Глава 16

Не знаю почему, но все подходили с разговорами ко мне Проснувшись позже и спустившись вниз, я застала на кухне Аркадия Михайловича, и тот, чего уж я совсем не ожидала от взрослого мужчины, участливо поинтересовался у меня, как я себя чувствую. А затем посоветовал не переживать.

— Всё непременно устроится, — то ли заявил, то ли пообещал он. И улыбнулся мне по-доброму.

Аркадий Михайлович улыбался по-доброму, а вот Маша наблюдала за мной с заметным злорадством. Хотя, непонятно, что конкретно я ей сделала. Или Марк прав, и его сестра, в противовес моей, попросту переполнена всяческими зловещими мыслями по отношению ко всему человечеству в целом. Стоило её отцу выйти за дверь дома, отправившись на работу, Маша, до этого момента молча попивающая кофе у окна с телефоном в руках, подняла на меня глаза и едко поинтересовалась.

— Так что, всё устроится? Как думаешь?

Я постаралась как можно спокойнее отреагировать на её ток пожала плечами.

— Твой отец прав. Всё непременно устроится. Как-то, но найдёт равновесие Маша хмыкнула, я чувствовала, что наблюдает за мной, хотя сама успела повернуться к ней спиной. Принялась готовить для Марка завтрак.

— Не понимаю таких людей, как ты, — сказала Маша.

— Это каких?

— Которые верят, что всё возьмет и само устроится. Не прикладывая к этому никаких усилий.

Я всё же обернулась, взглянула на сестру Марка насмешливо.

— А разве ты не принадлежишь к таким людям?

— Я? — Маша всерьёз удивилась. — Конечно, нет.

— Правда? А по-моему, как раз ты сидишь в тишине, сытости и спокойствии, и ждёшь, когда в твоей жизни всё само по себе наладится. Найдётся работа, найдётся прекрасный принц и жизнь заиграет новыми красками. А все остальные что-то делают. Что-то, над чем тебе приятно насмехаться.

Маша буравила меня недовольным взглядом, после чего зло фыркнула, поднялась, и явно собиралась мне ответить, но только открыла рот, как её остановил суровый голос брата.

— Маш, иди, займись чем-нибудь полезным.

— Как я посмотрю, в этом доме все умнее меня, — всё-таки выдохнула она возмущённо. — Да?

— Иди, — повторил Марк.

Маша продефилировала мимо него, он проводил её взглядом, затем подошёл ко мне. Возникла секундная заминка, потом он наклонился, чтобы меня поцеловать, а я подставила ему щёку. Заставила себя улыбнуться, хотя, если честно, волновалась. Не знала, как мы будем с ним общаться после вчерашнего разговора, всё было зыбко и заставляло переживать.

— Не нужно было её одёргивать, — сказала я Марку.

— Она опять язвила.

— Это просто девчачьи разборки, ничего страшного.

— Машка подзадержалась в детстве.

— Скорее, в подростковом возрасте. Что и понятно, с ней всегда рядом родители. Всегда поддержат и позаботятся.

— То есть, взрослеть не обязательно?

Я отвечать не стала, лишь пожала плечами Подала Марку завтрак налила кофе себе и ему, и присела напротив него за стол. Я пила кофе, съела печенье, что лежало в вазочке, и в задумчивости посматривала за окно. А Марк смотрел на меня. Затем спросил.

— Что мы будем делать? — А когда я перевела на него вопросительный взгляд он, видимо, решил, что его вопрос прозвучал чересчур провокационно,

и поторопился пояснить. — Летим в Грецию или нет?

— Я не знаю, — честно сказала я. — Разве у тебя не осталось здесь важных дел?

— Важные дела, — проговорил он

с намёком, — займут ещё некоторое время, точно не одну неделю. Так какой смысл на них ориентироваться?

— Тогда решай ты.

— Хорошо. Закажи билеты. Думаю, нам не помешает побыть вдвоём. Подальше от всех наших родственников.

Можно подумать, что от родственников и проблем получится сбежать. Но, кажется, Марк обрадовался тому, что я не принялась отказываться, и не вознамерилась возвращаться в Россию прямо сегодня. Билеты и отель мы заказали. Причём, вместе. Поведение Марка, его желание не спускать с меня глаз, казалось мне странным. После его вчерашних утверждений, что я ему нужна, что он не хочет и не собирается никуда меня отпускать, которые так сильно меня поразили, мне всё казалось странным. Взгляды, жесты, слова. Я не понимала, почему я вдруг стала ему настолько необходима. Всё случилось будто по щелчку пальцев. Причём, пальцами щёлкнула Марина, выходит что так. И этот факт меня тоже не на шутку настораживал. Марк будто старался сделать всё назло жене. Ведь она ему всё ещё жена, законная, а совсем не бывшая, как он пытается утверждать. И то, что они больше года не проживают вместе и общаются в основном через адвокатов, особой роли не играет. Раз он так реагирует. Отправившись после завтрака на пляж в одиночестве, я лежала на горячем песке и под шум волн обо всём этом раздумывала. О Марке и его реакции на жену. Конечно, особо странного в этом ничего не было. Вспомним ещё раз о том, сколько лет они были вместе, делили общие мечты и планы на жизнь, и что их брак завершился весьма трагично. Или завершается. Не знаю, как правильно сказать. Но их отношения, зависимость друг от друга, которая, наверняка, до сих пор присутствует, меня не радовали. И я раз за разом обдумывала то, какую роль, какое место в своей жизни Марк определил для меня. Совершенно внезапно, взял и определил. Он говорит о том, что я ему нужна, но вдруг ошибается? Сейчас ему нужна моральная поддержка, нужен друг, человек, который подставит плечо в трудный момент, но готова ли я согласиться на эту роль? Ведь когда-то роль будет сыграна, Марк успокоится, найдёт в себе силы жить дальше, и буду ли я по-прежнему ему нужна?

