Глава 7
Я настороженно смотрела на Марка. Ничего не могла с собой поделать. Он занимал моё рабочее место, и смотрел на меня так, будто я к нему на приём пожаловала. Гость в собственном кабинете. Он даже указал мне рукой на стул для посетителей, видимо, решил, что я слишком долго стою в дверях.
— Проходи.
— Спасибо, — отозвалась я, не сдержав сарказма. Прошла к столу, отложила
в сторону сумку и села. Окинула взглядом свой рабочий стол, пытаясь понять, что на нём лежит не так. — Тебе удобно? — спросила я.
Марк понимающе усмехнулся, но спокойно кивнул и ответил.
— Да, спасибо, вполне.
— Что ты вообще здесь делаешь?
Он пожал плечами.
— Я являюсь твоим руководителем. Кстати, можешь меня поздравить. Совет директоров утвердил мою кандидатуру,
и теперь я официально являюсь руководителем российского направления нашей большой, очень большой, и я бы сказал, что серьёзной, компании. Ты за меня рада?
— Наверное, — вяло отозвалась я, продолжая за ним наблюдать. За тем, как он перекладывает бумаги, убирает их
в папку, что-то сдвигает на моём столе. — Но это не объясняет твоего присутствия в моём кабинете. Насколько я знаю, о твоём визите меня должны были предупредить.
— Что это за контроль качества тогда, с предупреждением?
— А это контроль? — поймала я его на слове. Марк хмыкнул, глянул на меня весело. Откинулся на спинку рабочего кресла, пристроил руки на подлокотниках.
— Если честно, то нет. Я возвращался из Нижнего Новгорода, устал и решил остановиться на ночь в отеле. А зачем мне выбирать что-то чужое, когда своё под боком. Вот я и заселился. И, знаешь,
не пожалел. — Марк вдруг рассмеялся.
А мне вот смешно не было. Становилось понятно, что неприятностей, или, по крайней мере, выговора, хотя бы личного, мне не избежать.
— Да, я уже в курсе, что произошёл… инцидент, — неохотно проговорила я.
— Инцидент? У вас это так называют?
Я возмутилась из-за его издевательского тона.
— Марк — я ещё запнулась после его имени, раздумывая, стоит ли дополнить его отчеством, но почти сразу решила, что слишком много чести. — Я понимаю, что это весьма неприятная ситуация, она нестандартная для нас, но не думаю, что следует раздувать её до вселенских масштабов.
— Я ничего раздувать не собираюсь, — отказался он. — Мне просто интересно.
— Что тебе интересно?
— Как ты подбираешь персонал. Если бы подобное произошло со мной в том же Египте, я бы не особо удивился, но здесь реально не ожидал. Ты так мало платишь горничным?
— Во-первых, плачу им не я, а компания.
Все заработные ставки отрегулированы и не мной, и ты отлично это знаешь.
А поэтому должен быть в курсе, хотя бы примерно, сколько получают горничные И кого, по-твоему, я должна искать на такие зарплаты? Людей с двумя филологическими образованиями или выпускниц-гимназисток? Горничными устраиваются молодые девочки.
в основном, приезжие из области. Так что, удивляться нечему. Во-вторых, проверка их данных много сведений не даёт, потому что, зачастую, проверять нечего. Судимостей, долгов и зависимостей нет — милости просим. А моральные качества выявляются в процессе работы. Вот как в этом случае. Девушки будут уволены без выходного пособия, но без порочащей записи в трудовой книжке. Думаю, это будет справедливо.
Марк меня выслушал, хмыкнул.
— Что ж говоришь ты хорошо. И по делу.
— Я всегда говорю по делу, — не стала я спорить. Я просверлила его подозрительным взглядом. — А вообще, во всей этой ситуации следовало бы разобраться.
— Что ты имеешь в виду?
— Что до твоего появления ни одного случая подобного рода в отеле
не происходило. И вдруг появляешься ты, и на тебя ни с того, ни с сего нападают две молоденькие девушки, в попытке соблазнить.
— Вообще-то, соблазнить они меня не пытались. — Марк, кажется, снова развеселился. — Явились с предложением определённого рода.
Я отвела глаза в сторону.
— Наверное что-то такое в тебе увидели, — проговорила я.
Он театрально округлил глаза, изображал возмущение.
— Что ты хочешь этим сказать? Я за секс никогда не платил. Необходимости
не было.
Я вздохнула. Вздох просто сам вырвался. Вздохнула и поднялась. С намёком на Марка взглянула.
— Может ты, наконец, освободишь моё рабочее место? Управляющая здесь пока я. Аты, насколько знаю, просто гость.
— Как бесперспективно это прозвучало, просто гость. Но спорить не буду. — Марк поднялся с моего любимого кожаного кресла, и так вышло, что мы одновременно оказались перед столом, и мне пришлось протиснуться мимо него, потому что этот наглый остолоп совершенно не собирался двигаться с места, ждал, что я буду делать. Я протиснулась мимо него, при этом очень старалась его не коснуться, а Марк
с интересом и ухмылкой за этим наблюдал. Я ему в лицо не смотрела, села на своё место и недовольным взглядом окинула
рабочий стол. Принялась раскладывать все папки и бумаги по местам. По тем, к которым я привыкла.
— Что ты искал на моём столе?
— Ничего. Пролистал несколько бумаг.
— Напоминаю, что ты в отеле гость.
Поэтому права что-либо просматривать — не имеешь. Если есть необходимость
в проведении проверки, пришлите запрос, Марк Константинович, я с удовольствием составлю для вас отчёт
— Прямо-таки с удовольствием?
