Настроение: со льдом! — Глава 11 | читать онлайн

Глава 11

Я оказалась в странном положении. Только вчера Марк вдохновенно рассказывал мне об отпуске говорил о том, что нам обоим нужно непременно отдохнуть, полежать на белом песке у моря, а лучше у океана, чтобы вернуться к работе с новыми силами. А сегодня я узнала, что у него огромное количество планов, забот и даже проблем, в которых ленивый отдых на пляже никак не фигурирует. Марку необходимо было срочно вылететь в Израиль, чтобы навестить мать и отчима. А я, вместо того, чтобы задуматься о том, для чего мне чужие проблемы, и сделать свой выбор — отправиться отдыхать одной или вернуться к работе, почему-то оставалась рядом с Марком, и понимала, что начинаю во всём этом принимать непосредственное участие. По крайней мере тем, что его поддерживаю, пытаюсь вернуть ему самообладание своим близким присутствием, и выслушиваю странные разговоры между ним и его дедушкой. И довольствуюсь, по сути, только этим, потому что откровенничать со мной Марк не спешит Уж не знаю почему, раз держит меня возле себя.

Для чего, вообще?

Я всё больше уверялась в том, что от меня, по неведомой причине, многое скрывают.

А я терплю, молчу и жду чего-то.

Не понимая, зачем.

— Значит, мы летим в Израиль? — спросила я его. Спросить же надо было, правда?

Марк немного замялся, после чего сказал.

— Я обещаю, что у тебя будет всё, что ты хочешь. Море, пляж полноценный отдых.

И я буду рядом. Но для начала всё это будет в Нагарии. Мне, правда, нужно к матери.

— Марк, если у тебя поменялись планы, я не обижусь, честно. Я вполне могу улететь одна, или вернуться домой.

— Не выдумывай, — тут же попросил он. — Мы же решили, что устроим себе отпуск.

И мы его устроим, клянусь. Только дай мне несколько дней, чтобы решить некоторые… проблемы.

— И серьёзные у тебя проблемы? — Он

не торопился с ответом, и я понимала, что отвечать ему не особо хочется. Значит, для этого были свои причины. Но у меня же они тоже были, согласитесь, и я имела право задавать вопросы. — Я думала, что твоё назначение — дело решённое.

— Оно решённое. Всё зависит от меня.

— А ты не хочешь оставаться в России?

— Дело не в этом. Я ничего не имею против того, чтобы вернуться в Россию, чтобы обосноваться здесь, заниматься гостиничным бизнесом. Даже пойти

в семейный бизнес — я не против.

Но плясать под дудку деда, чтобы он рулил через меня, этого не будет А он, судя по всему, надеялся, как раз на это.

Не может он выйти на пенсию и успокоиться.

— Думаю, это пока, — попыталась я его убедить. — Да и выхода другого у него нет, насколько понимаю. Если не ты. то кто?

— Никто. — Марк присел на постель, а потом улёгся у меня в ногах, раскинув руки. Одна ладонь оказалась на моём колене

и двинулась вверх, сдвигая подол вверх. — Если хочешь знать, мне от этого совсем не весело. Я бы отлично устроился и вдалеке от семейного бизнеса. Если честно, я на него и не рассчитывал. Радует во всём этом только одно.

— Что?

Он голову повернул и посмотрел на меня.

— Если бы я не приехал на его зов, не познакомился бы с тобой.

Я ему улыбнулась. Это было мило. Даже по волосам его потрепала, как мальчишку. Но всё же попросила.

— Расскажи мне о жизни в Америке. Долго ты там жил?

— Больше десяти лет. Приехал учиться, потом решил остаться. Но дед прав, американская карьерная лестница куда длиннее, чем наша. Но меня это никогда не пугало. Я же говорю, ни на наследство, ни на семейный бизнес я не рассчитывал. Работал, как все В строительной фирме, она занималась строительством промышленной недвижимости в пределах штата. Доработался до руководящей должности, в принципе, меня всё устраивало. Миллионы не зарабатывал, но я толковый управленец. Меня ценили.

А потом появился дед и как всегда всем спутал карты. Мне в первую очередь.

— Что значит, появился? — не поняла я. — Вы не общались?

— Никогда. Тамар, двадцать лет назад да даже десять, дед чувствовал себя полным сил, практически бессмертным, и о том, что ему нужен наследник или попросту внук он не задумывался. И моя судьба его

не слишком интересовала. Я его не знал и практически не помнил. Наверное единственную нашу встречу на похоронах отца, я, как нормальный ребёнок, практически позабыл. Но когда дед решил возобновить наше общение, хотя, я считаю, что поздновато, мне самому четвёртый десяток давно шёл, я подумал, что, в конце концов, он мой единственный близкий родственник по линии отца. Решил поддержать инициативу, по мере сил и возможностей. Больше я никого не знаю, да и в живых их уже нет. Ну, помимо родственников в Армении, где я даже не был никогда. И вот чем мне это аукнулось. Тем, что дед захотел передать весь свой бизнес мне. Но взамен он хочет чуть ли не полного контроля, а к этому я точно не готов. Я никогда не жил так чтобы меня кто-то контролировал. По крайней мере, лет с шестнадцати, когда уехал из дома учиться, точно.

— Сколько тебе было, когда твой папа умер?