Наверное, все эти мысли от неуверенности в себе. Другая бы на моём месте, встала, плечи расправила, широко улыбнулась, и заявила бы бывшей жене, что её время ушло. К тому же, она сама во всём виновата. Разве не так? А я терзаю себя мыслями о том, не помешаю ли я примирению в чужой семье. И единственное, что становится совершенно очевидно на фоне моих терзаний, это то, что я, на самом деле, влюбилась. Раз так близко принимаю к сердцу всё, что происходит. Раз меня мучают мысли о том, что, возможно, мне придётся Марка отпустить, отойти в сторону, и жить дальше без него.

И понимание этого меня мучает.

Может, к лучшему, если мы завтра уедем? Подальше от всего происходящего. Конечно, это не что иное, как бегство от проблем, но вариться во всём этом день за днём куда мучительнее.

— Думаю, нам надо поговорить. — Голос, раздавшийся в трубке, в первый момент показался мне незнакомым. Да он и был незнакомым, я просто догадалась, кто мог обратиться ко мне с такой претензией. И, надо сказать, я совершенно не удивилась звонку Марины. После утреннего спора на кухне, Маша вполне могла дать подруге, или кем она её считает, мой номер.

Когда Марина мне позвонила, я уже вернулась с пляжа, и в отсутствие Марка решила собрать наши вещи, раз уж мы решились завтра улетать. За этим процессом звонок его жены меня и застал. Я держала в руках футболку Марка, собираясь её сложить и определить на своё место в чемодане и в этот момент услышала голос Марины в трубке Весьма символично.

В течение первой секунды я раздумывала, какую манеру общения мне выбрать. Но, в конце концов, она, судя по тону, не собиралась быть вежливой, почтительной и терпеливой, поэтому я решила лишнюю степенность из своего поведения убрать. А ещё быть смелой и решительной. Не собираюсь прятаться за спиной Марка и жаловаться ему на всех, кто не так на меня посмотрел или не то сказал. Поэтому согласилась.

— Давай поговорим.

В трубке повисло секундное молчание, видимо, Марина тоже решала для себя, какую манеру поведения со мной ей выбрать. И, по всей видимости, решила быть настойчивой и высокомерной.

В общем, мы собираемся воевать. Как я поняла.

Марина назначила мне встречу в одном из кафе в центре города. Отказываться я не стала, хотя, скажу честно, предпочла бы избежать личной встречи и обсудить все наши проблемы по телефону. Но, в то же

время, понимала, что по телефону мы вряд ли что-то сможем обсудить, и уж точно ни к какому решению не придём и понимания не найдём.

Сказав Вере Ильиничне, что пойду прогуляться, я вышла из дома, прошла всю улицу, и лишь там, на небольшой площади, взяла такси. Ехать было совсем недалеко, и я за время поездки не успела как следует подготовиться к разговору. Могла предположить, что именно Марина собирается мне сказать, наверняка станет задавать вопросы, порой и неуместные, но ожидания — это одно, а действительность — совсем другое. Жена Марка могла повести себя, как угодно. Когда я вошла в кафе Марина уже сидела за столиком у окна. В кафе было немноголюдно, на нас никто не обращал внимания. Я подошла, и мы, наверное, целых полминуты друг к другу приглядывались. По крайней мере, Марина точно меня оценивала, не стесняясь.

И хмурилась при этом. Видимо, то, что видела, ей не нравилось. Я решила воспринять это, как комплимент.

Присела напротив неё, улыбнулась подоспевшей официантке и заказала чай.

А когда девушка отошла, посмотрела на Марину. Внешне она была моей полной противоположностью. Темноволосая, кареглазая, взгляд настороженный, с оттенком того самого высокомерия. Хотя, возможно, раньше она такой не была. Наверняка, в молодости она была милой, добродушной девочкой, доброй и отзывчивой. Ведь за что-то Марк её полюбил, раз их отношения продлились столько лет А сейчас она чувствует потребность бороться за своё место рядом с ним, отстаивать свои интересы и ребёнка. Это и делает её образ и переполняет её внутреннее существо решительностью и настойчивостью. Во мне этих чувств не было, и я пока не знала, буду ли я за что-то бороться.

— Вы собрались уезжать, — не спросила, а будто обвинила меня Марина. Спрашивать, откуда она это знает я

не стала, и без того понятно.

— Я заказала билеты, — подтвердила я. — Марк хочет уехать.

Перед Мариной стояла чашка с чаем, и она обхватила её пальцами, будто это было последнее, за что она собиралась держаться.

