Настроение: со льдом! — Глава 10 | читать онлайн

Глава 10

Вчера, переполненной ажиотажем и эмоциями, отъезд казался мне самой правильной идеей. Тем самым поступком, который поможет мне пережить случившиеся внутри меня перемены и начать что-то переосмысливать, поставить перед собой новые цели и определиться с дальнейшими планами на жизнь. А вот проснувшись утром, я вдруг осознала, что мне не нужно идти на работу, не нужно выполнять привычные дела, и все записи в моём ежедневнике на следующий месяц потеряли свою важность и актуальность. И я. вроде как, в отпуске, а вроде как в подвешенном состоянии. И, признаюсь, стало немного не по себе. Конечно, в моей жизни уже случались такие неопределённые моменты, когда я замирала, будто приподнявшись от земли, и нужно было быстро решить, как действовать дальше. Но сейчас мне и решать особо было не нужно. У меня впереди отпуск. Причём отпуск, когда я не знаю, куда я отправляюсь и как надолго. И остаётся только удивляться, как я могла взять и согласиться на подобное

Смахивало на авантюру.

Ещё несколько дней назад у меня в голове была ипотека, обязанности, дочерний и сестринский долг, целый план по организаторским работам в отеле, который я воспринимала, как любимого ребёнка, ведь стояла у самых истоков. Если не у котлована и фундамента, то перед голыми стенами едва ли не каждого помещения в здании, и обсуждала дизайнерский проект. Обои, мебель, техника, набор сотрудников. Бесконечные тренинги, собрания, обучения. Два года работы пролетели быстро, я теперь могла только оглядываться назад и удивляться, как много сделано. Ничего удивительного, что мне было жалко уезжать и оставлять дело рук своих пусть и на Любу. Пусть и на две недели. Внутри зудело беспокойство, но если честно, то предчувствие. Что меня не будет гораздо дольше, чем две отпускные недели. Чемодан был собран, стоял у дивана в гостиной, я пила кофе, стоя в дверях, и на него смотрела. Марк заметил мой взгляд и спросил.

— Ты точно взяла всё, что тебе нужно?

Я прикусила губу.

— Я ведь вернусь через пару недель, — сказала я, но даже мне самой мой тон показался странным. — Зачем мне много вещей?

— Конечно, — ответил он. И его голос прозвучал тоже подозрительно, или я уже ко всему цепляюсь? Но я на Марка посмотрела, а он взял и отвернулся.

— Куда мы поедем? — спросила я, неожиданно осознав, что никаких планов мы с Марком так и не построили. Он сказал, в отпуск. — и я собрала чемодан. Взяла платья, несколько купальников, для чего-то брючный костюм, правда, достаточно элегантный, который подходил и для деловых переговоров, и для вечернего выхода в свет. В последний момент сунула

в чемодан новый плащ и кроссовки.

В общем, в моей голове был полный сумбур. А Марк мне совсем не помогал, только и делал, что повторял, мол, нам обоим необходимо отдохнуть. Я не спорила, отдохнуть не мешало, но желательно знать хотя бы климатическую зону…

— Всё купим, — махнул Марк рукой двадцать минут назад, прежде чем застегнуть молнию на моём чемодане и вынести его

в подъезд. А сейчас чемодан уже лежал в багажнике машины, а мы проезжали по городу, мимо отеля, и я невольно оглянулась на него, будто любимую собаку чужим людям на передержку оставляла.

А потом развернулась и стала смотреть на дорогу. Мы выехали за пределы города и понеслись по трассе в сторону Москвы. Марк включил негромко радио и барабанил пальцами по рулю в такт какой-то весёлой мелодии. Я же мысленно гадала, что меня ждёт впереди. Куда я еду, а, главное, для чего я еду?

— Ты сомневаешься? — вдруг спросил он.

Я лишь плечами пожала.

— У меня странные ощущения, — призналась я. — Будто я всё бросила,

со всеми разругалась и куда-то бегу. Куда глаза глядят.

— Ну, по поводу «куда глаза глядят», в чём- то правда. Мы же решили, что будем делать в эти две недели то, что захотим.

А в остальном, не думаю, что ты кого-то бросила.

— Зато разругалась, — негромко проговорила я.

— Тамар, мама на то и мама, чтобы понимать своего ребёнка. Думаю, когда вы обе успокоитесь, сможете о многом поговорить с другим настроением. Вам обеим нужно время, чтобы всё осознать. Особенно, ей. Поэтому перестань себя винить, и смотри на будущее с оптимизмом.

— И всё-таки нам нужно решить, куда мы летим. И, вообще, летим ли.

— В смысле? — Марк кинул на меня вопросительный взгляд.

— Ты уверен, что можешь всё бросить и уехать даже на неделю? Что скажет твой дедушка?

— Вот и спросим его об этом.

— Ты собираешься с ним встретиться?

— Тамара, у меня нет жилья в Москве, я в России только два месяца,

и до последнего не был уверен, что останусь на длительное время. Поэтому жилищный вопрос передо мной не стоял. И, как это ни смешно звучит, я живу у деда. Временно. Так что, мы остановимся у него, на пару дней.

Я молча смотрела на Марка, не понимая, как могла совершить такую глупость, что не выяснила детали нашего путешествия до того, как он засунул чемодан с моими вещами в багажник своей машины, и не вывез меня за пределы города.

— Ты хочешь, чтобы я приехала в дом Бориса Марковича с чемоданом? Марк, ты не в себе?

Он рассмеялся. Протянул руку и сжал мою коленку.

— Успокойся. Всё не так страшно и не так серьёзно. У деда огромный дом, если мы не сообщим ему, что приехали, он может об этом даже не догадаться.