— Семь. Отец погиб в автокатастрофе, как- то глупо и по-дурацки, как мама говорит, просто проходил мимо, и его сбило машиной. Она от удара вылетела

на тротуар, а там был отец. Он единственный и погиб.

— Это было в Кингисеппе?

— Да. После его смерти мы прожили там ещё несколько лет потом мама познакомилась с отчимом, и вскоре мы эмигрировали в Израиль. После этого я много лет ничего не слышал ни о деде, ни о бабушке, у взрослых не было желания общаться друг с другом, а меня никто

не спрашивал.

— Но сейчас ты ему нужен.

Марк усмехнулся.

— Не сомневаюсь. Хотя, странно, что дед столько лет после смерти сына, после смерти жены не заботился о наследнике. Уверен, меня он в этой роли никак

не рассматривал.

— Возможно, он надеялся на Лиану, — сказала я.

Марк странно посмотрел на меня, затем задумался, нахмурился и, в конце концов, хмыкнул.

— Не представляю себе их потомка, но пусть будет так.

— Ты её не любишь?

— Понятия не имею, люблю или не люблю. Я её не знаю, за два месяца жизни здесь, она не сказала мне и десятка слов. Только

тарелки подносит и молча уходит. Но. подозреваю, что она от моего присутствия не в восторге.

— Почему?

— Ну, посуди сама. До моего появления, дед о наследниках не помышлял. Кому передать свои активы не задумывался. Лиана же ему законная жена, то есть, единственная наследница. Я, если уж на то пошло, наследник второй очереди. У неё был шанс стать свободной, богатой женщиной. А дед принялся сочинять завещание. Причём, именно сочинять. Мне кажется, он каждую неделю по новой главе в него добавляет

В зависимости от своего настроения и моего поведения.

— Тебя это беспокоит?

— Вообще, нисколько. У меня зарплата сейчас такая, что мне её за глаза хватит. Хоть собственный семейный бизнес затевай.

— Ну и затей, — поддержала я его в шутливой форме

— Пока надобности нет, — легко отказался Марк. — А то в старости придёт моё время, и буду так же, как дед маяться. Кому всё оставить.

— Думаю, у тебя с наследниками всё будет

нормально.

Марк посмотрел на меня, мне показалось, что с каким-то вопросом в глазах но тут же разулыбался, спросил, переводя всё в шутку.

— Думаешь, очередь выстроится?

— Кто знает.

Марк вдруг поцеловал меня в коленку, пальцы сжались у меня на бедре.

— Ну а ты? — спросил он.

Я вытаращила на него глаза, разыгрывая полное непонимание.

— Что я?

— Какие у тебя планы на жизнь? Ты, вообще, своей жизнью довольна?

— А чем мне быть недовольной? — философски проговорила я. — У меня зарплата, конечно, ни как у тебя, заоблачных цифр нет, но всё весьма достойно. — Я принялась загибать пальцы, перечисляя. — Я купила себе машину, я купила себе квартиру, пусть и в кредит,

но я стараюсь. У меня интересная работа, я могу позволить себе в любой момент съездить за границу или отдохнуть, я уже полмира объездила, если честно. Всё могу, правда, некогда, — засмеялась я. — Я молодая, надеюсь, что привлекательная блондинка…

— Кстати, ты натуральная блондинка?

— Конечно. Ты же видел Лялю и маму. У нас это семейное.

— Это круто. Всегда любил блондинок.

— Значит, тебе везёт.

— Не всегда, — ответил он, но тут же отмахнулся. И спросил- Ты пожалела, что поехала со мной?

— Нет. Ты ещё повода пожалеть мне не дал. Просто я не совсем понимаю, для чего я здесь. Особенно, если тебе нужно заниматься делами и решать проблемы,

а тут я со своим отпуском.

— Во-первых, в отпуск тебя отправил я, так что в полной мере несу за него ответственность. А во-вторых ты тут потому что я этого хочу и мне от этого приятно. По-моему, это всё, что нужно.

— Может быть, — проговорила я, гладя его по волосам.

За дверью послышались шаги, неспешные и вроде как осторожные. Но человек, судя по всему, был достаточно грузным, и скрыть своё присутствие у него не очень получалось, хотя он мог об этом и не догадываться. Шаги смолкли прямо под нашей дверью, но никто не постучал. Всё замерло. Я удивлённо нахмурилась, непонимающе глянула на Марка, который уже успел сдвинуться на кровати, устроив голову у меня на коленях, он встретил мой взгляд и приложил палец к губам. Прошло несколько долгих секунд и человек отошёл от двери. Я отчётливо слышала каждый шаг.

— Что это было? — шёпотом спросила я.

— Лиануш проверяет, чем я занимаюсь, — пояснил Марк. А в ответ на моё изумление, лишь плечами пожал.

Да уж дом, наполненный странностями. Особенно, хозяева впечатляют.

Следующим утром Марк собрался в город ему нужно было в офис, было назначено совещание, пара встреч, а я ещё в комнате твёрдо заявила, что ни за что в этом доме без него не останусь.

— Я найду, чем заняться, — пообещала я.

