Глава 10

Терренс

Чрезмерное вовлечение в мирские дела

Голова жутко раскалывается и немного мутит, перекатываюсь с живота на спину, широко раскинув руки на кровати. Если восстановить произошедшие вчера события, я снова превращаюсь в скотину, умеющую обидеть всех, кто встретится на моем пути. Интересно, Чейз тоже попал под раздачу? Не помню, чтобы он заходил в комнату. Кровать слишком мягкая, значит, я не у себя. После того, как Винни пожаловалась Чейзу на ужасно твердый матрац, я переселил ее в комнату мамы, она не будет против. Очень хотелось угодить девушке, снова… Я может и зло, но не настолько, чтобы терзать ее нежное тело «спартанским ложе». У меня никогда не было такого мнения о своей кровати, но чудесная Винни, как принцесса, чувствует каждый бугорок.

Принюхавшись к себе, с отвращением морщусь, это надо было нажраться так, что теперь воняю помойкой. Около урн приличней пахнет, чем сейчас от меня. Принимаю вертикальное положение не без помощи собственных локтей, отбойный молоток бьет по черепу, и меня слегка мутит. Ненавижу джин, самое противное пойло, после него всегда болеешь, может потому, что у меня не было денег на нормальный виски или ром, надо было отказаться от этой затеи? Но мне необходимо было напиться, сбросить пар и не ввязаться в очередную драку с рядом сидящим Хантером.

Так получилось, что после очередного посещения больницы мы не услышали нового от врача. Родная кровь взыграла, мы разрывались от негодования и печали, едва сдерживая себя, чтобы не разреветься, как маленькие дети посреди медицинского учреждения. Поэтому, пройдя рука об руку в полном молчании, зашли в бар и сели за стойку. Синхронно мы сделали заказ, пока меня не подвел мой вечный недосып, недостаток денег и желудок, не позволяющий выпить больше, чем я смогу. Но злость к брату вспыхивала во мне, как лесной пожар. Буквально маленькая искра, мимолетный взгляд, и я уже готов был первым начать драку. В какой-то момент ему позвонили, и я уже не мог скрывать своей зависти. У меня была Винни, которую я потерял. У него была Уиллоу, с которой он нашел общий язык, и они смогли пережить все проблемы после расставания, чтобы больше не расставаться.

Единственное что нас объединяло – это мама, которая не хочет больше бороться за свою жизнь, и что останется у меня? В пьяном угаре я думал о Винни, о долбаном сотруднике ФБР, о ее связях и том, каким образом нам попробовать начать все сначала. И реально очень обрадовался, когда мой телефон зазвонил, но улыбка сползла с моего лица, стоило мне услышать голос. Естественно хрена с два мне бы звонила Винни, это была Карина. Вот что она умеет лучше всего – так это быть помехой. Хантер усмехнулся и поднял бокал в мою честь, стукнувшись предварительно со мной. Приподняв остатки пойла, я полез в карман, но он был пуст, а значит, мой пьяный загул пора было прекращать.

Вернувшись домой пешком, я сразу же направился к ней, точно зная, с какой целью зашел в эту комнату… Со своим везением надо было вообще не делать этого.

В кухне раздается звон, и я встаю с кровати, издавая громкий болезненный стон. Удерживаю пальцы на уровне виска, немного наклонив голову к плечу. Мозги обещают вывалиться через уши, если я немедленно не выпью таблетку. В кухне снова происходит грохот от кастрюль, перебираю ногами шустрее.

Чейз держится за край столешницы и тянет за пластиковую ручку дуршлага. Вся металлическая пирамида из кастрюль опасно шевелится. Чтобы она не разбила его бестолковую морду, подскакиваю и рукой удерживаю нижнюю сковороду.

– Осторожней, Тер… – брат не успевает договорить, громкий звон соприкосновения металла и моей головы. Резко оседаю на пол, подпирая, таким образом, нижние шкафы. Брат подхватывает еще парочку небольших кастрюль, летящих в меня, и стоит, не двигаясь.