— Прямо-таки да, — передразнила я его.
Он в ответ на моё передразнивание
не рассмеялся, но и не разозлился. Заинтересованно хмыкнул. И я чувствовала, что меня разглядывает
— Тебе очень идёт твоё имя, — неожиданно сказал он. — Особенно, когда ты сидишь на своём месте. Прямо царица. Царица Тамара.
Я кинула на него настороженный взгляд. Решила уточнить.
— Это что, комплимент был?
— Конечно. Ты сомневаешься?
— В твоей искренности? Да.
— Интересно, почему, — удивился он. — Я,
между прочим, никогда тебе не врал. А вот ты заядлая врушка.
— Мы что. в детском саду?
— Не знаю. Я в детский сад не ходил. Там так обзываются?
Я голову подняла, посмотрела на него с намёком.
— Марк, что тебе нужно?
— Я с тобой общаюсь.
— Ты приехал, чтобы со мной пообщаться?
— Нет. Просто пользуюсь случаем. Пытаюсь узнать сотрудников получше, установить контакт… Хотя, с тобой мы уже контакт установили, больше, кажется, некуда. Конечно же, меня тут же накрыло чувство стыда. Кинулось в щёки жаром и краснотой, и я поспешила опустить голову.
— Было весьма уместно напомнить об этом, — проговорила я недовольно.
Марк лишь пожал плечами.
— Просто к слову пришлось. Или то, что я
в ту ночь называл тебя другим именем, всё списывает?
— Мне уже всё равно, было и было, — сказала я. — Все порой совершают глупости. Я не исключение.
— Это конечно, — согласился он.
— Так что дальше? — поторопила я его. — Мне написать объяснительную записку? Разобрать инцидент с персоналом, уволить опростоволосившихся сотрудников? Я могу всё это сделать в течение дня.
— Ты хвалишься?
— Нет. Я пытаюсь сделать всё возможное для того, чтобы не задерживать твой отъезд.
— A-а, в этом смысле. Тогда не стану тебя сильно напрягать. Я решил задержаться на пару дней, осмотреться, доехать
до Суздаля. Мне все уши прожужжали перспективным направлением. А я в России много лет не был, а здесь всё так стремительно меняется, нужно быть в курсе. Ты ведь не против, если я задержусь?
Я была против, очень даже против, но моего мнения Марку не требовалось. Он спрашивал ради того, чтобы поиздеваться, не более.
— Заодно посмотрю, как ты работаешь. Пастухов так тебя расхваливал, так расхваливал. Кстати, ресторан в холле работает?
— Только на завтраки. Шведский стол. Если поспешишь, успеешь.
Марк недовольно насупился.
— Не люблю шведский стол. И то, что ресторан не функционирует, это упущение.
— Изначально его вообще
не предусматривалось проектом, тем не менее он есть. А бар работает круглосуточно.
Марк улыбнулся.
— Видимо, ты молодец.
— Видимо, да, — не стала я спорить.
— Съездим в ресторан?
— Я же работаю. У меня огромное количество работы, — соврала я. Подняла глаза к его лицу и премило улыбнулась. — У меня, видишь ли, нежданно-негаданно начальство пожаловало, очень строгое
и требовательное
— Уверен, что оно, начальство то есть, будет не против, если ты уделишь мне время. Я человек приезжий, знакомых в этом городе не имею…
— И обязательно заблудишься, — подсказала я.
— Обязательно, — не стал он отнекиваться. — И буду весьма признателен, если ты проявишь
гостеприимство, достойное сотрудника нашей компании. Заметь, не последнего по значимости сотрудника.
То есть, ещё, по крайней мере, час надлежало провести с Марком с глазу на глаз, в ресторане. Но он всячески давил на мой долг встретить, а главное, приветить свалившееся, как снег на голову, начальство. И как отказать я не знала.
— Хорошо, — сдалась я. — Поедем
в ресторан. Но дай мне двадцать минут.
— Я буду ждать тебя в холле — кивнул довольный моей покладистостью Марк и, наконец, покинул мой кабинет.
Было неловко и неприятно, но стоило Марку уйти, я схватила трубку телефона, в стремлении побыстрее призвать к себе Любу и начальника охраны. И первое, что я им обоим сказала, это.
— Никогда, никогда не пускайте в мой кабинет посторонних. Какими бы важными людьми они вам не казались.
— Да мы не пускали, Тамара Евгеньевна. — Любины оправдания даже мне показались глупыми.
Борис Петрович глянул на неё весьма красноречиво.
— Но пустила же. А тут между прочим, ценности.
— Какие ещё ценности?
— Всякие Люба.
Я махнула них обоих рукой, останавливая бессмысленную перепалку. И торопливо изложила суть проблемы. Сообщила, что к нам пожаловало начальство. Эта новость никого не порадовала. Я же принялась чётко раздавать указания.
— Люба, чтобы в отеле всё было идеально, чтобы придраться было не к чему. Никаких бессмысленных хождений, предупреди девочек на ресепшене чтобы были исключительно вежливы с постояльцами. Чтобы никаких лишних перекуров
и перерывов. Также предупреди Ваню в баре. Чтобы идеальная чистота и участливость. — Люба без конца и поспешно кивала, чем меня, признаться, здорово раздражала. Поэтому я повернулась к начальнику охраны. — Борис Петрович, разберитесь с этим случаем с горничными. Я должна знать, как всё это произошло. Почему они сунулись именно к нему? С чего вдруг?