А затем, во время обильного завтрака, когда стол снова оказался заставлен тарелками со всевозможными яствами, стала невольным слушателем поучений Бориса Марковича по отношению к внуку. Не думаю, что Марк всерьёз слушал деда, хотя, слушал, но на ус явно не мотал, как того, без сомнения, хотел Борис Маркович. По его указке Марк навряд ли станет действовать, а тем более озвучивать на совещаниях позицию бывшего руководства. Но за завтраком Марк предпочитал молча есть, и только кивал в такт словам деда. Я понимала, что ему не слишком нравится его роль в затеянном Борисом Марковичем спектакле, но пока он ещё находит для себя достаточные доводы, чтобы не спорить и работать. Он не спорил, и я молчала. Только оглядывала, заставленный едой стол. На тарелках были даже полноценные мясные блюда, больше подходящие для обеда, но я заметила, что Борис Маркович их опробовал. Хотя, будь он моим… не мужем, конечно, но хотя бы родственником, я бы не стала поощрять его привычку есть поутру что-то острое и жирное. Возраст уже не тот, и как бы Борис Маркович не храбрился, давление наверняка скачет. Но кто я такая, чтобы что-то говорить? У него есть жена, она о нём заботится, готовит…

— Нужно снять квартиру, — сухо проговорил Марк, когда мы садились в машину, собираясь уезжать. — Если я решу остаться в Москве из дома деда надо съезжать.

Я в задумчивости смотрела на фасад дома. Отлично видела, что Борис Маркович стоит у окна в своём кабинете и, не скрываясь, наблюдает за нашим отъездом.

— Это будет трудно, — сказала я.

Марк разворачивал автомобиль, кинул на меня быстрый взгляд. Переспросил.

— Что именно?

— Уехать из этого дома. Пока ты живёшь здесь, Борис Маркович считает, что тебя контролирует. Настолько, что он даже

с моим присутствием смирился. Или для него это в порядке вещей?

— Понятия не имею, — ворчливо отозвался Марк. — Но, честно, нервы сдают. Я как-то не привык жить по указке. Да ещё Лиануш из-за каждого угла мне в затылок смотрит. Или мне кажется?

— Скорее всего, кажется. Вряд ли она

за тобой наблюдает каждую минуту. Но то, что наше присутствие её не радует, это точно. Мы создаём лишний шум в доме. Ходим, разговариваем, нарушаем тишину одним своим присутствием. Знаешь, мне кажется, она была по-настоящему счастлива, когда твой дед пропадал на работе. Даже не на работе, а в своих бесконечных поездках. Она была одна, и вокруг неё было идеально. Чисто, убрано и молчаливо.

— Вот я тебе о том и говорю. А теперь дед захотел поиграть в наследников. Я разрушаю её представления о будущем.

— А ты разрушаешь?

— Если честно, я о ней даже не думаю. Пока она не начинает на меня таращиться.

И жить ей тоже мешать не собираюсь. Боюсь, если деда не станет, я далеко не сразу о ней вспомню. Она растворится где-то в глубинах дома. А если её и встречу в каком-нибудь коридоре, то слова из неё не вытяну. Она так и будет молчать, повода разговаривать у неё больше не будет. Она и без того, как мне кажется, говорит только с дедом.

Я махнула на Марка рукой.

— Не стоит об этом думать. Твой дедушка здоров и весел.

— Это точно. И дай Бог ему…

Я кивнула.

Мы доехали до офисного здания, оно поднималось к небу на тридцать с лишним этажей, три из которых принадлежали руководящему составу нашей компании в России. Я в этом здании была сотню раз, когда меня вызывали на сборные совещания, обсуждения или начальство попросту хотело меня видеть. Под начальством я подразумеваю Игоря Пастухова. Что поделать, если много лет именно он является моим непосредственным руководством? Игорь занимал просторный кабинет со своей личной приёмной и секретарём на семнадцатом этаже, а кабинет Марка, а раньше кабинет его деда, в котором он, кстати, не часто бывал, располагался на самом верхнем, девятнадцатом этаже. Туда меня ни разу не приглашали, слишком мелкой сошкой я была для подобного приглашения. На девятнадцатом обычно проходили собрания Совета директоров, принимали важных иностранных гостей и принимали самые главные решения. Меня лишь пару раз приглашали на восемнадцатый этаж в актовый зал, и Пастухов даже с этим меня поздравлял. Говорил, что это, без сомнения, шаг вперед по карьерной лестнице. А вот сейчас я сижу в машине человека, который занимает самый большой кабинет на девятнадцатом этаже, пусть и совсем недолго, но у меня возник вопрос, это тоже можно расценить, как шаг по карьерной лестнице?

— Хочешь, подняться со мной? — словно подслушав мои мысли, спросил Марк.

Я в растерянности моргнула.

— Зачем?

После моего столь поспешного вопроса, Марк подозрительно прищурился.

— Просто так — ответил он. — Вдруг тебе нечем заняться, у тебя свободное время, можешь подняться со мной. Потом поедешь по своим делам.

Я глупо разулыбалась.

— А в этом смысле…

— А в каком ещё? Или тебя не должны видеть рядом со мной?

— Что за глупости ты говоришь? — Я протянула руку и коснулась щеки Марка в успокаивающем жесте. Продолжала старательно улыбаться. — Если уж на то пошло, то это тебя не должны видеть рядом со мной.

— С чего бы это?

— Ну, как… Скажут, что ты соблазняешь младших сотрудников.