— Мы не сообщим?

— Сообщим, конечно, — поспешно проговорил Марк. — Это я так уж. Но, Тамара, я взрослый человек я вряд ли обязан объясняться с дедом по поводу того, с кем встречаюсь и с кем куда уезжаю.

— А по поводу того, кого привозишь в его дом?

— Ты создаёшь проблему на ровном месте, поверь. — И повторил. — Успокойся.

Хорошо ему говорить, успокойся. А я с того момента, как узнала, в чьём доме мне предстоит сегодня ночевать, вовсе покой потеряла. За несколько часов, что мы ехали до Москвы, я дозрела до предложения остановиться в номере отеля. Это удобно, совершенно прилично, и совсем меня не обидит, честно-честно.

— Ты хочешь, чтобы я приехала в дом Бориса Марковича с чемоданом? Марк, ты не в себе?

Он рассмеялся. Протянул руку и сжал мою коленку.

— Мы не сообщим?

— А по поводу того, кого привозишь в его дом?

— Ты создаёшь проблему на ровном месте, поверь. — И повторил. — Успокойся.

Марк после моих слов кинул на меня долгий взгляд. Качнул головой.

— Тамара…

— Марк я совершенно не представляю, что я скажу твоему деду. — не выдержала я, всё же пытаясь донести до этого смельчака свою точку зрения. — С какой стати я к нему заявлюсь?

— С той самой, — удивился Марк — ты же со мной.

— Я остановлюсь в отеле, — добавив в голос твёрдости, повторила я

— Ты остановишься там, где решу я, — сказал он вслед за мной. Снова кинул на меня взгляд на этот раз предостерегающий. — И это не обсуждается.

Не знаю почему но мне вдруг расхотелось с ним спорить. Не потому что обрадовалась его настойчивости, — вот он меня с дедом познакомить собирается, с самим Борисом Меликяном. — а потому что попросту не придумала, что сказать и как настоять. Оказывается, когда Марк добавляет в голос твёрдости и металла, возражать ему трудно.

Вскоре я поняла, что мы направляемся в Жуковку. В этом знаменитом, элитном

посёлке мне бывать не приходилось и теперь я, волей-неволей, крутила головой, с удивлением оглядывая огромные, фешенебельные дома за коваными заборами. Их даже нельзя было назвать особняками, потому что некоторые напоминали настоящие замки или усадьбы, и я даже боялась спросить, кому принадлежит тот или другой.

Дом Бориса Меликяна с дороги было не разглядеть. Среди крон высоких сосен были видны окна второго этажа и черепичная крыша. Забор внушительный, глухой, лишь ворота были коваными, с вензелями, а в середине, на стыке, как я поняла, был выкован какой-то герб, окрашенный золотой краской. Я пыталась разглядеть, что на нём изображено, Марк заметил и со смешком проговорил.

— Щит и дерево. Дед клянётся, что этому гербу больше пяти сотен лет, а то и больше. Дальше просто записей нет.

— Ты не веришь?

— Ну, о гербе он заговорил не так давно. Подозреваю, что в то время он его

и придумал, а потом какой-нибудь историк за большую зарплату в каком-нибудь архиве раскопал «подлинность». Только ему не говори.

Ворота перед нами открылись, автомобиль въехал на территорию и я, наконец смогла увидеть дом целиком. Огромный, двухэтажный, с широким плоским крыльцом, похожим на сцену или танцплощадку. Французские окна первого этажа казались огромными, в комнатах наверняка, было много света. На втором этаже небольшие балконы, по всей видимости, в спальнях. На одном из балконов стояло кресло-качалка, и в нём сидел Борис Маркович. Буднично одетый, в соломенной шляпе от солнца. Сидел, неспешно раскачивался и наблюдал за подъезжающим автомобилем. Мне снова стало страшно. Я даже представить не могла, что скажу самому Борису Марковичу Меликяну, когда тот спросит, для чего я явилась в его дом. С чемоданом. Не сдержавшись, пока ещё была такая возможность, я стукнула Марка по коленке Чтобы хоть как-то выместить свой страх и возмущение.

Марк поймал мою руку и сжал её.

Попросил.

— Успокойся.

Когда мы вышли из машины, и я заметила, ему не говори.

Ворота перед нами открылись, автомобиль въехал на территорию и я, наконец смогла увидеть дом целиком. Огромный, двухэтажный, с широким плоским крыльцом, похожим на сцену или танцплощадку. Французские окна первого этажа казались огромными, в комнатах наверняка, было много света. На втором этаже небольшие балконы, по всей видимости, в спальнях. На одном из балконов стояло кресло-качалка, и в нём сидел Борис Маркович. Буднично одетый, в соломенной шляпе от солнца. Сидел, неспешно раскачивался и наблюдал за подъезжающим автомобилем. Мне снова стало страшно. Я даже представить не могла, что скажу самому Борису Марковичу Меликяну, когда тот спросит для чего я явилась в его дом. С чемоданом. Не сдержавшись, пока ещё была такая возможность, я стукнула Марка по коленке. Чтобы хоть как-то выместить свой страх и возмущение.

Марк поймал мою руку и сжал её.

Попросил.

— Успокойся.

Когда мы вышли из машины, и я заметила,

что он направился к багажнику, я на него предостерегающе цыкнула.

— Не доставай, не доставай чемодан.

— Почему?

— Потому что я не хочу входить в дом твоего деда, и всех огорошить чемоданом. Давай войдём, поздороваемся…

Марк негромко рассмеялся.

— Осторожность проявляешь.

— Конечно, — сказала я. — А то получается, как в кино. Она приехала из провинции,

с одним чемоданом, и сразу в особняк. Никогда не представляла себя героиней киношного романа.

