Глава 49. Полёты в снегах и наяву
Наташа решила спустить на землю это вертлявое пушистое шило пуделиного рода, расстегнула пуховик и тут краем глаза увидела кого-то такого знакомого…
— Саша! Ты приехал!
Если до этого момента у Котикова и могли быть какие-то сомнения, то сейчас они развалились на куски и с грохотом рухнули куда-то вниз, возможно, прямиком в подземные коммуникации.
Наташа так стремительно шагнула к какому-то типу среднего роста и довольно-таки субтильного телосложения, что Никита даже не сразу понял, куда это она делась.
А когда осознал, что неприступная вредина обнимает этого щупловатого, беловолосого и кудрявого типа, то почувствовал себя чрезвычайно, просто крайне оскорблённым!
Как такое может быть? Ему предпочли вот ЭТО? Да он же низкорослый, белобрысый и щуплый доходяга! Полная копия мелкой собачонки, которую Наташа так и держит за пазухой.
Никита прикинул иную возможность — может, это отпрыск какого-то миллионера? Он прищурился, придирчиво осмотрел конкурента и сделал вывод:
— Фигня! Шмотьё среднего уровня, похуже, чем у меня! Шузы тоже… ну, сойдут, конечно, но не айс. Непохоже, чтобы он был из крутых!
Это открытие прибавило непонимания и гнева наивному Никите. Он в упор не мог уяснить, что может быть в этом типе такого, что Наташа даже не хотела смотреть на более выгодного и со всех сторон привлекательного претендента.
А Наташа, похоже, совсем забыла о его существовании, словно Никиты и вовсе не было на свете, будто бы и не он её караулил в этом дурацком парке, вместо того чтобы значительно веселее и лучше проводить время!
Он потоптался рядом, чувствуя себя исключительно нелепо, а потом решил было уйти: ну, в самом-то деле, что взять с дурищи, которая предпочла ЕМУ этого вот… белобрысого пуделя?
И тут Никита вспомнил про пари…
— Вот же… теперь они мне прохода не дадут! — сообразил он, подумав о приятелях. — А уж если узнают, с кем она и кого мне предпочла, то всё… и всей нашей компании растреплют!
Именно это соображение придало претенденту сил.
— Наташа! — окликнул он девушку. — Наташ!
— Ааа? — она недоуменно обернулась, даже не сразу сообразив, что её кто-то зовёт.
— То есть ты со мной даже кофе попить не пошла из-за вот этого… этого той-пуделька?
В самом деле, мастью Алиска и Котиков практически совпадали, разве что цвет глаз различался.
Наташа с таким удивлением воззрилась на Никиту, что он рассердился ещё больше.
— Что ты так смотришь? Неужели же не видишь, что это просто смешно!
— Я вижу, что ты даже более странный, чем мне казалось! — пожала плечами Наташа.
— А вам не кажется, что это крайне невежливо? — мягко уточнил Котиков и продолжил: — Пудели — классные собаки, но называть так незнакомых мужчин как-то неосмотрительно! Я уж не говорю о том, что навязываться девушке, которая, насколько я понимаю, неоднократно вам отказывала даже в кафе сходить, просто недопустимо.
— О! Пёсик разговаривать умеет, да ещё и хочет поучить меня жить? Да ладно! А пинка не боишься?
Шурик рассмеялся. Видал он таких типов, которые простодушно оценивают потенциальных противников по размеру тушки.
— И никак не учитывают, бедняги, что большой дуб и падает громко! — посмеивался он каждый раз, когда очередной «дуб» начинал задираться и хамить Котику, а таких хватало.
— Ух, какая тут красивая дефффочка! Прям бантиков не хватает! Девочка Шаша… — хохотал очередной «шкаф», приходя в секцию самбо, где занимался Котиков.
— О! Ещё и фамилия подходящая. Котичек, иди, я тебя за ушком почешу, — развлекался новичок.