— Думаете, провокация? — Хитро прищурившись, предположил Борис
Петрович.
Я лишь вздохнула.
— Даже думать об этом не хочу. Но надо всё выяснить. Вызовите их на работу
и проведите беседу. Интересно, что они нам поведают.
— Но он же обещал не писать жалобу. — напомнила Люба.
А я рассердилась.
— Люба, ему не нужно ничего писать. Он сам начальство, понимаешь? Марк Константинович Коваль, новый директор российского направления нашей компании. И всё это произошло с ним в нашем отеле. Хуже ситуации просто не придумаешь.
— Тамара Евгеньевна, вы так
не расстраивайтесь. Мы всё сделаем, — выпучив на меня честные глаза, пообещала Люба. Ей оставалось только ладонь ко лбу приложить, как пионерке. Но говорить я больше ничего не стала, взяла сумку и поспешила к двери. Правда, обернулась и напомнила.
— Закройте кабинет на ключ.
Я шла по коридору к лифту и слышала их разговор у себя за спиной. Борис Петрович выговаривал Любе за простофильство.
— Говорил же тебе никого не пускать. Марк как и обещал, ждал меня в холле. Сидел в мягком кресле в зоне ожидания, вытянув длинные ноги, и набирал какой-то текст в смартфоне. Конечно, он вполне мог писать кому-то сообщение, но я, конечно же, в первую очередь подумала
о том, что записывает все мои ошибки. Чтобы по случайности ничего не забыть.
Я подошла, Марк сначала вскинул голову, а потом сразу поднялся. Сунул телефон в карман джинсов.
— Ну что, всех предупредила о моем присутствии? — поинтересовался он со смешком.
— Всех, — не стала я скрывать. — Ты готов ехать?
— Ещё бы. Есть хочу ужасно.
— Ну и отлично, — проговорила я, направляясь к вращающимся дверям.
Но не преминула заметить, — Хотя, завтраки у нас отличные. Зря ты.
— Не люблю массовые забеги
с тарелками, — сказал он. — Предпочитаю спокойно поесть.
Я шла впереди, и чувствовала его взгляд мне в спину. Или не в спину. Марк снова меня разглядывал, а мне жутко хотелось зажмуриться и то ли рассмеяться от дурацкого подросткового волнения, то ли разозлиться на него. Но глаза закрывать было нельзя, не хватало ещё споткнуться и упасть на высоких каблуках. Но настырный взгляд Марка дразнил.
К тому же я чувствовала, что за нами наблюдают сотрудники отеля. Хотя, надо сказать честно, наблюдали они больше за Марком, он был им куда более интересен и любопытен, чем я. Меня-то они видели каждый день, а вот большое начальство навещало нас редко. А Люба, как радио, всегда работала ответственно, поэтому ничего удивительно, что через десять минут после передачи информации, та начала со скоростью света распространяться по отелю. Девочки с ресепшена явно уже получили команду, вон как улыбаются Марку Константиновичу стоило тому обратить к ним свой взгляд. Гордые, вышколенные с прямыми спинами, расправленными плечами и милыми улыбками. Интересно, куда испаряются их улыбки, когда начальства поблизости нет?
— Маленький город — заметил Марк поглядывая по сторонам, пока мы
за несколько минут добрались до центра города на его автомобиле. Я предложила посетить один из популярных ресторанов города, который в это время уже готов был принять посетителей. — Тебе здесь не скучно?
— Я здесь выросла, — сказала я, пожав плечами.
— И что? Я тоже вырос в маленьком городке, но жизнь вносит свои коррективы.
— И где же ты вырос? — решила полюбопытствовать я. Не потому, что на самом деле было любопытно, просто у Марка был такой снисходительный тон, хотелось найти этому логичное объяснение.
— В Кингисеппе. Слышала?
— Конечно. Под Питером.
Марк кивнул.
— Совсем маленький городишко, раза в три меньше этого.
— И ты поэтому его так не любишь? Вырвался на волю и возненавидел маленькие провинциальные города?
— Если честно, я уже не слишком хорошо помню, каково это — жить там. Мы уехали, когда мне было двенадцать. Но зато я
отлично помню своё удивление и восторг, когда понял, какой огромный мир вокруг.
— Для ребёнка это, наверняка, было впечатляюще.
— А у тебя было не так?
— Я уже была достаточно взрослая, когда уехала в Москву учиться. К тому же, никогда этого не планировала и не мечтала, само как-то получилось. Наверное, поэтому мои впечатления несколько смазаны.
— Не мечтала, само получилось, — повторил за мной Марк. Затем хмыкнул. — Звучит так будто тебя из дома выгнали.
Его слова меня отчего-то задели. А ему в ответ я сказала, отрицая.
— Никто меня не выгонял.
До самого ресторана мы ехали в молчании. Я только указывала, куда свернуть и где лучше припарковаться. В ресторане, из-за достаточно раннего времени, мы оказались единственными, и, наверное, первыми посетителями. Зато нам молниеносно подали меню, приняли заказ и пообещали, что ждать придётся совсем недолго. Марк довольно кивнул в ответ на слова официанта, расслабленно откинулся на спинку стула, а после и вовсе зевнул. Я старалась не смотреть на него, точнее, не наблюдать за всеми его действиями.
Но молчание затягивалось оно начинало действовать мне на нервы, но, судя по всему, только мне, и я. в конце концов, сдалась и спросила, ухватившись за нейтральную тему для разговора.
— И куда вы переехали из Кингисеппа?
В Питер?