— Марк хочет уехать, — повторила она

за мной. Не пыталась передразнивать, это было бы глупо и по-детски, но язвительности в её голосе явно прибавилось. Она снова смотрела на меня, взгляд из оценивающего превратился в придирчивый. — Вы ведь знакомы с ним всего ничего, я права?

— Скажем так что это не ты права, а Маша рассказала, что знает сама. Кстати, меня зовут Тамара.

— Об этом мне Маша тоже поведала.

— Замечательно. Кажется, Маша нашла свою стезю в жизни. Обзор светской жизни. Марина прищурилась, глядя на меня через стол.

— Откуда ты взялась на нашу голову?

После этого выпада, я вздохнула. Честно, вести разговор в подобном ключе, мне совершенно не хотелось. Обмениваться обвинениями, оскорблениями, какими-то громкими репликами, которые ничего

за собой не несут, только напрягают обстановку. А она и без того напряжена, раскалившийся воздух хоть ножом между нами режь.

— Давай не будем скатываться

до банальности, — попросила я её, стараясь

сохранить спокойный, ровный тон. — Я не откуда не бралась, ни к кому в дом не напрашивалась, и меня даже нигде не подбирали. Мы с Марком оба взрослые люди, и наши отношения касаются только нас с ним.

— А у вас отношения?

Марина пыталась меня поддеть, а я лишь пожала плечами.

— Исходя из того, что он познакомил меня с родителями, видимо, да.

— Вы едва знакомы, — напомнила она. Марина нервным движением откинула за спину тёмные волосы.

— Вы тоже с ним когда-то были едва знакомы, — веско заметила я. — Всё начинается с минутного знакомства.

Марина неприятно усмехнулась, её взгляд впился в моё лицо. Наверное собиралась что-то такое мне сказать, но подошла официантка и поставила передо мной чашку с чаем. И кинула на нас странный взгляд, по всей видимости, со стороны было заметно, а может быть, даже слышно, что за нашим столиком ведётся совсем недружеский разговор. Я негромко поблагодарила, а вот на улыбку меня не хватило, я смотрела на Марину в этот

момент.

Я решила взять инициативу в свои руки, и, когда девушка отошла от нашего стола, заговорила первой.

— Я не понимаю, для чего ты позвала меня. О чём поговорить? Попросить меня оставить Марка в покое? Или потребовать это сделать? Марина, мы обе взрослые женщины, — напоминать ей о том, что она даже старше меня, я не стала. По тому, как горели её глаза, можно было понять, что Марину настигло подростковое неприятие происходящего. Просто из-за моего существования в её вселенной. — Ты

не можешь не понимать, насколько глупо звучат все твои претензии ко мне.

— Считаешь, что глупо? У нас семья.

— Понятия не имею, семья у вас или нет — отказалась я принимать её довод. — Когда мы с Марком познакомились, он об этом не упоминал. Можешь, предъявить это ему в качестве обвинения. В измене или нет, решайте сами. Но до вчерашнего дня

о твоём существовании мне не рассказал ни один человек. Даже Маша о тебе ни разу не упомянула. Так почему я, по-твоему, должна чувствовать себя виноватой? Решайте свои проблемы сами, между собой.

— Я и хочу решать проблемы со своим мужем наедине Без чужих людей.

— Ты предлагаешь мне быстро уехать?

— Если в тебе есть хоть капля порядочности…

— С моей порядочностью всё отлично, — заверила я её. — Но я никак понять не могу, о чём ты со мной пытаешься договориться. И почему со мной? Если ты хочешь донести что-то до Марка, помириться с ним, — ведь ты к этому стремишься, насколько я понимаю? — то почему бы тебе

не поговорить с ним?

— Он отказывается от встречи со мной.

— Понятно. — Я усмехнулась. — Но ведь он отказывается от встреч не только

в последний месяц? Последний год он отказывается. Так какие претензии ты предъявляешь мне? — Я начала злиться. Марина смотрела на меня с таким обвинением, всерьёз пыталась выставить меня виноватой во всех своих бедах. А это было глупо и несправедливо.

— Что он тебе рассказал о нас?

— Что посчитал нужным, — отрезала я.

— И ты не хочешь услышать вторую сторону? У меня тоже есть своя правда.

— Я очень за тебя рада. Вот только, прости, но мы с тобой чужие, незнакомые друг другу люди, так для чего мне твоя правда? Марк для меня близкий человек, мужчина, которого я, — я всего на мгновение запнулась, — люблю. Мне интересно, что

с ним происходит. И мне сейчас интересно, чем закончится история с его разводом.

А мы с тобой незнакомы. А ты пытаешься давить на мою порядочность, на мою жалость, на женскую солидарность, как я понимаю. Даже не намекаешь, а открыто говоришь, что мне следует собрать вещи и уехать. Просто потому, что, с твоих слов, это твоя семья. А я никто.

— Кем ты работаешь?

Я поняла, что переборщила с командными нотками, но назад уже не повернёшь.

— Я управляющая одного из отелей в сети Бориса Марковича, — не стала я скрывать.

— Знакома с ним?

— С Меликяном? Да. Мы останавливались на пару дней в его доме в Москве.

— В его доме? — Марина усмехнулась. — И что? У старика не было к тебе никаких предложений?