— Тамара, ты что-то мутишь, — вдруг заявил он. А я решила обидеться, хотя бы видимо.

— Ничего я не мучу, — ответила я ему

в тон. — У меня целый план мероприятий

— Хочешь, подняться со мной? — словно подслушав мои мысли, спросил Марк.

Я в растерянности моргнула.

— Зачем?

После моего столь поспешного вопроса, Марк подозрительно прищурился.

Я глупо разулыбалась.

— А в этом смысле…

— А в каком ещё? Или тебя не должны видеть рядом со мной?

— С чего бы это?

— Ну, как… Скажут, что ты соблазняешь младших сотрудников.

— Тамара, ты что-то мутишь, — вдруг заявил он. А я решила обидеться, хотя бы видимо.

— Ничего я не мучу, — ответила я ему

в тон. — У меня целый план мероприятий

на сегодня, — соврала я. — Сначала магазины, потом с подругами встречусь. Аты работай спокойно, не переживай за меня.

Марк меня разглядывал, затем едва заметно качнул головой. Мне пришлось потянуться к нему и поцеловать в губы быстрым поцелуем.

— Не переживай, я не пропаду в Москве. Я здесь, как рыба в воде.

Я выпорхнула из его автомобиля, по крайней мере, хотелось думать, что выпорхнула, а не суетливо выкарабкалась, и махнула Марку на прощание рукой. Совсем недалеко от парковки офисного здания всегда поджидали такси. Туда я и отправилась. Через плечо оглянулась, автомобиль Марка как раз въезжал в ворота подземной стоянки, и я про себя вздохнула с облегчением. Всё, что мне нужно было, это добраться до такси и уехать. Без лишних встреч со знакомыми. Не скажу, чтобы у меня их в этом здании было много, но были. И объяснять, что к чему, не хотелось.

Я шикарной походкой от бедра шла через стоянку, и отчего-то чувствовала себя очень успешной и красивой. В том самом брючном костюме, который догадалась взять из дома, в туфлях на высоком каблуке, кстати, фирменных, за баснословные, по моим меркам, деньги, с сумочкой от «Телек* в руках, Наташкин подарок на Новый год я чувствовала себя почти счастливой. Не знаю, откуда взялось это чувство, оно, бывает, накрывает совершенно неожиданно, ты просто каким- то мимолётным образом понимаешь, что в твоей жизни всё не так уж и плохо. Ты молодая, привлекательная, у тебя есть работа, семья, на улице светит солнце, дует тёплый ветерок, а тут ещё какие-то приятные сдвиги в личной жизни, которая ещё совсем недавно казалась безрадостной и тусклой, и вот на тебя сваливается это чувство Приятное ощущение благополучия. Я даже улыбнулась, самой себе и всему миру вокруг. Представила, что сейчас окажусь в любимом торговом центре, чем-нибудь себя непременно порадую, затем встречусь с подругами, мы поболтаем за бокалом вина за обедом в хорошем московском ресторанчике. А обо мне, на девятнадцатом этаже этого огромного здания за спиной, будет думать привлекательный, харизматичный мужчина, с которым я совсем скоро полечу к морю. Есть чему улыбнуться, согласитесь. Кто-то настойчиво просигналил за моей спиной, я машинально обернулась, и ощущение удачливости и благополучия меня скоренько покинуло. Я увидела знакомый автомобиль неподалеку, а из окна с водительского места на меня с недоумением поглядывал Пастухов.

— Ты что здесь делаешь? — крикнул он мне. А я, успевшая добраться до такси, поспешила дернуть ручку задней двери.

— Игорюш, я так спешу. — крикнула я ему в ответ. — Потом поговорим. — туманно пообещала я, демонстрируя, что готова сесть в салон автомобиля.

— Тома. — всё же окликнул меня Пастухов, проявляя настырность, а я в лёгком раздражении крикнула ему в ответ.

— Я в отпуске.

— В каком ещё отпуске?..

Недоумение и голос Игоря затих, после того, как я захлопнула дверцу автомобиля. Назвала таксисту название торгового центра, такси тронулось с места, а у меня

в сумке завибрировал телефон. К гадалке не ходи, Пастухов звонит. Звонок я отклонила, Игорь, по всей видимости,

разозлился, потому что перезванивать не стал.

В обед как и было запланировано, встретилась с Маринкой и Наташкой. Последняя как раз на днях вернулась из очередной командировки, бронзовая от загара, сверкающая довольной, белозубой улыбкой. И мы с Маринкой рядом с ней смотрелись, как две бледные моли Я что-то давненько даже в солярии не была, не то что на солнышке у моря. Наташку я не видела несколько месяцев, наверное, с марта месяца, когда мы весело отмечали международный женский день, веселились, болтали, жаловались друг другу на жизнь, плакали, а после снова веселились. Поминая всех своих несостоявшихся принцев добрым словом.

И за прошедшие месяцы Наташка заметно похудела, подтянулась, сделала новую стрижку и, повторюсь, загорела.

— Ты посмотри на неё, — вздыхала недовольно Марина. — Цветёт и пахнет.

А мы в своих средних широтах бледнеем и чахнем. Может, мне тоже перевестись куда-нибудь, на острова?

— Ты хотела на Филиппины, — напомнила я ей.

