Глава 29

Дмитрий

Самолёт приземлился с тупым ударом, и Асия вздрогнула рядом, пальцы впились в ремень так, что костяшки побелели. Всю дорогу она молчала, только иногда ловила мой взгляд, будто проверяя: ты здесь, ты со мной? А я кивал, накрывал её ладонь своей — холодную, дрожащую. Чужая страна. Чужие порядки. Русский она знает хорошо, но этого мало. И этот страх в её глазах, который я не могу отогнать ни словами, ни деньгами, ни обещаниями.

В зале ожидания нас встречал Ванька Обнял меня крепко, хлопнул по плечу:

— Дим, заждались, правда! — И тут же взгляд скользнул мимо меня, к Асие.

Я представил их. Она тут же опустила голову, встала ближе ко мне. А Ванька… Ванька рассматривал. Не взглядом — сканером. От кончиков кроссовок до пряди волос, упавшей на лоб. Долго. Слишком долго.

— Иван! — голос вырвался хриплее, чем хотелось. Я шагнул вперёд, закрывая её собой. — Я не понял…

Он мотнул головой, отводя глаза:

— Поехали. Перевёл разговор.

За рулём — он. Я спереди, Асия сзади. По дороге сыпет новостями последних дней, рассказывает про квартиру. Как искали, заказывали клининг и как Марат сегодня с самого утра занимается благоустройством. При этом каждую минуту кидает взгляд в зеркало заднего вида. Не на дорогу. На неё.

Сердце глухо стучит под рёбрами. Лишние глаза у него что ли, — думаю. Какого он пялится на мою дочь.

Квартира — светлая трёшка, ремонт свежий, пахнет краской и бытовой химией. Марат уже ждёт у двери. И первый его жест — это не рукопожатие, не «привет», а взгляд поверх моего плеча. Туда, где Асия переминается с ноги на ногу, вжимаясь в стену.

— Комната твоя, — говорю ей тише, чем планировал. Закатываю чемоданы в ближайшую дверь, закрываю её почти что физически, между ними и моей девочкой.

Марат бормочет что-то про постельное бельё, полотенца, продукты в холодильнике. Благодарю — механически. А сам ловлю их взгляды на её дверь.

— Я не понял, — голос резкий, сам не ожидал от себя. — Вы охуели оба что ли?

Они замирают. Я делаю шаг вперёд, так, чтобы между ними и коридором остался только я.

— Чтобы я не видел в её сторону ни одного косого взгляда. Ни намёка. Ни мысли. Прибью. Тихо, без суда. Усекли?

— Так точно, — выдыхает Ванька. Марат кивает, глаза в пол.

— То-то же. Спасибо за помощь. А теперь — по домам. Живо. Завтра в офисе поговорим.

— Мы думали поужинаем вместе, я там тортик купил, — говорит Марат.

— Типа новоселье и возвращение отметить, — подхватывает Ванька.

— По домам, шагом марш, дайте оклиматься.

Дверь закрывается за ними. Тишина. Я опираюсь лбом о косяк, руки дрожат. От ярости. От того, как они на неё реагируют. Внешность у неё специфичная, красивая, да. Но она же ещё ребёнок.

За спиной слышу тихий звук. Асия стоит в дверях комнаты, обхватив себя за плечи.

— Я что-то сдела не так? — шепчет она.

Я оборачиваюсь. Улыбаюсь — нарочито легко.

— Всё хорошо, просто расслабились ребята без меня. Не переживай. Не напугали тебя, мои оболтусы?

— Нет.

— Если смущают, больше они сюда ни ногой.

— Нет, всё хорошо, правда.

А меня смущают. И я не успокоюсь, пока я не выстрою вокруг неё стену и пока не научу этих «охламонов» смотреть на неё только как на ребёнка.

Моего ребёнка.

— Дмитрий Сергеевич… тут кровать большая и комната тоже. Может, мне поменьше?

Я заглянул в соседнюю — тоже двухспальная, но без лишнего. Тумбочки, шкаф, окно на двор. А в её ещё и письменный стол у окна, стеллаж с полками, мягкое кресло в углу и даже пуфик рядом. Уютно. По-настоящему. Марат, сукин сын, постарался.

— Не спорь, — сказал я коротко. — Ты теперь здесь хозяйка. А хозяйке положена лучшая комната.

В комнатах на кроватях лежали новые подушки в целлофане, одеяла, комплекты постельного белья. Всё аккуратно сложено. Полотенца стопкой, тапочки — новые, мягкие. Вспомнил, как Марат бубнил что-то про «мелочи для быта» — вот о чём он.