Марк спорить не стал, только продолжал посмеиваться. Подошёл ко мне и обнял рукой за плечи, повёл к дому. А сам задрал голову и махнул Борису Марковичу рукой.

— Дед, привет. Я вернулся.

— Вижу, — послышалось сверху. Борис Маркович поднялся с кресла и скрылся

в комнате. По всей видимости, собираясь встретить нас внизу.

По моим ожиданиям, точнее, представлениям, столь большой дом нуждался в работниках. Не буду произносить слово прислуга. Я ждала, что нас встретит экономка, на худой конец домработница, а то и вовсе настоящий дворецкий, в моей фантазии Борис Меликян вполне вписывался в образ человека, у которого мог быть дворецкий. Но никто нам на встречу не вышел, Марк сам толкнул входную дверь, она без труда распахнулась, и мы вошли… Я не знаю, как назвать эту комнату или помещение, холл или прихожая, но она была поистине впечатляющая. Впечатляла не своим размером, а высотой потолков, оформлением и хрустальной люстрой где- то там, практически в поднебесье.

А за нашей спиной, под самый потолок широкой полосой поднимались небольшие окошки. В них лился солнечный свет, и хрустальная люстра в их лучах играла, будто была сделана из бриллиантов. Я засмотрелась на это сверкание и великолепие, наверное, с совершенно дурным и очумелым видом стояла, задрав голову и только глазами хлопала. Даже не разглядела широкие ступени лестницы впереди, по которым к нам спустился хозяин дома. А я стояла и смотрела на люстру. Дорогущую хрустальную люстру всё-таки в прихожей.

Соломенную шляпу Борис Маркович снял, пригладил седые волосы на макушке ступал по ступеням неспешно, без всякого задора и присущей ему энергии. Вообще выглядел каким-то недовольным. И когда я наконец обратила к нему свой взгляд, из-за этого встревожилась. Мне показалось, что Борис Маркович даже на внука глянул с некой досадой. И поинтересовался.

— Где ты пропадал? Уехал на два дня, а пропал на пять.

— Дед. ты отлично знаешь, где я пропадал, — совершенно спокойно ответил на недовольство родственника Марк. Вдруг показал тому наши сцепленные руки. — Мне нужно было забрать Тамару, а она заканчивала дела.

— Дела, — неожиданно вздохнул Борис Маркович, приглядываясь ко мне

с прищуром. Смотрел с любопытством, а я вдруг поняла, что он меня не помнит и не узнаёт. А если и узнаёт то весьма смутно. Удивлена ли я этим? Наверное, нет. Но надо признать, что я ждала от него удивления при встрече, а нелюбопытства. Ведь встречались мы с ним за одним столом совсем недавно, и даже общались.

А Борис Маркович, скорее всего, за столько лет в бизнесе научился фильтровать свою память. У него столько сотрудников, даже на руководящих должностях что запомнить всех попросту нереально. — Даже у женщин есть дела. А из меня сделали какой-то прелый овощ. Что вы там встали? Проходите.

Мы прошли в гостиную, я, на всякий случай, отпустила руку Марка, чтобы не казаться напуганной, растерянной девочкой. Отступила на шаг назад, позволяя мужчинам идти вперёд и, пользуясь моментом, оглядывалась. Интерьер дома впечатлял. Лепнина, золотая отделка, много белого цвета. Обои, мебель, всё светлого дерева, полированное и сверкающее. Конечно, вся эта помпезность производила впечатление, но, надо сказать, что не создавала уюта, а, самое главное, как мне казалось, совершенно не подходила Борису Марковичу. Он в своих трикотажных брюках, клетчатом джемпере и с соломенной шляпой в руках совершенно в эту обстановку не вписывался. И вёл себя так, будто ничего вокруг не замечал. Кресло на гнутых ножках с замысловатой драпировкой для него было лишь креслом, диван под стать — диваном, а самотканый ковёр под ногами сходил за коврик.

Борис Маркович сел в кресло и вытянул ноги. Он не выглядел уставшим, больным стариком. Сегодня он выглядел скучающим и этой самой скукой измотанным. А наше появление его, по всей видимости, хоть немного развеселило. Борис Маркович устроился в кресле, похожем на трон, сложил руки на животе и уставился на меня. Принялся разглядывать, совершенно без всякого стеснения.

— Расскажи мне о делах, — попросил он.

Или потребовал, я не знаю. У меня после этих слов настолько всё в голове смешалось, мысли закрутились, будто вихрь, и я поняла, что совершенно

не готова. Несколько дней назад я отправляла отчёт за последний месяц Пастухову, что я в нём писала?. Он ведь мне понравился, я собой гордилась. В нём были отличные цифры, статистика и предполагаемые доходы за квартал.

Спас меня Марк. Точнее, не спас, пока я соображала, с чего мне начать рапортовать, он сказал.

— Дед, Тамара — управляющая в одном

из наших отелей. Мы ужинали с ней совсем недавно. Помнишь, ужин с филиалами?

Оказывается, Борис Маркович меня всё же не узнал, и о моих делах спросил, не имея в виду профессиональную деятельность. Что ж так проще.

Борис Маркович хлопнул себя по коленке.

— Точно. Красивая блондинка, напротив меня сидела.

— Она сидела напротив меня, — усмехнулся Марк, — но кто спорит?

Меликян прищурился, глядя на меня. Вдруг усмехнулся, совсем, как Марк.

— А ты чего, язык проглотила? Что молчишь?

— Не мешаю мужчинам разговаривать, — выдала я первое, что пришло в голову.

А Борис Маркович вдруг довольно хохотнул.

