Глава 44. Поисковые дамы

Иногда шок — это настолько наше всё, что он даже Пушкина обгоняет! Именно это состояние настигло Веру Викторовну и Зою.

Они-то шли на абордаж квартиры Игоря и его жены, а это… это вот чего такое?

Нет, Вера Викторовна не была бы собой, если бы не попыталась прорваться сквозь словесный ураган колоритной особы:

— Да погодите вы! Что вы так говорите? Какой ваш сын? Я не знаю вашего сына! Мне нужен мой!

— Ваааааш? Таки чего ви тада примазываитеся к моему? Я его изо висех сил рожала, воспьитывала, любила висеми фибрами материнского сердца, а какая-то мадама хочет его себе присвоить?

— Не хочу! Мне нужен мой сын, не ваш! Вашего оставьте себе! Зачем мне какой-то…

Это была ключевая ошибка. Света аж поперхнулась от полноты образа, ощутив азарт хорошей такой, правильной и опытной охотничьей собаки!

— Какой-то? Да кто ви такая, чтобы про моего мальчика такое говорить? Люди добрые, да ви ж только гляньте! Сама как каркодилица, шо в фас, шо в прохфиль, а про моего Изечку наговаривает всякими «какими-то»? А-ну-пошла-отсюда-пока-цела!

Массивная фигура с выдающимся, как нос ледокола, бюстом, морально подавляющим всякое воображение, выдвинулась из дверного проёма.

— Успокойтесь, женщина, ничего я не наговаривала! — попыталась объясниться Вера. Куда там…

— Моего сыночку так обозвала какая-то… не при приличных людях будет сказано… хххангрэна, а я таки должна успокоитися? Идитя отсюда подобру-поздорову, а то я вам счас буду делать стыдно всю дорогу!

— За какую всю дорогу? — растерялась Вера Викторовна.

— Как за какую? Неужели ви таки думаете, шо я оставлю это вот всё? — широкий жест обрисовал обеих гостий, а потом пухлая ручка, сверкнув перстнями, словно стряхнула что-то грязное в сторону лестничного проёма.

— И не пойду за вами, шобы сделать таки вашу жизззь невыносибельной? Погодьте, я только шубю надену и сапоги и усё вам за жизню объясню! Ишь ты… пришла такая…

— Мам, пойдём отсюда! — зашипела Зоя, машинально пятясь к лестнице и дёргая мать за рукав.

— Да погоди! Если тут эта баба, то, где Игорь? Он что, сдал или продал квартиру? — Вера, как истинная эгоистка, очень хорошо видела цель и не позволяла себе сбиться с пути. Правда, она не учла, что ей в этом могут и помочь.

— Шо ви таки токо шо тут сказали? Эта шо? Эта БАБА? Может, это ви тут и бабы, а я — таки женщщщина! — рявкнула окончательно разгневавшаяся особа.

— Усё! На сегодня таки закончилося моё безграничное терпение! Иду на вы! Тока шубю надену, не мёрзнуть же мине, вас догоняя!

— Мама, пошли скорее, пока эта бабища не вернулась! Она же может идти за нами и вопить во всё горло всю дорогу! — прошипела Зоя Вере Викторовне. — Ну, явно Игоря тут нет!

— Так, тогда пошли наверх, они же этажом выше квартиру сняли. Давай быстрее!

Света беззвучно хохотала у монитора камеры, глядя, как две незваные гостьи торопливо скачут по лестнице вверх.

Нет, она роль доиграла — шумно вышла, потопала ногами, погомонила на весь подъезд о смывшихся как хххфеи мошенницах, которые домогалися сначала до еёйного сыночки, потом до неё, приличной женщины, а потом взяли и оставили её без законного возмездия.

— Ну пущщщай токо вернутся! Я ж их так душевно встрэээчу, вовек не забудут! — выпалила она последний залп, громко протопала в квартиру, грянув дверью на прощание.

А сама заторопилась в комнату — готовиться ко второму акту и вспоминая старый анекдот:

«— Мадам, в вас есть изюминка?

— Таки да, я ж практически как кээкс!»

Она стремительно перегримировалась и переоделась, не забыв воспользоваться изумительной новинкой — уничтожителем запахов, который моментально нейтрализовал сладко-вырвиглазный аромат предыдущего персонажа.