— А какие у него могут быть ко мне предложения? — удивилась я. — У меня всё

есть. Работа, квартира, машина, зарплата. Что ещё он мог мне предложить?

Марина едва слышно хмыкнула.

— Здорово. Повезло тебе.

— Не знаю, я об этом не часто думаю. А чего не хватило тебе? Насколько знаю, у тебя тоже всё это было. И даже больше. У тебя была семья, был Марк. Но тебе чего-то

не хватило.

— Ты сама сказала, что мы друг другу никто. Так что ты не имеешь права меня судить.

— Я не сужу. Я удивляюсь.

— Ты просто не знаешь, каково жить с ним. Какие-то недели вместе, это не жизнь.

А Марк — человек сложный.

— Я догадываюсь — согласилась я. — И даже вижу проблему в том, что я тоже человек непростой.

— Марк любит чтобы всё было по его правилам. Спорить с ним практически бессмысленно. Да, он… он будет делать для своей женщины всё но при этом у него столько уставов и правил… Вся наша жизнь, в итоге, превратилась в распланированный им ритм. Он ушёл с головой в работу,

в желании всего добиться самому. Понимаешь, самому. — Марина

усмехнулась. — Он этому жизнь посвятил.

Он всё распланировал. Когда он получит повышение какая его ждёт зарплата, сколько лет понадобится на выплату ипотеки и моего учебного кредита. И что мы будем делать потом. Куда поедем, что купим. Он даже знал детально, что мы будем делать, если решим родить ребёнка. Что я уйду с работы, и что вернусь не раньше, чем через полтора года.

В Америке никто не сидит с ребёнком по полтора года. То есть, всё, чего добилась я, пошло бы насмарку. Ведь карьера у него, ведь все счета оплачивает он. Только от этих разговоров у меня пропадало всякое желание заводить детей. Марк такой же, как его дед. Властный и упрямый. Я всё это выслушала, затем решила удивиться.

— Но всё же ты хочешь всё вернуть. Я правильно понимаю?

Марина посмотрела мне прямо в глаза.

— Он мой муж. Мы вместе много-много лет. Я давно приняла его таким, какой он есть. Да, я признаю, что ошиблась. После стольких лет правил и предостережений, я оказалась одна в другой стране…

Я кивнула, поддакивая ей. Даже подсказала.

— Свободная, красивая и при деньгах. Марина поджала губы, на меня смотрела колко.

— Вообще, это не твоё дело. Я тебе говорю всё это просто потому, что догадываюсь, что тебе рассказал Марк. Как я его предала и обманула, изменила. А для него всё, что отходит от его видения жизни, предательство и обман. А я считаю, что каждый человек имеет право на ошибку. Мы с ним свои совершили.

— Его ошибкой ты считаешь меня?

— Хотя бы. Но сейчас у нас есть шанс всё наладить. У нас ребёнок. — Я молчала

и смотрела на неё, и тогда Марина продолжила, разыгрывая свой главный козырь. — Это его ребёнок.

— Почему же ты тогда не показываешь ему ребёнка? Раз он его.

— Яне показываю?. Это Марк не хочет нас видеть. Я несколько раз предлагала ему увидеть Костю.

Костя. Она даже назвала мальчика в честь отца Марка. Явное намерение выбросить белый флаг перед мужем.

— А он отказывается? — решила уточнить я.

— Ему видите ли, анализ ДНК подавай.

— А в чём проблема? Если мальчик сын Марка, сделай этот анализ.

Марина махнула рукой, отказываясь.

— А для чего? Чтобы признать, что есть повод сомневаться? — Она решительно покачала головой. — Нет Потому что повода нет Я совершенно точно знаю, что Костя — сын Марка. И никаких доказательств этому не нужно.

— Не нужно тебе, но нужно ему. У него есть повод сомневаться, согласись.

Стало понятно, что эти двое попросту запутались. Они уже несколько месяцев до хрипоты в голосе спорят и пытаются доказать друг другу то, что каждый из них прав. Марк хочет доказать себе и всем на свете, что жена его предала, и он имеет моральное право с ней развестись, даже с беременной, даже если она остаётся с грудным ребёнком на руках, если не получилось расстаться полюбовно раньше. А Марина пытается доказать, что всего лишь ошиблась, как-то случайно всё это получилось, с изменой, видимо, на фоне гормонального всплеска из-за беременности. Но беременна-то она была и ребёнка родила родному мужу, как

честная жена. И понятно, что отпускать Марка она не желает.

— Перестань обвинять меня в том. в чём ты меня обвинять никакого права не имеешь.. Это ты вмешиваешься в чужую семью, это ты встала на пути у меня и у моего мужа.

И я прошу тебя по-человечески, дай нам самим разобраться. Марк не приезжал к родителям несколько месяцев а сейчас у нас есть шанс сесть и всё обсудить. А ты опять его забираешь, опять он куда-то уедет А у него здесь сын. Он его даже не видел.

— Моей вины в этом нет.

— Будет — решительно заявила Марина. — Если он сейчас уедет с тобой, это будет твоя вина. И когда он осознает возможно, ему потребуется на это много времени, он тебе не простит Что из-за влечения к тебе он пропустил столько важных моментов

в жизни сына.

