Глава 45. Работа и праздник

Разумеется, долго в одиночестве отсидеться не удалось — не для того он сюда приехал, чтобы по углам сычиться. Служебная необходимость подняла и погнала его в «поля», а точнее, на накрытую в большей бытовке «поляну». Через окно была видна подмигивающая огоньками ёлка, наряженная на территории по приказу начальства.

— Оооо, проррр… пыррр… прырыб наш прышол! — выговорил один из разнорабочих, который уже напраздновался до состояния, когда язык стреноживает мысли-скакуны, и получившееся вываливается на благодарных слушателей.

— Пришёл-пришёл! — согласился Котиков, оценивая, где бы ему сесть, чтобы это было наиболее продуктивно с точки зрения работы.

Большинство рабочих было распущено по домам, на объекте остались только сильно иногородние, которым не по времени или не по финансам было мотаться домой, или…

— Вот что эти тут делают? Почему они-то не свалили? Они ж под Казанью живут — домой поехать — час езды от силы… — обратил внимание Шурик на двух мастеров-каменщиков, которые больше ели, чем пили, и вообще выглядели парадоксально свежими для новогодней ночи и чисто мужского застолья.

Ещё более странно было то, что за полтора часа до наступления нового года один из этих мастеров выходил к приехавшей на объект машине директора.

— Нормальное руководство в это время уже давно празднует, а этот с каменщиком лясы точит, какие-то пакеты ему передаёт. Да, типа там подарки на стол бригаде, но… с объёмчиком что-то не сходится. Конечно, они могли себе что-то оставить — запросто, только вот сдаётся мне, что это именно то, что я ищу, — рассуждал Котиков.

Он ещё вчера, через несколько минут после отъезда машины директора, запросил информацию на этих людей, отправив сообщение «тёте в Устюжну», а сам решил пока на рожон не лезть, а понаблюдать, изобразив типичную картину опьянения.

— Ты ж смотри, как нашего новенького прораба быстро развезло, — переговаривались рабочие, увидев, как он достаточно быстро «сошёл с дистанции». — До него-то мужик был кремень — всех мог пересидеть!

— Да ты ж видишь, этот какой-то хлипкий, тощий, много ли ему надо! — фыркнул один из каменщиков, переглядываясь с приятелем.

Котиков вроде как спал, но отлично видел, как они потихоньку свалили, а вернулись уже в значительно более расслабленном состоянии.

— Явно мою бытовку проверяли, — понял он. — Ничего такого не нашли и успокоились. Чего переживать-то, если там всё соответствует легенде — давно разведённый мужик, ворчливый, явно повёрнутый на коварстве баб, которые всё забирают при разводе, выплачивающий приличного размера алименты на троих детей от двух разных жён, из близких имеющий только ту самую тётю в Устюжне. Вот и славненько. Вот и пусть расслабляются.

Первого и второго ничего особенного не происходило, правда, Котиков филигранно обыскал вещи подозрительной парочки практически у них под носом. И обнаружил плотные увесистые свёртки, искусно спрятанные за отходящим листом фанеры в стене их бытовки.

— Ну-ну… как я понимаю, вот и часть обналиченных денег. Что ж вы все работаете-то так одинаково? Нет, я понимаю, что сейчас контроль за переводами усилился, и при поступлении на счета директора крупной суммы денег, непонятно откуда взявшихся, да при наличии огромной дыры в бюджете компании выводы будут сделаны быстро и правильно. Можно, конечно, использовать счета родителей, но у этого конкретного деятеля три брата и сестра, все несильно удачливые в финансовом плане. Так что родители могут решить, что у этого делового сына всё и так в шоколаде, а другим детям требуется помощь — короче, им оставлять деньги — это ненадёжно. Жена у него третья, молоденькая и красивенькая, но ууумнааааяя — тоже может счесть, что деньги мужа пригодятся лично ей. Вопросик на несколько килограмм денег максимально крупными купюрами — и где ж ты притыренное-то прячешь? Понятно, что наличишь и складируешь. Но объектов хватает, недвижимостью он себя тоже не обделил. Лесных массивов вокруг Казани много — и там можно тайник сделать.

Котиков прекрасно понимал, что концерн, обнаружив многомиллионные, просто-таки неприличных размеров расходы на работы, на которые нанимались явно не очень надёжные фирмы, мог обратиться в правоохранительные органы. Да-да, эти «подрядные» компании при попытке их разыскать остались бы исключительно в виде какого-то дурачка-подставного директора, на которого бы повесили всё исчезнувшие миллионы, и дело этим бы закончилось. Дурачок мог бы стонать и рыдать, что его «просто попросили подписывать бумаги по-дружески», но это ему ничуть бы не помогло — подпись-то его. Ставил он эту подпись, подтверждая сделки и выплаты, в полном сознании и разуме, а следовательно, и отвечать ему.