Этажом выше дамы, услышав грохот захлопнувшейся двери, облегчённо выдохнули и начали нажимать кнопку звонка и попеременно стучать уже в дверь съёмной квартиры.

— Так, я сейчас позвоню Игорю! Где он вообще? Что устроил? Неужели же он продал ту квартиру? — шипела Вера Викторовна, впрочем, опасаясь говорить слишком громко — она запросто могла изводить людей, но прямого боестолкновения подсознательно опасалась. Так что недавняя стычка её смутила — очень уж агрессивная и крупная тётка на неё налетела.

Набрав номер сына, Вера Викторовна слушала гудки, закипая всё больше и больше.

— Не берёт? — Зоя уже сто раз пожалела о том, что поддалась приказу матери и отправилась с ней. Ко всему прочему, дома ждал ужин, который ещё надо было приготовить, выстиранное бельё, жаждущее глажки, и дочь, явно и не приступавшая к домашке…

— Нет, не берёт, негодяй! Ничего… мы его тут дождёмся. Или его, или его актриску!

Зоя закатила глаза — Игорь мог прийти очень поздно, а актриска… кто её вообще знает, когда она возвращается?

Ни одна не услышала, как этажом ниже беззвучно приоткрылась дверь, потом закрылась, тихо щёлкнул замок, и неслышные лёгкие шаги устремились вниз, к первому этажу. Через некоторое время зашумел лифт, и Вера Викторовна с Зоей насторожились — кабинка явно подъезжала к их этажу.

Дамы переглянулись, подобрались, готовясь к встрече Игоря или его жены, но из кабинки выпорхнуло эфемерное темноволосое существо в очень короткой юбочке в складку, ботинках на платформе, с забавным рюкзачком в виде кошечки, в расстёгнутой меховой курточке и… с кошачьими чёрными ушками.

Нет, через секунду дамы, конечно, осознали, что это просто украшение такое, видимо, прикреплённое на незаметном обруче. Но весь вид девушки был настолько неожиданным и явно иностранно-восточным, что они нервно переглянулись и отступили, решив, что эта девица живёт в какой-то из соседних квартир, но нет! Она уверенно подошла к квартире, которую снимал Игорь.

— Девушка, погодите, а вы куда?

— Ээээ? — японка или китаянка, а может, и кореянка — Вера Викторовна их не различала — удивлённо обернулась. — Йа?

— Зой, ты ж английский знаешь, спроси у неё, что она тут забыла? — потребовала Вера.

Зоя послушно задала вопрос, но девушка покачала головой, показывая, что она английский не понимает.

— А по рюсски нейся? — спросила она.

— Ты… в смысле вы говорите по-русски? — удивилась Вера.

— А вьи нет? — девушка шире открыла узкие глаза. — Мне говорири, что русские вежривы и всегда здороваюйтся! Здравствуите! — она сложила ладони вместе и чуть поклонилась.

— Ээээ, здрасте! — Вера кланяться не стала, так… кивнула чуть-чуть. А потом перешла к делу:

— Вы тут живёте?

— Да, — согласилась девица.

— А где Игорь? Ну, вы с Игорем, с моим сыном, живёте? — Вера стремительно просчитывала варианты — сын бросил актриску и живёт с японкой? Кажется, это всё-таки японка — вон, ноги ставит косолапо и «л» не выговаривает, а вместо этого говорит «р» — она когда-то что-то такое читала и запомнила.

— С вашим сыном? — изумилась японка. — Юйгорьем? Какое срожьное имя. Я таких не знаю.

— А где мой сын? — Вера уставилась на иностранку.

— Не знаю. Я приехара недерю назад и живу тут. Одна.

Японка ещё раз сложила ладони поклонилась, прощаясь, а потом деловито достала ключи с легкомысленным брелочком-кошечкой, открыла дверь и исчезла за ней.

— Да где же Игорь-то? — вконец запутались поисковые дамы.

До Игоря они дозвонились уже поздним вечером.

— Да, мам, слушаю тебя! — устало произнёс он — сегодня они со Светой ездили оформлять дачу, а потом, чтобы наверстать упущенное время, он работал как проклятый, не имея возможности отвечать на звонки.

— Игорь, где ты?

— На работе, — лаконично ответил он.

— А живёшь ты где?

— А живу — дома.

— А где твой дом?

