Глава 3

Магазинчик был настолько неприметным, что я едва не проскочила мимо. Вниз вели семь потёртых каменных ступеней. Массивная деревянная дверь поддалась не сразу. Звякнули колокольчики, и я шагнула в полумрак, наполненный тяжёлыми запахами благовоний. В небольшой комнатке, тесно заставленной полками, никого не было.

Я огляделась. Сразу возле входа была витрина с подсвечниками, свечами, ароматическими палочками и подставками для них. За ней — витрина с колодами Таро. Потом какие-то статуэтки, самоцветы, браслеты из камней и бусин и прочая бижутерия.

— Здравствуйте! Вам что-нибудь подсказать?

Я обернулась. За прилавком стояла женщина в красном платке, повязанном как-то странно — с узлом сбоку. Монисто на шее, серьги до плеч, цветастое свободное платье, накинутая на плечи шаль — ну точно цыганка! Только не поймёшь, молодая или старая: в очках, но лицо гладкое, а глаза… В эти глаза я будто провалилась…

— Так вам помочь?

Я моргнула и будто очнулась.

— Здравствуйте!

Зачем я вообще сюда пришла-то? Ах да, вспомнила!

— Мне бы Адель Афанасьевну.

Она вдруг прищурилась. Потом улыбнулась, глядя куда-то в угол.

— Митрофан! Выходи уже. Рассказывай, зачем де́вицу-красавицу ко мне привёл.

В углу материализовался кот.

— Ах, Аделюшка, ничего-то от тебя не скроешь! Даже без хрустального шара. Почудилось мне, что ты её признаешь.

Адель Афанасьевна смерила меня взглядом. Не враждебным, а скорее оценивающим.

— Тебе не почудилось. Своя. Ну пойдёмте. Посидим, поговорим, чайку попьём.

Она подошла к входной двери, заперла её и повесила табличку «Закрыто».

В задней комнатке света было ещё меньше, чем в сумрачном торговом зале: окон тут не было, а вместо лампочки горели три свечи в высоком подсвечнике на столе. Из полумрака выступал только этот самый стол — круглый, накрытый кружевной белой скатертью, — и возле него два венских стула с миленькими цветастыми подушечками.

Митрофан нырнул куда-то в сторону, вынес высокую табуретку и привычно на ней устроился. Адель Афанасьевна как-то очень ловко и незаметно поставила на стол блестящий самовар, пузатый чайничек и три чашки, а ещё целую кучу мисочек с пирожками, баранками, конфетами. И тарелку с сардельками, от которых шёл пар. Свободного места на столе не осталось — совсем. Слегка запахло дымком: неужели, самовар не электрический? Ничего себе раритет!

Митрофан без лишних слов и церемоний взял в лапы нож и вилку и принялся за сардельки. Поливая их кетчупом. Вот ведь гурман!

Адель Афанасьевна разлила чай в чашки и, заметив, что я замешкалась, кивнула на ближайший ко мне стул.

— Садись уж, а то в ногах правды нет!

Ноги у меня и впрямь подкашивались: то ли от усталости, то ли от нервов. Всё происходящее казалось чуточку нереальным: как будто спишь и видишь сон, и во сне понимаешь, что видишь сон.

Адель Афанасьевна вгляделась в меня и хмыкнула.

— Эй, Митрофан! До чего ты девушку довёл? У неё же голова кругом.

Кот на секунду оторвался от сарделек.

— А я что? Я всего лишь при исполнении. Был. А теперь у меня рабочий день закончился. А я ещё не обедал, хотя вообще-то ужинать давно пора. Собачья работа, даже поесть некогда!

— Тебе бы только есть да спать! — хмыкнула Адель Афанасьевна, но явно в шутку, а не в упрёк. Похоже, эти двое давно и хорошо знакомы. Она повернулась ко мне: — Да ты угощайся! Тоже ведь целый день не ела толком. Зовут-то тебя как?

Из миски выпрыгнул пирожок и упал на мою тарелку, хотя Адель Афанасьевна и пальцем его не трогала. И даже не смотрела в ту сторону.

— Спасибо… — тихо ответила я, почему-то чувствуя себя школьницей, которую вызвала к доске строгая учительница. — Наташа меня зовут.

Адель Афанасьевна кивнула.

— Ну вот и познакомились. Да ты ешь, не стесняйся!

Она уселась на стул напротив меня и развернула конфету. В комнате воцарилась тишина, в которой отчётливо слышалось довольное урчание Митрофана. Наконец он очистил тарелку, положил на неё нож и вилку крест-накрест и устроился на широком табурете, как обычный кот — подобрав под себя все лапы.