— Молодец, соображаешь.

— Тамара, не обращай внимания, — сказал мне Марк, — дед иногда ведёт себя

с женщинами, как мужлан. А иногда, как ангел. Второе бывает редко, и обычно после этого он женится.

Я присела на диван, на расшитое цветами сидение. А Борис Маркович после слов внука пренебрежительно и возмущённо фыркнул.

— Женщины от меня всегда были

в восторге. — Он посмотрел на меня и добавил- А женат я только второй раз. Этот болтун врёт.

Марк усмехнулся, стоял, сложив руки на груди, и смотрел на нас.

— Кстати, где Лиана? — поинтересовался Марк.

— В город уехала, — проворчал Борис Маркович. — Бросила меня тут, и укатила

с Верой в город. Сказали, что за покупками Этим двоим лишь бы деньги потратить и развлечься. А на старика наплевать.

— Дед. ты же понимаешь, что попросту скулишь.

— Ну и скулю. Имею право. Я главный.

Марк на меня посмотрел.

— Лиана — жена деда, а Вера — помощница по хозяйству. Кроме них троих в доме никто не живёт. Лишь приходящая обслуга.

— У вас очень большой и красивый дом, Борис Маркович, — сказала я. Невольно окинула взглядом обстановку гостиной. — Очень… богатый интерьер.

Мужчины одновременно фыркнули.

— Да уж — проговорил Марк с ноткой пренебрежения, — Лиана любит всё

блестящее и золотое. Как сорока.

— Не говори гадости о мачехе — попросил его Борис Маркович, хотя, сам,

не скрываясь, усмехался.

— Она мне не мачеха. А приёмная бабка.

— И этого тоже ей больше не говори. Ей не нравится.

Марк откровенно посмеивался, после чего сообщил.

— Дед, мы остановимся у вас на пару дней.

Я дела в Москве закончу, и улетим.

— Куда ты улетишь? Я теперь дома сижу, я пенсионер. — Мне показалось, что он вот- вот сплюнет с досады. — Теперь твоё дело вместо меня крутиться.

— Я и кручусь. Но сейчас всё проще, дед. Совещания и деловые встречи я могу проводить и онлайн. А у меня ещё свои дела есть.

Борис Маркович закинул ногу на ногу и едва заметно тряс ею, а сам в этот момент меня разглядывал, с прищуром и пристрастием. Я его внимание выдержала, старалась держаться с достоинством, даже в глаза ему посмотрела. А он вдруг хохотнул, на внука глянул.

— Красивая, — сказал он, вроде как похвалив. — Ты её ещё тогда рассмотрел, шалопай.

— Дед, я рассмотрел её ещё до того ужина, — успокоил его Марк. — И да, ты прав, красивая. Моя царица Тамара.

Я кинула на него укоризненный взгляд а Марк довольно разулыбался, а затем подошёл и поднял меня с кресла, потянув за руку.

— Дед, мы в комнату, шесть часов добирались. Ужин нам сегодня предусмотрен?

— Я не знаю, — проворчал в сторону Борис Маркович. — Если эти две вспомнят о том, что я здесь, в шляпе и кальсонах в кресле сижу, то должны вернуться.

— Уверен, вспомнят

— Пусть попробуют забыть, — по- стариковски проворчал Борис Маркович. — Для чего я себе тогда жену выписывал?

Это заявление показалось мне странным, но, конечно, переспрашивать я не стала. Вежливо улыбнулась хозяину дома и вслед за Марком вышла из гостиной. Если честно, то почувствовала облегчение. Марк вышел из дома, чтобы забрать мой чемодан

из машины, а я осталась ждать его в холле,

продолжая поглядывать наверх, на впечатлившую меня люстру.

Комната Марка оказалась на втором этаже, угловая, в самом конце коридора. Просторная, с окнами на две стороны.

Но какая-то безликая. Хорошо обставленная, с обоями приятного зеленого оттенка, но сам стиль Марку никак не подходил. Был каким-то девчачьим. Сразу становилось понятно, что Марк в ней лишь гость.

— Не переживай, мы здесь на пару дней, — сказал мне Марк. — Долго мучиться

не придётся.

— Почему мучиться? — переспросила я.

И вспомнила, — Да, ты говорил, что

не любишь этот дом.

— Не люблю дом, не люблю атмосферу. Здесь всегда такая тишь, будто

на кладбище. На красивом, раритетном, украшенном позолотой кладбище. Дед, мне кажется, раньше не замечал, а как дома осел, так и взвыл.

Я подошла к окну и выглянула. Внизу был сад ухоженный, с идеальным газоном и клумбами. Как мне показалось, цветы были высажены в определённой цветовой гамме

— Здесь, правда, нет наёмных работников? А кто всем этим занимается?

Вместо того, чтобы побыстрее отправиться в душ и переодеться, как собирался, Марк завалился на широкую постель и закинул руки за голову.

— Наёмные работники есть. Домработница приходит, садовник, какой-то техник. Правда, я за два месяца здесь ни разу никого из них не видел. Но Лиана клянётся, что кто-то приходит. А в остальном всем занимается она.

— Жена твоего деда? Наверное, ей тяжело. Сколько ей лет?

— Насколько помню, сорок семь. Или сорок шесть… — Марк, в конце концов, пожал плечами, так и не определившись.

Ого, подумалось мне. Солидная разница в возрасте.

А Марк вдруг посмотрел на меня, и сказал.

— Тамара, будь с ней поосторожнее.

— В каком смысле?

— Лиана — человек своеобразный. Не стоит с ней откровенничать. Сблизиться и так не получится, она не гостеприимная

и не радушная дама, но и разговаривать особо, даже из вежливости, не стоит.