— И зачем нам очередная кучка простофиль, которым нравится чувствовать себя директорами и получать типа «ни за что» немного денег? Незачем! Нам своё надо вернуть! А следовательно, найти всю эту цепочку и изъять бережно захомяченное у очередного ушлого директора, который почему-то забыл, что счета компании и его собственный карман — разные вещи! — эти прописные истины Котик понял ещё в самом начале работы под началом Хантерова.

Конкретно этот директор-хомяк не походил на человека, который будет кому-то просто так доверять, следовательно, его с парочкой ушлых каменщиков что-то связывало.

— Вообще-то всё логично! Почему тут? Прочих родственников или просто доверенных лиц у хомяка нету, зато есть строящийся объект, в котором он себе изначально купил аж пять квартир. А ещё есть парочка мастеров кирпичной кладки. Осталось только понять, в каком из «-стульев-» сокрыты сокровища, — хмыкнул про себя Котиков. — Интересно только, чем хомяк держит каменщиков. И как именно будет проверять, действительно ли они положили в тайник деньги?

Вопросы требовали ответа, но сейчас оставалось только изображать пьяный сон, всхрапывать и сожалеть о том, что он не дома…

— Ну, а что делать, если работа такая? Правильно — ничего! В конце концов, Наташа меня ждёт, я вернусь, и мы отпразднуем всё как следует! — утешал себя Шурик. — Как она там?

А Наташа вовсю праздновала! Можно сказать, только и успевала поворачиваться…

Во-первых, за две недели до Нового года бригада строителей, которая работала в квартирах братьев, получила неожиданное подкрепление — их земляки-отделочники, которым какие-то наниматели не заплатили за месяц работы, судорожно искали возможность хоть что-то привезти семьям к празднику, вот и предложили братьям Туровым свои услуги.

Братья посоветовались и решили принять предложение, тем более что деньги были, а вот въехать в собственные квартиры хотелось поскорее!

Форсажная скорость работ, которые, как ни странно, ещё и делались вполне качественно, привела к неожиданным результатам.

— Народ… а мы, кажется, можем переезжать… — братья рассчитались с довольными бригадами и теперь даже как-то растерянно оглядывали свои квартиры.

Единственным недостатком работы строителей оказалась плохо закреплённая перегородка на застеклённых балконах — строители, чтобы не травмировать соседей, из квартиры в квартиру ходили через балкон, поэтому закрепляли перегородку впопыхах и не очень-то качественно.

Разумеется, под совместными усилиями предприимчивых деток перегородка начала шататься, а после и вовсе едва не рухнула.

— Я знал, я прямо нутром ощущал, что мы что-то не проверили! — сокрушался Роман, едва-едва успевший подхватить перегородку, за которой с той стороны виднелись сосредоточенные белобрысые Артём и Антон, а с этой, за его спиной, приплясывали рыжий Тимошка и Арина. — Народ, ну как вы ухитрились уже что-то сломать?

— Мы не ломали! Мы дорогу делали! Как ты, пап, не понимаешь? Мы ж всегда вместе, а тут стена! — Тима демонстративно зашёл в комнату и постучал по стене, разделяющей квартиры. — А стену продолбить труднее! Вот мы и решили…

— Не мы решили, а я предложил! — перебил кузена Артём.

— Нет, я! — не согласился с ним Антон. — Ты потом предложил, а я сначала.

Пришедший на грохот Дима — отец Антона и Артёма — неловко взялся за голову, потом пришёл в себя, отодвинул за спину обоих сыновей, которые уже почти совсем решили подраться, перехватил край перегородки у брата, и они вместе сняли её с креплений и поставили у стены.

— Во избежание, так сказать! — согласно кивнули они друг другу.

— Потом прикрепим как следует! А временно пусть так постоит.

Нет ничего более постоянного, чем временное!

Выяснилось, что иметь проход между квартирами без выхода в подъезд — это очень удобно, тем более что балконные двери находилась у обеих квартир в кухнях.

— А ещё меня сильно смутило то, что наши дети изначально собирались процарапывать стену! — поделилась опасениями Василиса.

— Собирались… — горько вздохнула Настя. — Как же!

— А что? — немного нервно уточнил её муж Дмитрий.

— Они уже не то, что собирались, они наметили фронт работ — я нашла в углу кухни на стене начерченный карандашом контур лаза, — траурным тоном просветила собравшихся Анастасия.

— Вот это уже серьёзно! — покачала головой Наташа, присутствующая на «родительском собрании».

— Они уж если намётки делают, точно будут делать лаз. Разве что… народ, а зачем нам эта перегородка, а? Нет, я понимаю, что хочется уединения, и всё такое, но у вас же комнаты отдельные теперь будут, ну, если очень захочется, то можно сделать перегородку, как дверь — на замках с двух сторон. Захочется — открыли и гуляйте друг к другу на здоровье. Нет желания — закрыли с двух сторон… Главное, чтобы стена выдержала напор деток — они-то могут решить, что лаз по-любому надёжнее!

— Вообще-то отличная идея! Да и потом, мне вот нравилось, как мы готовили — если есть время и силы, можно так и продолжать — на две семьи по очереди, — выступила Василиса.