— Мам, что за вопросы, я не понял… — удивился Игорь.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, нет? По-твоему, это нормально, когда я прихожу к единственному сыну и обнаруживаю, что у него сменились замки, дверь, и в квартире живёт какая-то неописуемая бабища, которая решила, что мы пришли к её сыну, наскандалила, хотела нас с Зоей преследовать… Мы решили, что ты сдал квартиру, поднялись этажом выше, решили дождаться тебя или твою жену, а там…

— Там тоже была неописуемая бабища? — устало спросил Игорь, не очень осознавший, о чём это говорит его мать.

— Хуже! Там была какая-то кошачья японка, которая уже неделю снимает ту квартиру. Вот я и спрашиваю — сыночек, а где ты живёшь? Ты что? Продал ту трёшку и отдал деньги своей актриске? Игорь, только не говори, что ты так сделал! Она же тебя обберёт и выкинет на улицу, ты станешь бомжом!

— Ну это вряд ли… — Палашов не очень понял, какой такой бред несёт его матушка, но спорить сил не было, зато в эту игру можно было поиграть и вдвоём. — В любом случае, у меня ещё есть половина квартиры, подаренной отцом.

— Шшшшштааа? — зашипела Вера Викторовна как гидра, которой от души наступили на хвост, да ещё беспардонно прошлись по нему. — Это нашшшше!

— Мам, хватит, а? Я устал, хочу отдохнуть, а ты мне голову морочишь. Если это всё, то давай, спокойной ночи!

— Какой там спокойной ночи! Мой сын живёт непонятно где, собирается отобрать квартиру у сестры и племянницы… Игорь! Слушай, что я тебе скажу! Даже не смей! Не смей об этом думать! Ты меня понял?

— Ну как же мне об этом не думать, если ты мне сама говоришь, что мне жить будет негде, — фыркнул Игорь, уловив что-то новое в интонации матери — явную опаску.

— Я тебе запрещаю думать о продаже Зоиной квартиры. И не приезжай туда! И… и не звони нам! — она судорожно просчитывала варианты действий обобранного до последней нитки сына — он же реально может приехать на ту половину квартиры, которая ему принадлежит. Ну конечно — куда же ему ещё ехать-то?

— Точно! Эта гадюка раскрутила дyрня на продажу, зацапает или уже зацапала деньги себе, небось, у него и на тот съём уже не осталось! Она всё забрала, — щёлкали клавишами калькулятора колёсики мыслительного процесса Веры Викторовны. Оно и понятно — каждый судит по себе. Она-то точно так сделала бы!

— Да как скажешь… — рассмеялся Игорь. — Только это не Зоина квартира, а моя и Зоина.

Визг матери перед отключением её от разговора был наполнен запретами даже думать о том, чтобы «зацапать себе квартирку».

— И вообще, надо было думать головой, прежде чем ОПЯТЬ жениться на такой хапуге, которая тебя оставила без ничего, так что не смей свои проблемы перекладывать на семью! — проорала Вера Викторовна и наконец-то избавила сына от своего телефонного общества.

— И что это было? — спросил Игорь у смартфона.

Гаджет смущённо промолчал. Наверное, ему тоже было неприятно всё это пропускать через себя.

— Интересно… если они ходили к нам домой, что же они всё-таки увидели? — призадумался Игорь. — Неужели Света что-то придумала?

Приехав в съёмную квартиру, он хохотал до слёз, когда ему поочерёдно предъявили сначала «кошачью японку», а потом и звезду сезона с сы́ночкой…

— Роль сы́ночки морально исполнял Глюк, — докладывала Света, освобождаясь от халата с нашитыми внутри театральными толстинками, парика, грима и силиконовых перчаток, делающих её руки похожими на связку сарделек. — Я как представила, что драгоценная Вера Викторовна выскажет, увидев у нас кота, так сразу каааак вошла в роль, каааак вошла…

— Что сразу перескочила из неё в кошкояпонку? — предположил Игорь.

— Именно так, о мой муж, господин и повелитель, — лукаво блеснула глазами Света. — Слушай, у меня предложение… раз уж так всё удачно получилось, да и дачу мы сегодня купили… может… отпразднуем?

— Что-то мне кажется, что это «господин и повелитель» неспроста… — прищурился Палашов. — И да, а где Глюк? Таки хде ж наш сыночка?