Относись к ней, как к хозяйке дома, с уважением и благодарностью за еду на столе, и всё.

— Ты её не любишь?

— С какой стати мне её любить? Мы с ней не родные. Она жена деда. Его это устраивает, и ради бога.

— У них большая разница в возрасте, — всё- таки заметила я. — А где твоя бабушка?

— Бабушка умерла в двухтысячном году, насколько помню. Дед повдовствовал для приличия пару лет, а потом решил снова жениться. И выписал себе из Армении новую жену.

— Что значит, выписал? — уточнила я.

— То и значит — Марк хохотнул. — Мой дед всегда был деловым человеком,

и к человеческим отношениям, в том числе, и к браку, относился прагматично. Во всех смыслах. Я знаю, что с бабушкой они поженились, когда были совсем молодыми, он едва успел вернуться из армии. Где-то познакомились, наверное, влюбились, молодые всё-таки были, дед посватался к её отцу, это ещё в Гюмри было, они оттуда родом. В общем, всё честь по чести. Дед сейчас любит об этом говорить, старый, наверное, становится, сентиментальный.

В общем, поженились, стали жить, конечно, в доме его родителей. Семья была огромная, у деда ещё два брата и три сестры. Все в Армении так и остались, дома свои отстроили, детей вырастили, внуков целая орда. У деда с бабушкой тоже сын родился, мой отец. Но дед у меня натура неугомонная, вместо того, чтобы дом строить, как его братья, он семью собрал и в Москву повёз. Говорит, сон ему приснился. — Марк усмехнулся. — Что ехать ему надо. Бабка его ещё приснилась и сказала. «Езжай». Хотя, кто знает. Может, и так.

— Очень интересная история, — честно сказала я. — Хоть, кино снимай.

— Ну, может, поначалу и кино, — снова усмехнулся Марк — а вот потом уже больше на сюжет для психоаналитика смахивает. Если честно, в те годы, когда дед на Лиане женился, мы не общались. Это потом я уже узнал, что дед решив не заморачиваться

с поиском новой жены, не собираясь осчастливливать какую-нибудь длинноногую красотку, каких в Москве валом, написал своим родственникам в Армению, чтобы те нашли и прислали ему жену. — Марк принялся загибать пальцы. — Чтобы готовила, убирала, молчала, сидела

дома. Потому что у него совершенно нет времени и желания заниматься женскими проблемами. Ну вот родственники прислали ему Лиану. Дед встретил её с самолёта, отвёз в загс, женился на ней и привёз в этот дом. Привёз, оставил и уехал по делам.

Я смотрела на Марка, открыв рот, без всякого преувеличения. Пыталась по его лицу определить, что он шутит, но Марк хоть и ухмылялся, но смотрел на меня совершенно серьёзно.

— То есть, они даже знакомы не были? Марк сидел на постели, привалившись спиной к стене и посмеивался. Головой качнул.

— Нет. В Армении до сих пор такое существует, Тамара. Брак

по договорённости родственников. Они выбрали невесту, переговорили с родственниками, договорились о цене, и отправили девушку мужу.

— Как это — о цене?

— Обычно. Золото, какие-то вещи, автомобиль, порой даже домашний скот. Зависит от ценности невесты

и обеспеченности жениха.

— И она согласилась? — удивилась я. -

Двадцать первый век на дворе.

Марк в задумчивости вздохнул.

— Как тебе сказать — согласилась?.. Думаю, её особо никто не спрашивал. Хотя, если честно, я думаю, что Лиана даже рада была, что всё так повернулось. Она, знаешь ли, далеко не красавица, и характер у неё нелюдимый, я тебе уже говорил. Кажется, она даже не умеет улыбаться. А на тот момент, когда родственники деда посватались к её семье, ей уже двадцать восемь лет исполнилось. По взглядам

в Армении, это старая дева. В двадцать восемь лет не иметь мужа и детей в Армении, стыдно. Даже сейчас, не то что двадцать лет назад. А тут обеспеченный армянин из Москвы изъявил желание её женой сделать, можно было и порадоваться. Ей собрали чемоданчик благословили и посадили на самолёт. Кажется, свадебную церемонию в Ереване провели лишь через полгода, когда дед выбрал для этого время.

— Детей у них нет?

Марк лишь фыркнул.

— Лиана нужна была деду не для этого.

А для того, чтобы заботиться о нём

и поддерживать порядок в доме. — Но вдруг задумался, — Хотя, странно, что он не позаботился о наследнике. Мой отец к тому времени давно умер. Раньше бабушки. Это её и подкосило, наверное

— У него есть ты, — заметила я. — Его наследник

Марк посмотрел на меня, и его взгляд показался мне странным. У меня было ощущение, что Марк собирается ещё что-то сказать, но в последний момент он, по всей видимости, передумал. Рывком поднялся с постели и стянул через голову футболку.

— Пойду в душ, — сообщил он, открывая дверь ванной комнаты. Обернулся на меня через плечо. — Не хочешь ко мне присоединиться?

Я улыбнулась ему, покачала головой.

— Я разберу наши вещи. Хотя бы, на пару дней, но надо обустроиться.

Если честно, я до сих пор склонялась к мысли, что нам с Марком было бы лучше и куда удобнее, остановиться в отеле.

Не понимала, для чего нам, если не стеснять, в таком огромном доме вряд ли кого стеснишь, то мешать людям.

Из рассказа Марка о деде и его жене я вынесла одно яркое умозаключение — чужим людям в этом доме не рады.

Лиану, или как её звали в Армении, Лиануш, я первый раз увидела из окна. Услышала звук подъезжающей машины, выглянула и увидела чёрный «форд», сверкающий, но явно не премиум-класса, как все остальные автомобили Бориса Меликяна.

