Глава 17
День мчался за днем, модистка подбирала туфли, чулки, белье, перчатки, накидки под каждый наряд, и в бесконечных примерках неделя пролетела быстро. К вечеру дня перед балом наконец было готово и платье, в котором я должна была предстать перед принцем: бежевое, с небольшим вырезом, украшенным искусной вышивкой, и длинное… В пол! Такую длину никто давно не носил, но Науэллы добивались, чтобы меня заметили. Я хотела того же.
После примерки модистка аккуратно надела платье на манекен, который внесли в мою спальню, поставила туфельки, на кресло положила перчатки. Едва она, окинув довольным взглядом плоды своих трудов, попрощалась и вышла, я заявила возникшей на пороге экономке, прежде чем та успела открыть рот:
– На сегодня все! Больше меня ни по какому вопросу не тревожить!
– Но, мисс… Сейчас сюда прибудут мастерицы из салона для дам, чтобы привести вас в порядок…
– Пусть они явятся утром! – отчеканила я. Вспомнив дорогую бабушку, скопировала ее ледяной тон: – И это касается всего, что там еще запланировано! Я ложусь спать. Сейчас же! Мне нужно отдохнуть как следует и выглядеть свежей.
– Слушаю, мисс… – экономка исчезла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Не нравится мне она. Вечно подслушивает, подглядывает. Наверняка доносит на всех Науэллам.
Отпустив Полету, я быстро скинула с себя одежду, нырнула в кровать и, едва коснувшись головой подушки, провалилась в сон.
На рассвете меня разбудило звяканье шкатулки.
«Прибыли. Жду встречи. Сандр».
И на обороте – адрес гостиницы.
Сандр… О Лунная Дева, как же я соскучилась по нему! Целая неделя без встреч – это слишком!
Сунув записку обратно в шкатулку, я радостно слетела с кровати. Сегодня! Уже сегодня увидимся!
Достав на всякий случай пузырек с зельем бодрости, я упаковала вещи, в которых приехала, в чемодан и, открыв проход в подлунные земли, отправила его туда. Разграбленные бабкой два чемодана оставила на местах. Вот Науэллы отведут душу! После бала у них будет просто зверское желание спалить и то, что не спалили раньше, и вообще любое упоминание обо мне.
– Что ж с вами делать? – я задумчиво посмотрела на радостно забравшихся ко мне на плечи сопушек.
Сумки к наряду не полагалось. Накидки тоже. Надо было оставить зверье в Беорегарде. Но поздно варить зелье, когда метла в котле!
Я подошла к зеркалу, немного покрутилась, разглядывая свое отражение. Пушистая живность весело щелкала в четыре клюва. Да уж. Принц просто не сможет пройти мимо меня! Лишь бы я прошла мимо дворцовой охраны. Но что-то мне подсказывало, что это маловероятно. С такой красотой на плечах хорошо, если просто не пропустят. А то ведь и прибить с перепугу могут. А что, если…
– Так, ребята, слушайте меня внимательно. Сегодня идем на бал.
Сопушки встрепенулись.
– Вы у меня очень милые и замечательные, но не все в состоянии это оценить, сами знаете. Поэтому вам придется закрыть глазки, спрятать клювы, лапки и вообще прикинуться просто пушистыми шариками. Потренируемся? Раз, два, три!
Хоп! И на моих плечах повисли четыре белоснежных меховых помпона, по два с каждой стороны. Вот только зеленый и оранжевый хохолки мальчиков совсем не подходили к бежевому платью. Я взяла ножницы, пару раз щелкнула…
Шой и Ний подпрыгнули и обиженно заверещали, трогая лапками осиротевшие макушки.
– Ничего страшного, – успокоила я. – Я вас и так уже различаю. А если вам не нравятся новые прически, снова получите свои хохолки, как только вернемся домой. Давайте еще раз попробуем. Раз, два, три! Идеально! – оценила я. – На балу не хулиганьте, сидите на моих плечах, как украшение. А когда скажу, перебирайтесь к Аранхорду, хорошо?
В дверь постучали.
– Мисс Айлин, – раздался голос Полеты. – Можно войти?
– Прячьтесь, – быстро скомандовала я сопушкам.
Те горохом посыпались с моих плеч и шустро затерялись среди подушек на кровати. Вот и славно. Полета у нас беременная, не стоит ее… впечатлять.
