Глава 6

В полной темноте небо казалось бескрайним, а крупные звёзды висели прямо над головой. Слышался равномерный плеск воды, шелест травы под ветром и стрекот сверчков. К медовому аромату трав примешивался запах дыма.

Я сидела на камне, подперев голову рукой, и смотрела, как отражения звёзд танцуют в лёгкой ряби на реке. На босые ноги набегали прохладные волны.

За спиной грянул гитарный аккорд, раздались задорные выкрики и смех. Я расплылась в улыбке и вскочила. Милош будет играть!

По едва заметной во мраке тропинке я помчалась к костру, где темноволосый парень в красной рубахе и с золотой серьгой в ухе уже бил по струнам. Пара девчонок в цветастых юбках кружились возле костра, отбивая ритм босыми пятками. Остальные, парни и девчонки, хлопали в ладоши и подбадривали танцующих.

Ну сейчас я им покажу!

Я ворвалась в круг света возле огня — и словно сама превратилась в пляшущий язык пламени.

— Лала! Лала! — радостно закричали зрители.

Мир растворился в звуках музыки — и я вместе с ним. Пятки били в утоптанную землю, юбки вздымались и опадали, тонкие браслеты на запястьях звенели. Я чувствовала себя вольной птицей в небе, меня переполняла чистая, звонкая радость, и тело щедро выплёскивало её танцем.

Последний мощный аккорд — и музыка смолкла. Я застыла в полёте, раскинув руки, как крылья — и со смехом рухнула вниз. Втиснулась на край брёвнышка, на котором сидели другие девчонки, и взяла протянутую мне жестяную кружку. Из неё вкусно пахло травяным чаем. Подняла взгляд на сидевшего напротив гитариста. Он смотрел на меня так, будто кроме меня тут и вовсе никого не было, и в его тёмных глазах плясали отблески костра…

Сон растворялся, как крупинки сахара в горячем чае, а я силилась удержать это непривычное ощущение свободы и радости. Лишь один раз в жизни я чувствовала нечто подобное: когда мы с Ленкой отплясывали на том самом новогоднем корпоративе. Обычно я слишком стесняюсь, чтобы выйти на танцпол, а тут то ли шампанское в голову ударило, то ли Ленка меня своей безбашенностью заразила, но я сама от себя была в шоке.

— Лала… — вслух прошептала я, катая имя на языке, как леденец. — Лала…

Какое задорное, яркое, искромётное имя! Не то что «Наташа». Про «Наталья Владимировна» вообще молчу: с таким именем только и корпеть над накладными и отчётами…

— Имя можно поменять. Даже в паспорте.

Я вздрогнула и открыла глаза. Митрофан сидел на подоконнике и умывался.

— Ты опять мои мысли читаешь?

— Ну так ты же заборчик убрала. А без заборчика любой мимокрокодил волей-неволей всё слышит.

Щёки вспыхнули, и я поспешно набросила на голову вуаль. Или не набросила? Как понять, получилось или нет?

— Получилось. Но не совсем. — Митрофан лениво зевнул. — Слов не слышно, но эмоции всё равно фонят.

— И как это исправить?

— Я не маг, а всего лишь кот учёный. Лучше у Аделюшки спроси.

Он спрыгнул с подоконника и устроился на своей табуретке, спиной ко мне.

Интересно, он это случайно или чтобы меня не смущать? И стоит ли смущаться кота? Даже если он говорящий…

Я торопливо вскочила и натянула джинсы и водолазку. Словно по сигналу, в комнату вошла Адель Афанасьевна — в облаке таких ароматов, что мой желудок требовательно заурчал.

— С добрым утром! Как спалось? — Она поставила на стол поднос с большим блюдом и несколькими поменьше. — Митрофанушка, я тебе рыбный пирог испекла, твой любимый. А ещё есть блинчики с мясом, с творогом, с грибами и картошкой. Кушайте, пока горяченькое всё.

— Ой, Адель Афанасьевна, мне правда неловко… Завалилась к вам гости, осталась ночевать, а теперь ещё и такой роскошный завтрак.

Она улыбнулась.

— Так ведь ты своя, не чужая. И что ты меня всё «Адель Афанасьевной» кличешь? Зови просто «тётя Адель».