— Тоже верно! — Анастасия с Васькой была в самых дружеских отношениях и планировала в таких же и оставаться.

— Главное, детей предупредите, а то вот они затихли… я не исключаю, что они и со стороны вашей кухни уже план на стене чертят, — предупредила Наташа Романа и Василису.

И была права! Вся четвёрка, высунув языки от усердия, высчитывала как нарисовать лаз так, чтобы можно было его процарапывать с двух сторон.

— У нас тут стол будет, на столе — скатерть. Мы под скатерть нырк и шкряб-шкряб! — планировал Тимофей.

— А у нас там край шкафа — мы с Артёмом за него юрк и тоже шкряб-шкряб! — соглашались младшие близняшки.

— Так! Никто не «нырк», не «юрк» и уж тем более ничего не «шкряб»! — взрослые, как всегда, пришли и всё испортили.

Ну, по крайней мере, эта мысль явственно читалась на физиономиях предприимчивой компании, правда, ровно до того момента, как им не рассказали о перегородке, которую или ставить вовсе не будут, или сделают дверью.

Выяснив этот ключевой момент, занялись массированным переездом.

Наташа в это время заканчивала в институте семестр, забегала к племянникам и уводила их гулять, чтобы дать возможность братьям как-то разобраться с вещами. И каждый раз, возвращаясь в свою квартиру, изумлялась, как она меняется.

— Нат, кухню мы не трогаем — она у тебя остаётся, мы себе новые кухни купили, а из наших комнат мебель увозим, — объяснили ей братья.

— И вот ещё что! Тридцатого в два часа дня сможешь освободиться? — уточнил Дима, с пыхтением выволакивающий из угла кресло.

— Да, а что?

— Ну как что? — в комнату размашисто шагнул Роман, поднял край кресла и выволок его из-за дивана, высвободив брата.

— А к нотариусу? Мы же своё закончили, тебе дарственные подписываем. Уже договоры готовы, сегодня из нотариальной конторы отзвонились.

Кажется, только тогда Наташа окончательно осознала, насколько изменится её жизнь.

— Натусь! Родители вечером тридцать первого прилетят. Надо им хоть диван купить, — братья уже выволокли кресло в коридор и пропихивали его на лестничную клетку к ожидающим грузчикам.

— А! Да, точно! Интересно, а я успею? — озаботилась Наташа.

Успела… и вымыть ставшие пустыми и гулкими комнаты, и повесить новые занавески, и диван купить, и даже осуществить свою давнишнюю мечту — приобрести и приволочь домой высоченную металлическую стойку для цветов, переставив на неё все «джунгли», которые раньше громоздились у неё по шкафам.

В квартиру Котикова она прибегала уже ночью, наглаживала Шуршу и Алису, кормила их и засыпала, как только голова касалась подушки.

— Надо же! С момента отъезда Саши прошло всего-то несколько дней, а кажется, что мы с ним уже пару месяцев не виделись, — удивлялась Наташа. — Как он там?

Впрочем, времени на долгие раздумья у неё физически не хватало — после посещения нотариуса она примчалась домой, ещё раз вымыла всю квартиру, благо, две практически пустые комнаты убрать было совсем несложно, сбегала за продуктами к празднику, заскочила к братьям, которые взяли на работе отгулы и теперь с упоением обустраивали свои квартиры.

— Ну теперь я уже почти всё сделала и пошла домой… Стоп! Я же на квартиру иду… — Наташа в некоторой растерянности застыла посреди заснеженной дорожки в парке. — Секундочку… а я-то теперь где живу?

Квартира, где она родилась, где жила всю жизнь, которая теперь ей и принадлежала от и до, ждала её с распростёртыми объятиями. Именно туда уже завтра вечером приедут родители, именно туда обещали прийти к новогоднему столу братья и их семьи. Причём обе невестки по очереди отзвонились Наташе, строго-настрого велев:

— Ничего не готовь! Мы с Настей всё сделаем и привезём! Тем более что Алла Сергеевна и Виктор Николаевич везут гору фруктов и рыбы.

Наташа машинально шла к квартире Котикова, где её ждали Алиса и Шурша, и размышляла:

— Ну и какой мне смысл сейчас там оставаться? Никакого! Саша в командировке, фикус я полью, живность временно заберу домой — пусть с нами попразднуют. К тому же я отчаянно соскучилась по родителям, так что логично, что праздник встречу там.

Наташа машинально аккуратнейшим образом собрала свои вещи: ну что за неряшливость — оставлять их валяться? Чемодан задвинула между подлокотником дивана и стеной, там как раз оставалось удобнейшее пространство, забрала Алису и Шуршу, по малолетству расчудесно поместившихся в одну переноску, не забыла их миски и лотки, корм — чтобы не бегать сейчас в зоомагазин. Даже фикус не забыла заботливо полить, погладив ближайший лист и велев не скучать, и… со всем своим хозяйством отправилась обратно через парк.