– Входи, – позвала я.
– Там пришли мастерицы из салона для леди, – доложила Полета. – Впускать?
– Давай, – вздохнула я.
Тут же впорхнула целая стайка девушек. Они лихо взялись за работу и почти весь день из меня делали идеальную внучку. Я вытерпела процедуры для волос и кожи, капли в глаза, чтобы они казались больше. И даже пресловутое заклинание легкости. Но зелье для мелодичности голоса категорически отказалась пить. Знаю эту отраву! Вначале голосок точно ручей поет, потом ревет горным потоком!
К закату я была голодна, как дракон, причесана, намазана, надушена.
Понятия не имею, почему по этикету перед балом «не полагается кушать». Может, истинные, очень воспитанные юные леди как-то иначе устроены, и у них никогда не бурчит в животе? Мой живот, видимо, ничего не знал об этикете. Пришлось, за неимением лучшего, осушить пузырек с зельем бодрости. Странно, но помогло.
Пока Полета облачала меня в платье, я внимательно следила за ней. Разрушение в ее душе начало расти. И началось это не так давно: незадолго до ухода мастериц из салона Полету вызвала к себе экономка, вернулась она от нее печальная, как дождливый день.
– Что с вами? – не выдержала я.
– Все хорошо, мисс.
– Я бы так не сказала. Что случилось?
– Меня уволили… – Полета замерла с перчаткой в руке.
– Почему?
Она приложила ладонь к животу и грустно улыбнулась.
Да быть такого не может! Впрочем… Почему ж не может? Судя по всему, благородные Науэллы считают слуг чем-то вроде вещей – без пола, возраста, чувств и собственных жизней. Потому и не стыдно леди Аматее совать под нос садовнику внучкино белье, и служанку не зазорно выгнать. Сломалась вещь – выкинуть ее, заменить на новую. Впрочем, нет. К вещам-то они как раз относятся бережно. К своим вещам, разумеется.
– Из-за вашего положения? – мрачно спросила я.
Полета едва заметно кивнула:
– Мари… наша экономка, заметила, что у меня случаются утренние недомогания, и сказала леди. Ну и… вот.
Не зря эта экономка мне не нравилась.
– И что вам сказали?
– Что лорду не нужны служанки, которые будут отвлекаться на детей. А леди не выносит детский писк…
Надо же, какая трепетная. Как она еще маму умудрилась родить? Наверное, сразу бросила на нянек, отселив в самое дальнее крыло.
– У вас есть родные, друзья? Те, кто может помочь, пока вы ищете работу? – уточнила я.
Полета разгладила пальцами перчатку.
Понятно. Значит, нет. Зато у меня есть. Правда, это риск, но… Она ведь одна. Беременная. Без работы.
– Не волнуйтесь, это вредно малышу, – улыбнулась я.
Как бы ей помочь и не показать Науэллам, что у меня в Рудьяре есть друзья? Они ведь точно подслушивают! Стоило мне поговорить с Полетой о ее положении, как у экономки тут же случилось озарение.
Я вытащила из-под подушки шкатулку, достала из нее записку Сандра и стило. Быстро написала под адресом гостиницы: «Идите туда. Скажите, что от меня. Вам помогут».
– Найдется другая работа, вы ведь такая милая, – громко продолжила я и, сунув в руку Полеты записку, приложила палец к губам.
Та быстро прочла и отдала ее мне.
– Спасибо! – шепнула она. И звонко добавила: – Да, мисс, вы правы, все будет хорошо!
Пока Полета застегивала сотню пуговок сзади на платье, я успела отправить Сандру небольшое послание. Предупредила, что к нему придет девушка в беде.
«Что-нибудь придумаем, мой неугомонный дракон», – прилетело в ответ.
Через час Полета оглядела меня со всех сторон, улыбнулась и, еле слышно сказав: «Удачи вам, мисс», отправилась собирать вещи.
Лишь только она вышла, сопушки выскочили из развала подушек, и буквально через несколько минут я стояла посреди комнаты в шикарном бежевом платье с парными меховыми «помпонами» на плечах, тоже надушенными и оттого слегка ошалевшими.
Дверь распахнулась без стука.
– Ты очаровательна! – торжественно объявила Аматея. Надо же, в кои-то веки не соврала. Она внимательно оглядела сопушек и кивнула: – Хорошо смотрятся, сразу выделишься из толпы.