Щёки загорелись от смущения, но сердце радостно подпрыгнуло. Адель Афанасьевна была именно такой тётушкой, которой мне всегда не хватало: кто-то близкий, к кому можно прийти, когда тебе плохо и ты не знаешь, что с этим делать.

— Хорошо… тётя Адель… Я только умоюсь!

Я сунула босые ноги в тапочки и метнулась в ванную. Из зеркала над раковиной на меня смотрела молодая женщина с короткими каштановыми волосами — вместо роскошной чёрной гривы до пояса. Водолазка и джинсы вместо длинных парящих юбок и цветастой шали.

— Лала… — произнесла я вслух, глядя на своё отражение.

На этот раз имя не взорвалось мятным вкусом на языке, а слетело с него, как изжёванная жвачка.

Волшебства не случилось. Я не Лала. Я Наталья Владимировна Пантелеймонова, обычный бухгалтер в фирме «Рога и копыта», на моей шее висит кредит, и я накрепко прикована к давно опостылевшему офису: сидеть мне там вечно, как птичке в клетке.

Или нет?

Поможет ли мне магия вырваться на волю?..

Когда я вернулась в комнату, Митрофан уже успел расправиться с половиной пирога и теперь тщательно намывал морду. Стол всё ещё ломился от еды. Я жадно набросилась на блинчики: тонкие, хрустящие, раздувшиеся от начинки и щедро политые домашней сметаной.

— Тётя Адель, вам надо не сувенирную лавку держать, а кафешку! — сказала я с набитым ртом. — К вам весь город в очередь выстраиваться будет!

— Кафешек у нас и так пруд пруди, на любой вкус и кошелёк. А гадалка всего одна. Да и сувениры у меня не простые. — Она подмигнула. — Кстати, а ты себе браслетик не хочешь?

Я вздрогнула, чуть не подавилась и невольно посмотрела на левое запястье. Хватит с меня одного браслетика!

То ли моя вуаль против тёти Адели бесполезна, то ли у меня и так всё на лице написано было, но она улыбнулась и продолжила:

— Браслеты разные бывают. Можно сделать себе помощника, который будет, например, держать защиту даже во сне, чтобы никто твои мысли прочитать не мог. А заодно, если надеть его на левую руку, он точно так же Кощеев браслет скроет: обычные люди его не увидят.

Я даже раздумывать не стала:

— Это было бы здорово! — Но тут же спохватилась: — У меня сейчас с деньгами не очень. Всё на штрафы ушло…

Я покосилась на Митрофана, который с довольным видом дремал на своей табуретке, притворяясь обычным котом.

— Да не переживай! Браслетик ты и сама себе сделаешь, я научу. А бусины не так уж дорого стоят. Если хочешь, можешь сделать ещё пару браслетов на продажу: так и материалы окупишь, и, может, денежек подзаработаешь.

Во мне вспыхнули азарт и любопытство, но страх тут же плеснул на них ушат холодной воды.

— А если у меня не получится?

Тётя Адель засмеялась.

— Ну не получится с первого раза — и что? Разберёшь на запчасти и снова попробуешь. Это ж не пирожки, которые, если испортила, то только выбросить и остаётся.

После завтрака тётя Адель усадила меня за маленький столик прямо возле подвального окна в магазинчике. Столик прятался за витриной, и покупатели его не видели.

— Вот тебе бусинки, выбирай. — Она поставила передо мной большую плоскую коробку, разделённую на отсеки, в каждом из которых лежали самые разные бусины: большие и маленькие, круглые и продолговатые, гладкие и гранёные, из камня, дерева и даже пластика.

Я уставилась на разномастные бусины — и растерялась.

— А как выбирать? Откуда я знаю, какие мне нужны?

Тётя Адель улыбнулась и покачала головой.

— Ну сколько можно в себе сомневаться? Ты сама всё прекрасно чувствуешь, просто не доверяешь своим ощущениям. Покопайся в камушках, подержи в руках. Поговори с ними. А когда выберешь нужные, я тебе покажу, как из них браслет сделать.

Тётя Адель принялась хлопотать в магазине: протирала витрины, что-то переставляла, что-то записывала в толстый журнал.