– Бл*дь, я впервые в жизни тебя ненавижу, Чейз. Только что мой грецкий орех раскололся надвое, все потому, что ты решил упростить себе задачу. – Сверху раздается смешок, я прыскаю, представляя, как это все комично. Развалившийся на полу парень с кастрюлей на голове, громко стонущий от собственного смеха. – Радует, что она прохладная.

Чейз еще сильней начинает смеяться, а я не могу заставить себя снять эту чертову херню с головы. Металл передвигается на глаза, и я поправляю ее на вид каски.

– Это было очень смешно. – Утирает слезы младший брат. – Я даже не понял, каким образом ты появился здесь.

– Иногда надо попросить помощи. Винни не возвращалась? – избавляюсь от предмета на моей голове, встаю и тянусь к шкафу с таблетками. В коробочке их слишком много, больше половины никто никогда не использовал. – Несколько видов снотворных, кто, черт возьми, их пьет?

– Винс еще не видел, выходной ведь. Таблетки Хейли купила мне, когда не мог избавиться от мышечных болей. – Совсем забыл об этом, пацан так шустро среагировал, можно подумать что он здоровее меня. – Как дела у Хантера? Вы начали общаться? Я хочу сегодня с ним навестить маму.

Удивленно смотрю на него, он устанавливает дуршлаг на кастрюлю и сливает воду. Шум воды, закидываю таблетки в рот и разжевываю. Чейз кривит лицо, он ненавидит мою привычку сначала разжевать и только потом запить. Выпиваю еще один стакан воды и расслабленно усаживаюсь на стул. Оттягивать разговор все равно, что готовить очередную подставу.

– Ты разговаривал с Хантером? – Парень отрицательно качает головой, я поджимаю губы, этот урод решил, что и это я возьму на себя.

– А ты позвони ему и задай тот же вопрос, что и мне, поставь на громкую связь. – Подталкиваю его телефон по столу, оставив возиться с маслом и перемешиванием варева, Чейз набирает нашего общего брата. – Иногда кажется, что не вы двойняшки, а я с Хантом.

– Это тебе так кажется. Хант у нас как с другой планеты. – Звук вызова прекращается, и мы оба слышим откашливающегося Хантера.

– Сто процентов он с непривычки блюет, – вырывается из меня издевательство.

– Это ты говоришь, равняясь на себя, урод? – Хант полощет горло и громко сплевывает.

– Так я не блевал, придурок. Нет такой привычки. – Чейз ставит передо мной тарелку с растекающимся маслом по макаронам, и я громко срыгиваю.

– Ты забываешь, что мы слишком долго находились рядом друг с другом. Мне начать отсчет? – Прикрываю рот рукой, показываю Чейзу убрать к херам его завтрак, пока меня не стошнило на стол, но мелкий недоносок даже не смотрит на меня. Как будто кастрюли мне на сегодня мало. – Раз… – Вот же сволочь. – Два…

Не успеваю дослушать счет и несусь в туалет, приняв обычную позу, согнувшись буквой «Z», мне даже не надо применять технику «двух пальцев», все самостоятельно извергается из недр моего желудка. Сильно зажмурившись, я уже ненавижу вчерашний день, першение в горле, наполненный нос и кислую жидкость. Это чертовски неприятно и унизительно. Чертов джин и чертов Хантер. Откинувшись на холодную плитку затылком, прислушиваюсь к своему телу, громкое урчание в животе, какие-то булькающие звуки и тишина. Поднимаюсь на ноги и иду в ванную комнату, предварительно смыв за собой. Прополоскав и почистив зубы, возвращаюсь в кухню.

Парни спокойно разговаривают, Хантер, как ни в чем не бывало, смеется над тем, что случилось со мной несколько минут назад.

– Ты как? – спрашивает Чейз.

– Не сдохнет, – отзывается по громкой связи Хантер.