Марк моргнул, сосредоточил на мне свой взгляд, видимо, успел призадуматься о чём- то своём, а я сбила его с мысли. Но спорить и отказываться отвечать не стал. Сказал.
— Нет, в Израиль. Мама вышла замуж, и мы вместе с отчимом эмигрировали.
— Понятно.
Марк вдруг улыбнулся.
— Я не еврей, по отцу я армянин.
— И по деду.
— И по деду, — согласился он. — А мама русская. В общем, в моей национальной принадлежности полная мешанина. Отца я плохо помню, он погиб, когда мне было семь. Или восемь… Я и до этого видел его не часто, так что мало потерял.
— Зато дед тебя любит, — заметила я. — Наверняка, гордится твоими успехами.
— Ага, — вяло и без особого интереса к этой
теме, отозвался Марк. Окинул взглядом зал, оглянулся за плечо, в ту сторону, в которую недавно удалился официант. Явно поджидал появления первого заказанного блюда.
Говорить о личном, даже о детстве, Марк, по всей видимости, не желал. А я томилась от неловкости, понимая, что сидеть напротив него и молчать, долго не смогу. Чувствую себя не в своей тарелке.
Принесли еду, я ела блинчики, кстати, очень вкусные, а Марк за это время успел съесть огромную яичницу, размером с Луну, несколько тостов с маслом и сейчас пил кофе, поедая воздушный круассан.
— Ты наелся? — не утерпела я.
Он довольно улыбнулся.
— Вполне.
— Я рада. Так что дальше?
— А что дальше? — удивился он.
Я развела руками.
— Не знаю. Могу показать тебе город и проводить в путь-дорогу.
Он заулыбался.
— А ты в этом смысле. Не терпится от меня избавиться? Кстати, именно от меня или от начальства в моем лице?
— От вас обоих — не стала я скрывать.
И тут же пояснила. — Тебе здесь совершенно нечего делать. Уверена, что у тебя куча важных дел в Москве.
— Естественно, — кивнул он. — Именно куча и без сомнения важных.
— Вот и отправляйся. Заниматься делами.
— Тамара, ты поступаешь недальновидно, гоня меня прочь так откровенно.
Поступила бы наоборот, показала, насколько у тебя всё хорошо, какой ты замечательный управляющий.
Исправила бы свои очевидные ошибки пока я здесь.
— Какие ещё ошибки?
— Вчерашние.
— Это не мои ошибки. Это недостаток финансирования.
— Вот значит как.
— Конечно, — уверенно кивнула я.
— Я виноват?
— Не ты конкретно. В конце концов, ты только приступил к своим обязанностям. Поэтому я и доношу до тебя суть проблемы.
— А проблема в том, что ты хочешь денег.
— Не я, а вся линия отелей в провинции.
Нам необходимо дополнительное финансирование. Ты же должен понимать…
— Всё я прекрасно понимаю. Но денег нет.
— Как весело это звучит — проговорила я следом за ним. — Денег нет.
— Но мы можем это обсудить ещё раз, более конкретно. Пока я здесь.
— И насколько ты планируешь задержаться?
Он пожал плечами.
— На пару дней, как и говорил. Ты же не против?
— Как я могу быть против? — Я заставила себя подавить вздох, а Марку вдохновлено улыбнулась. Он в ответ на мою улыбку рассмеялся.
— Не переживай, — сказал он, — я не стану к тебе приставать. — Прозвучали эти слова довольно двусмысленно. Я поневоле уставилась в его лицо, пытаясь понять, что за этим скрывалось, а Марк продолжал улыбаться, прекрасно понимая, о чём я подумала. И добавил, — Не стану приставать с отчётами, проверками
и поучениями. Работай в обычном ритме, а я понаблюдаю.
— Терпеть не могу, когда за мной наблюдают, — проговорила я, и сама
поняла, что ворчу. Но это было выше моих сил. Взяла сумку с соседнего стула и поднялась. — Мне нужно возвращаться в отель.
Он согласно кивнул, забрал свою банковскую карту из чековой книжки, и направился следом за мной. Даже дверь передо мной распахнул, как заправский джентльмен. А я всё давила и давила в себе недовольство. Чувствую, что оно не покинет меня вплоть до отъезда Марка из города, пока он не уедет, и я не смогу вздохнуть свободно. Без его постоянного взгляда в затылок.
Хотя, смотрел он мне совсем не в затылок Марк наблюдал за мной, я чувствовала его взгляд, даже когда находилась одна в своём кабинете. Весь день не могла найти себе места и покоя. Он сказал, — «Не обращай на меня внимания, я просто поживу в отеле пару дней», а мне казалось, что он устроил за мной и моими сотрудниками тотальный контроль. Каждый раз, когда я выходила из кабинета и спускалась вниз, то видела его. Марк то сидел в баре и о чём-то легко переговаривался с барменом, то сидел с ноутбуком на диване в зоне ожидания, а девочки с ресепшена кружили вокруг него, ловя каждое пожелание. То кофе
принесут, то воды, то остановятся, чтобы поулыбаться. Даже моё появление на них не действовало отрезвляюще А я посылала им предостерегающие взгляды, даже пальцем пыталась украдкой грозить шикала что-то. Но стоило мне отойти, они снова оказывались рядом с Марком Константиновичем. Вот и спрашивается, так ли виноваты бедные горничные во вчерашнем инциденте? Или он также им улыбался и вводил в заблуждение своими призывными взглядами?