Не доверяю своим ощущениям? Ну, наверное, есть такое. Но как им доверять, если вот сейчас у меня в голове шум и гам: я будто попала в шумную толпу — просто азиатский базар какой-то! Только что за руки не хватают…

Закрыв глаза, я взяла первую попавшуюся бусину. Не буду смотреть, как она выглядит. Попробую разобраться, что она собой представляет.

Тишина. Темнота. Ноль реакции. Кажется, это не то.

Я наощупь положила бусину на стол и взяла другую.

«Ты кто?» — мысленно спросила я, сжимая камешек в ладони. На ощупь понятно только, что он не круглый, а цилиндрический, и не гладкий, а довольно шершавый. Не до конца отшлифованный?

Камешек молчал.

«Ну же, покажись!» — настаивала я.

В темноте вдруг открылись два глаза, и я чуть не заорала от испуга. Приглядевшись, поняла, что вижу мужчину в чёрной одежде: полностью в эту одежду замотанного, только глаза и видно. А в руках он держит длинный, слегка изогнутый меч.

«Ты кто?» — повторила я.

Он молча накинул на меня полу своего плаща — и сразу снизошло какое-то блаженное спокойствие: уф, можно выдохнуть, беспокоиться не о чем, граница на замке!

Я открыла глаза и увидела в ладони невзрачный чёрный камешек. Хм, а он и правда чёрный, надо же. И, кажется, мне удалось с ним поговорить…

Отложив его в сторонку, снова закрыла глаза и поводила рукой над коробочкой, прислушиваясь к сигналам. В ладонь легла крупная круглая бусина. Гладкая. Тяжёленькая. От неё исходило ощущение уверенности и спокойствия. У меня никогда не было собаки, а тут показалось, будто рядом сидит громадный лохматый пёс. Сенбернар? Водолаз? Я в породах не разбираюсь же. Но охранник точно.

На ладони лежала жёлто-коричневая бусина. И словно посмотрела на меня в ответ. Я чуть не стряхнула её с испугу: на мгновение мне померещилось, что это глаз какого-то зверя.

Эту бусину я положила рядом с первой и снова закрыла глаза. Рука сама опустилась и выхватила крупную овальную бусину. От неё исходила приятная прохлада. Я глубоко вздохнула — и в ноздри хлынул освежающий поток кристально чистого воздуха с лёгким запахом первого снега. В лицо будто плеснули пригоршню ледяной воды, которая смыла с глаз тусклую пелену — и мир изменился.

Я стою на вершине высокой горы под бескрайним голубым небом. Внизу, под ногами — затянутый мутным смогом город. Живущие там люди мечутся, суетятся, бегают кругами, не замечая, что на самом деле происходит вокруг них и внутри них: пелена смога застилает взор, путает мысли, окутывает сознание туманом. А я стою высоко над всем этим, ощущая ветер в лицо, скалу под ногами, и ясно вижу истинную картину.

Какой интересный камешек…

На моей ладони лежал красно-фиолетовый кристалл. Я заворожённо смотрела, как внутри него вспыхивают искорки.

— Ну как, выбрала? — Рядом стояла тётя Адель. — О, я вижу, этот аметист от тебя просто в восторге. Вон как сияет!

— Правда? Я ему понравилась? Разве камни умеют чувствовать?

Тётя Адель засмеялась.

— Камни тоже живые! Ещё как умеют чувствовать. Правда, не все. Большинству люди неинтересны, и до общения с нами они снисходить не желают. У них там свои дела.

— Надо же, никогда бы не подумала, что камни живые.

— Так ведь всё вокруг живое. Надо только уметь его слышать. У тебя отлично получается: ты выбрала очень подходящие бусины. Вот смотри, тигровый глаз — это твоя опора, он поддержит, даст силы и уверенность. Аметист поможет лучше слышать себя и сохранять спокойствие. А чёрный турмалин — телохранитель, будет отбивать атаки и не подпустит чужих. Именно он не позволит читать твои мысли, даже когда ты спишь.

Я задумчиво погладила чёрный цилиндрик.

— Так вот почему я увидела в нём ниндзя.