Как любил говорить мой отец, вот такой получается параллелепипед. Какой стороной не поверни, а я виновата. Увожу из семьи, увожу из страны, увожу от сына. Вроде бы и вины, как таковой, моей во всём происходящем нет, отлично справились без меня, а на душе паршиво. Если бы не был замешен маленький ребёнок я бы Марину и слушать не стала. Но сама со вчерашнего дня много думала о том, сколько интересного Марк упускает в жизни сына. При условии, что это его сын.

Я отодвинула от себя чашку.

— Я дам Марку выбор, — сказала я Марине — Если он захочет завтра уехать, это будет его решение. Не обессудь. Но я попрошу его с тобой встретиться и поговорить.

— Ты его попросишь? — переспросила Марина, явно недовольная моим решением. А ещё снисходительной интонацией.

Но знала бы она, сколько моральных сил мне потребовалось, чтобы заговорить с ней свысока. Хотя бы попытаться. Просто для того, чтобы поставить точку, по крайней мере, в нашем сегодняшнем разговоре У меня больше не было сил.

— А чего ты от меня ждёшь? — поинтересовалась я. — Что я сбегу от него в ночи? Этого точно не будет.

Это всё, что я могла сказать на тот момент. Марина всеми силами пыталась надавить на моё чувство вины, разбудить мою совесть, но я, честно, не считала себя в чём-то виноватой. И разговаривать с ней дальше никакого желания у меня не было,

поэтому я поднялась, коротко попрощалась и покинула кафе. Оказавшись на улице, сделала глубокий вдох. Даже воздух показался чужим, с ароматами цветов, кофе и лёгкого морского бриза.

Снова короткая поездка на такси, снова прогулка по улице посёлка до дома родителей Марка, и невесёлые мысли.

С ними я ехала на встречу с Мариной, с ними же и вернулась. Ничего не поменялось.

Как только я открыла калитку, из дома вышел Марк. Видимо, ждал меня, поглядывал в окно.

— Где ты была? — Его голос звучал встревожено.

— Гуляла.

— Гуляла? — Судя по его скептическому тону, моему объяснению он не поверил.

Я как раз приблизилась к нему, но вдруг поняла, что мне сложно смотреть ему

в лицо. Не хотелось встречаться с Марком взглядом, будто я боялась увидеть в них что-то, что меня оттолкнет. Но я коснулась ладонью его груди, погладила.

— Кто дома? — спросила я.

— Никого. Мама с Машей отправились

в магазин.

— Вот и замечательно. — Мои пальцы на его груди сжались сминая ткань тонкой рубашки. Я потянула Марка за собой. — Пойдём.

Мне необходим был его поцелуй, прямо сейчас. А лучше не один, и не только поцелуй, но чтобы всё для меня. Для меня одной, без всяких мыслей о других женщинах Мне так хотелось сказать ему. «Мой», и не отдавать никому. Накрыло какое-то отчаяние и именно с этим отчаянием я целовала Марка, вся полностью отдавшись поцелую.

Оказавшись в спальне мы споткнулись о чемоданы, оставленные мною на полу, Марк от неожиданной помехи, даже ногой один из них пнул, но тут же вернулся ко мне. Я видела по его глазам, что он не совсем понимает происходящее, и всерьёз встревожен из-за моего настроения, но ничего выяснять он не собирался. По крайней мере, в этот момент. Одежда летела на пол, а я прижималась к мужскому телу, с жадностью вдыхала ставший родным запах и целовала его. Целовала всюду, куда могла дотянуться. То отвечала на его жадные поцелуи в губы, то прижималась губами

к его шее плечу, груди. В какой-то момент Марк поймал меня, схватил пальцами за подбородок и попытался заглянуть в глаза. Видимо, всё-таки старался понять, что происходит. Но в тот момент я не готова была как-то реагировать на его вопрошающие, проницательные взгляды. Я чувствовала, что у меня горят щёки, по телу расходится жар, а руки сами по себе тянулись к Марку, чтобы обнять.

Он вздохнул, шумно и глубоко, затем снова меня поцеловал. Коротким, обжигающим поцелуем, прикусив зубами мою нижнюю губу. Прикусил и отпустил. Затем проговорил мне в губы.

— Обожаю тебя.

Я улыбнулась ему. Понадеялась, что мою вымученную улыбку он спишет на пьяную от возбуждения. И чтобы не смотреть ему в глаза, я откинулась назад закрыла глаза и выгнулась ему навстречу. Марк целовал мою грудь, а я радовалась, что мне не пришлось в этот момент смотреть ему в глаза. А затем сама себе запретила думать о чём-либо кроме него. Вздохнула от удовольствия, застонала, обняла. И про себя всё же проговорила. «Мой».

Вспышка страсти была недолгой,

но показалась мне феерической. Когда мы с Марком оторвались друг от друга, он, кажется, даже зарычал или что-то попытался сказать, но вышло что-то вроде урчащего стона, а я засмеялась. Лежала у него под боком, положив руку на его голую грудь, чувствовала, как высоко и часто она вздымается, и это было безумно приятное чувство. Я сама с трудом восстанавливала дыхание, но пусть всего на несколько минут, но на меня снизошло такое умиротворение и спокойствие, такое удовольствие что я, даже если бы попыталась, не смогла бы припомнить ни одного раздражающего или тревожащего меня факта, или имени неприятного для меня человека. Мне было абсолютно всё равно, на всех, кроме мужчины, лежащего рядом со мной. Я водила ладонью по его груди, животу, снова прижалась губами к его руке, а Марк поймал мою руку и сжал мои пальцы. Я улыбнулась.