После обеда как раз и появились проштрафившиеся горничные, кстати, особо виноватыми не выглядели, и не стеснялись отстаивать свою позицию, а я эту самую позицию, если честно, совсем не понимала. Со слов девушек они имели право поступать так, как считали нужным. Ведь их рабочая смена к тому моменту закончилась, и они, по их логике, уже не являлись работниками отеля. А кому какое дело, чем они занимаются в свободное время?
— Это, конечно, весьма занимательная теория, — согласилась я с ними, кинув быстрый взгляд на Бориса Петровича, который стоял у стены с каменным выражением на лице, видимо, уже ничему
в этой жизни при своей профессии не удивляясь. — Но, боюсь, к политике нашей компании она не слишком подходит. Тем более на нашей территории. Поэтому девушки, нам придётся с вами расстаться.
И не скажу, что мы будем об этом сильно сожалеть. Спасибо за работу, прощайте.
— А выходное пособие? — Одна из девушек возмущённо взглянула и упёрла руку в бок.
— А ты не обнаглела, Ирка? — подал грозный голос Борис Петрович. — Тебе ещё заплати, чтобы ты ушла?
— Я же работала.
— Вам выплатят за каждый рабочий день, отработанный в этом месяце — не стала я спорить. — Но выходного пособия вы
не получите. Вы нарушили договор и устав компании. О чём вы говорите? Скажите спасибо, что мы возвращаем вам трудовые книжки без единой помарки. Просто хотим расстаться мирно. Думаю, что скандал и вам ни к чему. Я ведь права?
— Слишком добрая вы, Тамара Евгеньевна, — заметил Борис Петрович, когда недовольные девушки покинули мой кабинет.
— Я не добрая, — возразила я. — Я осторожная. Пока Марк Константинович сидит внизу и бдит за всем происходящим, я предпочитаю решать все конфликтные ситуации мирным образом.
— Намекаете на то, что вся эта ситуация могла быть подстроена?
— Ни на что я не намекаю, — отмахнулась я. И повторила, — Я проявляю осторожность. Интуиция мне подсказывала, что Марку кто-то донёс о том, как я решила ситуацию с горничными. И я даже подозревала, кто именно это сделал за моей спиной. Наверняка, девчонки с ресепшена.
За сегодняшний день они попросту растворились в Марке Константиновиче, ловили каждое его слово и взгляд а в особенности, улыбку. А он этим бессовестно пользовался. И, вероятнее всего, выуживал у них информацию.
По поводу всего, что его могло заинтересовать. Это казалось несправедливым и обидным. Я понимала, что особо мне скрывать нечего, никаких серьёзных ошибок я не совершала и никаких тайных схем не прокручивала, пользуясь тем, что начальство далеко и появляется в отеле редко. Но мне всё равно было неприятно. Чувствовала, что надо мной досматривают. Хотелось, чтобы
Марк поскорее сел в свою дорогущую машину и вернулся на ней в Москву. Чтобы я с ним, как и с Пастуховым, общалась лишь по телефону. Раз в неделю.
— Чем займёмся вечером?
Я стояла в зале ресторана перед огромным окном, задрав голову, и наблюдала, как рабочие собирают массивную гардину. Старые шторы сняли, чтобы отправить в чистку, а новые были красивыми, но ещё более громоздкими. Наверняка, женщины с этим делом справились бы куда лучше, красиво развесили складочка к складочке, но, к сожалению, занавески оказались слишком тяжёлыми. И теперь мы с Любой стояли внизу и глупо задрав головы, наблюдали за тем, как мужчины, поругиваясь сквозь зубы, дёргают шторы не в ту сторону, в которую надо. И, конечно же, у них ничего не выходило. Услышав вопрос, я повернула голову и увидела рядом Марка. Тот стоял совсем рядом, за моим плечом, и теперь тоже смотрел наверх, а не на меня. А я вот уставилась на него.
Переспросила.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты же не бросишь меня одного
в чужом городе?
Я подумала и решила.
— Не брошу, а оставлю.
Марк голову опустил, посмотрел на меня.
В глазах искреннее удивление.
— Ты серьёзно?
А я вдруг припомнила аргументы, которыми меня недавно пытались убедить уволенные горничные.
— Конечно. Потому что мой рабочий день заканчивается в девятнадцать ноль-ноль, и после этого времени я буду заниматься своими личными делами. В которых нет места даже для такого важного столичного начальства, как ты. Ты ведь не против?
— Против. Что за личные дела такие?
За другим моим плечом стояла Люба и, без сомнения, отлично слышала наш разговор.
Я машинально оглянулась на неё, затем поспешила отойти в сторонку. Марк отправился следом за мной. Я повернулась к нему, и негромко, почти шёпотом, но весьма красноречиво проговорила.
— Что ты от меня хочешь?
Он смотрел на меня невинными глазами, даже предпринял попытку лучезарно улыбнуться.
— Ничего особенного. Банального проявления гостеприимства. Неужели ты мне в этом откажешь?
— Ив чём оно выражается, это твое гостеприимство?
— Как это в чём? В желании понять и полюбить.
— В каком смысле, полюбить?
— В человеческом, Тамара, — выдохнул Марк. Прищурился, глядя на меня
с намёком на нетерпеливость. — Перестань меня подозревать во всех грехах и замыслах. Но бросить меня одного, это, знаешь ли, непорядочно.
Я окинула этого хитреца многозначительным взглядом.
— Вряд ли ты надолго останешься один. Судя по всему, женщины на тебя летят, как мухи. Главное, чтобы следующие не имели к моему отелю никакого отношения. Мне не нравится увольнять людей.
Марк печально качнул головой.