— Ниндзя? А что, вполне! Он такой и есть. А теперь давай покажу, как браслетик сплести.

Тётя Адель достала моток тонкого шнура, отмерила три отрезка одинаковой длины и закрепила их зажимом на обычном канцелярском планшете.

— Смотри, на средний шнур будешь нанизывать бусины, а двумя крайними — плести. Узелок всего один нужен, самый простой. Делаешь петельку правым шнуром, пропускаешь через неё левый. Теперь петелька слева, пропускаем через неё шнур, который справа. Вот и весь узел. Если есть бусина, то просто огибаешь его шнурами и точно так же вяжешь. Понятно?

— Вроде, да.

Тётя Адель отдала мне планшет.

— Меньше думай и больше рукам доверяй, — улыбнулась она. — Турмалин на застёжку оставь, я потом покажу, как её сделать.

Я немножко попыхтела, привыкая правильно вязать узлы, но буквально через пару минут в голове будто что-то перещёлкнуло — и руки сами делали то, что нужно. Вскоре передо мной лежал браслетик с аметистом в центре и несколькими бусинами тигрового глаза по краям.

Следуя указаниям тёти Адель (которая отказалась брать браслет в руки), я обрезала крайние шнуры и подклеила кончики, а на среднем сделала застёжку из турмалина, оплетённого новым отрезком шнура.

— Ну вот, — кивнула тётя Адель, — теперь надевай.

— Что, вот прям так? А разве заряжать его не нужно? Заклинания прочитать или ещё что? Как его магическим-то сделать?

Она расхохоталась.

— А как ты думаешь, что ты всё это время делала, пока плела? Главное в магии — это намерение. Оно через руки входит в предмет, который делает маг. Если обычный человек сплетёт точно такой же браслет, то это будет совершенно обычный браслет. А ты непроизвольно вкладываешь свою магию во всё, что делаешь. Потому и куколка твоя получилась магическая, хотя никто тебя не учил.

Куколка!

Рука сама потянулась к нагрудному карману, где так и лежала сделанная ещё в шестом классе войлочная куколка. Которая внезапно стала причиной всей этой кото-васии…

Я достала свой первый магический артефакт и положила рядом с браслетом.

— Митрофан сказал, что она на удачу заряжена. Это правда?

— А сама как думаешь? Чего ты хотела, когда её делала?

Ох, это было сто лет назад! И больше всего я тогда хотела, чтобы… чтобы всё закончилось. Мне казалось, будто я вляпалась в непонятную полосу неприятностей: постоянный поток чужих мыслей в голове, пугающие выпадения из настоящего в близкое будущее — и жуткое ощущение, что я схожу с ума. Дико хотелось от всего этого избавиться. Руки сами потянулись к кусочку старого фетра, который завалялся в коробочке для шитья. И сами сделали куколку — а я будто со стороны за ними наблюдала.

— Кажется, теперь я понимаю. Я хотела, чтобы полоса неудач закончилась, но на самом деле отказалась от своей силы. Я спрятала силу в куколку, да?

— Что-то вроде того. Ты спрятала в куколку часть себя — потому и всегда носила её с собой.

Часть себя… Я невольно вспомнила Лалу. Какая она лёгкая, яркая и ничуть не стесняется показать себя такой, какая есть. Танцует у всех на виду и наслаждается вниманием. А я прячусь. За блёклыми цветами одежды. За кипами унылых бумажек…

Так вот почему меня тянет к Ленке! Она очень похожа на Лалу: живёт своей жизнью, и ей совершенно наплевать, что про неё подумают.

— А что мне… А как мне обратно себя вернуть? — Я гладила шершавый войлок, не поднимая глаз. — Сжечь куколку? Новую сделать? Обряд какой-то провести?

Тётя Адель похлопала меня по плечу.

— Ты меня слушаешь, да не слышишь. Главное в магии — это намерение. А как ты это намерение воплощать будешь — это уже дело десятое. Иногда и вовсе ничего делать не надо. Самый сильный маг — это тот, кто меняет реальность силой мысли.

