Глава 28
Настя
Когда он сказал, что завтра возвращается, внутри всё перевернулось.
Целый месяц мы не виделись. Созванивались каждый день, говорили часами, но не виделись, не прикасались друг к другу. Я скучала. По-настоящему, до боли в груди.
Но он вернётся не один. С дочкой. С молодой девушкой, которую я никогда не видела.
Надеюсь, мы с ней поладим.
Завтра понедельник и у меня пары после обеда, до самого вечера. А они прилетают в шестнадцать тридцать.
Дима сказал, что их встретят его ребята. А вечером он приедет ко мне. Во вторник познакомит нас с Асией.
Я нервничала. И ждала.
День тянулся, как резина — бесконечный, томительный.
В шестнадцать тридцать пять — звонок.
— Настя, мы приземлились.
— Слава богу. Обустраивайтесь спокойно. Если сегодня не получится приехать, то не торопись. Завтра увидимся, хорошо?
— Хорошо. Я позвоню.
В двадцать пятнадцать снова звонок.
— Я приехал. Можно подняться? Познакомиться с бабушкой.
— Да, поднимайся.
Я вышла встречать на площадку. Он поднимался по лестнице с цветами в руках. Я не выдержала и сбежала вниз на один пролёт и бросилась ему в объятия.
— Задушишь, Насть…
— Ой, прости! — отступила, смутившись.
Но он наклонился и поцеловал. Нежно. Легко. Так, будто месяц разлуки не имел никакого значения и мы просто продолжили то, на чём остановились.
— Это тебе, — протянул букет красных роз.
Я кивнула на второй — пёстрый, с разными цветами.
— А это?
— Бабушке.
Знакомство прошло официально, почти чинно. Дима держался благородно, но твёрдо. Извинился, что не приехал раньше, сказал, что у него очень серьёзные намерения. Бабушка, конечно, тут же попыталась усадить его за стол — хоть чай попить. Но он мягко отказался:
— У меня там дочь одна. Первый день тут. Нужно ехать.
Я вышла проводить его до подъезда. И мы целовались там, как подростки, прячась в тени между этажами.
— Настя… как же я скучал…
— Я тоже…
— Заберу тебя завтра вечером?
— А домой вернёшь?
— А надо?
— Надо.
— Значит, верну.
— Как там Асия?
— Вроде нормально. Но, кажется, к ней охрану придётся приставлять.
— В смысле?
— Мои оболтусы встречали: Ванька в аэропорту, Марат на квартире. Честно — чуть не убил их обоих. Разглядывали её так... мне кажется даже слюни потекли. А ей же ещё восемнадцати нет… Она же ребёнок.
— Ой… А фото её у тебя нет? Я ведь до сих пор ни разу её не видела.
— Нету. Завтра увидишь.
— Красивая, да?
— Она моя дочь, я не могу объективно оценивать. Но эти двое меня чуть с ума не свели… Еле выгнал.
— Дим, тебе теперь ещё от женихов придётся отбиваться… Не завидую.
— Ну а что делать? Поубиваю нахрен, если кто тронет.
— Только не перегибай с парнями. Они взрослые, должны же понимать, что она твоя дочь. Что она несовершеннолетняя в конце концов.
— Надеюсь на это, не совсем вроде отбитые…
Проводила до машины. На прощание он поцеловал меня в щёку — коротко, но так, что мурашки побежали по спине. И уехал.
Выглядел хорошо. Здоровым. Дышал полной грудью — ни бок, ни рёбра, кажется, уже не беспокоили. Это было главное.
Дома бабушка возилась с цветами.
Одну вазу унесла ко мне, поставила на письменный стол. Свой букет оставила в зале, на журнальном столике.
Я проводила её взглядом, сжала край футболки в кулак.
— Бабуль… как он тебе? Только честно.
— Хороший, — сказала честно. — Взрослый уж больно… Но хороший. Настоящий.
— Правда? — голос предательски дрогнул.
— А с чего бы мне врать-то? — Она подошла, положила ладонь на мою. —
Ты ж не маленькая, чтобы сказки рассказывать.
— Ну… не знаю. Чтобы не обидеть.
Бабушка хмыкнула.
— Ба, а тебя не смутил его… — я показала пальцем на место над бровью, где у него шрам.
— А тебя? — спросила она.
— Я его не замечаю. А он… стесняется. Говорит, что страшный.
Она помолчала, глядя на цветы. Потом тихо:
— Шрамы — не порок. Главное, чтобы внутри порядочный был. Остальное… ерунда.
— Он хороший, бабуль.
— Хороший, — кивнула она. — Это точно. Девочку не бросил, забрал к себе… Это поступок мужчины. Настоящего.
Глаза защипало. Я кивнула, не в силах говорить.
— Завтра вечером поеду к ним, — выдавила через минуту. — Хочет нас познакомить.
— Поезжай, — бабушка погладила меня по волосам.