— Ты злая женщина, Тамара. Обвиняешь меня в том, в чём я совершенно не повинен. Я вдруг заметила, что за нашим увлекательным разговором, Марк как-то незаметно приблизился ко мне почти вплотную, а отступать мне было некуда. Поэтому пришлось упереться рукой ему в грудь, заставляя отступить его. Марк сделал шаг назад, и мы вместе оглянулись. Люба, конечно же, на нас не смотрела, по крайней мере в открытую, но я была уверена, что всё видит, подмечает, хорошо если не улавливает каждое наше слово. Она и на такое способна, я уверена.
Я поспешила от Марка отойти. Правда, напоследок наградила выразительным взглядом и шепнула.
— Потом поговорим.
Кажется, мой ответ его вполне удовлетворил. Марк довольно кивнул, даже улыбнулся.
— Поговорим потом, — согласился он.
Я вернулась к Любе, и взглянула на ту совершенно спокойным взглядом. Поинтересовалась.
— Что тут?
— Заканчивают, Тамара Евгеньевна.
Я кивнула. Украдкой оглянулась за своё плечо, Марка уже не было.
До самого вечера я его больше не видела. Рабочий день подходил к концу, я засиделась над бумагами, и, если честно, совсем потеряла счёт времени, хотя в мыслях то и дело возвращалась к предстоящему вечеру. Совершенно не знала, чем я должна развлекать заезжего столичного гостя. У меня было предположение, что Марк надеется на вечер в приватной обстановке но если надеется, то мне придётся его разочаровать. Совершать одну и ту же ошибку дважды, к тому же после столь непродолжительного времени, я точно не стану. А Марк Константинович Коваль, во всей своей красоте и стати, а особенно со своим загадочным характером — это без сомнения ошибка. Мало мне своих проблем, ещё он на мою голову свалился.
— Если честно, я думал, что ты меня обманываешь.
Я подняла голову от бумаг на звук открывшейся без стука двери, и увидела его. Тут же посмотрела на часы. Почти половина восьмого. Я, на самом деле, заработалась.
— В чём обманываю? — машинально переспросила я. И тут же пояснила. — Я просто забыла о времени. А о тебе я помню.
— Ты обо мне помнишь? — Он закрыл
за собой дверь, остановился перед моим
столом. А я невольно отметила, что Марк переоделся, точнее, приоделся, сменив повседневную тёмную рубашку и джинсы, на светлый льняной костюм и белоснежную рубашку без ворота. — Это приятно. Но я о другом.
— О чём? — Я сложила документы в папку и отодвинула её от себя.
Марк стоял передо мной, сунув руки в карманы брюк. Поглядывал с усмешкой.
— Про то, что у тебя никого нет. Честно, думал, что врёшь. Ну, чего не бывает
в командировках, да? Закружило, унесло.
А дома муж, дети… ну, или не муж.
Тема была не слишком приятная.
Обсуждать с ним провалы в личной жизни не слишком хотелось. Но Марк, кажется, собирался проявить настойчивость. Поэтому я поинтересовалась.
— С чего ты взял, что у меня их нет?
По крайней мере, «не мужа»?
Марк кинул красноречивый взгляд
на циферблат часов на своём запястье.
— Половина восьмого вечера, а ты над бумажками корпишь. Какой бы нормальный мужик такое потерпел?
— Возможно тот, которому важна
самореализация его женщины в профессиональной сфере Он смотрел на меня с явной насмешкой. — Ты сама поняла, что сейчас сказала?
— Конечно, — удивилась я. — А вот вы, Марк Константинович, открываетесь мне с новой стороны. Вы же вроде жили в Европе,
в Америке, а так узко мыслите. Где ваша толерантность и прогрессивность?
— Я толерантен и прогрессивен
по отношению к другим, ради Бога.
А по отношению к тому, что касается меня, я решу всё сам. Без лишних стереотипов.
— Но в то же время стереотипно мыслишь ты, не находишь?
— Нет. А вы, Тамара Евгеньевна, уже заканчивайте со мной беседы проводить, нас внизу машина ждёт.
— Машина? Какая машина?
— Заказная. Ни ты, ни я сегодня за руль не сядем. Думаю, это будет правильно. Прокатимся, посмотрим что-нибудь интересное…
Я поднялась из-за стола, решив с ним не спорить, взяла сумку и направилась к двери кабинета. А Марку сказала, с лёгким сожалением.
— Боюсь, всё интересное ты увидел, пока мы утром ехали в ресторан и обратно. Особо повеселить тебя нечем.
— Я так и понял. Поэтому решил нырнуть в пучину веков, и заказал нам столик
в ресторане в Суздале. Говорят, он находится прямо в монастыре. Круто, правда?
Спорить я не стала. И объяснять Марку, что здание, в котором в недавнем времени открылся ресторан старинной русской кухни, к монастырю не имеет никакого отношения, тоже. Всё это ему расскажет метрдотель или официант в косоворотке, который нас без сомнения встретит при входе. Да, старинное здание выстроено совсем рядом со стенами древнего монастыря, но никогда к нему не относилось. Бывшая войницкая, а точнее, казарма охраны, и ничего романтичного в этом, если честно, нет. Маленькие окна, выложенные из массивного камня стены, полумрак и порой неприятная прохлада, отдающая сыростью. Но московских гостей в этот ресторан тянуло, как магнитом, и Марк Константинович оказался не исключением. Что ж спорить я не стала, мне же лучше, если самой не придётся составлять
развлекательную программу для важного гостя. Он сам всё придумал, моё дело составить ему компанию.