Второй раз за день сказала правду? Все, где-то пошел град из драконов!
– Ты будешь самой очаровательной леди на этом балу! – бабка улыбнулась, поправив кружево по вырезу темно-серого платья.
Ну да, после нее, видимо. Судя по очередному вранью.
Мы спустились. Дед уже ждал в карете. Он был одет в черное. Очевидно, чтобы оттенить мой свет и невинность. Серое пятно, черное пятно. Посередине внучка – бежевое пятнышко.
– Красивое платье, – сухо обронил Науэлл, пока я усаживалась напротив него и Аматеи.
– Благодарю, – склонила я голову.
Опять врет. И чем ему платье не угодило? Впрочем, Науэллу вообще наплевать, красивое оно или нет, главное, чтобы достигло нужного результата вместе с содержимым.
Пока наша карета катила в сторону летнего дворца, я всячески «нервничала». Старательно сглатывала, кусая губы, комкала платок, тут же «спохватывалась» и складывала руки на коленях. Показная паника, без которой точно не может обойтись ни одна провинциалка, не давала впасть в панику настоящую.
Через пару часов все закончится!
Но их еще нужно выдержать…
Бабка долго присматривалась к сопушкам, поджав губы, потом решительно протянула руку.
– Думаю, их все же стоит убра…
И вдруг взвизгнула, тряся кистью.
Дед от неожиданности отшатнулся, приложившись затылком к стенке кареты, зашипел словно змей:
– Аматея!
– Оно кусается! – возмущенно рявкнула его дорогая супруга. – Айлин, немедленно выкинь эту пакость!
Ага. Сейчас.
– Они не умеют кусаться, – пролепетала я, испуганно хлопая ресницами. – Это, наверное, ваша модистка иголку оставила…
Или кто-то нанюхался духов и разрезвился. Я провела ладонью, словно разыскивая мифическую иголку, и незаметно щипнула Шоя за пушистую попу. Тот дернулся, но промолчал. Знает, что виноват, негодник!
– Ай! – показательно пискнула я и тоже потрясла кистью, глядя на Аматею честными глазами. – Точно иголка. Может, вы достанете?
– Некогда, – процедила та. Но тут же спохватилась и растянула губы в улыбке: – Сейчас подъедем.
И точно, через пару ударов сердца карета остановилась.
Летний дворец встретил нас шелестом листьев багровых дубов и густым ароматом роз. Мы вышли из кареты и в сопровождении слуги направились сначала по ступеням к распахнутым массивным дверям, потом по широченному коридору к входу, видимо, в бальный зал. Науэллы важно плыли впереди, я со смущенным и смиренным видом топала следом за ними. Вот уж боги пару подобрали! Холодные, расчетливые, напрочь лишенные чувств. Сначала без тени сомнения выставили из дома дочь и надолго забыли о ней. Но внезапно вспомнили спустя столько лет. Послали на каторгу ее мужа – отца собственных внучек. Лишили ее работы и едва не испортили репутацию. Планомерно затравили всю ее семью. И все это только для того, чтобы получить в свои жадные лапы на все согласную внучку и с ее помощью стать ближе к короне.
Что ж. Сегодня они как никогда будут близки к короне!
– Лорд и леди Науэлл с внучкой! – торжественно объявил глашатай.
В огромном бальном зале смолкли голоса, только тихо играла музыка. Все повернулись к нам. Осмонд гордо выпятил грудь и подал мне идеально обтянутую перчаткой ладонь.
Смущенно потупив глаза, я опустила на нее свою руку. И мы двинулись от одной группы гостей к другой. Везде меня представляли, показывали, предъявляли, как чудо, как находку, мастерски обходя вопрос о непутевой дочери и ее супруге, словно их не было в живых.
Наконец, представив меня королю и королеве и получив благосклонный кивок, Науэллы торжественно подтащили меня к принцу. Им оказался темно-рыжий кареглазый дракон примерно одного возраста с Сандром, высокий и худощавый. Их высочество явно скучал и мечтал исчезнуть с бала. Но не мог. Как я его понимала!
Увидев приближающуюся процессию, принц подавил зевок, растянул губы в вежливой улыбке и мужественно пережил представление «найденной» внучки. «Благоговейно» прошептав приветствие, я уставилась на блестящий паркет под туфлями, раздумывая, не хлопнуться ли в обморок для пущей убедительности. Решила не хлопаться. Отобью еще себе что-нибудь. И так от застывшей улыбки ныли скулы.