— А такие бывают⁈

— Ну, лично я таких не встречала, но, с другой стороны, а как ты его вычислишь? Это шарлатана легко узнать: он с бубном бегает и чёрным курицам головы рубит — непременно на кладбище в полночь. А тут сидит себе человек на скамеечке в парке, птичек кормит, прохожим улыбается, а что у него в голове — кто ж его знает…

Ого! Ничего себе… Кто бы мог подумать, что магия настолько мощная штука… Интересно, а я могу до такого дорасти? Всего одна мысль — и…

«И у всего офиса понос!» — хихикнул мой внутренний голос.

Ну, не мысль, а словесное проклятие всё же, но… да, всё равно близко. И безумно пугает. Недаром, получается, я свои способности когда-то в куколке заперла. А они всё равно прорезались…

«Непринятая сила убивает, — напомнил мне внутренний голос, цитируя тётю Адель. — Так что даже не думай снова соскочить!»

Соскочишь тут, как же… В долгах по самые уши, способности уже вернулись, и даже официально зарегистрирована как маг. Но самое главное… самое главное — это Лала. Та её лёгкость, радость и уверенность в себе, которых мне так не хватает. И от которых, получается, я сама отказалась.

Значит, главное в магии — это намерение, да?

Ну тогда я хочу вернуть себе всё то, от чего когда-то отказалась!

Я, не раздумывая, надела браслет на левое запястье — поверх розовой полоски пластика. На долю мгновения мир покачнулся, будто под ногами был не пол, а палуба. Запястье обожгло, перед глазами потемнело, и я снова увидела глаза в полном мраке. Слов и голоса не было, но я поняла, что мой ниндзя недоволен браслетом Кощея. «Всё в порядке, — мысленно заверила я, — так надо. Просто сделай его невидимым». Глаза внимательно вгляделись в меня: ниндзя, кажется, заколебался, но потом неохотно кивнул и исчез. Новый браслет перестал жечь кожу.

Я открыла глаза — и мне почудилось, что мир стал чуточку ярче, словно пыльное окно отмыли до блеска.

Телефон слегка звякнул. Сообщение от «Магических услуг»! Что, очередной штраф?

Зафиксировано использование магии. Нарушений не обнаружено. Ваш кешбэк составляет 10 баллов

— Тётя Адель, что за ерунду мне прислали? Какой ещё кешбэк от «Магических услуг»?

— А, это они так поощряют чаще магию использовать. Награда за хорошее поведение, так сказать. Если потом накосячишь и на штраф попадёшь, то эти баллы можно списать в счёт штрафа.

— Да забодаешься же магичить! Они десять баллов начислили, а штрафы тысячами выписывают!

— Ну а как ты хочешь? Любая система только под выгоду для её владельцев заточена. Не о нас же они заботятся!

— Это да… — Я вдруг поняла, что устала. И проголодалась. — Мы ведь только что позавтракали. Почему я снова есть хочу?

— Так ведь ты не просто шнурочки сплетала, ты магическую вещь сделала. Силу потратила. Надо восполнять! Там ещё блинчики остались, возьми сама, покушай. А я уже буду магазин открывать.

— Ой, мне правда неловко вас так напрягать. Я тут совсем загостилась. Ещё и денежку вам должна за бусины…

— Да ну, ерунда! Свои люди, сочтёмся. Кстати, первого мая будет ежегодная магическая ярмарка. Она, вроде как, для всех и по поводу Первого мая, но на самом деле маги так Бельтайн отмечают. Не хочешь пару-тройку вещиц на продажу сделать? У тебя неплохо получается.

Какая интересная новость! Про ярмарку я, конечно, знала и даже однажды туда ходила: там было много всякого рукодельного, но мне и в голову не могло прийти, что это не просто безделушки. А оказывается, магические штуки можно купить среди бела дня на обычной ярмарке.

— Я подумаю… — Меня будто в бок толкнули. «Ты опять прячешься, — заявил внутренний голос. — Не надоело?» — Ну, то есть… А можно я завтра приду и попробую что-нибудь сделать?

— Приходи, конечно! И попробуешь, и сделаешь, и чайку попьём, — улыбнулась тётя Адель, и я вдруг поняла, что мои визиты ей правда в радость: Митрофан, хоть и говорящий, но всё же кот, а не человек.

— Договорились! — улыбнулась я в ответ, и на душе потеплело.