— Ты так и не ответила мне на вопрос, — напомнил он, когда мы ехали на заднем сидении серебристого «вольво». За рулём водитель со столь отстранённым выражением на лице, что казался неживым, будто робот, как в фантастических фильмах о недалёком будущем. Мужчина смотрел
на дорогу, крутил руль и на нас не отвлекался, будто нас и вовсе не было. Но, честно сказать, это его показное равнодушие меня лишь больше напрягало.
— На какой? — переспросила я, оторвав взгляд от чужого, стриженого затылка.
— Почему в твоей жизни всё так грустно, — пояснил Марк, даже не попытавшись придать голосу вопросительную интонацию. А я возмущённо взглянула,
а потом и вовсе пихнула его локтем в бок.
— Если тебе грустно, то мне нет. — ответила я негромко, но с различимым вызовом. -
К тому же тебя это совсем не касается.
— Я беспокоюсь.
— С какой стати? — Я решительно отодвинулась от него, насколько смогла. — К тому же, ты радоваться должен. Всё своё
время я посвящаю работе.
Марк откровенно поморщился.
— Поработать мы всегда успеем. А вот пожить — вопрос.
— Ты философ, — восхитилась я.
Марк повернул голову, уставился на меня с лёгкой усмешкой. Смотрел, смотрел, потом вдруг спросил.
— Я тебе не нравлюсь?
Я от его вопроса немного растерялась.
— Почему не нравишься? Нравишься. Наверное, ты неплохой человек. Возможно, даже хороший.
— Возможно?
— Я же тебя не знаю.
— Ты даже не пытаешься узнать.
— А зачем? Завтра-послезавтра ты уедешь, и когда мы снова увидимся — никто
не знает. Может, через год.
— Думаю, это произойдёт быстрее.
— Не хотелось бы, — вздохнула я. — От начальства сплошные проблемы.
— А ты видишь во мне только начальника?
Я размышляла секунду, другую, понимала всю провокационность вопроса, после чего решительно кивнула.
— Да.
— Интересно.
— А мне твои вопросы кажутся весьма странными. И я не знаю, как на них реагировать. Совсем не чувствую рабочей атмосферы, — не удержалась я
от язвительности.
— Тамара, мы едем в ресторан, какая работа?
Я посмотрела на него, посмотрела на затылок водителя, затем на пейзаж за окном автомобиля, и почувствовала некоторое волнение и дискомфорт. Потому что осознала, что понятия не имею, что происходит и чего ждать от этого вечера.
В ресторане нас, как и ожидалось, встретил наряженный официант с бравой улыбкой воина-драгуна. Молодой человек поражал ростом и статью, а ещё широкими ладонями, весь его облик никак не соответствовал образу официанта и вообще какого-либо прислужника.
Ему бы секиру да коня, честное слово. Я на бравого официанта удивлённо косилась а тот с залихватской улыбкой заливался рассказом о стародавних временах князьях и боярах войнах и интригах. Марк Константинович слушал его внимательно, едва уловимо приподняв брови вроде как в удивлении и заинтересованности. А я лишь головой качнула, поражаясь чужой удали. Не официанта или Марка, а владельцев сей ресторации. Надо отдать должное их фантазии, замысел работал.
В основном, на москвичах и иностранцах, пресытившихся доступными им развлечениями и скучающих по мрачной романтике.
— Тамар, ты слышишь? Здесь можно остановиться на ночь. У них на втором этаже есть свободные кельи.
Я кинула на Марка выразительный взгляд.
— Это не кельи, — сказала я, пытаясь его вразумить. — И это не монастырь.
А в нынешних «кельях», я больше, чем уверена, везде кондиционеры и плазменные панели. А в вип-келье, наверняка, ещё и джакузи.
Наш бравый официант стоял, слушал меня и нагло улыбался. А про себя скорее всего ещё и посмеивался.
Мы сели за стол, Марк вздохнул напоказ, демонстрируя наигранное разочарование.
— Я бы не отказался от джакузи.
— Читай меню. — попросила я его. — Здесь отлично готовят перепёлок.
Заказ мы сделали, Марк принял мой совет и заказал себе фаршированных перепёлок а как только официант удалился, сказал мне.
— Понятно, ты здесь всё знаешь, поэтому тебя ничего не впечатляет.
— Скажу тебе больше, я знакома
с владельцами. И некоторые фокусы- заманухи они придумывали при мне. Поэтому и говорю тебе, как есть, всё, что ты видишь, фикция.
Марк пожал плечами.
— Я знаю. Но замысел впечатляет, за это я готов платить деньги и даже искренне восхищаться. Ребята — молодцы.
С этим нельзя было не согласиться, и я кивнула.
— Молодцы.
— Так что?
Я вскинула на него понимающий взгляд.
— Что?
— Как тебе тут живётся? — Марк разглядывал меня в полумраке света свечи на столе. В зале были заняты практически все столы, но благодаря перегородкам
и массивным стульям с высокими спинками, каждый гость мог почувствовать
себя в уединении. К тому же при достаточно тусклом освещении рассмотреть, кто сидит даже за соседним столом, было практически невозможно.
— Нормально живётся, — ответила я. Вопрос был мне не понятен. — Это мой город мне всё здесь знакомо.
Марк покивал. Зачем-то заметил.
— У тебя здесь семья.
— Да.
— Ты близко с ними общаешься?
— Достаточно.
— Расскажи мне. О своей семье.
Я помолчала. Пыталась решить, стоит ли что-то ему говорить, откровенничать, для чего всё это нужно? Но ничего подозрительно в его вопросе для себя определить так и не смогла, поэтому сказала.