— Ой, девчонки, чёрт с ними

с Филиппинами, давайте ко мне на Кубу. Такая красотища.

— В плане природы?

— В плане мужиков, — сверкнула Наташа улыбкой. — Планирую остаться там минимум на год.

— Дура, — неожиданно вздохнула Марина. Мы сидели за круглым столом, перед нами стояли любимые салаты и бутылка хорошего вина. Впереди ждали заказанные десерты. — Тебе замуж надо выходить, а ты ещё год собралась на Кубе куролесить.

— А вдруг она встретит там зажигательного кубинца? — предположила я, стараясь поддержать подругу и сберечь

от чрезмерного Маринкиного пессимизма по поводу нашей личной жизни.

— Ага, — тут же кивнула Марина, — мало

у нас по стране потомков революционеров бегает. Будет ещё один.

Наташка надулась.

— Ну, тебя, — махнула она на Маринку рукой. — Я же серьёзно. Приезжайте, говорю. Отель — просто огонь. Я ничуть не пожалела, что согласилась на эту работу. Приехала кое-какие свои дела сделать, и через пару недель обратно

полечу. Возьмите отпуск.

— Я и так в отпуске — обрадовала я их. — Со вчерашнего дня

— Здрасте. А почему не предупредила? Махнули бы куда-нибудь вместе.

Наташа на Маринку уставилась, весьма выразительно. Затем пальцем у виска покрутила.

— И эта женщина меня дурой называет.

— А что?

Наташка откровенно махнула на неё рукой, развернулась ко мне, глаза горят, на губах лукавая улыбка, и потребовала.

— Рассказывай. С кем едешь?

Маринка вытаращилась на меня.

— Ас кем ты едешь? — тут же спросила она. А я кинула на подругу ехидный взгляд.

— А кому ты меня в тот вечер сосватала? Маринка в первый момент нахмурилась, припоминая, затем её глаза округлились.

А я сказала.

— Его зовут Марк.

Маринка тут же фыркнула и потребовала.

— Нет уж ты говори, как есть. А то. «Его зовут Марк», — передразнила она. — Я отлично знаю, как его зовут. — Она

повернулась к Наташе — Марк Коваль, родной внук Меликяна. — Она ткнула в меня пальцем. — Она соблазнила большого босса.

Я засмеялась. На самом деле, было смешно, да и вино немного ударило в голову.

— Я никого не соблазняла, я, вообще, с ним знакомиться не хотела. Это всё ты.

— Конечно, я, — развела Маринка руками, и тут же меня сдала. — Кстати, она назвалась твоим именем, когда с ним знакомилась.

— Моим? — Наташка зачем-то важно выпятила грудь. — То есть, я с ним тоже знакома?

— Ментально, — кивнула я, и снова рассмеялась.

— Видимо, вы неплохо познакомились, раз едете вместе в отпуск.

Я лишь плечами пожала.

— Не знаю. Всё получилось спонтанно.

— Но он тебе нравится?

— Нравится, — согласилась я.

— Ты влюбилась? — уточнила Наташка.

На этот вопрос ответа у меня пока не было. Я хранила таинственное молчание.

А Маринка, решив не дожидаться

Я засмеялась. На самом деле, было смешно, да и вино немного ударило в голову.

— Я никого не соблазняла я, вообще, с ним знакомиться не хотела. Это всё ты.

— Моим? — Наташка зачем-то важно выпятила грудь. — То есть, я с ним тоже знакома?

— Ментально, — кивнула я, и снова рассмеялась.

— Видимо, вы неплохо познакомились, раз едете вместе в отпуск

Я лишь плечами пожала.

— Не знаю. Всё получилось спонтанно.

— Но он тебе нравится?

— Нравится, — согласилась я.

— Ты влюбилась? — уточнила Наташка.

На этот вопрос ответа у меня пока не было. Я хранила таинственное молчание.

А Маринка, решив не дожидаться

официанта, сама разлила вино по бокалам, и мы дружно выпили.

— Тебе надо влюбиться, — сказала Маринка, ставя бокал с вином на стол. — Выбросить из головы всё, что было, и влюбиться.

— Как кстати, у нашего идеального мальчика житуха? — заинтересовалась Наташа.

— Наверное, хорошо, — сказала я, прислушиваясь к себе. Обычно на вопросы подруг о Виталике, о его жизни с Лялей, я отвечала неохотно, меня всегда коробило от этой темы, а сегодня ещё специально решила усугубить и добавила, — Ляля снова беременна.

— О, Виталя у нас живёт по принципу — плодитесь и размножайтесь. А в остальном, как понимаю, Бог подаст?

Я дёрнула плечом. Кошки на душе не скребли. Куда-то все разбежались.

— А Марк знает… о твоей безответной любви?

— Ни о какой любви я с ним не говорила, — сказала я, чуть недовольно. -

Но о Виталике рассказала, да. И даже познакомила его с родителями. Все друг от друга в некотором шоке. После этого мы, если честно, в отпуск и засобирались.

Кажется, он меня пожалел.

— Ну, пожалел и пожалел, — пожала плечами Наташка. — Лишь бы жалел часто и со всей страстью.

Марина красноречиво глянула на подругу.

— Вот кто о чём, а Наташа мозгами на Кубе

Наташка засмеялась, после чего полезла к Маринке обниматься.

