях?

– А больше никого нет. Нас только трое.

Трое? Трое?!

* * *

Сандр вцепился в края бадьи, очередной раз дернулся, расплескав мыльную воду и… вновь остался на месте.

– Да чтоб тебе!

Застрял. Намертво. Демон его дернул целиком усесться в это корыто. Мылся бы стоя. Нет, отмокнуть решил, отскрестись как следует, прежде чем идти к Мерит. Ну вот, отмок. Скоро жабры вырастут.

В комнате, куда его привели, все было явно рассчитано на мужчину: огромная кровать, большой стол, добротные массивные стулья и кресла. А вот демонова бадья подкачала.

Стук в дверь подействовал на Сандра как удар хлыста. Он как-то быстро сгруппировался, извернулся и пробкой вылетел из проклятой бадьи. На ходу впрыгнул в халат и медленно вышел из ванной. С невозмутимым лицом. В комнате никого уже не было, лишь на столе источал умопомрачительные запахи прикрытый салфеткой большой поднос.

Мгновенно подлетев к нему, Сандр сдернул белую тряпку и обнаружил под ней большой запотевший графин с водой, графин поменьше с мутной бледно-зеленой жидкостью, смахивающей на отвар, какой-то мелкий пузырек и огромное блюдо с дымящейся горой жареного мяса. Золотисто-коричневого, румяного, сочного… В несколько глотков прикончив воду, он наконец-то сел на стул и с наслаждением умял все мясо до кусочка.

Неспешно выпил травяной отвар и потянулся к пузырьку. Осторожно откупорил, понюхал. Похоже на средство от ушибов. Интересно, это для его пострадавшего копчика или для лодыжки Мерит?

Нет-нет, конечно, для Мерит. Очень хочется надеяться, что пряхи хоть и видят настоящее, прошлое и будущее, не рассматривают все совсем уж подробно. И не обращают внимания на такие мелочи, как застрявшие в бадье болваны.

Посмеиваясь, Сандр переоделся, запихнул в карман пузырек и вышел из дома. Он знал, где искать Мерит: Антисия показала обшарпанное здание, когда вела его сюда.

Едва Сандр шагнул через порог и оказался в довольно просторном коридоре, как за одной из дверей услышал голос Мерит:

– Трое?! Вас только трое? Но к вам же постоянно идут и идут новые пряхи…

– Да. Идут, – мягко ответил голос няни. – И каждая пряха, закончив обучение, сама решает, останется ли она здесь или вернется домой.

– Обучение? Зачем учить, если вы не знаете, останутся они или нет? – Мерит запнулась, помолчала и едва слышно выдохнула: – Вы… Вы знаете. Но не можете вмешаться, да?

– Да, не можем, – в голосе Элии проскользнула горечь.

– О Лунная Дева… – потрясенно пробормотала Мерит. – Ладно обучение. Но если вообще… Видеть, знать, что произойдет, и не иметь права ни предупредить, ни изменить, ни помочь… Это… Это же ужас какой-то…

– Вот поэтому лучше, если нас таких будет только трое, – тихо отозвалась няня.

– А уйти? Совсем уйти? Однажды, когда одна из новых прях решит остаться? – с надеждой спросила Мерит.

– Вот когда решит, тогда и подумаем, – тихо рассмеялась Элия, в точности как раньше, когда они с Вети заводили свое «а что, если». – Но мы не будем торопиться. Ни одна из нас.

Естественно, ведь тогда ее место займет новая пряха. А так… редкие гости в городе и совсем уже редкие безумцы, вроде Сандра, решившие найти свою няню. К последним можно выйти, ненадолго, чтоб не потерять силу, не пустить того, кто о тебе беспокоится, в подземный город, чтоб у него остался еще один шанс. Ведь в город прях можно попасть только один раз. И только тут может твориться страшная и опасная магия прях.

Элия немного помолчала и совсем уж по-няниному окликнула:

– Сандр, я знаю, что ты там. Заходи…

И дар пряхи тут ни при чем. Она всегда умудрялась вычислить маленького Сандра, где бы он ни прятался, как бы ни затихал, даже дыша через раз.

Он потянулся к ручке, но дверь неожиданно открылась сама.

– Нам с Риной уже пора, – вздохнула Элия, выплывая из комнаты с сопушкой на плече.