— Мы даже дверь в комнату не закрыли, — опомнилась я. С некоторой опаской глянула на тёмный проём в коридор.

— Никого дома нет, не переживай.

— Хорошо, что нет. Потому что рычать так как ты, нельзя.

— Можно. С тобой можно.

Иногда он становился до безумия милым.

И внутри у меня всё начинало трепетать.

От звука голоса Марка, от интонаций с хрипотцой, даже от напускной бравады и лёгкой пошлости. Или прикосновений с нарочитой грубоватостью. Марк казался особенным, без конца заглядывал мне в глаза, держал за руку, шептал что-то мне на ухо, и от этого моё сердце таяло.

Оно и без того растаяло, далеко не сегодня, и от понимания этого было страшно. Что если моё сердце снова разобьётся? Когда-то моё сердце разбили, и мне было очень трудно, пришлось постараться, чтобы собрать его воедино, но я подобрала каждый осколочек. А Марк грозит его и вовсе отобрать. А как мне жить без сердца?

— О чём ты думаешь?

— О тебе, — не стала я врать.

Марк перевернулся на бок, подпёр голову рукой и посмотрел на меня. Заинтересованно вздёрнул бровь, в глазах насмешка.

— И что именно ты думаешь?

Я улыбнулась, потрепала его по щеке.

— Что ты самый лучший мужчина на свете.

— Да? — Он довольно хмыкнул. — Мне нравится ход твоих мыслей.

— Не сомневаюсь.

Он опустил голову и прихватил губами мой сосок. Банальное заигрывание. Я закрыла глаза и сделала прерывистый вздох.

Играть так играть.

— Мысленно ты наверняка смеёшься надо мной.

Я глаза открыла, взглянула удивлённо.

— По поводу?

— Что такой взрослый мужик таскает тебя по родственникам. Даже мне это кажется странным.

— Я тоже таскала тебя по родственникам, — напомнила я.

— Ты девочка, тебе можно.

— Ах, я девочка. — Я рассмеялась.

Марк снова перевернулся на спину, лёг, подложил руку под голову. Другая его рука оказалась на голом животе, и он

в задумчивости побарабанил по нему пальцами.

— Я вот думаю, может, заняться поиском квартиры уже сейчас?

— Какой квартиры? — Я села на постели, наклонилась за своим бельём.

— В Москве. Жить же где-то надо.

Я кивнула.

— Можно и сейчас. Я могу тебе помочь.

Мне же это ничего не стоит, я девушка бойкая, в плане решения каких-либо бытовых проблем. У меня их попросту никогда не бывает Я не боюсь переездов, ремонтов, маленьких помещений, соседей по квартире и ипотек. Я всё могу.

Я прикрыла за собой дверь ванной комнаты, включила воду, но голос Марка всё равно слышала.

— Ты говоришь так — сказал он, — будто тебе всё равно, где жить.

В первый момент я замерла. Ещё раз обдумала его слова, решила, что недопоняла, и Марк имеет в виду совсем не то, что пришло в голову мне. В конце концов, мужское и женское сознание устроено совершенно по-разному. И когда мужчина говорит, соберу шкаф, это совсем не значит, что шкаф будет с твоими вещами, но в его квартире. Это просто шкаф. Стенки, полки и болты. Поэтому никогда не стоит торопиться делать выводы, лучше лишний раз

проанализировать и уже после реагировать.

Я повесила полотенце обратно, надела нижнее бельё, на всякий случай окинула внимательным взглядом своё отражение в зеркале, и уже тогда открыла дверь в комнату. На Марка посмотрела.

— Главное, чтобы тебе было удобно, — проговорила я. — Это же будет твоя квартира.

Моё платье повисло на спинке кресла, я его взяла и принялась одеваться. Крутилась перед зеркалом, и чувствовала, что Марк внимательно за мной наблюдает. Он так и лежал голый на постели, сунув руки под голову, в расслабленной позе, и меня разглядывал. Я в какой-то момент не выдержала и прикрыла дверь спальни. Не хватало, чтобы его мама или сестра вернулись из магазина, поднялись на второй этаж и стали свидетелями этой картины.

— Тамар, я предлагаю тебе переехать

в Москву, — сказал он. Голос абсолютно спокойный и ровный. А я не то что бы удивилась его предложению или словам, но задумка Марка никак не согласовывалась с моими взглядами

на ситуацию. Только час назад я сидела в кафе в компании его всё ещё жены, которая даже не просила, а настаивала на том, чтобы я поступила по совести и вернула ей мужа, а теперь Марк предлагает мне перебраться в Москву.

Я повернулась к нему, присела на край широкого подоконника, на Марка взглянула. Затем попросила.

— Может, ты трусы наденешь? А то как-то странно с тобой разговаривать о жизни, когда ты голый.

— Я и должен быть голый, — хмыкнул он. — Вот такой, как есть. Другим не буду. Прошу любить и жаловать.