Я вяло жевала пирожок с капустой и думала, что, сон какой-то дурацкий, хорошо бы от него проснуться. Хоть бы уже будильник зазвенел, что ли…

Адель Афанасьевна поставила чашку, и та слегка звякнула об блюдце.

— Ну что, Наташа, рассказывай. Зачем пришла?

Я покосилась на кота, который прикрыл глаза и дремал, как у себя дома. Впрочем, откуда мне знать, может, он и правда здесь живёт?

— Я… я и сама не знаю. Сегодня какой-то странный день выдался. Оглянуться не успела, как мне на ровном месте штрафов навыписывали. На учёт в Магической инспекции поставили. И вот! — Я показала ей браслет на запястье. — Заставили надеть.

Адель Афанасьевна кивнула.

— Ну что ж, добро пожаловать в АО «Лукоморье»!

— Что? Какое ещё Лукоморье?

— А ты бумажки-то почитай, внимательно.

Я послушно достала из рюкзака кипу документов, которые мне выдали Митрофан и Алёна Викторовна. Я ведь подписала всё скопом, не глядя, хотя обычно внимательно читаю даже мелкий шрифт: я всё-таки бухгалтер! Привыкла вникать в подробности. Но сегодня было как-то не до того. Слишком нервничала. Или специально морок навели? Поди разбери с этой магией. Если она, конечно, есть. А то, может, я всё-таки сплю…

Я заставила себя сосредоточиться на документах.

— Бланк регистрации лица, обладающего магическими способностями…

— Да нет, вон та бумажка, поменьше.

— Соглашение о зачислении в реестр акционеров и безвозмездном использовании инфраструктуры АО «Лукоморье»… Получена в подарок одна обыкновенная акция АО «Лукоморье»… Что⁈ Какие такие акции⁈ Митрофан, ну ты и жулик! Ты что мне подсунул⁈

Кот поморщился и лениво приоткрыл один глаз.

— Не надо так кричать. Я не жулик. Я сотрудник Магической инспекции. Оформил все документы согласно правилам. Не ты первая, не ты последняя. Положено так. В конце концов, это же подарок. Денег с тебя не взяли. — Он широко зевнул и продолжил дремать.

«Подарок»? Знаем мы такие подарки! Явно подстава какая-то. Хорошие-то вещи даром не раздают.

Я перевела взгляд на Адель Афанасьевну.

— Ну хоть вы можете мне объяснить, что за ерунда здесь происходит? Мало того, что меня принудительно зарегистрировали, так ещё и «подарочек» всучили. На эти акции хоть дивиденды платят?

— Дивиденды? Нет, никогда про дивиденды не слышала.

— Ну а собрания акционеров проводятся?

— Какие ещё собрания! — проворчал Митрофан. — Там же русским языком написано, что акция даёт право безвозмездно использовать инфраструктуру АО «Лукоморье» для осуществления магической деятельности. Без-воз-мез-дно! Понятно? Вот для этого она и нужна.

— И где же эта самая инфраструктура находится?

Митрофан замолк и накрыл морду хвостом. Адель Афанасьевна засмеялась.

— Фикция это, а не инфраструктура! И акция тоже фикция. Ничего она не даёт, просто широкий жест от Кощея. Любит он пыль в глаза пустить. Заброшку на севере города знаешь, за парком которая?

Я кивнула.

— Ну вот, это и есть АО «Лукоморье». Там только одно здание отделали что твой дворец: это резиденция Кощея. Ну и вроде как офис «Лукоморья». А всё остальное стоит с выбитыми окнами и потихоньку рушится. Но так-то да, я выясняла, можно было бы там мой магазинчик сувениров открыть и не платить за аренду. Да только кто туда пойдёт-то? Ни клиентов, ни покупателей не будет.

— Ясно. Значит, акция — это просто никчёмная бумажка. Чего и следовало ожидать.

А если и Магическая инспекция, и АО «Лукоморье» просто шарашкины конторы? А я повелась и на кредит попала!

Я просмотрела остальные бумажки. Те самые штрафы. И оплата за регистрацию. Чёрт меня дёрнул это всё подписать! Сама на себя долгов понавешала. Небось ещё и незаконных.

А может, я была под этим самым, магическим воздействием? Эта Алёна Викторовна на меня так зыркнула, что я даже не прочитала, на что подписываюсь. Ну точно заколдовала!

— Кстати, а что за беспредел здесь творится с насильственной регистрацией и штрафами? Меня явно загипнотизировали и вынудили документы подписать! Это же мошенники! Да я на них в суд подам!

Адель Афанасьевна слегка улыбнулась. В мою тарелку прыгнул ещё один пирожок.