Прошла немного по коридору, оглянулась и несколько ударов сердца смотрела на него. Захотелось спросить, что она видит. Но все равно не скажет, свои подарки он уже получил в прошлый раз. А в этот – его желание вернуть Вети исполнилось. С остальным разберется сам!

Сандр зашел в комнату и запер дверь. Мерит сидела в кресле, вымытая и довольная, в тонком белом халатике, сидящем слишком хорошо на ладной фигурке.

Он тут же почувствовал себя обладателем драгоценного сокровища, которое хотелось утащить в укромное место и никуда не выпускать… Долго не выпускать… Сандр с трудом оторвал взгляд, прикипевший к халатику Мерит, перевел его ниже, на стройные ножки. Одна из щиколоток, несмотря на старания Фрэнсис, до сих пор была отечной. Ушиб, значит? Ну-ну.

Он быстро пересек комнату, опустился на колени перед Мерит и под возмущенный вопль: «Ты что делаешь?!» – осторожно приподнял больную ногу ведьмочки, второй рукой откручивая крышку пузырька.

– Собираюсь помочь одной милой лгунье, – невозмутимо отозвался Сандр.

Щедро плеснул на нежную кожу прозрачной зеленоватой жидкости и начал втирать, старательно борясь с желанием наклониться и целовать от кончиков поджатых пальцев до края халата.

– Не лгунье! – обиженно поправила Мерит. – А неправильно оценившей свои повреждения… ведьме.

Она замерла, глядя на него круглыми глазами. Сандр поймал себя на том, что слегка массирует маленькие пальчики. А это уже не лечение.

Мерит сглотнула, но она была бы не собой, если бы растерялась, как полагается нормальной девушке. Она потянулась к подносу, быстро схватила с подноса крошечную булочку и протянула ему:

– Держи, а то у тебя такой вид, точно ты вместо моей ноги отбивную представляешь.

– У меня руки грязные.

Мерит быстро сунула ему булочку в приоткрытый рот. Он мимоходом прихватил губами тонкие прохладные пальчики. Ведьмочка вспыхнула, быстро отдернула руку.

– Еще одну.

– Тебя что, не кормили? – недоверчиво пробормотала она.

– Нет, не кормили! – не моргнув глазом заявил Сандр.

А что, чистая правда. Никто не кормил, сам ел. Слопанная гора мяса возмущенно шевельнулась в желудке.

Мерит немного поколебалась, но потом решительно заявила:

– Вот вымоешь руки, тогда и поешь нормально.

Но в голосе ее мелькнуло сожаление.

Сандр быстро домазал остатки зелья и отсел подальше от ног Мерит. Уж слишком велик был соблазн продолжить «лечение». И «питание».

– Ванная там, – неумолимо скомандовала Мерит.

Когда он вернулся, она уже наливала чай.

– Не знала, что ты сладкоежка. – Мерит протянула ему чашку и придвинула тарелку с булочками.

– Что, не женишься на таком, а, грозный дракон?

– Отъешься – на шее носить не буду, только в лапах! – пообещала Мерит.

Наклонилась к нему, чтобы выхватить последнюю булочку, и замерла, нахмурившись. Передернула плечами, пошевелила лопатками.

Романтический настрой моментально перерос в беспокойство.

– Что случилось? Где болит?

Может, Мерит повредила не только ногу? Вышвырнуло их из тоннеля со страшной силой.

– Ничего… не болит. – Мерит поднялась с кресла, осторожно переступила на ногу и, убедившись, что та в порядке, рысью кинулась в ванную.

Сандр метнулся следом, встал у двери.

Пару минут спустя из ванной донесся нервный смех.

Что за зелье ему дала пряха? Сразу вспомнился черепаший панцирь и жабья улыбка Денниз.

– Мерит? – позвал Сандр.

Ему было все равно, как выглядит ведьмочка, лишь бы дурного не было.

– Я тут! – донеслось из-за двери. – Кажется, у меня скоро будут еще одни крылья. Магические.

* * *

– Кажется, у меня скоро будут еще одни крылья. Магические, – крикнула я.

Эти крылья, уменьшенная копия драконьих, только сотканные из магии, были у каждого хозяина. Они позволяли летать в человеческом облике и защищали.

Я снова покосилась на отражение в зеркале.