— Ты ко мне приезжай, я тебе всё покажу.

Ты обалдеешь Маруська.

— Я сколько раз просила не называть меня Маруськой?

В общем, наши посиделки с девочками несколько затянулись. Если честно, то на три бутылки вина. Было вкусно, весело, мы не могли наговориться, слишком долго не собирались втроём. Я потеряла счёт времени. К реальности меня немного вернул звонок Пастухова. Первый я снова сбросила, но он принялся названивать ещё, а это уже что-то значило, и мне пришлось вставать из-за стола и отправляться за пределы ресторанного зала, чтобы с ним переговорить. Хотелось бы, конечно, поговорить спокойно, но, судя по его настойчивости, Игорюша сильно гневается.

— А почему я ничего не знаю о твоём

отпуске? — поинтересовался он в полном негодовании.

Я стояла на улице у входа в ресторан, и вдыхала в себя московский воздух, наполненный ароматами оживлённой улицы, бензиновыми парами, запахом еды и цветов на клумбах вокруг.

— Почему не знаешь? — переспросила я. — Я отправила тебе заявление по электронной почте.

— Правда? И когда же?

— Когда? — Я попыталась сообразить. — Попросила Любу. Она вчера должна была отправить.

— Тома, я тебя накажу.

Я решительно качнула головой, будто Игорь мог меня видеть, и заявила.

— Права не имеешь.

— Правда? — выдохнул он. — А ты так поступать право имеешь?

— Как?

— Через мою голову.

— Игорюш, какую голову? Причём здесь твоя голова? Я ничего не понимаю, — пожаловалась я. А Пастухов выдержал зловещую паузу и поинтересовался.

— Ты пьяная, что ли?

Я вздохнула. Раздумывала над ответом.

В конце концов сказала.

— Немного.

— Понятно. С подружками тусишь.

— У нас есть оправдание. Мы редко видимся.

— Редко, но метко.

— Да, мы такие — расхрабрилась я. — И, вообще я в отпуске, — напомнила я ему. — Делаю, что хочу.

— Ага, — едко отозвался Пастухов. — И кто тебе отпуск подписал, не скажешь?

Я виновато молчала, уже зная, к чему он ведёт. Судя по всему, за то время, что я не брала трубку, Игорь уже успел поговорить, с кем хотел, выяснить ситуацию и нарисовать себе определённую картинку. Хотя, думаю, что его картинка несильно отличалась от реальности.

— Подписал Коваль, — призналась я, решив, что врать попросту глупо.

— А я уже в курсе — не сдержал своего негодования Пастухов. — Я уже с ним переговорил. Как последний дурак попёрся к нему с этим чёртовым заявлением. Чувствую себя полным идиотом, по твоей вине, между прочим.

— А зачем ты к нему пошёл? — поинтересовалась я. Выслушивать жалобы и упрёки мне надоело, и я, сподвигнутая алкоголем, расхрабрилась. — Видел же кем подписано.

От моих слов и тона Игорь несколько растерялся. А когда смог со своей растерянностью справиться, на полном серьёзе поинтересовался.

— Тома, ты сдурела? Ты что, с ним едешь?

— Игорь Викторович, смею вам напомнить, что вы мне начальник, а не муж. У вас жена есть, родная и любимая. Главное, чтобы она без вашего дозволения никуда и ни с кем не ездила. А я уж как-нибудь сама.

— Ах, так да? Сами с усами? Взрослые стали?

— Да, — сказала я и даже важно кивнула.

— Ну и замечательно. Лети, королева. Отдыхай.

Представляете, этот обиженный чужой муж взял и бросил трубку. Я некоторое время в замешательстве стояла с телефоном в руке, затем пренебрежительно фыркнула и вернулась в ресторан. Иногда поведение людей ставит меня в тупик. Особенно в те моменты, когда я за своим поведением особо следить не в состоянии.

— Тома, ты сдурела? Ты что, с ним едешь?

— Ах, так да? Сами с усами? Взрослые стали?

— Да, — сказала я и даже важно кивнула.

— Ну и замечательно. Лети, королева. Отдыхай.

Я вернулась за стол, плюхнулась на мягкое сидение кресла и посмотрела на девчонок. Те сидели, стараясь сделать серьёзные лица, и смотрели на меня с выжиданием.

_ Что? — переспросила я.

Наташка невежливо ткнула в меня пальцем.

— И эта женщина ещё смеет жаловаться на потухшую личную жизнь. Мужики наперебой звонят.

— На какой перебой? — удивилась я, даже возмущённо фыркнула. — Пастухов на меня обиделся, вот и звонит.

— Ещё бы он не обиделся, — усмехнулась Марина. — Опять ты его кинула.

— Не кидала, — всерьёз воспротивилась я. — Мы с ним друзья. А друзей я не кидаю.

— Друзья вы с ним по одной простой причине — потому что ты так решила.

И замуж за него не пошла.

— Он не звал, — буркнула я, поднося бокал с вином к губам.

— Потому что ты не хотела. И у тебя это крупными буквами на лбу было написано.

И он вынужден был жениться на другой.

— Что значит, он был вынужден? — удивилась я. — Как так может быть? Люди вступают в брак когда этого хотят, когда

находят своего человека. Разве я не права? Он встретил Настю, захотел на ней жениться, у них ребёнок, в конце концов… При чём здесь я?