Чувство разрушения стало полной неожиданностью. Я вскинула голову и удивленно посмотрела на принца. Разрушалось не его тело, а душа! Что-то с ним происходило непонятное, опасное, а разбираться времени не было. Но и промолчать я не могла.
Значит, все-таки придется хлопаться. Главное, чтоб сопушки не отвалились.
Я пошатнулась и, закатив глаза, свалилась точно в объятия оторопевшего высочества. Высочества с отличной реакцией.
Пока принц крутил головой, ища, куда бы сгрузить мое обмякшее тельце, я прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь разобраться, что же все-таки рушит его душу. Увы, ничего не получалось. Пришлось срочно «приходить в себя».
Я протяжно вздохнула, пару раз моргнула и уставилась прямо в насмешливые карие глаза.
Покраснеть удалось без труда. Щеки сами вспыхнули, хоть зелье на них вари.
– Простите, что-то голова закружилась! – «растерянно» пролепетала я. – Здесь так жарко…
Достаточно громко пролепетала, чтобы услышали все любопытные уши. И пока принц старался поставить меня на ноги, обвила его шею руками и тихо шепнула:
– Я не знаю, что с вами или вокруг вас происходит, но это разрушает вашу душу… Никогда никому и ничему не позволяйте разрушать свою душу. Не сдавайтесь, ищите выход… – И снова громко пискнула: – О-о-о, простите!
– Да что вы, леди, всегда мечтал побыть вешалкой! – отозвался он с той галантностью, что уже на грани издевки. И едва слышно добавил: – Понятия не имею, как вы… Спасибо, мне не хватало именно этого.
Его высочество наконец совсем не бережно водрузил меня на ноги, рывком отцепил мои руки от шеи и вежливо оскалился:
– Может, приказать слугам принести холодную воду?
Угу, и макнуть меня туда головой. Чтобы не кружилась.
– Или лед? – Карие глаза сверкнули дружелюбным теплом.
– Не надо… лед, – я попятилась к Науэллам, пряча довольную улыбку. – Простите!
Принц меня великодушно простил, посоветовал Науэллам носить с собою нюхательную соль и откланялся.
– Это было слишком явно! – прошипела мне на ухо Аматея, едва желанный жених исчез в толпе. – Леди так не поступают!
А ведьмы очень даже!
– Что за самодеятельность? – продолжала кипятиться леди Науэлл.
– Извините, не знала, что нужно согласовывать падения с вами, – сухо отозвалась я, отбрасывая сидящий в печенках образ трусливой дурочки.
Среди гостей я заметила Сандра и Аранхорда, они быстро шли к нам.
– Что?! Как это понимать? – бабка больно стиснула мою руку выше локтя.
Я невольно вскрикнула и…
Помпоны на моих плечах словно взорвались. Четыре пары совиных глаз гневно уставились на «покусительницу», клювы яростно защелкали, угрожающе замелькали в воздухе мохнатые паучьи лапки.
Аматея завизжала, в ужасе шарахнулась назад, с размаху впечатав острый каблук в сапог Осмонда. Тот заорал от неожиданности что-то совсем не по этикету и, выдернув из-под нежной дамской ножки пострадавшую конечность, попятился вместе с дорогой супругой, слегка прихрамывая. Толпа отхлынула, выдохнув многоголосое «э-э-э-э» и таращась на внезапно вылупившихся из помпонов «монстров».
Кто-то, кажется, хотел привлечь внимание на балу?
О-о-о-о, это точно удалось. Все в зале смотрели только на нас. Даже король с королевой. Даже наследник престола. Ему явно больше не было скучно. И хоть лицо его выражало монаршью невозмутимость, карие глаза весело блестели.
Визг бабки внезапно оборвался, и в наступившей тишине прозвучало:
– И эта пакость жила у нас дома неделю?!
Интересно, какую пакость она имеет в виду? Ту, что у меня на плечах, или ту, что в бежевом платье?
Тем временем лорд Аранхорд и Сандр подошли к нам. Вернее, ко мне. Потому что милые родственники держались на расстоянии и сокращать его явно не собирались. Зато принц с самым незаинтересованным видом незаметно подбирался все ближе.