С водительского сидения вышел мужчина, видимо, наёмный шофёр, и открыл заднюю дверь. Протянул руку, чтобы помочь выйти пассажиру. Со стороны всё это смотрелось серьёзно и по-деловому. И я даже представила себе женщину, которая сейчас покажется из салона. Сочная брюнетка, если не стройная, то статная, горделивая, с царской осанкой. По моему мнению, именно такой должна была бы быть жена Бориса Марковича, которая младше его почти на тридцать лет. С плохим характером, как отзывается о ней Марк Когда мужчина говорит о плохом характере женщины, то в воображении невольно рисуется образ некой стервозной особы, которая своего не упустит и себя любит.

Но из машины появилась грузная дама, в тёмной, бесформенной одежде, она вышла из автомобиля и перевела дыхание, словно даже поездка на заднем сидении её изрядно утомила. С другой стороны, сама открыв дверцу, вышла женщина славянской внешности, субтильная, похожая на серую мышку. Забрала у водителя пакеты с покупками, и женщины направились в дом. Выглядывать из окна, чтобы получше их рассмотреть, мне показалось излишним. Но образ жены Бориса Марковича меня удивил, не скрою. Позже я встретилась с ней внизу, в столовой. Нас с Марком позвали к столу, я не забыла подойти к зеркалу и обозреть свой наряд. Из того количества вещей, что я собрала на отдых, было очень трудно выбрать что-то простое и скромное, Марку ведь не пришло в голову заранее меня предупредить о гостевании в доме его деда, и о традициях, хотя бы в одежде, что здесь приняты, и я боялась показаться вульгарной.

— Это Вера, — представил он мне помощницу по хозяйству, что поднялась к двери в нашу комнату, чтобы аккуратно постучать и пригласить за стол. — Если тебе что-то будет нужно, обращайся к ней.

С Верой договориться куда проще, — усмехнулся он.

Я обратила к нему укоризненный взгляд а женщине улыбнулась и представилась.

— Меня зовут Тамара.

Вера поспешно кивнула, даже глаз, кажется, ни на Марка, ни на меня не подняла, обогнала нас в коридоре, на самом деле, напоминая шуструю мышку, и только негромко добавила.

— Хозяева ждут вас в столовой.

— Не обращай внимания, — сказал мне Марк, когда мы спускались по лестнице. — Здесь всегда так дело не в тебе.

И не во мне. Когда дед уезжает или отдыхает, в доме слова не услышишь. Говорю же, склеп.

Что очень странно. Сам дом был светлым, просторным, а люди в нём жили замкнутые и молчаливые.

Когда мы вошли в столовую, Борис Маркович уже восседал за длинным столом, во главе, будто король или рыцарь. Рыцарь потому что на стене над его головой, висело большое изображение семейного герба, по всей видимости, того самого, что украшал кованые ворота на подъезде к дому. На воротах герб был окрашен золотом, а на картине изображён во всех красках и деталях. А под ними Борис Маркович, поседевший с возрастом, но по- прежнему статный и гордый собой. Стол был уставлен тарелками с разными закусками, какими-то национальными блюдами, салатами, а я подумала о том, кто же всё это приготовил. Неужели Лиана? Именно такая забота о муже входит в её обязанности? Приготовить, убрать, ублажить, а самой всегда стоять в стороне, вот как сейчас. Что-то я совсем ей не завидую.

Лиана, на самом деле, стояла в стороне, не садилась за стол. Стояла за плечом Бориса Марковича, мрачной фигурой, всё в том же тёмном платье, в котором приехала час назад из города, или в точно таком же, полностью идентичном. Фасон платья полностью скрывал её полную фигуру, а на животе ткань мягкими складками спускалась почти до пола. Лиана выглядела старше своих лет. Марк говорил, что ей нет ещё и пятидесяти, но выглядела она, как шестидесятилетняя недовольная женщина. Именно недовольная, а не уставшая от домашних забот. Лицо Лианы казалось оплывшим, она скорбно поджимала губы, а на нас с Марком глядела, как на досадную помеху её существованию. Как на незваных гостей. Если бы Марк не предупредил меня о том, что подобная манера общения с людьми в этом доме привычна, я бы, наверное, всерьёз расстроилась и решила, что дело во мне Но кроме Лианы, больше никто не казался враждебно настроенным. Борис Маркович восседал на своём стуле с высокой спинкой с довольным лицом, и, кажется, уже приступил к трапезе, не дожидаясь нашего появления. Но ему, как хозяину дома, это, по всей видимости, надлежало простить.

Борису Марковичу я скромно улыбнулась, а сама всё поглядывала на Лиану, не зная, как себя с ней вести. Я, конечно, с ней поздоровалась, кивнула ей, улыбнулась, но она никак не отреагировала, только разглядывала меня из-под хмурых бровей. Кстати, брови у неё были весьма впечатляющие. Чёрные, как смоль, и очень густые. Как у мужчины.

Что ж Борис Маркович явно женился не из-за девичьей красоты. И что-то мне подсказывает, что не из-за лёгкого, жизнерадостного характера.

Всё-таки стоит кавказским мужчинам знакомиться с будущими жёнами, прежде чем идти в загс по уговору родственников. Или ценность жены всё же в другом?

— Садитесь, садитесь за стол, — гостеприимно махнул рукой Борис

Маркович. И тут же бесцеремонно поинтересовался. — Что вы так долго в комнате делали? В кои-то веки в доме люди, и то попрятались, поговорить не с кем.

Мы сели, а я снова глянула на Лиану. Она как стояла за плечом мужа, так и продолжала стоять. Хотя, я ждала, что сядет за стол.