— В том-то и дело, что не при чём, — вздохнула Наташка. — И это Игорюшу печалит. Я знаю, я в прошлом году с ним на корпоративе новогоднем гуляла. И всё, о чём он со мной разговаривал, это о тебе. Без конца допытывался — есть у тебя кто или нет.

Я хмуро сдвинула брови. Пыталась выказать своё неудовольствие, а кроме бровей на моём лице больше ничего не двигалось. Или мне так казалось. Я даже лоб рукой потёрла, чтобы проверить ощущения.

— Всё-таки мужики настоящие предатели, — сказала я. — Его дома жена ждёт, а он что- то выпытывает. О чужой женщине.

— Считал бы он тебя чужой, вряд ли бы контролировал каждый твой шаг на работе. Например, мой начальник не звонит мне каждый день, чтобы поинтересоваться, как у меня дела.

— Он не звонит мне каждый день, — отказалась я. — Через день.

— Вот-вот.

— Но я же поступила честно, — вдруг расстроилась я, посмотрела на подруг. — Я сразу сказала ему, что не хочу замуж, что

у нас нет будущего. И мы мирно расстались. Я никогда его не обманывала. За что мне себя винить?

— Винить не за что, — наставительно проговорила Маринка.

— А влюбиться надо, — добавила Наташка с энтузиазмом. — Просто необходимо.

Мы снова подняли бокалы, чокнулись, и я решительно кивнула. Сообщила.

— Я готова.

— Выпьем за это, — поддержали меня девчонки, мы выпили, и вместе рассмеялись.

Наверное, мы вели себя достаточно шумно, потому что на нас обращали внимание другие посетители. Не жаловались, не просили снизить тон разговора, но порой я замечала, как в нашу сторону посматривают и усмехаются. И официант, что обслуживал наш столик, подходил к нам с неизменной улыбкой, поглядывал с искоркой во взгляде. И просидели мы в ресторане куда дольше, чем собирались. Помнится, мы планировали после обеда поехать в Маринкин отель, она хотела похвастаться нововведениями, но после второй бутылки вина, планы не то чтобы изменились, скорее, позабылись. Время незаметно приблизилось к вечеру, посетителей в ресторане заметно прибавилось, а наш счёт, скорее всего, приблизился к рекордной отметке. А мы всё никак не могли наговориться, Наташка рассказывала нам о Кубе, живописала свою жизнь в раю, и раз за разом между делом поминала какого-то Хуана. Потом принялась показывать фотки, а мы с Маринкой ахали и клялись, что обязательно приедем.

— Я могу взять отпуск на следующей неделе, — осенило Маринку. Она посмотрела на меня с ожиданием поддержки, но мне пришлось качнуть головой.

— Я не могу на следующей неделе, — сказала я, — я ведь уже в отпуске.

Марк позвонил уже в третий раз за день всё с тем же вопросом.

— А ты где?

И я в третий раз ответила ему одно и то же.

— В ресторане, с девочками.

Он хмыкнул.

— Вы всё ещё в ресторане? Вам не надоело?

— Я не знаю, — вздохнула я. — Мы просто сидим.

— Понятно, — проговорил он со смешком.

И сообщил, — Сейчас приеду.

Наташка нетерпеливо потрясла меня

за руку.

— Что, что он сказал?

— Что сейчас приедет.

Подружка вдруг стукнула кулаком по столу, да так, что не тарелки, а мы с Маринкой подскочили от неожиданности.

— Вот, настоящий мужик. Сейчас знакомиться будем. Где официант?

— Наташ, — попросила я, — успокойся. Нам нельзя с ним знакомиться… — Я замолчала, пытаясь сформулировать. — То есть, знакомиться можно, я и так знакома…

Но так. как ты намекаешь, не надо. Нас должен кто-то отвезти домой. Я думаю так.

— Домой?

Маринка согласно покивала и сообщила.

— Девочки, мы сидим здесь несколько часов.

— И что? Я в Москве не была почти пять месяцев. Мне нужно отдохнуть душой. Выпить, поплакать, обнять березку…

— Березок здесь нет, здесь центр города.

— Печально. Без березки мне нельзя, вы же знаете.

— Том, надо ей с собой землицы русской собрать, на Кубу.

Мы с Маринкой переглянулись и захохотали. А Наташка смешно надула губы.

Наверное, Марк когда нас пьяных и весёлых, за столом увидел, в первый момент всерьёз удивился. Остановился рядом с нашим столом, разглядывал, затем выдал глубокомысленное.

— Ого. Вы тут всерьёз обустроились, как посмотрю.

Я даже сказать ничего не могла. Все мои внутренние силы уходили на то, чтобы сидеть с ровной спиной, с независимым видом и стараться смотреть на мир трезвым взглядом. Правда, я постаралась улыбнуться, не знаю уж, как у меня получилось, но Марк хмыкал и усмехался.

А вот девчонки совершенно не задумывались о конспирации, и если Наташка беззастенчиво уставилась на моего мужчину, то Маринка вдруг воздела к нему руки.

— Марк Коне… татинович, — выговорила она с трудом, на что Марк милостиво разрешил.

— Можно Марк.

— Марк, садитесь. У нас маленькие девчачьи посиделки.