Марк веселился, а я взглянула с намёком.

— Марк..

Он снова хохотнул, сел, подобрал с пола своё нижнее бельё и надел. Снова сел на постель, упёрся локтями в колени.

И тогда уже взглянул на меня, с ожиданием.

— Так что ты мне скажешь?

Я вздохнула.

— Что я буду делать в Москве?

Он удивился. Или сделал вид что удивился, потому что моя реакция его не порадовала.

— Ну, во-первых, ты будешь рядом со мной.

А во-вторых, будешь работать. Ты же не сможешь без работы, я правильно понимаю?

— А ты бы обрадовался, если бы я смогла? — Я намеренно ему улыбнулась. — Сказала бы. «Забирайте меня, Марк Константинович. Я вся ваша. Балуйте и содержите.».

— Содержите — слово неправильное, а вот баловать я готов. И если ты устала

от работы, у меня никаких возражений не будет.

— Я не устала от работы, — поспешила я его заверить. — Я свою работу люблю. И моя работа, мой отель находится не в Москве.

— Тамара, это не твой отель, — напомнил он. — И, к тому же ты такая молодец, что отель уже в тебе не нуждается. Пора двигаться дальше.

— Что значит — не нуждается?

— Я же сказал, ты молодец. Ты всё вывела на такой уровень, что персонал справляется без тебя. Заметь, тебе никто за эти дни не звонил. Ни по одному вопросу.

Я подозрительно прищурилась, глядя на него. Но согласилась.

— Не звонил. И это странно. Ты постарался?

— Нисколько.

— Марк ты врёшь.

— Я просто попросил по пустякам тебя не беспокоить. И ведь не беспокоят справляются.

— Это ещё неизвестно. Вполне возможно, что когда я вернусь, окажусь у разбитого корыта, и придётся начинать всё сначала.

— Прекрати говорить глупости. Если такое случится, легче будет весь персонал уволить, включая твою протеже Любу,

и набрать новых. И получается, что ты не смогла их обучить за два года, да? Тебя, предлагаешь, тоже уволить? Или отправить на другое место дислокации Например, в Москву. Поближе к продвинутому руководству, чтобы за тобой приглядывать. Я ахнула. Поразилась.

— Как ты всё переворачиваешь.

Марк разулыбался, пожал плечами.

— Ты сама мне ответы подсказываешь.

Но разве я не прав?

— Мне поэтому никто не звонит? Потому что ты такой умный?

— Не знаю, насколько я умный, судить

не берусь, но считаю, что я прав. Вернемся и всё увидим своими глазами. Но я считаю,

что тебе там больше делать нечего.

— Марк там мой дом.

— Отлично, будешь приезжать в гости.

А жить тебе там нельзя.

— Я не планировала никуда уезжать, ещё пару лет точно. У меня, в конце концов, ипотека.

— Тамара, но держит тебя там не она. — Марк вдруг тоже голос повысил, и взглянул на меня уже без всякого веселья.

— Это неправда, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Я просто хотела домой.

Марк поднялся, схватился за джинсы.

В раздражении встряхнул их прежде чем сунуть ногу в штанину.

— Ты съездила, пожила, насмотрелась.

Или нет?

Я нахмурилась, решила возмутиться.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Наверное, правду.

— Какую?.

Он повернулся ко мне.

— Чтобы ты честно мне сказала, что поедешь домой для того, чтобы продолжить над собой издеваться. Ты так

хочешь жить?

Я нервно сцепила пальцы, потом начала крутить запястьем. А Марк подступил ко мне совсем близко, пытался поймать мой взгляд, а когда я отвернулась, схватил за подбородок поворачивая мою голову. — Ты поедешь обратно к нему? — спросил он, глядя мне прямо в глаза. Если честно, от нервного напряжения у меня едва слёзы из глаз не брызнули. Не брызнули, но руку его от своего лица я решительно оттолкнула.

— Марк, я ни к кому ехать не собираюсь. Ты говоришь о том, чего нет

— Я говорю о том, что доподлинно знаю.

И больше чем уверен, что, когда ты приедешь, тебя ждёт один увлекательный разговор. Вопрос, хочешь ли ты его.

— Я ничего не хочу, — выдохнула я ему в лицо. — И разговаривать я ни с кем

не собираюсь. Но я тебе повторяю, там мой дом, там мои родители. Ипотека.

— Выплатим мы твою ипотеку.

— Да с какой стати? — разозлилась я. Проскользнула мимо него, вскочив

с подоконника, на котором так и сидела. Марк нависал надо мной, смотрел требовательно, и это было трудно переносить долго.

— То есть ты отказываешься?

Я повернулась к нему. Взглянула со всей решительностью, которая во мне была.

— От чего? Переехать в Москву, снимать тебе квартиру?

— Не мне, а нам.

— Ах, нам. — Я инстинктивно сделала к нему шаг, я наступала. — Аты не забыл, что ты женатый человек?

Марк совершенно по-глупому всплеснул руками.

— Это тут при чём?

— Как это при чём? — удивилась я. — Значит, Виталик у тебя при чём. А женщина, которая у тебя в паспорте записана, никакого отношения к тебе не имеет?

— Тамар, я же сказал, что я всё равно с ней разведусь.