А вот Борис Маркович на неё обернулся.

— Лиана, ты видишь, какую Марк красотку привёз? И имя у неё хорошее, Тамара. Лиана никак не отреагировала, только продолжала пытать меня взглядом. Борис Маркович махнул на жену рукой и снова повернулся к нам. А Марк потянулся

за тарелками с едой, что-то мне положил, я даже не поняла, что именно. Если честно, не знала, как буду есть, под тяжёлым взглядом хозяйки дома.

— Они поживут несколько дней, — сообщил Борис Маркович жене. — Ты следи, чтобы всё у них было. Внук всё-таки.

— Ага, — поддакнул Марк, и добавил. — Единственный.

— Лиана Артуровна, горячее подавать?

— Чуть позже, — отозвалась Лиана, и её

голос оказался низким и глухим.

— Почему позже? — удивился её муж. — Сейчас несите пока горячее. — Борис Маркович вдруг досадливо поморщился и указал рукой на стул рядом с собой. Попросил. — Сядь уже. Знаешь же что не люблю, когда ты у меня за спиной стоишь. Сядь и поешь.

Лиануш безмолвно отодвинула указанный стул и села. Придвинула к себе тарелку.

— Это всё вы готовили? — спросила я у неё. И тут же похвалила. — Очень вкусно.

— Я люблю готовить, — проговорила она безрадостно. — Люблю заниматься домом.

— Кроме дома ничего и не видит, — сказал Борис Маркович. — Будто и не в Москве живёт. За двадцать лет только дорогу

до рынка и обратно выучила.

— А куда мне ещё ездить?

— Ну я не знаю. Куда женщины обычно ездят? По магазинам, по всяким косметологам. Тамара, ты вот куда обычно ездишь?

Я улыбнулась, в попытке разрядить обстановку.

— На работу.

Борис Маркович вдруг удовлетворённо кивнул.

— Значит, хороший работник. Марк, она хороший работник?

— Отличный, дед.

— Вот. Бывает такое, что и женщин Бог умом одаривает. А некоторые только кухарить учатся.

— Каждому мужчине нужна своя женщина, — осторожно заметила я. — Вам же нравится, как Лиана Артуровна готовит, правда? Это очень вкусно. А она для вас старается.

Борис Маркович откинулся на спинку стула, сыто вздохнул, а сам обратил свой взгляд на жену. Взгляд был тусклый, без всякой искры интереса, но затем кивнул.

— Это да, Лиануш — отличная хозяйка. Кстати, Лиануш, после комплимента мужа, даже глаз от тарелки не подняла. Медленно жевала, может быть, даже не слушала, о чём мы говорили?

И кого из этих двоих пожалеть? Хотя,

Бориса Марковича, скорее всего, жалеть нужно в последнюю очередь. Он получил то, что хотел. Безмолвную, покорную жену, которая окружает его уютом. Если бы он двадцать лет назад захотел начать жизнь с чистого листа, построить отношения с интересной для него женщиной, то не стал бы жениться на безропотной тени в некрасивом платье Мне показалось, что это не та ситуация, когда женщина дурнеет и тускнеет в браке. Скорее всего, именно по причине своей внутренней замкнутости Лиана и осталась в своё время без мужа, и семья поспешила пристроить её нуждающемуся в домашней обслуге Борису Марковичу. Вроде бы, кажется, что все должны быть довольны, но с другой стороны, дедушка Марка смотрел на жену с той же тоской, с которой смотрят на больную престарелую кошку. И в свои преклонные года Борис Маркович ощущал себя более энергичным и дерзким, чем его «молодая» жена. И, по всей видимости, уйдя на пенсию и осев дома, от понимания этого затосковал.

Борис Маркович отвёл взгляд от жены, некоторое время мы ели в молчании, а я думала о том, что ужин проходит немного тягостно. Я кидала осторожные взгляды на Марка, но тот казался невозмутимым.

А голову поднял, только когда дед обратился к нему.

— Как я понимаю, твои планы изменились? — поинтересовался Борис Маркович у внука.

О каких планах шла речь, мне было неведомо, но я почувствовала, что Марк рядом со мной напрягся. Затем пожал плечами, вроде как равнодушно.

— Я пока думаю об этом.

— Не понимаю, о чём тут можно думать, — проворчал дед. — Я тебе в руки отдаю дело своей жизни. Можно подумать, у тебя много достойных возможностей, из которых можно выбирать.

— Выбирать всегда можно, — ответил Марк. — И не надо делать вид. что выбирать мне не из чего. С этого я точно не хочу начинать работу.

— Конечно, — Борис Маркович

не прекращал ворчать, явно, что был недоволен словами и тоном единственного внука. — В Филадельфии тебя ждала карьера. Точнее, карьерная лестница, высотой до неба. А тут тебе предлагают всё и сразу, а ты выдрючиваешься.

Странно было слышать подобное слово из уст такого человека, как Борис Меликян, к тому же, произнесённое столь серьёзным тоном. Я поневоле насторожилась, пытаясь понять, о чём всё же речь.

— Дед. мы с тобой говорили об этом уже с десяток раз, — с лёгким раздражением, но в то же время с ноткой снисходительности, проговорил Марк Я заметила, что кинул на меня быстрый взгляд. — Дело не в том, что ты предлагаешь мне всё и сразу. А в самом решении. Я не жил в России много лет, я строил планы на будущее, не связанное ни с Россией, ни с твоим бизнесом. А теперь ты хочешь, чтобы я в одночасье решил.

— Я думала, ты уже решил, раз принял предложение и возглавил российский филиал, — не удержалась я, на самом деле удивлённая его словами.