– Ты бы рот закрыл, тебя никто не спрашивал. – Сажусь снова на стул, показываю Чейзу, что не буду есть то, что он приготовил. Тянусь к холодильнику, заглядываю в него, на верхней полке стоит коробка пиццы, мне приходится встать, чтобы взглянуть на содержимое. Принюхиваюсь, на удивление еще съедобна. Чейз снова кривит свое лицо и зачерпывает полную ложку макарон.

– Так вы теперь снова разговариваете? – Чейз толкает по столу мой телефон, сигнализируя о новом входящем сообщении.

– Мы – братья, и будет глупо постоянно точить зуб на убогого, – усмехается Хант, я практически давлюсь сухим куском пиццы и швыряю его на стол с громким шлепком.

– Так езжай сюда, в чем проблема? Проверим мою убогость, – рычу я ему в ответ, Чейз в это время ковыряется в своей тарелке с видом эстета.

– Мы оба знаем, кто сильней, – уже откровенно стебется мой двойняшка, телефон в моих руках готов сгореть от ярости, с которой сжимаю его.

– Я сильней, – совершенно серьезно отвечает Чейз, – вы дрались против друг друга, я же был одним против вас двоих. Поэтому вопрос о силе отпадает. А кто умнее?

– Да пошел ты, – произносим мы одновременно с Хантером, чтобы он, наконец, засунул свою дерзость в задницу.

Парни продолжают разговаривать в основном потому, что Чейз умеет найти общий язык с нами двумя. Открываю сообщение на телефоне. Я совсем забыл о Карине, мы же договорились встретиться с ней с утра для важного разговора. В связи с последними событиями наверняка она нажалуется отцу, я прям задницей чувствую. А вчерашний поход в больницу и сообщение об остатке денег на счету уже орут о дыре в кармане. Нам бы дожить до пособия и заработной платы. Встаю из-за стола, отпиваю пару глотков чая, сахара в нем столько, что мое сердце скоро вырвется из груди.

– За завтрак не благодарю, он отстойный. Пока, придурки, – получилось так привычно, я остановился на мгновение, осознав, как скучаю по своему двойняшке, когда можно было получить пи*дюлей, и при этом спокойно поговорить и выяснить все свои проблемы. Расстояние делало нас чужими, или мы сами. Я замер в основном из-за того, чтобы услышать, ответит ли он мне. Вроде как мне не нужны его подачки, в тоже время вчера в баре хотелось набить ему морду и обнять, сказать, что он не прав, и я тоже. Мне не хватало моей семьи, поддержки и простого человеческого общения.

– Пока, задрот. – Опустив голову, я скрыл довольную улыбку, пусть мы совершаем хреновые поступки, но мы хорошие братья и крепкая семья. Надеюсь на это…

Машина моей бывшей подружки стояла у обочины, яркая краска с одной стороны ободралась, значит, девчонка не вписалась в один из ее крутых поворотов, после очередной ночной тусовки. Не без досады я думаю, что деньги зачастую портят человека, и это не касается Карины, скорей ее отца. Он вечно занят, а она привлекает внимание самыми разными способами, зачастую бестолковыми.

Открываю двери и сажусь в роскошный салон, девушка тут же убирает в специальный отсек смартфон и откашливается.

– Вот только ты не начинай, – останавливаю ее. – В данный момент я хочу, чтобы ты сделала вид, что тебя все устраивает. Фраза «мы можем быть друзьями» станет идеальной.

Девушка отворачивается и смотрит на дорогу, яркая помада поблескивает в лучах солнца, наращенные ресницы неестественной густоты подрагивают от ветра. Я сдерживаю смех, ведь если он подует сильней, то оторвет эти два опахала, оставив девчонку без собственных ресниц. Зачем она с собой это делает? Дешевый пафос и искусственность не придают красоты, скорей отталкивают.

– Терренс, нам надо каким-то образом обыграть все так, чтобы тебя бросила я. Ты не мог купиться на показуху в ресторане, – выдает девушка.

– Чего? – Я даже растерялся от такого напора.