На спине, между лопатками, где раньше было несколько отдельных меток, двумя сияющими линиями проступали золотистые руны от плеча до поясницы. Нет, какие уж тут сомнения, я точно становлюсь настоящей хозяйкой подлунных земель!

Еще бы выяснить, что означают остальные метки.

Повернувшись к зеркалу лицом, я, придерживая ткань у груди, сдвинула ее с живота. Три руны полукругом понизу. Экзотическое украшение. Как и «ожерелье» на шее и «браслеты» на руках и ногах.

Я медленно покрутилась и… И заметила еще несколько новых рун. Такими темпами за пару дней у меня будет полноценный узор!

Впрочем, я бы не возражала, начнись этот процесс на несколько минут позже. Не вовремя магия решила дорисовать на спине то, чего не хватало!

Я как раз наклонилась к Сандру, хотела поцеловать. И тут эта чесотка, дырявый котелок ей на кухню! Кстати, у Сандра ничего не чешется? Ведь точно такая же пара магических крыльев всегда появляется и у того, кого полюбит хозяин… хозяйка… Я густо покраснела и сурово уставилась в зеркало:

– Мерит Айлин Гриан! Не о том думаешь! Сначала нужно с пряхами до конца разобраться!

– Мерит? Ты что там бормочешь? Ты точно уверена, что это крылья, а не синяки или переломы? – недоверчиво спросил Сандр.

– Да! Руны золотистые проступают.

Я дотянулась до верхней руны на спине, с наслаждением почесала, потом потрогала пальцами. Та же история, что с остальными метками: на ощупь обычная кожа, правда, другого цвета. И зудит… просто ужас!

– Может, нужно какое зелье? – предложил Сандр.

– От зуда, – пропыхтела я, пытаясь дотянуться до очередной руны и поскрести ее от души.

– Жди, – хмыкнул Сандр, хлопнула входная дверь.

Поправив халат, я вспомнила, как Сандр смотрел на меня, и быстро потянулась к платью на вешалке. На полпути замерла, а потом и вовсе отдернула руку. Да что это со мной? Зачем и от чего хочу спрятаться?

От потемневшего взгляда, такого жадного, что сердце заходится? Я ведь ему нравлюсь, и он мне тоже.

От неясного будущего? Мы уже почти дошли до конца пути. Дальше возвращение, ответ советника моей родне, и все. Я свободна. И Сандр тоже… Он ведь мне ничего не обещал. Только поцелуи и предложение ухаживать. Роман в пути, способ отвлечься. Ничего серьезного. Для него. А для меня?

Я повернулась к зеркалу. Щеки пылали, глаза светились шальной зеленью, словно у кошки, по губам блуждала не то счастливая, не то отчаянная улыбка. Я могу представить, как жить без Сандра? Нет. Какие еще могут быть вопросы?

– Да что ж такое?! – взвыла я и, скинув халат, принялась яростно чесаться.

Точь-в-точь как слуги после феерической ночевки на Инириных фирменных матрасах.

Так увлеклась, что даже не услышала стук двери в комнату.

– Принес! – раздался голос Сандра прямо у ванной.

Он помолчал, явно вслушиваясь в постанывания и повизгивания, а потом осторожно спросил:

– Мерит, тебя там твои метки до смерти не защекотали? Может, пора выбивать дверь?

– Не надо!

Я быстро нацепила халат и, завязывая пояс, выпала из ванной.

Сандр уже стоял у стола, задумчиво постукивая по нему кончиками пальцев. О, уж эта тонкая ткань из паутины… Подчеркивала все, что могла. Сильные длинные ноги, обтянутые белыми брюками, белая рубашка.

Крепкая шея в развале ворота, упрямый подбородок, слегка обветренные губы… Темные глаза, словно угли под пеплом, и их взгляд, полный восхищения и такого тепла, что сомнения радостно повскакивали на метлы и улетели бодрыми стаями.

Я точно завороженная подошла к Сандру, он, не отрывая вспыхнувшего огнем взгляда от моего лица, тихо выдохнул:

– Как я жил без тебя?

И это было больше, чем тысяча пылких признаний, чем сотня заверений в любви. Как. Я. Жил. Без. Тебя. Несколько слов – мое небо, мои крылья, мои подлунные земли. В одном Сандре.