Правда, после того как очередной желающий пошутить над мелким и забавным пареньком опрокинул собой металлический шкафчик для переодевания и слегка застрял внутри, насмешки надолго прекратились… а новому пришедшему в секцию «дубу-шутнику» уже коллективно объяснили, что если ему охота позадирать Шурика, то вооон там, там и там лучше не становиться — шкафики неустойчивые, а организм у «дуба» приличных мышечных размеров.
— Мы предыдущего такого затейника минут двадцать выколупывали из шкафа, аж умаялись, а он ещё и орал… короче, иди на маты, а? Проще будет тебя от них отскребать — и тебе легче, и нам дешевле. А Котику? Да ему без разницы, он мелкий, ему дубы валить даже проще!
Ничего этого Никита не знал, но крепко верил в себя, отчаянно злился из-за унижения, которое ему, как он думал, устроила Наташа, и никак не мог позволить себе проиграть пари.
Так что на негромкий смешок беловолосого соперника Никита отреагировал вполне ожидаемо — попытался схватить его за грудки, как следует потрясти на глазах у девушки, а потом картинно метнуть в сугроб.
Котиков разумно задвинул Наташу за спину, позволил чудику коснуться своей куртки, чтобы был законный повод для противодействия, а потом…
Потом Никита, полностью уверенный в том, что сейчас это недоразумение улетит на вспашку снега, обнаружил, что его рука завёрнута ему же за спину, кисть сложена каким-то неописуемо болезненным узлом, и вся эта конструкция ускоряется от Наташи в сторону ближайшего горно-сугробного хребта.
Близкий, не очень-то болезненный, зато невероятно обидный контакт красивой и ухоженной физиономии Никиты с довольно-таки жёстким снежным настом оказался первым шагом к пониманию истины «Не всё то, что мелкое, слабое».
Следующий шаг последовал очень быстро — стоило только Котику отпустить руку «королевича», как тот с гневным рыком рванул на белобрысого наглеца, посмевшего его оскорбить.
— Да что ты тут будешь делать, а? Тебе личность-то свою не жалко? Нет? Ну, как скажешь! — Котиков прекрасно помнил, что за спиной у него Наташа, а вокруг куча народа с детьми, и пугать любимую девушку и окружающих абсолютно не собирался — велика честь с таким «манекеном» всерьёз драться.
Поэтому Котиков ограничился флегматичным перехватом атак высокого, плечистого красавца, с последующим полётом последнего к гостеприимным сугробам.
— А чёй-то дяди делают? — поинтересовался звонкий детский голосок.
— А дяди играются. Видишь, один в снегу поваляться хочет, но сам стесняется, вот второй ему и помогает… в детство вернуться! — объяснила деточке какая-то довольно-таки язвительная пожилая дама.
«Возвращение в детство» происходило вновь и вновь, пока Котикову это вконец не надоело.
— Ну и что я на него время трачу? Мне бы с Наташей поговорить, а тут этот… прилип как банный лист к ягодичной мышце! Иииэээх!
Это самое «иииэээх» сопроводило Никиту в особо удачный полёт и крайне продуктивное приземление на живот, когда на поверхности остались одни крутые кроссовки с мехом, а остальной Никитин организм, пропахав снежную целину, присыпался снежком и замер, прислушиваясь к себе.
— Он живой? — опасливо спросила Наташа, присматриваясь к кроссовкам, которые вверх подошвами виднелись над снегом.
— Конечно. Просто устал — дыхалка плохая. Можем, конечно, подождать, пока отдохнёт…
— Нет, спасибо. Я от него тоже устала — он очень настойчивый.
— Тогда секунду… — Котиков легко преодолел сугробы, добрался до Никиты, заботливо смахнул с него снег, крепко взял за плечо и перевернул лицом вверх.
Никита смотрел на него в бессильной ярости, сжимая зубы и пытаясь собрать организм воедино.