– Ты прекрасно знаешь моего отца, у него свои взгляды на жизнь. В его понимании у меня должен быть хороший парень, свадьба и дети. С последними двумя пунктами я еще могу смириться… – Я упрямо смотрю на ее губы, может слух меня подводит, и вообще я все еще сплю.

– Что ты несешь? – раздраженно спрашиваю ее, в голове по новой начинает развиваться боль, как вор подкрадывается, чтобы взорвать мозг.

– У меня есть подружка.

– У тебя их много, – возражаю я.

– Нет, ты не понял. Я встречаюсь с девушкой, ты – отличное прикрытие, ни на что не претендуешь, особо не вмешиваешься и…

– Я оху*нно пушистый, Карина. Просто оху*нно мягкий и добрый, – совершенно серьезно произношу я. – Но проблема в том, что если бы у меня были чувства к тебе, и мы дошли до стадии «окропите нас, святой отец», и через пятнадцать лет ты бы ушла к своей подружке… Минимум, у наших детей был бы шок.

– Никто не собирался идти к алтарю. – Раздосадовано она разворачивает жевательную резинку и протягивает мне пластинку. – Зажуй, от тебя разит. Я не тот день выбрала.

– Ты выбрала не тот мир. Амазонки жили лесбийскими семьями, отрезали сиськи и все такое. А ты девчонка.

Раздраженно девушка указывает мне повернуться на заднее сидение.

– Посмотри.

Продолговатая коробка с изображением качелей, нет, или это турник со свисающей на них девушкой.

– Ох, да бл*дь, ты шутишь! – восклицаю я. – Качели для сексуальных игр. Что у тебя там еще? – Погружаюсь в бумажный пакет с таким диким рвением, что почти его рву. – Бешеный кролик, затычка в задницу. Ох, Карина! Да ты извращенка.

Она вздыхает, забирает у меня пакет и кидает его на заднее сидение.

– Отец сегодня задал мне вопрос: все ли у нас с тобой хорошо, так как кто-то из персонала видел нашу стычку и подслушал разговор. Все выглядит не очень хорошо. – Она разглядывает меня.

– И что ты хочешь? – Прищуриваю глаза, пытаюсь понять, она хочет меня подставить или помочь нам двоим.

– Дай мне немного времени, буквально месяц. Потом я уеду к матери, останусь там жить, а она не интересуется моей жизнью. Просто делай вид, что все как прежде. Он не выгонит тебя с работы. И не узнает мою тайну. – Мимо машины проходит девушка в сиреневом сарафане, рядом с ней идет мужчина в костюме. Я не могу оторвать взгляд от парочки, съедаемый ревностью, готовый задушить этих двух.

– Из-за нее ты со мной расстался? Девчонка, живущая в вашем доме? – Карина трогает мое лицо, пытаясь повернуть его к себе, но ситуация выходит из-под контроля. Мудак в костюме гладит волосы девушки, а затем наклоняется для поцелуя. Резко дергаю Карину на себя, пальцем зажимаю кнопку звукового сигнала на машине и наклоняюсь к губам девушки.

– Поверить не могу, что целовал тебя после того, как ты облизывалась с подружкой, – наклоняю голову в бок, изображая глубокий французский поцелуй.

– А твоя скоро оглохнет. И не просто поцелуй с подружкой, а много чего безумно пошлого. – Мы отстраняемся, когда в окно громко стучат.

Удивленно смотрим на Нокса, который указывает нам на руль. Карина делает вид, что засмущалась, я же с нахальной улыбкой улыбаюсь старому кретину. Опускаю зеркало со стороны девушки и как можно громче говорю.

– Увлеклись, моя девушка очень горячая штучка. – Мужик оценивающе смотрит на нашу пару, оглядывается на Винни, все еще стоящую с открытым ртом, затем снова поворачивается ко мне.

– У твоей подружки даже помада не стерлась, клоун, – бесстрастно говорит Нокс, машет на прощание Винни, а потом немного наклоняется к окну. – А моя сейчас будет спать без задних ног, потому что не сомкнула глаз ночью.

Ну не объяснять же этому старому козлу, что давно появились помады, которые не размазываются…