— Ты не серчай. И не торопись. Не забывай, что в магическом мире свои законы. А ты к обычным, человеческим, привыкла.

— Да нет таких законов, чтобы ни за что с людей деньги драть!

Терпеть не могу, когда меня обсчитывают и разводят! Акцию подарили? Да они с меня столько штрафов содрали и в такие долги загнали, что я могла бы акции «Газпрома» купить! И «Сбербанка» впридачу. Так там хотя бы доход был бы. А тут одни расходы!

Уж очень немаленькая сумма получается: я всё просчитала. С моей зарплатой в сорок тысяч мне этот кредит больше года выплачивать, и на жизнь оставаться будет меньше двадцатки в месяц. Это что за издевательство? Ну точно мошенники же!

Видимо, все мои мысли были у меня на лице написаны, потому что Адель Афанасьевна сочувственно посмотрела на меня и сказала:

— Ну, что поделать, Кощей есть Кощей: он всё над златом чахнет. Вот и создал АО «Лукоморье» и Магическую инспекцию. Чтобы все маги на него работали. Считай это магическим оброком. Или оплатой лицензии на занятие магией. Лицензия-то твоя вон она, на руке у тебя.

Я подёргала полоску пластика на запястье, но она будто намертво приклеилась к коже. Странная штука…

— И что, его совсем-совсем никак нельзя снять?

— Если бы можно было, разве бы я его носила? — Адель Афанасьевна вытянула вперёд левую руку, и, среди обычных металлических браслетов, я вдруг увидела такой же розовый пластиковый, как у меня.

Но ведь всего секунду назад его там не было! Или я не замечала?

— Не замечала, — ответила Адель Афанасьевна на мой невысказанный вслух вопрос. — Он у всех есть. Кто со способностями.

Я посмотрела на кота. Вот уж у него точно никаких браслетов на лапах нет!

Кот приоткрыл один глаз.

— Если ты чего-то не видишь, это не означает, что его там нет. Я ж тебе говорил: браслет можно сделать невидимым — для обычных глаз. Маг ты в конце концов или кто? Научись уже, и можешь про него забыть.

— А зачем эти браслеты нужны? Бумажку-то выписали, регистрация оформлена.

— Учёт и контроль! — проворчал кот, не открывая глаз. — Неужели так сложно догадаться?

— Мы тут что, как товары на складе? На нас антикражные бирки навесили?

Адель Афанасьевна пожала плечами.

— Да хоть как называй, суть не меняется. Все маги в городе зарегистрированы, и все платят налог. Так что ты не одна такая.

— Но что это за бред⁈ Нет никакого налога на магию! Это противозаконно! Я Налоговый кодекс наизусть знаю! — Я поймала себя на том, что ору в полный голос, и смутилась.

Адель Афанасьевна покачала головой.

— В других местах, может, и нет, а у нас есть. У нас тут места такие, особенные. Аномальная зона, как нынче говорят. А раньше говорили «заколдованное место». Тут и русалки водятся, и водяные, и лешие, и кого только нет. И среди людей частенько рождаются особенные, с магическими способностями. Правда, про магию болтать ещё с советских времён запрещено. Так что обычные горожане и не подозревают, в каком необычном городе живут.

— И потому у нас существует местный налог на магию, — вдруг подал голос Митрофан, не открывая глаз. — Потому что у нас маги есть, а в других местах их нет. Так что всё по закону. Только про закон этот не всем знать положено.

Я задумалась. Никогда про такой налог не слышала, а ведь не первый год здесь бухгалтером работаю. С другой стороны, уж очень всё туманно с этой магией. Про неё я тоже ничего раньше не слышала, хоть и живу тут всю жизнь. Может, и правда есть какие-то секретные распоряжения — поди проверь…

Я с ненавистью посмотрела на весёленькую розовую полоску. Будто ошейник на собачку надели!

Вот так живёшь себе спокойно, а потом вдруг обнаруживаешь, что есть совершенно тебе неизвестная изнанка жизни — и на самом деле всё совсем не так, как ты думала. Ещё и тебя же виноватой сделали и в долги загнали!

— Это неправильно… — упрямо прошептала я. — Несправедливо! Незаконно. Почему я должна платить кучу денег какому-то Кощею? Я вообще не собиралась никакой магией заниматься! Меня в это насильно втянули.

Кот вдруг открыл глаза и сел.

— Вот, теперь ты видишь, Аделюшка, какой сложный клиент мне попался? Я умучился её уму-разуму учить! — Митрофан задрал заднюю лапу вверх и принялся вылизываться.

Адель Афанасьевна покачала головой.