— Вижу. — Марк присел рядом со мной, внимательно присмотрелся к моему лицу, я не выдержала и коснулась рукой его щеки, заставляя отвернуться. Он рассмеялся. Наташка нас разглядывала, после чего сказала.

— А вы хорошо смотритесь вместе. Какие у вас совместные планы на жизнь?

— Замолчи, — попросила я её, едва не плача. Марк посмеивался, листая меню.

— Весьма оптимистичные, — сказал он. Глянул на меня. — Ты похвасталась, что мы едем в отпуск?

Я кивнула, а Наташка подскочила на кресле.

— А я предлагаю всем лететь ко мне на Кубу. Я вам такой отпуск устрою.

— Уже к тебе на Кубу? — заинтересовался Марк. А я стукнула его по руке.

— Не смейся над нами. Мы немножко пьяные.

— Я не смеюсь. — Он вдруг придвинулся ко с трудом, на что Марк милостиво разрешил.

— Можно Марк.

— Марк, садитесь. У нас маленькие девчачьи посиделки.

— А вы хорошо смотритесь вместе. Какие у вас совместные планы на жизнь?

— Замолчи, — попросила я её, едва не плача. Марк посмеивался, листая меню.

— Весьма оптимистичные, — сказал он. Глянул на меня. — Ты похвасталась, что мы едем в отпуск?

Я кивнула, а Наташка подскочила на кресле.

— А я предлагаю всем лететь ко мне на Кубу. Я вам такой отпуск устрою.

— Уже к тебе на Кубу? — заинтересовался Марк. А я стукнула его по руке.

— Не смейся над нами. Мы немножко пьяные.

— Я не смеюсь. — Он вдруг придвинулся ко мне, его ладонь легла на мою щёку, а Марк поцеловал меня в лоб. — Вы очень милы. Милыми мы, конечно, не были. Ни я, ни Маринка, ни Наташка. Мы были пьяны и смеялись над всякой ерундой. Но Марк вёл себя степенно и заботливо. Мы дождались, пока он неспешно поужинает, девчонки наперебой что-то ему рассказывали, в какой-то момент принялись меня нахваливать зачем-то, какая я распрекрасная и замечательная, будто сватали, я на них шикала, махала руками, но никто не слушал. А потом Марк повёз нас по домам. Правда, Маринку и Наташку довёз только до стоянки такси, потому что кататься по Москве с пьяными, поющими женщинами на заднем сидении, которые совершенно не следили за дорогой и не могли внятно объяснить, как доехать до их домов, а водитель совершенно не знал города, было ещё тем приключением. И поэтому, немного поколесив по центру, было принято решение пересаживаться на такси. Марк остановился на площади, мы все дружно выгрузились из автомобиля, и долго с девчонками обнимались, радуясь, что наша встреча так здорово прошла. Мы обнимались, целовались, обещали созвониться в ближайшее время, и собраться вместе снова при первой возможности. Наташка обнимала нас с Маринкой руками за шеи, буквально висела на нас, при этом пыталась пританцовывать и что-то напевать. Мотив напоминал кубинский. В итоге, мы с трудом запихнули её на заднее сидение такси, назвали адрес, и отправили домой отсыпаться.

— Куба её окончательно испортила, — отдуваясь, проговорила Маринка. Она выглядела куда трезвее Наташки.

— Ей же там хорошо, — примирительно проговорила я.

— Ещё бы. Сумасшедшая русская красавица. — Выговорившись, Маринка повернулась ко мне, ободряюще улыбнулась и меня расцеловала. На Марка глянула. — Отдыхайте, ни о чём не думайте. Вернётесь, обязательно позвони.

— Конечно, — пообещала я. — Подкрикнула я ей, когда другое такси выезжало со стоянки, увозя Маринку домой. А я стояла и махала ей рукой.

— Развесёлая женщина, может, мы тоже поедем? — поинтересовался Марк.

Я обернулась на него, и вдруг поняла, что ноги меня не слушаются. Я стояла и смотрела на Марка. Неожиданно решила, что он жутко красивый. И даже решила его порадовать.

— Ты такой брутальный мужчина.

Марк сначала рассмеялся, потом переспросил.

— Ты, правда, так думаешь? Или у тебя взгляд затуманен?

— Я, правда, так думаю, — совершенно серьёзно ответила я. — Просто, когда я трезвая, у меня на многое не хватает смелости. Вот, например, сказать, что ты красивый.

— Ты тоже красивая, — успокоил он меня. Взял за руку и повёл к машине. За ним следом мои ноги почему-то пошли. Марк усадил меня на переднее сидение и сам пристегнул ремнем безопасности. Ремень прижал меня к спинке сидения, и я вздохнула. Марк стоял и смотрел на меня, мне показалось, что очень внимательно.

_ Что? — спросила я у него шёпотом.

— А какие у нас с тобой планы

на совместное будущее? — вдруг он задал мне Наташкин вопрос. Вроде бы, задал его с ноткой насмешливости, но уж чересчур пристально меня в этот момент разглядывал. (3303c)

А что я могла ему сказать? Я лишь пожала плечами.

Марк наклонился ко мне на этот раз поцеловал в нос.

— Всё потом решим, — проговорил он негромко. Закрыл дверь с моей стороны, и направился к водительскому месту. А мне вдруг стало грустно.