Обняв ладонями его лицо, я едва слышно прошептала:

– А я не знаю, как жить без тебя…

Сандр коснулся губ поцелуем. Легким, сладким, нежным. В нем был полет над облаками и подсвеченное лучами утреннего солнца небо. Ветер. И магия звезд.

– Я люблю тебя, мое сокровище, мой бриллиант. – Сандр прислонился лбом к моему.

– А давай обойдемся без драгоценностей? – невольно улыбнулась я.

– Не получится! – тихо рассмеялся Сандр. – Как порядочный гном, я собираюсь задарить тебя ими по самую макушку!

Порядочный дракон в моем лице довольно заурчал: страсть драконов к ярким цветам и украшениям – факт известный. Но я ведь не только дракон…

– Я не вуивр, чтобы в драгоценностях плавать! – проворчала я и передернула плечами, стараясь избавиться от зуда.

– Ты ведьма, – Сандр поцеловал меня в нос, – и очень вредный дракон.

С видом фокусника он вытащил из кармана флакончик:

– Отметим нашу помолвку?

Я обрадованно сцапала зелье и оторопело замерла. Что отметим?!

– Какую еще помолвку?

Если он скажет, что забыл объяснить еще один из обычаев его рода, прокляну чем-нибудь особо хорошим!

Открутив крышку, я отпила зелья прямо из пузырька. Вопросительно глядя на Сандра, поставила флакон на стол.

– Помолвку, которую мы скоро заключим, – наконец-то ответил он, – ты ведь выйдешь за меня, Мерит?

И невыносимый лорд Ортвин опустился на одно колено, взял мою руку в свою ладонь и, глядя в лицо, выжидательно замер. И что мне с ним делать?! Что делать? Стукнуть? Или обнять и расцеловать?

Взять и сделать предложение! Вот так, посреди города прях, сразу после признания! Нет бы повременить, дать насладиться моментом. А он… Словно боится, что я исчезну или сбегу!

А, демон с ним!

– Вставай уже, – проворчала я. – Выйду я за тебя, выйду!

Миг – и меня уже кружило в жарком дурмане поцелуя… Страстного, жадного, упоительно требовательного и напористого, как ураган, в котором я так любила летать. Когда дыхание совсем кончилось, Сандр отпустил меня и сипло выдохнул.

– Рано радуешься. Думаешь, тебе повезло? – так же сипло пробормотала я.

– Мне повезло. Я люблю самую чудесную ведьму и самого храброго дракона.

– А не много тебе одному? – я улыбнулась шальной счастливой улыбкой.

– Нет, как раз хватит на веселую жизнь до конца дней. Отдыхай, – Сандр нехотя выпустил меня из рук. – Завтра пойдем осматривать развалины. И в этот раз отказы, потому что надо шить, собирать перья или молнии, не принимаются.

Можно подумать, я собиралась отказываться.

Сандр быстро коснулся моих губ поцелуем, направился к двери. Я проследила за ним счастливым взглядом и, только когда он взялся за ручку двери, вспомнила:

– Сандр, как Венетия?

– Хорошо. Пряхи говорят, нужно несколько дней, чтобы она полностью восстановилась. Пока ей необходимо побольше есть, пить и спать. И желательно сильно не двигаться, ее тело заново учится быть собой.

– Нужна моя помощь? Сомневаюсь, что Аранхорд справится с обязанностями сиделки!

Сандр громко рассмеялся:

– Попробуй, если хочешь. Он там уже все по часам расписал, что и как делать. А посетители и помощники не вошли в расписание, так что… Упрямый пегас! Он даже меня к ней не подпускает! Тебя и подавно не подпустит.

Ну мы еще посмотрим! В лечебнице и не таких упрямцев принять зелья уговаривали.

– Ме-рит! – насмешливо протянул Сандр. – Не надо им помогать, хорошо? Там полное счастье и взаимопонимание!

Ой… Об этом я и не подумала…

Он ушел, а я, счастливо улыбаясь, забралась на кровать. Прав был папа: совместные путешествия сближают. А еще и заставляют понять, что твое сердце бьется для одного-единственного, и ты просто не можешь без него жить! И все равно не верится, что я выхожу замуж. Я. Замуж… Ну надо же… Представляю лица бабки и деда, когда я им скажу, что у Айлин есть жених. И это не их драгоценный принц!