— Ох, девонька! С таким характером недолго и на неприятности нарваться. Кощей шутить не любит, так что лучше с ним не связываться. Будь как все. Работай, плати денежки и живи себе спокойно. Против Кощея не попрёшь, так что лучше сидеть тихо и не высовываться.

— Так вы что, все сидите тихо и молчите в тряпочку? Платите наглому жулику? Навалились бы все вместе, скрутили Кощея — и всё было бы хорошо.

— Эх, если бы всё было так просто… Ты понимаешь, что Кощей — это тот самый Кощей? Бессмертный колдун. Полиция против него как детсадовцы против спецназа: превратит их в лягушек, и дело с концом. Настоящая магия — это не то, что по телевизору показывают. — Адель Афанасьевна натужно улыбнулась и засуетилась. — Давайте-ка ещё по чашечке, горяченького. И пирожочки ешьте, остывают. Митрофан, твои любимые, с ливером, у тебя под носом стоят.

Кот лизнул заднюю лапу сверху донизу, потряс ей в воздухе и сел нормально. Широко зевнул.

— Что-то я устал сегодня. — Он покосился на меня. — Пойду вздремну. — Бесшумно спрыгнул с табурета и пропал в темноте.

Адель Афанасьевна придвинула мне чашку с горячим чаем.

— Да ты не переживай. Всё образуется. Привыкнешь.

— Не понимаю, как к такому можно привыкнуть, — насупилась я и плюхнула в чашку сразу две ложки варенья: хоть чем-то жизнь подсластить!

В глазах Адель Афанасьевны мелькнуло нечто неуловимое, как тень чёрной кошки в тёмной комнате — и тут же погасло.

— А ты не торопись. Человек ко всему привыкает. Да и утро вечера мудренее. Придёшь домой, выспишься хорошенько, а на свежую голову всегда лучше думается.

Тут я спохватилась и достала телефон. Часы показывали почти восемь вечера.

— Ой, я пойду, пожалуй! Спасибо за угощение.

Адель Афанасьевна улыбнулась.

— Не за что. Отдохни, успокойся, а потом приходи. Дорогу теперь знаешь.

— Да, спасибо, обязательно!

Она проводила меня до выхода и снова заперла за мной дверь.

Интересно, Митрофан у неё ночевать остался или за мной потащится? Надеюсь, он уже дрыхнет без задних лап! А то с этой дурацкой телепатией никуда от него не скроешься. Хуже, чем в тюрьме: даже подумать ничего лишнего нельзя! Того и гляди новый штраф выпишут…

На улице стемнело и похолодало. Общественный транспорт в нашей «большой деревне» ходит раз в час и всего по пяти маршрутам, а такси ждать замучаешься, особенно вечером, поэтому я пошла домой пешком. Холодок бодрил и заставлял прибавлять шагу: ну так апрель не август, теплее одеваться надо было…

До дома я добралась через полчаса, постукивая зубами, и первым делом решила согреться под горячим душем. Тонкие струйки воды били по голове и приятно растекались по телу. Кожа покраснела, но внутри я чувствовала ледышку, до которой не мог добраться горячий душ.

Хотелось плакать, орать и свернуться калачиком одновременно.

Я-то думала, что мои самые главные проблемы в жизни — это занудный начальник, маленькая зарплата и невозможность найти хорошую работу в провинциальном городишке. Да разве это проблемы? Это полная ерунда по сравнению с моим нынешним положением!

Палыч занудный? Да он просто няшка по сравнению с Алёной Викторовной. Хотя бы в голову не лезет и человеческим языком разговаривает, а не параграфами из инструкций.

Зарплата маленькая? Так теперь на мне ещё и кредит висит! И «оброк» в десять процентов. Правда, непонятно, с каких таких доходов. Не с зарплаты же бухгалтера!

И вообще, почему я должна терпеть какого-то наглого жулика, даже если его Кощеем зовут? В лягушку он меня превратит, ага как же! Так я и поверила!

Но ведь говорящий кот был на самом деле, верно? Значит, и про лягушку тоже может быть правдой?..

Вот же дура, давно надо было отсюда валить! В большом городе и зарплаты выше, и перспектив больше. А я всё боялась непонятно чего и непонятно на что надеялась. Ну и вот, досиделась на попе ровно…

Я со злостью потёрла ненавистный браслет мочалкой, но он даже не сдвинулся. Полное ощущение, что просто врос в тело, и теперь его можно снять только бензопилой — вместе с кистью руки. А на такую радикальную меру я пока не готова пойти…

Я выключила воду и хорошенько растёрлась полотенцем. Стало немножко легче. Вроде, даже в голове прояснилось. Права Адель Афанасьевна, утро вечера мудренее.

Пойду-ка я спать. Может быть, проснусь утром, и окажется, что мне всё это просто приснилось.