— И ничего-то от тебя не скрыть, — покаянно понурилась Света. — Ладно, можно меня не ругать, а?

— А что ты натворила? — удивился Игорь. — Если ты про маму и Зою, то это было гениально! Они бы нам в Новый год и праздники никакой жизни не дали бы, я как раз думал, что им высказать, когда они придут. А так, пока они будут бояться, что я предъявлю права на свою половину «Зоиной квартиры», посидят тихо.

— Нуууу, я рада, что у меня есть какие-то заслуги перед семьёй, — скромно покивала Света. — Ладно, пойдём к Глюку. Во всех смыслах!

Игорь заподозрил какой-то подвох, но послушно отправился за женой, а увидев комнаты, кухню, всю готовую к жизни квартиру, и обрадовался, и расстроился.

— Свет, всё прекрасно. Честное слово, мне очень понравилось, но… А за какие деньги ты всё это купила, если со счёта, на который я тебе открыл доступ, ничего не ушло?

— Как это ничего? А дача?

— Так дача — для нас.

— Вот и мебель для нас. И я не понимаю, почему ты всё должен тянуть сам. Мы же теперь вместе, разве ты не понял до сих пор? Вместе — это не значит посадить себе на шею очередного захребетника, вместе — это совместно, понимаешь? Это значит, уже не в одиночку! Если у меня есть заработок — он наш, у тебя — тоже наш. А нету — значит, мы ВМЕСТЕ будем жить на то, что у нас есть. И справляться со всем сообща, — Света обняла мужа.

— Я не буду жить за твой счёт! Я мужчина, — пробубнил Игорь, впрочем, очень растроганный. Никогда и никто ничего подобного ему не говорил.

— Мужчина, конечно. И ещё какой! Самый-самый! — Света была довольна — муж явно решил не устраивать раздор из-за её покупок, благо, ему действительно всё очень понравилось.

— Слушай, я даже не знал, что тут может быть так уютно! — удивлялся он. — И хорошо, что только тюль на окнах, а тяжёлых занавесей нет — сразу комнаты стали гораздо больше. И ковров нет… никогда их не любил!

Знал бы он, что ковры Веры Викторовны, лежащие в гараже, с ликованием обнаружили крысиные разведчики и от души поблагодарили добрых людей за такой подарок к морозам!

Новый год приходит всегда, вне зависимости, встречают его или нет, ждут или не очень… Вот он и наступал, приманив по дороге легкомысленные метели, в последние годы как-то не очень исправно исполняющие свой климатический долг, засыпая снегом всю ворчащую на «опятьснеганету» европейскую часть России. На всём прочем пространстве страны снег, видимо, был более ответственным, так что лежал как вкопанный!

В своём дачном доме расположились Хантеровы, прихватив Ваню с его угольно-чёрной кошкой и Машину маму.

В Карелии наконец-то собралось семейство Мироновых.

А в своей московской квартире исключительно удобно и приятно разместились Игорь, Света и счастье — последнее было представлено аж в двух экземплярах — в виде рыжего кота-подросточка, весьма упитанного и очень довольного жизнью, своими людьми и ёлкой. И обычное человеческое счастье, которое трудно описать, но невозможно не заметить.

— Если бы мне кто-то сказал в конце лета, что Новый год я буду встречать со своей женой, у себя дома и тет-а-тет, я бы ни за что не поверил!

— Какой ты бука всё-таки! — рассмеялась Света. — А я… я — поверила бы! Я так ждала всего этого, вот и дождалась!

Она обернулась к своему правому плечу и совсем тихо сказала: — Спасибо!

Никакого новогоднего волшебства не случилось, когда часы пробили двенадцать. Не случилось, просто потому что новогодняя ночь и какие-то её удивительные свойства — это сказка, да ещё и совсем молоденькая, юная… Но кто мешает людям делать себя и друг друга счастливее самостоятельно? А ведь у кого-то это даже получается!

Правда, не у всех…

В Казани в строительной бытовке сидел совершенно вымотанный работой Котиков, анализируя полученную информацию и тоскливо прислушиваясь к радостным крикам на улице и хлопкам фейерверков.

— Даже Наташе не позвонить — симку оставил у Хака. Понимаю, что это правильно, но… тоска-то какая! Как она там? Хотя… наверное, ну, я очень надеюсь, что ей повеселее, чем мне!