— Вот. — Борис Маркович с ликующим видом указал на меня рукой. — Даже она тебе говорит.

— Я слышу, что она говорит, дед. И её зовут Тамара.

— Замечательно, что её так зовут. Очень хорошее имя.

— Но Тамара не в курсе всех нюансов.

— И поэтому ты собираешься сорваться в отпуск, чтобы снова что-то решать

и обдумывать?

— И для этого тоже. Но в любом случае мне нужно закончить свои дела.

Борис Маркович вдруг пренебрежительно фыркнул.

— Знаю я твои дела. И представляю, сколько они займут времени. — Он вдруг постучал крючковатым пальцем о край стола. — И в который раз тебе говорю, если ты не начнёшь думать головой, ты останешься без штанов.

— Дед, хватит. — Марк повысил голос. — Я всё отлично знаю, но мне нужно решить свои дела. Я не отказываюсь ни

от должности, ни от доли в бизнесе, но давить на меня не надо.

— И почему в молодости все такие бестолковые? — пожаловался вдруг Борис Маркович. — Проблема — яйца выеденного не стоит.

— Может быть, — не стал с ним спорить Марк. — Но напоминаю тебе, что это моя проблема, и я её решу сам. Так, как считаю нужным.

— Даже если останешься нищим и босым?

— Даже если так.

Очень интересный разговор, из которого ничего не понятно. Напугали ли меня предостережения Бориса Марковича, что внук в ходе разрешения своих проблем, как он считает, не слишком умным способом, останется без штанов? Нисколько.

На данный момент я к штанам Марка в финансовом аспекте никакого отношения не имею, так из-за чего мне переживать?

А вот само наличие у него проблем, меня немножко взволновало. Лезть я, конечно, никуда и ни во что не собираюсь, но помочь Марку могла бы. Если бы это было в моих силах. Он же меня поддержал, когда мне было тяжело на душе, вот и я могла бы, по крайней мере, выслушать. А может быть, и что-нибудь посоветовать.

— Лиана, где эта женщина? — нетерпеливо обратился к жене Марк Борисович. — Пусть принесёт мне горячего чая.

— Я сама принесу, Боря, — сказала Лиана Артуровна, поднимаясь из-за стола с такой поспешностью и вроде как с облегчением, будто только этого весь ужин и ждала. Лиана вышла из комнаты, а Борис Маркович вздохнул, его взгляд метался

по комнате. Он был заметно недоволен разговором с внуком, и в какой-то момент почему-то вспомнил обо мне. Посмотрел, прищурился и спросил.

— Надеюсь, ты не мечтаешь сбежать жить за границу?

— За границу? — машинально переспросила я. Затем спокойно пожала плечами. — Я уже

достаточно жила за границей. Семь лет провела в различных отелях нашей сети, Борис Маркович. В конце концов, вернулась домой.

— Вот видишь, — снова обратился он

к внуку. — Домой. Нормальных людей тянет домой.

— А где мой дом? — неожиданно задался вопросом Марк. — Я не армянин, не русский, не еврей и не американец. Знать бы куда голову прислонить, — усмехнулся он.

— Вот и мотаешься по миру, как прости господи, — вздохнул Борис Маркович. — А уже взрослый мужик уже пора где-то осесть. А для этого нужна нормальная жена. Домовитая.

— Ага, как у тебя. Домовитая и невидимая. Меня к таким не тянет.

— А к чему тебя тянет? К проблемам?

Марк накрыл ладонью мою коленку под столом и несильно сжал. Отвечать деду не стал. В столовой появилась Вера, семенившая к столу мелкими шажками, неся поднос с чайным набором, а следом за ней степенно вышагивала Лиануш,

с совершенно бесстрастным выражением на лице Борис Маркович при виде них благосклонно кивнул.

— Хочу чая. — Видимо, из-за близкого удовлетворения своего желания, решил проявить благодушие и сказал, обращаясь ко мне, — Тамара, Лиана печёт отличное печенье, с травами. По рецепту моей мамы. Обязательно попробуй.

— Попробую, Борис Маркович, спасибо.

Марк выглядел недовольным. Если честно, я впервые его таким видела. Он сдерживал раздражение, старался казаться спокойным, но у него не слишком хорошо получалось. Мы оба едва дождались окончания ужина. Как только мы поднялись из-за стола, Лиана и Вера принялись убирать посуду и относить тарелки

на кухню. Я предприняла попытку им помочь, но мою помощь вежливо, но настойчиво пресекли. Я спорить не стала. Поняла так, что меня, незнакомку, не захотели допускать на кухню, в святая святых этого дома. Борис Маркович тоже удалился, скрылся в своём кабинете с огромной библиотекой, я успела заглянуть туда мельком ещё днём, Меликян закрыл за собой дверь, отгородившись от всего света, и я поняла, что можно вздохнуть свободно. Не думала, что в доме Бориса Марковича царит такая атмосфера. Наблюдая за ним со стороны, мне казалось,

что он. несмотря на возраст, безумно позитивный и энергичный человек.

По поводу его энергии и жизненных сил. я. кажется, не ошиблась. А вот с позитивом явно поторопилась. Борис Маркович Меликян оказался настоящим тираном. Как в плане бизнеса, так и дома. И выдерживать его напор со всем спокойствием, было весьма трудно. Наверное, только Лиануш оставалась безучастной к его капризам и наставлениям. Хотя, возможно, тоже только внешне. Неизвестно, что творилось у этой женщины внутри.

— Уедем, как можно быстрее. — сказал мне Марк, как только мы вышли из столовой. — Меня ждёт мама.

Я слегка растерялась. Уточнила.

— Где?

— Дома. В Нагарии