— Родители живут за городом,
в бабушкином доме. А сестра с мужем и детьми в их городской квартире.
— У тебя сестра?
— Младшая. И двое племянников.
— Здорово. У меня тоже есть сестра, тоже младшая.
— А дети?
Он лишь головой качнул и зачем-то сказал.
— Мы с бывшей женой практически не общаемся, только через адвокатов.
— Ты развёлся?
— Да, — коротко ответил он. — Год назад. Разъехались по разным странам. — Он усмехнулся. — Хотя, нам с ней и на одном континенте тесно.
Это прозвучало довольно внушительно, хотя тон Марка был лёгким и непринуждённым. Но ведь просто так такие громкие фразы не произносят, правда? Особенно мужчины. Одного континента им мало. Это может значить одно из двух, либо любовь была безумной, либо обида очень сильной.
Задавать лишние вопросы я не стала. Сделала глоток вина, а взгляд скользил по тёмным углам ресторанного зала.
— А ты не была замужем? — спросил Марк.
Я отрицательно качнула головой.
— Почему? — вроде как удивился он. — Ты очень красивая женщина.
— Спасибо, — машинально отозвалась я. Наверное, я слишком безразлично приняла его комплимент, и Марк неожиданно
ухватился за мою реакцию. Переспросил.
— Что такое?
_ Что? — не поняла я.
— Ты не считаешь себя красивой?
— Красота — вещь субъективная. Тебе я кажусь красивой, а другому, возможно, не слишком.
— Другому — это кому?
Я глянула на Марка в лёгком раздражении.
— Перестань цепляться к словам, — попросила я.
— Но в случайных словах и кроется истина. Разве нет? Кто-то когда-то не посчитал тебя красивой, и ты это запомнила?
Я упрямо качнула головой.
— Не было такого.
Наконец принесли салаты, и Марк на некоторое время оставил меня в покое со своими въедливыми вопросами. Можно было перевести дыхание. Мы заговорили о чём-то отстранённом, Марк рассказывал про жизнь в Америке, про учёбу, но личные темы обходил стороной. И я была этому рада. Если честно, и про его личную жизнь, и про его жену, мне слушать не хотелось. Особенно, про континенты. Не знаю, отчего вдруг меня эта фраза так задела. Но всё же
ухватился за мою реакцию. Переспросил.
— Что такое?
_ Что? — не поняла я.
— Ты не считаешь себя красивой?
— Красота — вещь субъективная. Тебе я кажусь красивой, а другому, возможно, не слишком.
— Другому — это кому?
Я глянула на Марка в лёгком раздражении.12727c
— Перестань цепляться к словам, — попросила я.
— Но в случайных словах и кроется истина. Разве нет? Кто-то когда-то не посчитал тебя красивой, и ты это запомнила?
Я упрямо качнула головой.
— Не было такого.
Наконец, принесли салаты, и Марк на некоторое время оставил меня в покое со своими въедливыми вопросами. Можно было перевести дыхание. Мы заговорили о чём-то отстранённом, Марк рассказывал про жизнь в Америке, про учёбу, но личные темы обходил стороной. И я была этому рада. Если честно, и про его личную жизнь, и про его жену, мне слушать не хотелось. Особенно, про континенты. Не знаю, отчего вдруг меня эта фраза так задела. Но всё же
стало интересно, какая у него была жена. Какой должна быть женщина, которую он полюбил настолько, чтобы связать себя с ней узами брака? Что именно мужчин цепляет в женщине так сильно, чтобы они захотели отставить в сторону амбиции, желания, какие-то обиды? Лишь бы быть рядом с ней.
— О чём ты думаешь весь вечер?
Я моргнула от неожиданности, на Марка уставилась, после чего попыталась изобразить улыбку.
— Ни о чём. Просто полумрак как-то расслабляет. Не получается ни о чём думать.
В ответ на это Марк должен был улыбнуться, сказать мне что-то лёгкое, согласиться со мной или посмеяться, а он вместо этого сказал.
— Врёшь.
Я растерялась от подобного обвинения.
— В смысле?
— В том смысле, что врёшь. Ты о чём-то думаешь, и тебя это совсем не радует.
Но мне ты, конечно же, не скажешь. Что и понятно. — Он поднял свой бокал
и предложил. — Давай выпьем. Как бы то ни
было, а я рад, что мы с тобой познакомились.
Я спорить не стала, мы чокнулись с ним бокалами, Марк выпил, а я за ним наблюдала. Не утерпела и спросила.
— Почему?
Он, кажется, моему вопросу не удивился.
— Потому что ты красивая, умная, интересная женщина. Почему я не должен быть рад нашему общению? Ты сексуальная, ты смелая, — он поднял вверх указательный палец и с усмешкой добавил, — иногда. Ты отлично знаешь своё дело, и этому я тоже рад. И этому вечеру я тоже рад. Не поверишь, но это первый, точнее, второй вечер за долгое время, когда я могу расслабиться и отдохнуть.
И оба вечера я провёл с тобой. Так что, я тебе благодарен.
Я помолчала, обдумывая его слова, потом сказала.
— Не поверишь, но и для меня это второй вечер за долгое время, когда я могу
не думать о… том, о чём привыкла думать.
— Вот видишь, — обрадовался он. — Мы друг другу помогаем.
Я кивнула. Улыбнулась. Наверное, впервые
за вечер искренне. А Марк снова поднял бокал и сказал.
— Уверен, мы сработаемся.