— Слушай, угомонись ты, а? Наташа с тобой быть не хочет, понимаешь? Это не потому, что ты плох, это потому, что ты — не её. Найди себе СВОЮ девушку и не майся дурью.
— Кто… кто ты такой? — с трудом выговорил Никита. В последний раз его крепко приложило грудной клеткой о снег, так что говорить было пока сложновато.
— Меня Александр зовут, — Котик протянул Никите руку.
— Вставай давай и не ярись на весь мир. Сам полез — сам получил. Вообще-то справедливо…
Это было, пожалуй, самое странное впечатление Никиты за всё последнее время — тот, кого он был готов разорвать голыми руками, сразу возненавидев, мало того, что морально не добил, но ещё и как-то с ходу уничтожил эту самую ненависть.
Шурик мимолётно осмотрел недавнего противника и удовлетворённо кивнул — травм не было, а что физиономия красная, так о снег тормозила — бывает, быстро пройдёт.
Ошеломлённый Никита сидел в снегу, не делая попыток встать, и не отрываясь рассматривал Котикова.
— Вот чего уставился? — с досадой подумал Шурик. — Если сейчас опять про той-пуделя скажет, я его в этом сугробе прикопаю и вытаскивать не стану — всему есть границы!
— Она тебя любит! — с каким-то детским недоумением вдруг сказал Никита. — Реально. Это только когда любят, так можно…
— Выходит, что так, — согласился Котик, обернувшись на Наташу — она через сугробы не полезла, смотрела с расчищенной аллеи и улыбалась ему. У Шурика моментально так поднялось настроение, что, кажется, взлететь бы мог!
— Я поспорил… поспорил, что она со мной будет! — неожиданно признался Никита.
Ему почему-то показалось, что это важно — объяснить, почему он не может проиграть.
— С кем? — удивился Котик.
— С друзьями.
— Да какие же это друзья? Это так, ерунда какая-то! Да и ты… ну неужели же не понимаешь, что это погано? Я-то думал, что тебя самого так переклинило, а это, оказывается, спор такой…
— Да нет же! Она мне понравилась, я реально хотел бы с ней быть, но она же ни в какую не поддавалась.
— И не поддастся! — с полнейшей, неизвестно откуда взявшейся уверенностью тихо сказал Котиков. — Потому что она — моя невеста. Понял?
— Невеста… — протянул Никита. — Тогда понятно.
— Вот и хорошо! Бывай! — Котиков уже почти собрался уходить, а потом снова обернулся на Никиту и предупредил: — Сделай доброе дело — не лезь ты больше к ней, ладно?
Облепленный снегом Никита неопределённо мотнул головой, напугав здоровенного крапчатого дога, уже явно воспринимавшего его как часть ландшафта.
— Ну, смотри… — фыркнул Котиков, легко пробираясь через сугробы обратно — к Наташе.
— Не замёрзла? Извини, что так долго, — улыбнулся он ей. — Ого! У тебя совершенно ледяные руки, давай погрею!
Котику очень надо было с ней поговорить, и он лихорадочно пытался сообразить, как бы уточнить, почему она ушла и куда сейчас пойдёт.
В конце концов, он решил спросить, как есть — ну, не срабатывали хитрые планы в духе хаковских интриг на его отношения с Наташей.
— Я… я хотел спросить, ты ушла, потому что на меня сильно обиделась?
Они уже прилично отдалились от Никиты, который осознал, что замёрз, и начал выбираться из снегов, для начала серьёзно завязнув в тех самых сугробах, через которые Котиков прошёл, как… как какой-то эльф.
— Как это я от тебя ушла? — изумилась Наташа, которая просто наслаждалась тем, что он приехал, что цел, что идёт рядом и греет её руку в своей. — С чего ты взял? Просто братья переехали, а потом родители на праздники прилетели, вот я и пошла домой…
— Наташ, но ты же вещи все забрала!
— Они все на месте — в чемодане! Не оставлять же их валяться по всей квартире. А! Ты, наверное, не заметил чемодан. Ой, я же его спрятала за диван, чтобы под ногами не путался.