Я кивнула, подыгрывая ему.

— Разводись.

— Так разведусь. — Он неожиданно рыкнул так, что я вздрогнула. И поинтересовалась.

— Ты чего кричишь?

— Потому что ты меня не слушаешь.

— Я слушаю. Но пока всё, что я слушаю, это

слова.

Он развёл руками.

— А что я должен делать? Я не могу никак ускорить этот процесс.

— Можешь, но не хочешь. — Мы встретились взглядами. — Встреться с ней и поговори. Как взрослые люди сядьте и обсудите всё.

— Мне нечего с ней обсуждать.

— Правда? А вот у неё к тебе уйма слов и предложений.

Марк подозрительно прищурился.

— Откуда ты это знаешь? — Я молчала, не зная, что сказать, и Марк сам догадался. — Ты разговаривала

с Маринкой? Она тебе звонила? Ну, Машка…

— Звонила, — не стала я отнекиваться. — А сегодня мы с ней встречались.

— Что? Ты сума сошла?.

— Не кричи, пожалуйста, — снова попросила я.

— А что мне делать? Какого чёрта вообще происходит?

— Происходит то, что все пытаются решить ситуацию, которую ты затягиваешь в тугой узел. Марк она не даст тебе развод — сообщила я ему. — И она имеет право затянуть процесс ещё не на один месяц

а возможно, и на год. Что, я не права?

— Даст, — упрямо проговорил он.

Я качнула головой.

— Нет. — И сообщила ему радостную новость. — Она не хочет с тобой разводиться. Не хочет. Она хочет сохранить семью.

— Да какую семью?.

— Наверное, ту, которая у вас была много лет. А сейчас ещё и ребёнок родился. — Марк собирался снова воспротивиться моим словам, но я остановила его жестом руки. Попросила. — Помолчи немного

и послушай меня. На данный момент, мы имеем то, что имеем. У тебя есть жена и ребёнок. Твой он или не твой, это даже не важно. Он рождён в браке. Значит, официально ты отец А если не только официально, Марк? Сколько бы от этого не отмахивался, но даже ты не отказываешься от возможности, что это может быть правдой. И на фоне этого ты предлагаешь мне всё бросить то, что я так долго и старательно выстраивала, и начать всё заново с тобой, в Москве. И ты даже можешь мне поклясться, что ты со временем разведёшься, что с Мариной у тебя всё кончено, что ребёнок не твой.

Но даже ты сам этого до конца не знаешь.

А предлагаешь мне довериться ситуации. Он в раздражении выдохнул. Насупился сел и упёрся руками в подоконник. Я стояла перед ним, молчала, ожидая, что Марк что- то скажет, но повисла тишина.

— Хватит бегать от проблем, — сказала я ему. — Сядь и поговори с ней. — Кто бы знал, насколько тяжело мне было говорить всё это. Ведь, по сути, в данный момент я отпускала его этими словами. Отпускала обратно к жене, к ребёнку, и не знала, вернётся ли он оттуда. Ко мне. В горле встал ком. Я отвернулась и попыталась вздохнуть. Глаза предательски защипало.

— Что она тебе сказала? Пыталась оправдаться?

— Нет. Для чего мне её оправдания? Я

не знаю эту женщину. Она сказала мне, что хочет сохранить семью, что у вас сын… которого ты никогда не видел. А я не хочу жить с этим камнем на шее, Марк. Ни в Москве, ни здесь, нигде. Ты сейчас предлагаешь мне начать что-то новое. Ты предлагаешь нам съехаться, снять жильё, что-то строить дальше, к чему-то идти вместе. Но у меня багажа нет. Я даже скажу больше, что в этом мне помог ты. Сейчас я могу сказать, что я отпустила свою обиду — к сестре, к родителям, к… Виталику. Я знаю, что даже если сейчас приеду домой, встречусь с ними, у меня не защемит сердце, как раньше. А вот насчёт тебя я не уверена. Потому что ты не с женой разводишься, ваши отношения только ваше дело. Ты сейчас разводишься с ребёнком, которого никогда не видел. А бегать от ответственности — это трусость.

Но ты же не трус, Марк. Так чего ты боишься? Что увидишь их и не сможешь уйти?

Он поднял на меня глаза. Едва заметно качнул головой.

— Нет.

Я почти задыхалась.

— А мне кажется, что именно этого, — негромко проговорила я. — Раз так упорствуешь.

— Тамара, ты мне нужна. — Я сглотнула. — Ты слышишь? Я даже не знал, что так бывает. Встретить человека, и без всяких оговорок ему поверить. Не думать.

не проверять, не гадать ни о чём… Мы с Маринкой были знакомы тысячу лет, прежде чем решили пожениться, я знал её… Мне так казалось. Но я так долго

сомневался, она или нет, смогу ли я с ней прожить год, десять лет, всю жизнь,

А с тобой не сомневаюсь,

Я поневоле усмехнулась, совсем невесело. Взяла и ляпнула,

— А раз не сомневаешься, тогда женись. Сам Бог велел,

Я сказала это из злости, из возмущения, а Марк ответил.

— Женюсь, Когда разведусь,

— Тогда разводись, — окончательно разозлилась я. Посмотрела на него и добавила. — Решай проблему.