– Леди и лорд Науэлл, – звонко сказала я. – Позвольте представить вам лорда Аранхорда, советника короля Хейвурда…
Осмонд тут же придал лицу безмятежное выражение: дескать, знать не знаю, кто это такой. Аматея тоже надела маску приветливой дамы.
Я протянула руку Сандру, сжала его пальцы и закончила:
– И лорда Подгорного Ассандра Ортвина, моего жениха.
– Приятно познакомиться, – выдавил Осмонд.
– Безумно приятно… – эхом повторила Аматея, глядя на меня как на червяка в туфле.
Я потрогала сопушек, они шустро перелетели на плечи Аранхорда. Лица Науэллов помрачнели, но они все еще не теряли надежды, что происходящее лишь досадное совпадение.
– А мне-то как приятно с вами познакомиться! Лично… – расцвел в кровожадной улыбке Аранхорд. – Все хотел спросить, сколько мой помощник с вас взял за подделку подписи? А то он то одну, то другую сумму называет…
Толпа ахнула, королевская чета насторожилась, Науэллы дружно сделали вид, что не понимают, о чем речь.
– Значит, та, что больше, – сделал вывод советник. – Ну, хорошего вам вечера, господа! – насмешливо откланялся он.
Сопушки на плечах Аранхорда развернулись и нагло вывесили за его спиной надпись из паутины: «Позор покусителям!»
Науэллы воззрились на меня с яростью. В зале стояла такая тишина, что слышно было, как где-то в королевской конюшне всхрапывают пегасы.
– Зачем все это? – я покачала головой. – Только из-за принца? Из-за желания стать ближе к короне?
– Что ты понимаешь?! – прошипела леди Науэлл.
– И действительно, что я понимаю… – усмехнулась я. – Вы так гордитесь знатностью рода, чистотой крови, дальним родством с королевской семьей, что, не задумываясь, выгнали единственную дочь за то, что она полюбила полукровку-эльфа. Но при этом забыли, что сами потомки простолюдина! Да-да, лорд Осмонд – всего лишь отпрыск конюха, а леди Аматея – жена отпрыска конюха.
– Ложь! – с ненавистью процедила бабка.
Дед предостерегающе сжал ее руку.
– Неужели? И в роду Науэллов никогда не было хозяев подлунных земель?
– Никогда!
– А среди предков того конюха имелись… – вздохнула я. – Ну, если я лгу насчет конюха, а в благородном древнем роду Науэллов не было хозяев подлунных земель, то им вроде бы как неоткуда и взяться, правда?
Я потянулась к магии в груди. За спиной тут же развернулись бирюзовые полупрозрачные крылья.
Зал ахнул, пронесся шепоток: «Хозяйка… Она действительно хозяйка…» Король и королева привстали со своих мест, принц восхищенно присвистнул, забыв про свой чин, и незаметно показал большой палец.
– Я, Айлин Мерит Гриан! – четко и звонко выговорила я, глядя на бледных от ярости Осмонда и Аматею. Они прекрасно поняли, что я хочу сделать. – Я, Айлин Мерит Гриан, отрекаюсь от рода Науэллов!
Громко тренькнула скрипка, музыкант попал смычком мимо нот. У эльфа с бокалом игристого вина напиток тонкой струйкой бежал по подбородку. Дамы замерли в разных позах, точно в детской игре.
Только принц, скрестив руки на груди, насмешливо смотрел на покрывающихся чешуей Науэллов.
– Всего несколько слов. И Аматея, и Осмонд никогда и ни за что не приблизятся к моей семье. И не только к моей семье. Они носа не смогут высунуть из своей норы!
– Да как ты смеешь, выродок полукровки?! – прорычал Осмонд.
– Легко! Могу еще раз повторить. Да, лорд Науэлл, я отрекаюсь от вашего лживого и изворотливого рода! Где вначале выгоняют дочь, потом ее мужа отправляют на каторгу, потому что вам внезапно понадобилась внучка-дракон. Ведь именно она могла бы стать невестой принца. У вас все есть, только короны не хватает. Так добывайте ее без меня и моей семьи.
Я открыла путь в подлунные земли, подала Сандру руку и устало ему улыбнулась:
– Пойдем отсюда?
За его спиной появились бирюзовые крылья.
Дамы в зале зачарованно вздохнули.
Сандр взмахнул крыльями, стиснул мою руку, и мы покинули гудящий зал.