— Ты меня стремлением убирать всё, что валяется и путается, ТАК напугала! — облегчённо рассмеялся Котиков и объяснил: — Я пришёл, а тебя нет, живности нет, вещей твоих нет. Чуть как волк не завыл! Решил, что ты на меня обиделась, что я не звонил и оставил тебя на праздники, вот и бросила меня.
— Ничего себе бросила — я тут бегаю фикус поливаю, беседую с ним, чтобы не скучал, а ты на меня напраслину возводишь! — шутливо «рассердилась» Наташа.
— Вот у фикуса-то я и не спросил, где моя любимая… — Котик припомнил перефразированный им кусок песни «Я спросил у ясеня, где моя любимая» и машинально покрепче прихватил её руку — ну, чтобы его Наташа точно никуда не делась, и тут его осенило:
— Так! Надо срочно делать предложение. Недаром же я этому снеговику про невесту сказал! Да и вообще, жить-то вместе можно, кто спорит, и оно вполне удобно, только вот мне просто спокойнее будет, если она будет уже женой, а не просто девушкой. Девушки — это явление такое… их вокруг много, а жена — одна и МОЯ!
Откуда вдруг взялось воспоминание о драконе, который охраняет сокровища и рычит на всех мимо проходящих, он не знал, но ощущения были схожие…
— Слушай, а куда мы идём? — вдруг спросила Наташа.
— Домой!
— А домой — куда? К тебе или ко мне? — её уже некоторое время мучил этот вопрос.
— К нам!
— А это «к нам» территориально где находится? — осторожно уточнила она. — Понимаешь, я тут оказалась хозяйкой квартиры. Ну, братья оформили дарственные, и я теперь собственница.
— Ты хочешь жить там? — Котиков мотнул головой в сторону её дома, что-то сосредоточенно обдумывая.
— Ну… я бы хотела… — Наташа замялась: — Слушай, я у тебя дома жила довольно долго, а ты у меня ещё и не был. Пошли, а? Там нас Шурша дожидается.
— А пошли! — легко согласился Котик.
Ему, если честно, было без разницы, куда именно идти, главное, чтобы вокруг не было толп народа, тем более что он действительно ещё не был у неё — интересно же.
Дома так много могут сказать о людях, которые в них живут. Котик это понял давно, и ему нравилось, входя в какой-то пока незнакомый ему дом, улавливать что-то не очень очевидное, но ему вполне понятное — атмосферу, ощущения, едва заметные запахи, тепло и сквозняки, ловить свет или сумрак, таящийся в углах.
Наташин дом был светлым, тёплым и немного растерянным.
— Это потому, что он не знает ещё, как и кто в нём будет жить! — да, Котиков прекрасно знал, что речь не об отдельном доме, а о квартире, но думал-то он не о квадратных метрах, а о том понятии, которое и стенами помогает.
— Слишком быстро и кардинально всё поменялось, да, дружище? — беззвучно спросил Котиков у Наташиного дома, прикоснувшись рукой к стене.
— Ничего, всё как-то образуется, — пообещал он. — Главное — нам с ней решить самое важное, а уж с остальным — разберёмся!
Он легко подхватил прилетевшую ему в руки Шуршу и улыбнулся Наташе — чудачка переживала, как ему тут нравится.
— Ты голодный? Давай я тебя покормлю! — Наташа никак не могла понять, почему Шурик так на неё смотрит. — У меня стратегические запасы еды. И я… я так соскучилась!
Дом осторожно прислушивался с тому, что говорят люди, к звону тарелок, к шуму чайника, к мурлыканью маленькой чёрной кошечки и цоканью коготков щенка. Ко всем таким обыденным и важным звукам, без которых дома не живут, а превращаются в квартиры-гостиницы. Прислушивался и осторожно радовался за людей, правда, ещё не понял, можно ли ему уже порадоваться за себя…