На кухне порядок. В шкафах — крупы в коробках, макароны, чай, кофе, сахар, даже конфеты, печенье и булочки. В холодильнике настоящее богатство: мясо в контейнерах, колбаса, сыр, овощи, масло, сметана. И на верхней полке тортик с кремом. В морозилке пельмени и вареники в пачках.

Я повернулся к Асии:

— Давай сегодня я что-нибудь закажу на ужин. Завтра уже сами. Хорошо?

— Я могу приготовить, — тихо ответила она, глядя на плиту. — Тут есть из чего.

В голосе привычка быть полезной. Не просьба, а предложение. Как у взрослой женщины, а не у ребёнка.

— Давай завтра, — мягко перебил я. — Сегодня разбираем вещи, акклиматизируемся. Завтра уже в бой. Что хочешь на ужин?

— Суп какой-нибудь.

— А ещё?

— Всё. Больше ничего.

Борща бы я тоже навернул, — подумал я. Жидкого, горячего, с пампушками. После перелёта и этих четырёх недель в чужой стране — только борщ.

Заказал: две порции борща, шашлык на гарнир, два салата — оливье и греческий. Когда привезли расставил все на столе, поставил тарелки.

Асия съела только борщ и то не до конца. Одну пампушку с чесноком, аккуратно отломив краешек. Ела как птичка, будто боясь съесть лишнее. Потому такая худенькая.

После ужина вместе разобрались с техникой. Посудомойка есть, но таблеток нет.

— Завтра куплю, — сказал я. — А пока — составь список всего, чего не хватает. Порошок, средство для посуды, для уборки. Всё.

— Хорошо.

Она вымыла посуду руками, тщательно, без спешки. Губки и «Фейри» лежали рядом — пацаны предусмотрели.

За чаем сидели молча. На столе разложено печенье, конфеты, булочки. Она пила чай без ничего.

— Ты чего не ешь? — спросил я.

— Я наелась.

— Асия, — я положил ложку. — Есть нужно хорошо. Тут всё для тебя. Если чего-то другого хочешь, то говори. Я куплю. Не нужно экономить на себе.

Она кивнула, но без убеждённости.

— На днях закажу тебе карту, — продолжил я. — Чтобы сама расплачивалась. Пока — только наличкой могу выдать.

Помолчала. Потом тихо, глядя в пол:

— У меня тут телефон не работает.

— Завтра куплю симку, будет работать. Сегодня мой бери. Не бойся говорить, если что-то нужно. Договорились?

— Хорошо.

Я вспомнил: у меня-то вещей почти нет. Только рюкзак с тем, что взял в Таджикистан. Нужно заехать на старую квартиру. И… к Насте.

— Асия, — начал я осторожно. — У меня тут вещей почти нет. Нужно заехать на старую квартиру. И… к девушке.

Она замерла. Потом тихо:

— Я мешаю, да?

Сердце кольнуло. Мешаю. Семнадцатилетняя девчонка боится быть обузой в собственном доме.

— Нет, — сказал я твёрдо. — Не мешаешь. Просто… ты не против, если я уеду ненадолго? Сама не боишься оставаться?

— Нет, я же взрослая уже.

Усмехнулся, но без злобы:

— Взрослая — это не значит, что одна должна ночевать в незнакомой квартире в чужом городе. Но если говоришь, то я тебетверю. Располагайся. Вся квартира в твоём распоряжении. Ванну можешь принять, телевизор посмотреть…

— Я разберусь, не переживайте.

— Точно?

— Да.

Я встал. Помедлил у двери.

— Я бы хотел тебя с ней познакомить завтра. Можно?

— Да.

— Тогда привезу её завтра вечером. У неё пары до шести.

— А сколько ей лет? — спросила Асия неожиданно. — Почему она учится?

Я почувствовал, как уши заалели. Чёрт.

— А… ну это… она молодая. Ей двадцать три. Настя.

Глаза Асии распахнулись. Смотрела на меня — ошеломлённо.

— Старый я для неё, да?

Хотелось закурить. Но я сдержался.

— Нет, — сказал спокойно. — Просто… она же сама вас выбрала, да?

—Конечно, Асия, — я сел обратно, положил руки на стол. — Слушай меня. У нас в России никто тебя не заставит выходить замуж. Никогда. Ты будешь выбирать сама. Кого захочешь, когда захочешь. Я обещаю. Это не Таджикистан. Это твой дом. И твоя жизнь. Только твоя.

Она молчала.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Отдыхай.